Мудрый Юрист

Конкуренция уголовно-правовых норм при квалификации некоторых преступлений против военной службы

Зателепин О.К., подполковник юстиции, начальник кафедры уголовного права Военного университета, кандидат юридических наук, доцент.

Глава 33 УК РФ (преступления против военной службы) характеризуется большим количеством специальных норм. Выделение этих норм преследует цель дифференциации уголовной ответственности военнослужащих. Специальные нормы в уголовном праве имеют различные критерии образования, которые во многом обусловливают и правила их применения при квалификации преступлений.

К специальным нормам можно отнести ст. ст. 340 - 344 УК РФ, предусматривающие ответственность за преступления против порядка несения специальных (охранных) видов военной службы, в части установления ответственности воинских должностных лиц за нарушение соответствующих правил. В частности, разграничение превышения должностных полномочий (ст. 286 УК РФ) с преступлениями против порядка несения специальных (охранных) видов военной службы (ст. ст. 340 - 344 УК РФ) является обязательным этапом процесса квалификации содеянного воинским должностным лицом, входящим в состав того или иного наряда. В литературе по этому вопросу высказываются различные мнения, порой диаметрально противоположные. Отсутствует единообразие в решении этого вопроса и в судебной практике. Сложившаяся ситуация в теории и на практике обусловливает актуальность рассмотрения некоторых аспектов конкуренции уголовно-правовых норм при квалификации преступлений против порядка несения специальных видов военной службы.

В общем учении о должностных преступлениях общепризнанным является положение о том, что наряду с общими преступлениями по службе в главе 30 УК РФ в других главах имеются специальные их составы. Последние совершаются конкретно в законе определенными должностными лицами либо в определенной, указанной в законе сфере деятельности. В литературе предлагаются следующие виды специальных должностных преступлений: 1) преступления, совершаемые только должностным лицом, специально выделенным в диспозициях статей (например, ст. ст. 140, 149, 169, 170 УК РФ и др.); 2) преступления, совершаемые с "использованием служебного положения", о чем указывается в диспозициях (ч. 2 ст. 128, ч. 2 ст. 136, ч. 2 ст. 137 УК РФ и др.); 3) преступления, в которых в качестве исполнителя назван конкретный субъект, права и обязанности которого имеют должностной характер: член избирательной комиссии; лицо, на котором лежали обязанности по соблюдению правил техники безопасности и охраны труда, и др. (ст. ст. 142, 143, 145.1, 156, 176, 177, 195 и др.); 4) преступления, в которых субъект не назван, но сам характер деяния таков, что оно может быть совершено только должностным лицом (ст. ст. 299, 301 и др.); 5) преступления, которые могут быть совершены как должностными лицами с использованием служебного положения, так и частными лицами.

Данную классификацию представляется возможным дополнить еще одним видом специального должностного преступления, обладающим весьма своеобразным характером. Речь идет о преступлениях, которые могут совершаться как должностными лицами, так и их подчиненными в специальной (обособленной) сфере деятельности, участниками которой они являются. При этом в статьях, как правило, отсутствует непосредственное указание на должностных лиц, но характер деяния позволяет их выделять в качестве субъектов. К такому виду специальных должностных преступлений относятся преступления в сфере порядка несения специальных видов военной службы (ст. ст. 340 - 344 УК РФ). В этих нормах говорится о лицах, входящих в состав того или иного наряда (например, караула, вахты). Анализ соответствующего военного законодательства позволяет утверждать, что в субъектный состав данных преступлений входят как лица, обладающие должностными (властными) полномочиями (начальник караула, дежурный по части, начальник войскового наряда и др.), так и подчиненные им по данной специальной службе военнослужащие.

Во всех указанных случаях возникают проблемы конкуренции норм и квалификации служебных преступлений по совокупности (идеальная совокупность) с другими преступлениями. В уголовно-правовой литературе единодушно отмечается, что конкуренция норм имеет место в тех случаях, когда совершается одно преступление (в отличие от совокупности), которое подпадает под действие (содержит признаки) двух или более норм, но применению подлежит только одна из них именно потому, что совершено одно преступление. При этом всегда встает вопрос о том, какую из этих норм следует применить для квалификации содеянного.

Наиболее распространенным видом конкуренции является конкуренция общей и специальной норм. При конкуренции общей и специальной норм одна из них (общая) охватывает определенный круг деяний, а другая (специальная) - часть этого круга, т.е. разновидности деяния, предусмотренного общей нормой. Общая норма шире по объему, охватывает более широкий круг деяний, а специальная - лишь частные случаи из этого круга. В то же время специальная норма богаче по содержанию, так как в ней предусматривается больше признаков, за счет которых она выделяется из общей. Эти признаки могут относиться к характеристике объекта, объективной и субъективной стороны, субъекта преступления.

В УК РФ 1996 г. нашло законодательное закрепление правило, выработанное общей теорией права: lex speciali degorat legi generali - специальный закон отменяет действие общего. В ч. 3 ст. 17 УК РФ установлено: "Если преступление предусмотрено общей и специальной нормами, совокупность преступлений отсутствует и уголовная ответственность наступает по специальной норме".

Применительно к рассматриваемым преступлениям общей нормой здесь является норма о превышении должностных полномочий (ст. 286 УК РФ). В ней в самом общем виде дана характеристика субъекта преступления (воинское должностное лицо), самого деяния (совершение действий, явно выходящих за пределы должностных полномочий) и последствий (существенное нарушение прав и законных интересов граждан или организаций либо охраняемых законом интересов общества или государства).

В специальной литературе по признакам объекта уголовно-правовой охраны выделяются два вида специальных норм: а) специальные нормы, имеющие одинаковый с общими нормами основной объект охраны (однообъектные нормы); б) специальные нормы, объект охраны которых отличается от объекта соответствующих общих норм (двуобъектные нормы). Представляется, что вполне обоснованным будет выделение еще одного вида специальных норм по данному основанию - специальные нормы, имеющие "смешанный" (комплексный) объект уголовно-правовой охраны. К таким нормам, на наш взгляд, следует отнести ст. ст. 340 - 344 УК РФ. В этих статьях охраняется порядок несения того или иного вида специальной военной службы, обеспечивающий безопасность охраняемых объектов. Составной неразрывной частью такого порядка является и управленческая деятельность соответствующих воинских должностных лиц, входящих в состав того или иного наряда. В этих воинских преступлениях интересы управленческой деятельности не могут быть рассмотрены в качестве дополнительных объектов, поскольку без управления немыслима вообще военная служба, в том числе и специальные ее разновидности. Этот аспект выделенного вида специальных норм не учитывается как в работах, посвященных проблемам квалификации должностных преступлений, так и в судебной практике.

В качестве общего правила квалификации служебных преступлений при конкуренции общей и специальной норм А.С. Горелик, специально занимавшийся этой проблемой, предлагает следующее: конкуренция общей и специальной норм наступает тогда, когда в действиях должностного лица имеются признаки общего преступления против интересов службы и специального его вида или же такого общеуголовного преступления, в составе которого прямо оговорена возможность его совершения должностным лицом наряду с другими субъектами либо это бесспорно вытекает из смысла нормы; если же такого указания нет, содеянное должно квалифицироваться по совокупности.

Наибольшую сложность при квалификации представляют деяния, которые могут быть совершены как частными, так и должностными лицами, использующими при этом свои служебные полномочия, хотя в диспозициях соответствующих статей УК об этом и не говорится. В литературе предлагается при совершении таких преступлений должностными лицами констатировать идеальную их совокупность с соответствующими преступлениями против интересов службы, при наличии, конечно, в содеянном всех признаков состава соответствующего служебного преступления, так как деяние причиняет вред двум самостоятельным основным объектам. Случаи, когда в статьях специально предусматривается ответственность за преступления, совершенные с использованием служебного положения, предлагается квалифицировать только по указанным статьям без совокупности со статьями, предусматривающими ответственность за должностные преступления (Б.В. Волженкин). Судебная практика в целом следует этому подходу. На данные варианты имеются указания в Постановлениях Пленума Верховного Суда СССР от 30 марта 1990 г. N 4 "О судебной практике по делам о злоупотреблении властью или служебным положением, превышении власти или служебных полномочий, халатности и должностном подлоге", Пленума Верховного Суда РФ от 5 ноября 1998 г. N 14 "О практике применения судами законодательства об ответственности за экологические правонарушения".

Разъяснения по данному вопросу в литературе и судебной практике не могут быть в полном объеме восприняты применительно к преступлениям против порядка несения специальных видов военной службы. Как было показано, данные нормы существенно отличаются от норм, в которых субъектом могут быть как должностные, так и частные лица. Специфика воинских специальных норм главным образом заключается в особенности объекта уголовно-правовой охраны. В связи с этим актуальным представляется рассмотреть критерии разграничения специальных воинских норм с общей нормой (ст. 286 УК РФ) и выработать соответствующие рекомендации органам военной юстиции.

В военно-юридической литературе высказана мысль о том, что к воинским должностным преступлениям не следует относить преступления воинских должностных лиц с использованием своего служебного положения в различных "специальных" сферах военной службы (Е.В. Прокопович). Этот вывод основывается на том, что у воинских должностных преступлений и преступлений в сфере несения специальных видов военной службы разные основные непосредственные объекты. Как отмечалось, это положение не совсем соответствует действительности. На наш взгляд, основные непосредственные объекты рассматриваемых преступлений хотя и не совпадают полностью, но пересекаются в части интересов управленческой деятельности в военной организации государства. Специальными признаками в ст. ст. 340 - 344 УК РФ по сравнению с общей нормой (ст. 286 УК РФ) являются, во-первых, особый круг воинских начальников (лиц, входящих в составы нарядов, караулов и т.д.), а во-вторых, определенная сфера управленческой деятельности - несение специальных видов военной службы. Специфика данных видов военной службы заключается в том, что воинские должностные лица при их несении обладают как бы двойным должностным статусом: а) общим - права и обязанности, которые у них имеются всегда в связи с должностными функциями; б) специальным - права и обязанности, которыми они наделяются только на период несения специальной службы.

Изложенное позволяет утверждать, что в случае, когда действия должностного лица выразились в нарушении правил несения специальной службы, связанном с превышением не общих, а специальных должностных полномочий, содеянное должно квалифицироваться по статье, предусматривающей ответственность за нарушение порядка несения этой службы. Например, начальник караула в нарушение ст. 139 Устава гарнизонной и караульной служб Вооруженных Сил Российской Федерации допустит в караульное помещение посторонних лиц, которые совершат хищение оружия. Если же соответствующие должностные лица нарушают при несении специальных служб общие должностные обязанности, то возможна квалификация их деяний по соответствующим статьям главы 30 УК РФ. В частности, если начальник гарнизонного патруля избивает патрульного за недобросовестное несение им службы, содеянное подлежит квалификации по ст. 286 УК РФ. В отдельных ситуациях общая и специальная нормы могут совместно применяться при квалификации, но только при наличии не одного, а нескольких преступлений. При этом, по нашему мнению, в рассматриваемых случаях возможна только реальная, а не идеальная совокупность преступлений.

В судебной практике возникают трудности при квалификации неправомерного применения оружия начальником при несении специальных видов военной службы. В литературе предлагается подобные действия во всех случаях квалифицировать как общее должностное преступление, т.е. по ст. 286 УК РФ. С таким подходом полностью согласиться нельзя.

Правильное решение данного вопроса должно основываться на следующих положениях: а) применение оружия является составной частью властных (организационно-распорядительных) функций воинского должностного лица; б) основание и порядок применения оружия в условиях военной службы регламентируется как общими правилами - ст. ст. 11 и 12 Устава внутренней службы Вооруженных Сил Российской Федерации, ст. 9 Дисциплинарного устава Вооруженных Сил Российской Федерации, так и специальными - ст. ст. 138, 177, 190, 191, 192 Устава гарнизонной и караульной служб Вооруженных Сил Российской Федерации, ст. ст. 25 и 28 ФЗ "О внутренних войсках Министерства внутренних дел Российской Федерации" и т.д. По нашему мнению, сформулированные выше правила квалификации действий воинских должностных лиц при конкуренции общей и специальной норм полностью применимы и к данной ситуации. Так, если воинское должностное лицо при несении специальных видов военной службы нарушает общий порядок применения оружия, то его действия при наличии соответствующих признаков надлежит квалифицировать по ст. 286 УК РФ. Например, начальник патруля, превысив свои полномочия, применяет оружие для задержания нарушителей воинской дисциплины. В данном случае в ст. ст. 66 - 84 Устава гарнизонной и караульной служб Вооруженных Сил Российской Федерации не предусматривается какой-либо специальный порядок применения оружия, более того, ст. 79 этого Устава отсылает к общим правилам, содержащимся в Уставе внутренней службы Вооруженных Сил Российской Федерации. По-другому должен решаться вопрос, если воинский начальник при исполнении специальных обязанностей нарушит не общие, а особые правила применения оружия, которые распространяются только на определенный специальный вид военной службы. Представляется, что превышение должностных полномочий воинскими начальниками, входящими в состав наряда, должно оцениваться уже не по общим нормам, а по специальным, например по ст. ст. 340 - 344 УК РФ.

На основании изложенного можно сформулировать следующее специальное правило квалификации: нарушение правил несения специальных видов военной службы, выразившееся в неправомерном применении оружия воинским должностным лицом, следует квалифицировать как превышение должностных полномочий (ст. 286 УК РФ) только при условии нарушения общих правил применения оружия. В тех случаях, когда нарушаются специальные правила применения оружия при несении специальных видов военной службы, содеянное должно квалифицироваться по ст. ст. 340 - 344 УК РФ.