Мудрый Юрист

Нарушено ли право на защиту?

Николенко О.В., судья Ленинградского областного суда.

В настоящее время практически не подвергается критике положение ст. 75, ч. 2, п. 1, УПК РФ о том, что показания подозреваемого, обвиняемого, данные в ходе досудебного производства по делу в отсутствие защитника, включая случаи отказа от защитника, и не подтвержденные подозреваемым, обвиняемым в суде, относятся к недопустимым доказательствам.

Очевидно, что это положение направлено прежде всего на то, чтобы пресекать существующую практику получения доказательств в отсутствие защитника, что, к сожалению, иногда открывает возможность применения недопустимых мер для получения таких доказательств.

Вместе с тем возникает вопрос: не противоречит ли данная норма уголовно-процессуального закона Конституции Российской Федерации и общепризнанным нормам международного права, достаточно ли лишь одного заявления лица, отказавшегося в судебном заседании от своих показаний в рамках предварительного следствия, для признания данного доказательства недопустимым?

Так, по одному из уголовных дел, рассмотренному в Ленинградском областном суде (дело возбуждено в период действия УПК РСФСР и окончено расследованием в период действия УПК РФ), в стадии предварительного слушания, в ходе которого дело в порядке ст. 237 УПК РФ было возвращено прокурору, судья по ходатайству обвиняемого исключил из совокупности доказательств протокол осмотра места происшествия с участием обвиняемого, так как данное следственное действие проведено в отсутствие адвоката.

Однако из материалов дела следует, что инициатива выйти на место происшествия принадлежала именно обвиняемому, который при предшествующем допросе с участием защиты указал, что "готов показать, как все произошло, на месте", отразив, что "при производстве этого следственного действия адвокат ему не нужен, а его активную помощь в раскрытии дела просит учесть в качестве смягчающего обстоятельства".

В этой связи необходимо установить, а в чем конкретно выразились нарушения прав обвиняемого, с согласия которого было проведено указанное следственное действие, являются ли они существенными, свидетельствующими об игнорировании гарантированных Конституцией Российской Федерации прав человека и гражданина.

Оспариваемое следственное действие, если его оценивать в соответствии со ст. ст. 4, 88 УПК РФ, позволяет констатировать, что осмотр места происшествия произведен с соблюдением требований ст. 179 УПК РСФСР, с участием понятых, которые в соответствии со ст. 135 УПК РСФСР удостоверили факт, содержание и результаты действий, при которых присутствовали; при этом обвиняемому перед началом следственного действия были разъяснены права, указанные в ст. 46 УПК РСФСР, а также положение ст. 51 Конституции РФ.

Поэтому необходимо проанализировать, нарушено ли право обвиняемого на защиту в конкретном случае.

Статья 48 Конституции РФ гарантирует каждому право на оказание квалифицированной юридической помощи, при этом задержанный, заключенный под стражу, обвиняемый имеет право пользоваться помощью адвоката (защитника) с момента соответственно задержания, заключения под стражу или предъявления обвинения.

Указанный принцип обеспечения права подозреваемого и обвиняемого на защиту закреплен и в ст. 16 УПК РФ, согласно которой лицу предоставляется возможность осуществлять защиту лично либо с помощью защитника и (или) законного представителя.

Следовательно, исходя из требований закона, лицо имеет право определиться относительно реальной возможности осуществления своей защиты, считая возможным защищаться лично либо иным образом, в том числе с привлечением квалифицированного юриста.

Это положение закона соответствует и статье 6, ч. 3, п. "с", Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод, ратифицированной Российской Федерацией в 1998 г., согласно которой каждый человек имеет право защищать себя лично или через посредство выбранного им защитника или, если у него нет достаточных средств для оплаты услуг защитника, иметь назначенного ему защитника бесплатно, когда того требуют интересы правосудия, а также ст. 14, ч. 3, п. "d", Международного пакта о гражданских и политических правах.

В этой связи следует исходить из того, что под "правом на защиту" понимается не только непосредственное участие защитника (адвоката или иного лица) в уголовном процессе в соответствии с требованиями ст. ст. 50 - 51 УПК РФ, но и конкретные права подозреваемого, обвиняемого, подсудимого по реализации своего права на защиту, в частности право быть судимым в его присутствии, право дать показания, представлять доказательства, обращаться с заявлениями и ходатайствами, допрашивать показывающих против него лиц, обжаловать действия и решения органов и должностных лиц, осуществляющих уголовное преследование, и суда, защищаться иными средствами и способами, не запрещенными законом.

Следовательно, если гражданин изъявляет желание осуществлять свою защиту лично, в случае реального обеспечения защитой, но в силу статьи 52 УПК РФ от нее (защиты) отказавшийся, то лишение его этой возможности будет являться нарушением его конституционного права, если указанное не входит в противоречие с требованиями ст. 51 УПК РФ, то есть когда лицо не является несовершеннолетним, не страдает физическими или психическими недостатками либо не владеет языком, на котором ведется судопроизводство.

Пленум Верховного Суда РФ в п. 2 Постановления N 1 от 5 марта 2004 года "О применении судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации" указал, что, решая вопрос о том, является ли доказательство по уголовному делу недопустимым по основаниям, указанным в пункте 3 части 2 статьи 75 УПК РФ, суд должен в каждом случае выяснить, в чем конкретно выразилось допущенное нарушение.

Указанное положение соответствует и разъяснению Пленума Верховного Суда РФ, содержащемуся в Постановлении N 8 от 31 октября 1995 г. "О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия", согласно пункту 16 которого доказательства должны признаваться полученными с нарушением закона, если при их собирании и закреплении были нарушены гарантированные Конституцией Российской Федерации права человека и гражданина или установленный уголовно-процессуальным законодательством порядок их собирания и закрепления, а также если собирание и закрепление доказательств осуществлено ненадлежащим лицом или органом либо в результате действий, не предусмотренных процессуальным законом.

Исходя из этого, решая вопрос о допустимости того или иного доказательства, суд обязан выяснять порядок собирания доказательств, предусмотренный ст. 86 УПК РФ, проверять их в соответствии со ст. 87 УПК РФ, применяя в отношении каждого доказательства правила оценки (ст. 88 УПК РФ).

Давая разъяснение применительно лишь к п. 3 ч. 2 ст. 75 УПК РФ, Верховный Суд РФ тем не менее отдельно высказал позицию относительно реализации права на защиту, указав в пункте 3 Постановления N 1 от 05.03.2004 на необходимость выяснять причину отказа от защитника с целью установления, не был ли отказ вынужденным, и констатируя, что отказ от защитника может быть принят судом, если будут выяснены причины отказа от защитника, а его участие фактически было обеспечено, что по сути своей предполагает возможность оценки прежних показаний лица с позиции их допустимости.

Эта же позиция отражена и в пункте 17 Постановления Пленума Верховного Суда РФ N 8 от 31 октября 1995 г., который предусматривает возможность принятия судом заявленного отказа от защитника, когда он не является вынужденным, при реальной возможности участия защитника в деле.

Таким образом, сущность понятия права на защиту, предусматривающая право выбора лицом линии своей защиты, в том числе осуществлять свою защиту лично, соответствует как Конституции РФ, так и нормам международного права, а поэтому положения п. 1 ч. 2 ст. 75 УПК РФ, как противоречащие нормам международного права, не могут учитываться при оценке доказательств, и в данном случае в соответствии с ч. 4 статьи 15 Конституции РФ, ст. 1 УПК РФ должны применяться правила международного договора, в связи с чем оснований для признания прежних показаний подозреваемого или обвиняемого, от которых последовал отказ, недопустимыми не имеется.

Указанное вытекает и из положения Пленума Верховного Суда N 1 от 05.03.2004 о том, что вынесение приговора с соблюдением процедур, установленных Уголовно-процессуальным кодексом РФ, не может расцениваться как нарушение прав подсудимого на защиту, если отказ от защитника был заявлен в письменном виде или отражен в протоколе соответствующего следственного действия.

Кроме того, представляется, что простой констатации того, что подсудимый (обвиняемый) не подтверждает свои прежние показания, явно недостаточно для принятия решения по существу.

Необходимо выяснить, какие конкретно показания он не подтверждает, а это невозможно без исследования содержания текста протокола следственного действия, тем более что зачастую на практике лица лишь отрицают отдельные обстоятельства, касаемые, как правило, своих действий, в то время как подтверждают иную информацию, которая может иметь доказательственное значение при подтверждении совокупностью иных доказательств.

В этой связи уместно упомянуть решение Европейского суда по правам человека, принятое 23 апреля 2002 года по вопросу приемлемости жалобы N 48040/99 "Евгений Железов против Российской Федерации".

Заявитель, обращаясь в Европейский суд, жаловался, что после его задержания по подозрению в совершении преступления у него не было защитника в течение нескольких дней (до того, как он заключил соглашение с конкретным адвокатом), т.к. назначенный защитник не присутствовал при проведении следственного действия, вследствие чего в ходе его допросов он признал, что совершил преступление, и его признательные показания послужили основанием для его осуждения.

Европейский суд, решив, что жалоба заявителя на предполагаемое непредоставление защитника, является явно необоснованной по смыслу п. 3 ст. 35 Конвенции, указал, что заявитель был осведомлен о своем законном праве иметь защитника и отказался от какого-либо защитника, кроме того, нет никаких доказательств, что заявителя заставили отвечать на вопросы следователя или его каким-то образом запугали для того, чтобы он написал признание своей вины, а также нет доказательств, что заявитель не имел возможности выбора между отказом от дачи показаний и активным участием в допросе, наконец, нет никаких свидетельств того, что заявление о признании вины, сделанное в отсутствие защитника, отличается от иных заявлений.

Результаты рассмотрения данной жалобы в Европейском суде по правам человека, учитывая Постановление N 5 Пленума Верховного Суда РФ от 10 октября 2003 г. "О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации", также убеждают в том, что вопрос о способе защиты является правом конкретного лица, который вправе избрать любую позицию, при условии реального обеспечения этого права, с разъяснением всех требований закона и с учетом интересов правосудия.