Мудрый Юрист

К вопросу о содержании преюдициальности - свойства законной силы судебного решения

Ильин Антон Валерьевич, заместитель начальника управления частного права КС РФ, кандидат юридических наук.

В статье рассматривается проблема выявления содержания преюдициальности как свойства законной силы судебного решения. Автор на основании проведенного исследования разграничивает свойства обязательности и преюдициальности законной силы судебного решения, предлагая новый алгоритм выявления пределов связанности суда правовыми и фактическими выводами, сделанными судом при рассмотрении другого дела, в котором участвовали те же лица.

Ключевые слова: законная сила судебного решения, обязательность, преюдициальность, правосудие по гражданским делам.

On the content of prejudice as a feature of a judgment's legal force

A.V. Ilyin

Ilyin Anton Valer'evich, Deputy Head at the Private Law Department of the Constitutional Court of the Russian Federation, PhD in Law.

The article explores the issue of content determination of prejudice as a feature of a judgment's legal force. Following the study, author differentiates properties both of bindingness and of prejudice of a judgment's legal force and suggests a new algorithm for determination of the court's boundaries limiting its legal and substantial conclusions made by the court when considering another case involving the same persons.

Keywords: legal force of a judgment, bindingness, prejudice, civil justice.

Понятие преюдиции давно известно отечественным юристам. При этом вряд ли можно найти в процессуальном праве институт, вызывающий столько споров, как преюдициальность судебных актов. Диапазон мнений, высказываемых в отношении данного феномена, чрезвычайно широк: от сухой (с чувством облегчения или, наоборот, с сожалением) констатации его необходимости до торжественного (горестного или, напротив, радостного) провозглашения его фактической гибели. При этом споры ведутся буквально о каждом аспекте проявления этого института: о его основании в настоящее время, о его содержании, о пределах межотраслевого действия и т.д. Судебная практика в отношении преюдиции, в том числе и высших судов, потеряв в этом водовороте суждений всякие ориентиры, также чрезвычайно противоречива <1>. Все это подбрасывает дров в костер, на который этот процессуальный институт уже возведен. При этом у большинства нет никакого представления о том, как без преюдиции решать такие проблемы, как, например, обеспечение непротиворечивости судебных актов. Учитывая, что речь идет о действующем правовом институте, такое положение не может быть терпимым и настоятельно требует непротиворечивого решения тех практических проблем, которые связаны с применением процессуальных норм о преюдиции. В настоящей статье мы попытаемся привести решение проблемы содержания преюдиции.

<1> См., напр.: Постановления Президиума ВАС РФ от 25.07.2011 N 3318/11, от 17.07.2012 N 4245/12.

Говоря о содержании преюдиции, прежде всего нужно иметь в виду то, что данный процессуальный институт можно рассматривать по крайней мере с двух сторон. Преюдиция по определению является основанием освобождения от доказывания, что дает нам возможность рассматривать ее с точки зрения теории доказательственного права. Преюдициальность является и одним из свойств законной силы судебного решения, что позволяет нам определять ее содержание посредством сопоставления данного свойства с другими свойствами законной силы судебного решения, и в первую очередь с обязательностью судебного решения. Для объективного исследования следует подвергнуть анализу обе названные стороны преюдиции и затем попытаться совместить полученные в результате такого анализа результаты.

С точки зрения доказательственного права преюдиция является ограничением принципа состязательности, поскольку служит запретом для лиц, участвующих в деле, доказывать обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным постановлением по ранее рассмотренному делу, если при новом рассмотрении дела участвуют те же лица, а для суда, соответственно, устанавливать наличие или отсутствие этих обстоятельств (ч. 2 - 4 ст. 69 АПК, ч. 2 - 4 ст. 61 ГПК РФ).

В связи с тем, что названные обстоятельства не подлежат установлению судом при рассмотрении другого дела заново, они именуются предустановленными, или преюдициальными.

Несмотря на то, что установление фактических обстоятельств в целях правильного разрешения дела возможно различными способами, ч. 3 ст. 123 Конституции РФ признает допустимым только один из них: состязательное судопроизводство. Закрепление в Конституции принципа состязательности по общему правилу не позволяет суду осуществлять деятельность по собиранию доказательств по своей инициативе прежде всего потому, что суд, принужденный законом проверять имеющиеся у него наперед логические выводы (версии) обстоятельствами дела, перестает быть беспристрастным и превращается в "судью в своем собственном деле", в связи с чем такая его деятельность не может признаваться правосудием. Из указанного положения исходит и процессуальное законодательство, определяя, что каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений (ч. 1 ст. 65 АПК, ч. 1 ст. 56 ГПК РФ).

Нормы о преюдиции содержатся в статьях ГПК и АПК, озаглавленных "Основания для освобождения от доказывания" и "Основания освобождения от доказывания" (ст. 61 и 69 соответственно). Названные в этих статьях обстоятельства не подлежат доказыванию, а потому не входят в предмет доказывания по делу. Следовательно, под такими обстоятельствами понимается нечто, что в принципе может подлежать доказыванию, но в силу прямого указания закона от этого освобождено. Доказать обстоятельство с процессуальной точки зрения означает установить наличие или отсутствие чего-то с помощью доказательств. Из этого исходят процессуальные кодексы, когда говорят о том, что доказательствами по делу являются сведения о фактах, на основании которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения лиц, участвующих в деле, а также иные обстоятельства, имеющие значение для правильного рассмотрения дела (ч. 1 ст. 64 АПК, ч. 1 ст. 55 ГПК РФ). Доказательствами же, как видно из процитированных норм закона, признаются сведения о фактах. Если же доказать наличие или отсутствие обстоятельств можно только с помощью сведений о фактах, то сами эти обстоятельства являются фактами. Факт здесь понимается как событие, эмпирическая данность ("Андрей Николаевич приложил ладонь к щеке Николая Николаевича", "Они встретились, она сказала, он передал", "38 попугаев" и т.п.). Следовательно, действующее процессуальное законодательство признает преюдициальными только фактические обстоятельства дела (факты), установленные судом в результате оценки доказательств, нашедшей отражение в тексте судебного решения (п. 2 ч. 4 ст. 170 АПК, ч. 4 ст. 198 ГПК РФ) <2>.

<2> Мнения о том, что преюдицией охватываются именно факты, высказывали (и (или) высказывают), насколько можно судить, в частности, С.В. Курылев (Курылев С.В. Установление истины в советском правосудии: Дис. ... д-ра юрид. наук // Курылев С.В. Избранные труды. Краснодар, 2010. С. 472, 474), М.К. Треушников (см.: Треушников М.К. Судебные доказательства. М., 1999. С. 31).

Если исходить из этой точки зрения, то в силу действующих процессуальных кодексов не является преюдициальной (не составляет содержания преюдициальности как свойства законной силы судебного решения) правовая квалификация установленных судом обстоятельств, понимаемая здесь как осуществленный судом силлогизм, большей посылкой которого выступает норма права, а меньшей - факт ("незаключенный договор", "незаконные действия государственных органов", "обращение исходит от ненадлежащего органа или лица", "отсутствие в действиях лица состава преступления", "виновность подсудимого в совершении преступления" и т.п.). С этой точки зрения юридическая оценка различными судами одних и тех же фактических обстоятельств может отличаться.

Объяснение такому подходу можно усмотреть именно в содержании конституционных принципов состязательности (ч. 3 ст. 123) и независимости судебной власти (ч. 1 ст. 120 Конституции). Мы начали свой логический анализ с того, что свели принцип состязательности к порядку установления фактических обстоятельств. Почему же нельзя состязаться в отношении правовой оценки обстоятельств, споря с процессуальным противником перед судом о нормах права, подлежащих применению в деле? В силу ч. 1 ст. 120 Конституции только суду, рассматривающему дело, принадлежит право выбора нормы права, подлежащей применению. Этот выбор в силу приведенной конституционной нормы и принципа Jura novit curia суд делает самостоятельно, принимая во внимание любые (или все) правовые нормы вне зависимости от того, ссылались ли стороны на них или нет. Никакое мнение сторон о том, как надо разрешить дело и какие нормы должны быть для этого применены, не может быть решающим для суда. Процессуальными кодексами обязанность определить, какой закон должен быть применен по данному делу, также возлагается именно на суд (ч. 1 ст. 168 АПК, ч. 1 ст. 196 ГПК РФ). Так что состязание лиц, участвующих в деле, в отношении правовой квалификации требований или правовой оценки установленных обстоятельств совершенно бесполезно в том смысле, что судом выбирается норма права вне зависимости от результатов такого состязания <3>. В связи с тем, что суд не может быть ограничен в выборе норм права, подлежащих применению, принцип состязательности охватывает только собственно доказательственную деятельность по собиранию и представлению доказательств, поскольку в этом случае данный принцип приобретает свою осмысленность: результат состязания становится зависим от самого состязания, поскольку суд вынужден основывать свое решение только на тех доказательствах, которые представили стороны.

<3> Во избежание недоразумений следует специально подчеркнуть справедливость этого довода и в отношении гипотетической реализации теории юридической индивидуализации иска. Несмотря на то что при принятии этой теории суд обязан дать ответ на притязание истца в той правовой квалификации, каковая сообщена этому притязанию истцом, на этом связанность суда правовой позицией истца и заканчивается, поскольку при принятии решения суд руководствуется только своим представлением о том, какая норма права подлежит применению для разрешения дела, и если его представление расходится с правовой квалификацией истца, то суд отказывает в удовлетворении иска. См. в отношении этого круга вопросов работу М.З. Шварца: Шварц М.З. Готовы ли мы к профессиональному процессу? (Краткий комментарий к пункту 1 информационного письма Президиума ВАС РФ от 13.11.2008 N 126) // Арбитражные споры. 2009. N 2. С. 153 - 162.

Поэтому бессмысленным является и установление в состязательном процессе обстоятельств дела, понимаемых как факты и их правовая оценка в их неразрывном единстве, поэтому процессуальное законодательство говорит об установлении в процессе доказывания именно фактов. Не случайно процессуальные кодексы, упоминая о преюдиции, ограничивают не только право лиц, участвующих в деле, на доказывание вновь и оспаривание определенных обстоятельств, но и полномочия суда по установлению этих обстоятельств (ч. 3 ст. 69 АПК, ч. 2 ст. 61 ГПК РФ). Тем самым подчеркивается действие принципа состязательности: в связи с тем, что лица, участвующие в деле, ограничиваются в праве участвовать в процессе доказывания, то через принцип состязательности в этом ограничивается и сам суд.

Если смотреть на преюдицию с точки зрения действия законной силы судебного решения, то преюдиция является ограничением права каждого на судебную защиту (ст. 46 Конституции), обусловленным необходимостью реализации прерогатив судебной власти (ст. 10 Конституции), результатом деятельности которой в конкретном деле являются выводы суда, изложенные в решении и не подлежащие оспариванию.

Отсутствие запрета сторонам оспаривать эти выводы в другом процессе означало бы, что решение суда по существу для сторон не обязательно, что подорвало бы и само существо судебной власти, заключающееся чуть ли не исключительно в возможности эксклюзивного и окончательного разрешения споров о праве и иных дел, отнесенных к ее компетенции. Во избежание этого ч. 2 ст. 209 ГПК РФ указывает на то, что после вступления в законную силу решения суда стороны, другие лица, участвующие в деле, их правопреемники не могут вновь заявлять в суде те же исковые требования, на том же основании, а также оспаривать в другом гражданском процессе установленные судом факты и правоотношения. Невозможность иного установления обстоятельств дела, чем то, как это определено во вступившем в законную силу судебном постановлении, собственно, и составляет такое свойство законной силы судебного решения, как преюдициальность.

С этой позиции преюдиция по своему содержанию должна охватывать не только факты, но и правоотношения, что предполагает, что правовая оценка фактов также должна преюдицироваться, поскольку невозможно говорить об установлении правоотношения, не дав выявленным фактам правовой оценки. Совершенно очевидно, что при таком подходе разделение фактов и правовой оценки лишается какого-либо практического значения вследствие того, что при преюдицировании правоотношения разорвать факты и их правовую оценку уже не представляется возможным <4>.

<4> Мнения о том, что преюдицией охватываются факты и правоотношения, придерживались (и (или) придерживаются), насколько можно судить, в частности, Н.А. Чечина (см.: Курс советского гражданского процессуального права: Судопроизводство по гражданским делам. Т. 2 / отв. ред. А.А. Мельников. М., 1981. С. 230 - 231 (автор главы - Н.А. Чечина), А.М. Безруков (см.: Безруков А.М. Преюдициальная связь судебных актов. М., 2007. С. 55). Впрочем, А.М. Безрукову не удалось последовательно провести эту позицию в своей работе. Начав с провозглашения того, что объективными пределами преюдициальности охватываются юридические факты и правоотношения, он позднее неожиданно отрицает преюдициальность толкования "норм права, [данного] судом по одному делу и [закрепленного] в судебном акте, для суда, рассматривающего другое дело при участии тех же лиц", а затем и вовсе указывает на то, что "преюдициальным... будет... правоотношение, но не сама по себе правовая позиция суда" (см.: Безруков А.М. Указ. соч. С. 59 - 61).

Установление судом правоотношения является результатом разрешения спора по существу. Данный вывод основывается на том, что вся судебная деятельность по конкретному делу сводится к определению правомерности заявленного в суд требования, что предполагает прежде всего установление наличия у лица такого права и проверку условий осуществления этого права. Сделать это без определения правоотношения, в содержание которого входит предполагаемое и спорное право, невозможно. Соответственно, констатация судом наличия у истца права требования, реализации которого он добивается в суде, автоматически означает установление и соответствующего правоотношения. Тем самым по изложенному в резолютивной части судебного решения выводу, сводящемуся к удовлетворению или отказу в удовлетворении полностью или в части каждого из заявленных требований (ч. 5 ст. 170 АПК, ч. 5 ст. 198 ГПК РФ), а также по нормативному основанию удовлетворения (или отказа в удовлетворении) требования можно установить и правоотношение, из которого вытекает искомое требование. Во всяком случае, по мотивировочной части решения можно определить окончательную квалификацию судом правоотношения, только руководствуясь положениями, изложенными в резолютивной части решения. Вследствие этого именно в резолютивной части, подводящей итог всей деятельности суда по рассмотрению конкретного дела, содержатся окончательные выводы о принадлежности истцу искомого права и правовая квалификация заявленного требования. Соответственно, если признавать преюдициальными установленные судом не только факты, но и их правовую оценку (правоотношения), то в таком случае должны быть преюдицируемы выводы суда, изложенные именно в резолютивной части решения. При таком подходе выводы, изложенные в его мотивировочной части, будучи подготовительными для итогового вывода, изложенного в резолютивной части, преюдицироваться не должны.

Отсюда следует, что если считать преюдициальными все выводы суда, изложенные в резолютивной части судебного решения, то должен преюдицироваться не только окончательный вывод суда ("обязать передать индивидуально-определенную вещь", "признать договор незаключенным", "признать действия должностного лица незаконными"), но и все обстоятельства, на которых этот вывод основывается. Коротко говоря, если преюдицируется правовая оценка обстоятельств (правоотношения), изложенная в резолютивной части решения суда, то все факты, с которыми материальный закон связывает наличие у истца конкретного материально-правового требования и которые входят поэтому в предмет доказывания по делу, также должны считаться установленными, поскольку без такой констатации нельзя сделать и вывод в резолютивной части судебного решения.

Легко увидеть, что такое рассуждение, логически вытекающее из признания того, что преюдицироваться должны не только факты, но и правоотношения (правовая оценка этих фактов), приводит к полному отрицанию преюдициальности как свойства законной силы судебного решения и замене его на обязательность. Действительно, именно обязательность для лиц, участвующих в деле, принятого судебного решения запрещает им подвергать сомнению или отрицать те выводы, к которым пришел суд в резолютивной части судебного решения (ч. 1 ст. 16, ч. 5 ст. 170 АПК, ч. 2 ст. 13, ч. 5 ст. 198 ГПК РФ).

Такое понимание преюдиции, основанное на толковании ч. 2 ст. 209 ГПК РФ, приводит к противоречию с другими статьями процессуального закона, и прежде всего с положениями ч. 2 ст. 61 Кодекса.

Так, если суд в резолютивной части решения разрешит вопрос о правах и обязанностях лица, не участвующего в деле, и это решение вступит в законную силу, то его обязательность будет распространяться на это лицо. Если данное лицо в силу ч. 4 ст. 13 ГПК РФ обратится в суд с иском к лицам, участвовавшим в первом процессе в качестве истца и ответчика, то в таком случае в силу рассматриваемого взгляда на преюдициальность обстоятельства, поименованные в резолютивной части первого решения, должны бы рассматриваться как преюдициальные. Однако такой вывод вступил бы в противоречие с ч. 2 ст. 61 ГПК РФ, согласно которой лицо, не участвовавшее при рассмотрении первого дела, не может быть лишено возможности оспаривать при рассмотрении судом другого дела обстоятельства, установленные судом при рассмотрении первого дела.

Возьмем другой пример: вступившим в законную силу решением суда признано незаконным решение органа государственной власти (ненормативный правовой акт). В силу ст. 250 ГПК РФ обязательность такого решения распространяется как на лиц, участвующих в деле, так и на иных лиц. Вследствие этого при рассмотрении судом гражданско-правового иска о возмещении вреда, причиненного таким решением, заявленного лицом, не участвовавшим в рассмотрении судом дела об оспаривании названного решения органа государственной власти, упомянутое в ст. 1069 ГК РФ обстоятельство незаконности (напомним, что при преюдицировании правоотношений факт и его правовая оценка неразрывны и как таковые преюдицируются вместе) также должно преюдицироваться, поскольку оно упомянуто в резолютивной части решения суда. Однако это будет вновь противоречить ч. 2 ст. 61 ГПК РФ - и опять в части определенных данной нормой субъективных пределов преюдициальности как свойства законной силы судебного решения.

Данное противоречие легко объяснимо тем, что обязательность как свойство законной силы судебного решения по господствующему мнению не имеет субъективных пределов (ч. 1 ст. 16 АПК, ч. 2 ст. 13 ГПК РФ), а для преюдициальности они ограничены лицами, участвующими в деле (ч. 2 и 3 ст. 69 АПК, ч. 2 и 3 ст. 61 ГПК РФ). Поэтому смешение обязательности и преюдициальности, принципиально допускаемое при точке зрения, согласно которой преюдицируются обстоятельства (факты и их правовая оценка), изложенные в резолютивной части решении суда, всегда будет приводить к подобным коллизиям. Такое установление в отношении преюдиции субъективных пределов законной силы судебного решения, очевидно, обусловлено необходимостью поддержания действия принципа состязательности: тот, кто не был привлечен к участию в деле в рамках первого процесса, а значит, не мог представлять свои доказательства и участвовать в исследовании доказательств по делу, не может быть лишен права в другом процессе оспаривать выводы суда об обстоятельствах дела, сделанные судом в первом деле, поскольку такое ограничение по существу умалило бы право этого лица на судебную защиту (ч. 1 ст. 46 и ч. 2 ст. 55 Конституции РФ).

Если мы полагаем, что могут преюдицироваться правоотношения или правовая оценка фактов, то мы вступаем в противоречие с принципом состязательности, причем не только потому, что в отношении правовой оценки обстоятельств дела лица состязаться не могут.

Если считать преюдициальными обстоятельства (факты и их правовую оценку), изложенные в резолютивной части решения суда, то в случае удовлетворения иска состав таких обстоятельств, как было показано выше, должен определяться автоматически, исходя из природы удовлетворенного требования и норм материального права, определяющих предмет доказывания по такого рода требованиям. Иными словами, для вывода о преюдициальности названных обстоятельств в силу разбираемого на преюдициальность воззрения совершенно неважно, были ли эти обстоятельства действительно установлены судом на основе представленных доказательств или нет. Определяющим с этой точки зрения является именно резолютивная часть решения, не отмененного и вступившего в законную силу, где утверждение о наличии правоотношения эквивалентно утверждению существования всех фактов, с наличием которых материальный закон связывает существование этого правоотношения. Тогда удовлетворение судом иска в связи с признанием иска ответчиком будет означать установление судом наличия всего фактического состава, с которым материальный закон связывает возникновение заявленного требования и который, в свою очередь, в дальнейшем может преюдицироваться, что, конечно, находится в полном несоответствии с действительностью, поскольку сама правовая природа признания иска, его предназначение исключают для суда возможность выяснять обстоятельства дела. Далее, отсутствие в мотивировочной части (или же вообще отсутствие в решении мотивировочной части) какого-либо упоминания об исследованных судом доказательствах и установленных обстоятельствах при вступлении такого решения суда в силу не будет препятствием для признания преюдициальности этого решения в другом деле, ведь у решения суда по первому делу есть резолютивная часть, в которой как раз и установлены правоотношения. Совершенно ясно, что все это не имеет ничего общего с соблюдением принципа состязательности, который в данном случае чрезвычайно ограничивается без какого-либо видимого для этого основания.

Таким образом, точка зрения, согласно которой преюдицироваться должны не только факты, но и правоотношения (правовая оценка этих фактов), находится в принципиальном противоречии как с принципом независимости судей (ч. 1 ст. 120 Конституции), так и с принципом состязательности (ч. 3 ст. 123 Конституции).

Итак, мы видим, что оба рассмотренных подхода к содержанию преюдиции противоречат друг другу. Можно ли в таком случае признать в качестве определяющего только взгляд на преюдицию с точки зрения ее доказательственной природы (содержанием преюдиции выступают только факты, установленные судом в мотивировочной части решения), поскольку другая точка зрения, согласно которой преюдициальность должна определяться исходя из существа законной силы судебного решения (содержание преюдиции составляют и факты, и их правовая оценка (в целом - правоотношения)), не выдерживает критической проверки?

На первый взгляд, именно такое решение вопроса соответствует конституционным требованиям к порядку судебной защиты права. Конечно, даже при таком взгляде на преюдицию ограничивается как принцип состязательности, так и принцип независимости судей (в части свободы оценки доказательств). Однако в контексте разбираемого здесь вопроса эти принципы не представляют ценности сами по себе, а призваны обеспечить максимально полное и эффективное осуществление права каждого на судебную защиту его прав. Введение преюдициальности, понимаемой только как предрешенность для суда и лиц, участвующих в деле, фактов (без их правовой оценки), установленных судом в другом процессе, в котором участвовали те же лица, не может рассматриваться как значительное препятствие права на судебную защиту таких лиц, поскольку эти лица имели все возможности для того, чтобы посредством представления доказательств и участия в их исследовании влиять на установление судом тех обстоятельств дела, которые затем будут преюдицированы. В силу принципа диспозитивности, имплицитно присущего гражданскому судопроизводству, эффективность правосудия по гражданским делам обусловливается в первую очередь поведением сторон как субъектов доказательственной деятельности; наделенные равными процессуальными средствами защиты субъективных материальных прав в условиях состязательности процесса, стороны должны доказать те обстоятельства, на которые они ссылаются в обоснование своих требований и возражений, и принять на себя все последствия совершения или несовершения процессуальных действий. Соответственно, преюдициальность выступает лишь как следствие использования или неиспользования лицами, участвующими в деле, своих процессуальных прав, в связи с чем сам институт преюдиции, призванный обеспечить стабильность для лиц, участвующих в деле, процессуальных итогов судебного разбирательства, в котором они принимали участие, и поддержание авторитета суда, может рассматриваться как естественная граница для принципа состязательности. Что же касается ограничения принципа свободной оценки судом доказательств, то, как уже было показано, действие этого принципа определяется опосредованно через принцип состязательности, в связи с чем обоснованность ограничения последнего преюдициальностью обеспечивает обоснованность ограничения ею же и принципа свободной оценки судом доказательств.

Однако более глубокий анализ приводит нас к выводу, что такой доказательственный подход к пониманию преюдиции вступает в противоречие с предназначением судебной власти окончательно разрешать споры о праве. Чтобы в этом убедиться, достаточно попытаться ответить на вопрос: если признавать преюдициальными только факты, то в чем будет состоять для лиц, участвующих в деле, обязательность вступившего в законную силу решения суда? Если суды не связаны правовой оценкой предрешенных фактов, то говорить о преюдициальности правоотношений нельзя, вследствие чего не исключены случаи, когда разные суды на основе одних и тех же фактов в разных процессах будут различно определять, в каких правоотношениях друг с другом состоят стороны и состоят ли они в каких-либо правоотношениях вообще. Легко увидеть, что если каждый новый процесс способен преподнести сторонам сюрприз в правовой квалификации их отношений, то как-либо планировать свою деятельность, предсказывать поведение своего контрагента в этих правоотношениях стороны не могут. Это вносит толику анархизма в отношения и не способствует их правовой стабильности. Представляется, что при таком понимании преюдициальности обязательность судебных решений для сторон теряет свое значение. Однако без обязательности судебных решений невозможно действие принципа правовой определенности. Это заставляет нас искать другой выход из сложившегося положения.

Может ли стать выходом признание того, что правовая оценка фактов не преюдицируется, но правоотношение, установленное в резолютивной части судебного решения, не может подлежать переквалификации в другом процессе, в котором участвуют те же лица? Речь в данном случае идет о том, чтобы суд в другом процессе в силу обязательности вступившего в законную силу судебного решения исходил из того, что уже установленное в резолютивной части решения правоотношение рассматривалось как существующее, но при этом суд бы оставался свободным в оценке фактов, послуживших в прежнем процессе основанием для выводов суда о наличии у истца требования, в конце концов удовлетворенного судом. Однако такое допущение вновь может нас привести к тому, что суд во втором процессе, даже будучи связанным необходимостью признания установленного в первом процессе правоотношения, будет вынужден дать всей совокупности фактов по делу, включающих как факты преюдициальные, так и впервые установленные, такую правовую квалификацию, которая будет прямо противоположной квалификации правоотношения сторон, данной судом в ходе первого процесса и уже признанной незыблемой, поскольку в правовой оценке фактов он свободен, а установленные в этом втором процессе факты могут не укладываться в уже установленную квалификацию отношений сторон и требовать новой квалификации. Провозглашение правильности квалификации в обоих процессах приведет к тому, что расхождение между ними будет непреодолимым. Если же мы, пытаясь выйти из этого затруднения, скажем, что обязательность законной силы решения суда в первом процессе сводится исключительно к разрешению конкретного спора, заявленного в первом процессе, не распространяясь более ни на что другое, то в таком случае мы не только войдем в противоречие с ч. 2 ст. 209 ГПК РФ, но и не решим поставленную задачу, поскольку обеспечить правовую определенность при таком подходе не удастся.

Решение этой проблемы видится нам в том, чтобы ликвидировать конфликт (на наш взгляд, мнимый) между свойствами обязательности и преюдициальности законной силы судебного решения, проведя между ними границу. Для этого вспомним о другом свойстве законной силы - исключительности.

Содержащийся в процессуальных кодексах запрет вновь возбуждать перед судом спор, который судом уже был разрешен (п. 2 ч. 1 ст. 150 АПК, п. 2 ч. 1 ст. 134, абз. 3 ст. 220 ГПК РФ), не может и не должен обходиться посредством фактической возможности оспаривания решения суда в рамках другого процесса, а именно об этом и идет речь, когда мы допускаем возможность суда не быть связанным резолютивной частью решения суда, принятого в другом процессе, в котором участвовали те же лица.

Подобное допущение делает такой спор бесконечным, ведь в подавляющем большинстве случаев проигравшая сторона недовольна решением и изыскивает все возможные способы отменить или как-либо преодолеть его. В таких условиях судебная защита оказывается обесцененной, а сам процесс защиты своих прав - непредсказуемым.

Поэтому положения резолютивной части решения суда, принятого по одному делу, должны быть обязательны для суда, рассматривающего другое дело, в котором участвуют те же лица. В число таких положений, как мы показали выше, включается не только окончательный вывод суда, по которому мы можем определить установленное судом по делу правоотношение, но и те факты, с которыми материальный закон связывает наличие или отсутствие права требования, по которому суд принял решение по первому делу. Такой вывод мы можем сделать, если признаем, что в данном случае мы имеем дело не с действием преюдициальности, а с действием обязательности как свойства законной силы судебного решения.

Это позволяет нам разрешить все те противоречия, о которых говорилось выше. Действительно, если связанность суда правовой позицией другого суда обусловлена необходимостью исключить повторное рассмотрение дел, что имеет своим обоснованием конституционные положения о гарантированности каждому судебной защиты в смысле возможности окончательного разрешения судом спора и необходимости поддержания правовой определенности (ст. 46 Конституции РФ), то подобное ограничение свободы суда не может считаться ограничением ни положения ч. 1 ст. 120 Конституции, ведь такое ограничение обусловлено конституционным содержанием и предназначением судебной власти, ни принципа состязательности, поскольку лица, участвующие в деле, уже имели возможность участвовать в установлении судом фактов в первом процессе, на основе которых судом и была сформирована позиция, изложенная в резолютивной части, и поэтому право на судебную защиту по конкретному спору ими уже было реализовано.

В силу излагаемой позиции если состоялось решение суда, то в другом деле, в котором участвуют те же лица, не допускается прямое или косвенное оспаривание позиции суда, изложенной в резолютивной части решения по первому делу, ни с фактической, ни с правовой стороны. Соответственно, факты, с которыми материальный закон связывает наличие или отсутствие права требования, по которому суд принял решение по первому делу, должны считаться установленными во втором деле и не входить в предмет доказывания по делу не в силу их преюдициальности (т.е. в соответствии с ч. 2, 3 ст. 69 АПК, ч. 2, 3 ст. 61 ГПК РФ), а вследствие действия законной силы судебного решения, его обязательности, которая имеет по существу значение закона для участников конкретного отношения, ставшего предметом судебной деятельности в рамках дела, по которому это судебное решение было вынесено. Именно в силу своего, условно говоря, конкретно-нормативного значения <5> оно и обязательно для суда, рассматривающего другой спор, возникший между теми же лицами. Это же соображение обусловливает возможность обязательности для суда правовой оценки фактов, данной другим судом, что для преюдициальности по указанным выше причинам было бы невозможно <6>.

<5> О действии законной силы см.: Курс советского гражданского процессуального права: Судопроизводство по гражданским делам. Т. 2. С. 226 (автор главы - Н.А. Чечина).
<6> Интересно отметить, что проведенное нами разграничение обязательности и преюдициальности судебных актов позволяет по-иному взглянуть на проблему так называемой административной преюдиции, сводящейся к вопросу о том, насколько обязательны для суда акты административных органов в части установления в этих актах обстоятельств. В предлагаемой нами трактовке понятия преюдициальности речь следует вести не о преюдициальности подобных обстоятельств, а о содержании и пределах обязательности актов административных органов, в том числе и для сторон и суда. Нам представляется, что подход, изложенный нами для установления пределов обязательности судебных решений, учитывая, что и судебный, и административный порядок оспаривания актов органов власти и должностных лиц является формой защиты субъективных прав, может быть в полной мере применен и к решению аналогичного вопроса в отношении актов административных органов. Впрочем, проблема административной преюдиции заслуживает отдельного исследования.

Субъективные пределы обязательности в данном (т.е. применительно к предустановленности фактов) случае ограничиваются кругом лиц, участвующих в первом и втором процессах, поскольку сам закон (ч. 3 ст. 16 АПК <7>, ч. 4 ст. 13 ГПК РФ) допускает возможность для лица, не участвующего в деле, по которому принято решение, имеющее отношение к его правам и законным интересам, обратиться в суд с самостоятельным иском, что предполагает, конечно же, возможность оспаривания выводов суда по первому делу, сделанных судом не применительно к лицу, в деле не участвующему. Во избежание недоразумений отметим, что если судом без привлечения лица к участию в деле в резолютивной части решения непосредственно сделаны выводы о правах и (или) обязанностях не участвующего в деле лица (это лицо как-либо упомянуто в резолютивной части) и такое лицо не может избавиться от последствий действия такого судебного решения (его исполнения), то единственным способом защиты его прав и интересов служит оспаривание этого решения в апелляционном, кассационном и надзорном порядке (ст. 42 АПК, ч. 3 ст. 320, ч. 1 ст. 391.1 ГПК РФ). Такой подход вызван тем, что законная сила решения суда по делу предполагает окончательное разрешение спора, рассмотренного судом. Если лицо, не привлеченное к участию в деле, не являлось участником этого спора (понимаемого в объективном смысле как материальное правоотношение, ставшее предметом судебной деятельности по конкретному делу <8>), то и обязательность решения по этому (первому) делу не мешает такому лицу обратиться в суд с самостоятельным требованием о защите, т.е. требовать от суда разрешения другого спора о праве (второе дело). Значит, и резолютивная часть решения суда, принятого по первому делу, учитывая сказанное нами выше, в силу различия споров в первом и во втором случае не может связывать ни суд, ни других лиц, участвующих в деле, при рассмотрении этого второго спора. В связи с этим представляется закономерным то, что в ч. 2 ст. 209 ГПК РФ говорится о невозможности оспаривать в другом гражданском процессе установленные судом правоотношения только для лиц, участвующих в деле. Если же лицо, не привлеченное к участию в деле, объективно являлось участником спора, разрешенного судом, то в таком случае резолютивная часть решения по такому делу обязательна для него, с учетом чего закон и предоставляет лицам, являющимся участниками спорного материального правоотношения, рассмотренного судом, но не привлеченным к участию в таком деле, право обжаловать названное решение в апелляционном, кассационном, надзорном порядке.

<7> Вывод о том, что ч. 3 ст. 16 АПК РФ не может лишать заинтересованных лиц, не участвовавших в деле, по которому вынесен судебный акт, права обратиться в арбитражный суд за защитой нарушенных этим актом их прав и законных интересов не только путем обжалования указанных актов, но и посредством иска, убедительно обоснован М.З. Шварцем (см.: Шварц М.З. Систематизация арбитражного процессуального законодательства: проблемы теории и практики применения: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. СПб., 2004. С. 14 - 15).
<8> Подробнее об этом см.: Ильин А.В. Разрешение судами споров, возникающих по поводу распределения бюджетных средств. М. - Берлин, 2011. С. 19 - 29.

Полученные выше результаты позволяют нам очертить объективные пределы обязательности применительно к предустановленности фактов и правоотношений. Эти пределы ограничиваются материально-правовым отношением, в содержание которого входит заявленное требование, а также теми фактами, с которыми материальный закон связывает наличие этого требования. При этом определение их в каждом конкретном случае предполагает наложение нескольких ограничений.

Прежде всего речь идет об установленных судом правоотношении и фактах. Ясно, что если судом ничего не установлено, то нечего и делать обязательным для другого процесса. Слово "установленных" здесь применяется в различных смыслах в отношении правоотношения и фактов. В случае с правоотношением установление его судом означает либо вывод в резолютивной части решения об удовлетворении судом заявленного требования (что с учетом указанного в решении нормативного основания удовлетворения требования означает наличие и правоотношения, в содержание которого входит заявленное истцом и удовлетворенное судом требование), либо, в случае отклонения иска, утвердительный вывод суда, сделанный в мотивировочной части, об отсутствии правоотношения или о существовании между истцом или ответчиком правоотношения, в содержании которого не усмотрено наличия заявленного истцом требования. В случае с фактами установление их судом осуществляется исходя из того, было ли в деле установлено наличие или отсутствие правоотношений: в первом случае должны считаться установленными факты, с которыми материальный закон связывает существование правоотношения (и которые должны быть включены в предмет доказывания, в связи с чем суду предоставлено право определять, какие обстоятельства имеют значение для дела, и выносить обстоятельства на обсуждение, даже если стороны на какие-либо из них не ссылались (ч. 2 ст. 65 АПК, ч. 2 ст. 56 ГПК РФ)); во втором - никакие факты не могут считаться установленными, поскольку посредством логического анализа резолютивной части решения (а как было показано выше, именно этот метод применяется при определении по резолютивной части, какие факты установлены по делу) нельзя уверенно сказать, какие из фактов, входящих в силу закона в предмет доказывания, были, а какие не были установлены. При установлении судом наличия правоотношения, но отсутствия требования должны считаться установленными, как было показано выше, факты, связанные с существованием правоотношения, но не факты, связанные с существованием требования (эти факты не должны считаться установленными по тем же мотивам, что были изложены применительно к установлению отсутствия правоотношения).

Необходимо напомнить, что установление фактов по резолютивной части решения суда осуществляется на основе предположения о том, что суд не пришел бы к выводам, изложенным в резолютивной части, если бы не установил тех фактов, при существовании которых закон связывает наличие или отсутствие соответствующего правоотношения и входящего в его содержание требования. Иными словами, предполагается, что суд установил эти факты, хотя в действительности, придя к итоговому выводу, он не устанавливал все или часть названных фактов. Вследствие этого предположение о том, что суд установил факты, действует, если суд установил правоотношение и если только в мотивировочной части не содержится прямого опровержения этого предположения. Поэтому при удовлетворении иска в случае его признания ответчиком, при отказе в удовлетворении иска исключительно по мотиву пропуска истцом срока исковой давности для защиты права и установленного федеральным законом срока обращения в суд (ч. 6 ст. 152 ГПК РФ) или при отказе в удовлетворении иска в связи с тем, что истец не доказал фактов, с которыми закон связывает возможность удовлетворения исковых требований, никакие факты не должны считаться установленными в данном деле, что позволяет участвующим в деле лицам в другом процессе вновь участвовать в доказывании этих фактов.

Что в таком случае может составлять объективные пределы преюдициальности как свойства законной силы судебного решения? Теперь, когда устранены сложности, связанные с обязательностью судебного решения, мы можем подойти к определению содержания преюдициальности как свойства законной силы судебного решения исключительно с точки зрения ее доказательственной природы. Вследствие этого преюдициальными будут являться только факты, но не их правовая оценка.

Учитывая, что преюдициальность рассматривается как ограничение принципа состязательности, то, как уже говорилось, запрет на новое доказывание фактов в процессе может быть обусловлен только тем, что лица, участвующие в другом процессе, имели возможность участвовать в их установлении. Поскольку в силу ч. 2 ст. 65 АПК, ч. 2 ст. 56 ГПК РФ доказывание по каждому делу осуществляется на основе сформированного предмета доказывания, постольку преюдициальный характер могут иметь только такие фактические обстоятельства, которые входили в предмет доказывания и были установлены судом по ранее рассмотренному делу. Соответственно, объективные пределы преюдициальности как свойства законной силы судебного решения задаются предметом доказывания по каждому конкретному делу. Указанное положение предопределено тем, что лица, участвующие в деле (ч. 1 ст. 41 АПК, ч. 1 ст. 35 ГПК РФ), осуществляют доказывание, реализуя конституционный принцип состязательности, только в отношении тех фактических обстоятельств дела, которые вынесены на обсуждение и составили предмет процессуального состязания. Поскольку в отношении фактических обстоятельств дела, не входящих в предмет доказывания по делу, лица, участвующие в деле, не должны представлять доказательства (ст. 67 АПК, ст. 59 ГПК РФ), постольку в силу принципа состязательности (ч. 3 ст. 123 Конституции, ч. 1 и 2 ст. 9 АПК, ч. 1 ст. 12 ГПК РФ) указанные обстоятельства, даже если они обозначены в судебном решении, не имеют преюдициального значения.

В предмет доказывания по гражданскому делу входят как обстоятельства, с которыми материальный закон связывает существование правоотношения, права требования, так и все иные обстоятельства, на которые лица, участвующие в деле, ссылаются как на основания своих требований и возражений (ч. 2 ст. 65 АПК, ч. 1 ст. 56 ГПК РФ). Учитывая проведенное нами разграничение между преюдициальностью и обязательностью, теперь можно сказать, что первая группа названных обстоятельств в случае установления их судом охватывается обязательностью судебного решения, тогда как все остальные факты, входящие в предмет доказывания по делу, - преюдициальностью. В то же время ситуация, когда факты, с которыми материальный закон связывает существование права требования, не могут считаться установленными по изложенным выше причинам, не означает, что в действительности судом на основе представленных лицами, участвующими в деле, доказательств не был установлен один или несколько из названных фактов. Поскольку данные факты входят в предмет доказывания по делу, были установлены и оценены судом, они (но не их правовая оценка!) также должны преюдицироваться по смыслу ст. 69 АПК и ст. 61 ГПК РФ. Отсюда видно, что при вступлении в законную силу решения суда невозможность оспаривания в другом процессе одной части установленных судом обстоятельств может обосновываться обязательностью как свойством законной силы судебного решения, а другая часть - преюдициальностью. Если запрет оспаривать в другом процессе части установленных судом обстоятельств не может быть обусловлен обязательностью судебного решения, то это не означает, что названный запрет снимается - он может быть вызван действием преюдициальности. Смысл такой дифференциации заключается еще и в том, чтобы из фактов, установленных в решении суда, выделить те, которым в другом процессе можно свободно давать правовую оценку, не будучи связанным оценкой, данной в первом решении.

Объективные пределы преюдициальности охватывают только установленные судом факты. Это специально подчеркивается в законе (ч. 2 и 3 ст. 69 АПК, ч. 2 и 3 ст. 61 ГПК РФ). Такое требование вполне очевидно: если суд не смог установить какой-либо факт, то и преюдицировать, переносить в другой процесс нечего. Если суд в решении пришел к выводу, что какие-то обстоятельства, входящие в предмет доказывания по делу, не доказаны, то он не может сказать, был факт или его не было, а значит, нельзя сказать, что суд установил этот факт. Соответственно, подобный вывод суда ("истец (ответчик) не доказал") означает, что вопрос о существовании этого спорного факта остается открытым, поэтому решение в этой части не содержит каких-то фактов, которые могут быть преюдицированы, а значит, лица, участвующие в деле, в другом процессе вправе вновь доказывать или опровергать этот факт.

Таким образом, предложенный нами подход к установлению содержания преюдициальности и отграничению его от другого свойства законной силы судебного решения - обязательности позволяет не только устранить видимое противоречие между ч. 2 и 3 ст. 61 и ч. 2 ст. 209 ГПК РФ, но и показать, что сам институт преюдиции все-таки имеет право на существование в современном российском праве, в котором такие принципы судопроизводства, как состязательность и свобода суда в оценке доказательств, носят конституционный характер.

References

Bezrukov A.M. Prejudicial Ties of Judicial Acts [Preyuditsialnaya svyaz' sudebnykh aktov] (in Russian). Moscow, 2007. 144 р.

Ilyin A.V. Judicial Settlement of Disputes Arising of Budget Allocation Issues [Razreshenie sudami sporov, voznikayushikh po povodu raspredelenia budzhetnykh sredstv] (in Russian). Moscow - Berlin, 2011. 208 р.

Kurylev S.V. Selected Works [Izbrannye trudy] (in Russian). Krasnodar, 2010. 832 р.

Mel'nikov A.A. (ed.). Course of the Soviet Civil Procedure Law: Civil Administration of Justice [Kurs sovetskogo grazhdanskogo processual'nogo prava: sudoproizvodstvo po grazhdanskim delam] (in Russian). Vol. 2. Moscow, 1981. 510 р.

Shwarz M.Z. "Are We Ready to the Qualified Procedure? (Brief Commentary on the Clause 1 of the Informational Letter of the Presidium of the Supreme Arbitrazh Court of the Russian Federation of 13.11.2008 No. 126)" [Gotovy li my k professional'nomu processu?" (Kratkij kommentarij k punktu 1 Informacionnogo pis'ma Prezidiuma VAS RF ot 13.11.2008 N 126)] (in Russian). Arbitrazh Disputes [Arbitraznye spory]. 2009. No. 2. Р. 153 - 162.

Shwarz M.Z. Systematisation of Arbitration Procedure Law: Problems of Theory and Practice of Application: A Summary of a PhD Thesis in Law [Sistematizacija arbitrazhnogo processual'nogo zakonodatel'stva: problemy teorii i praktiki primenenija: avtoreferat. diss. na soiskanie uchenoi stepeni kand. yurid. nauk] (in Russian). Saint Petersburg, 2004.

Treushnikov M.K. Court Evidences [Sudebnye dokazatel'stva] (in Russian). Moscow, 1999. 288 р.