Мудрый Юрист

Приравнивание к охоте - презумпция виновности, установленная законом 1

<1> Статья подготовлена при информационной поддержке СПС "КонсультантПлюс".

Краев Н.В., заведующий отделом "Хозяйство и право" ГНУ "Всероссийский научно-исследовательский институт охотничьего хозяйства и звероводства имени профессора Б.М. Житкова", кандидат юридических наук, старший научный сотрудник.

Краева В.Н., доцент кафедры трудового и предпринимательского права Волго-Вятского института (филиала) Московского государственного юридического университета имени О.Е. Кутафина (МГЮА), научный сотрудник отдела "Хозяйство и право" ГНУ "Всероссийский научно-исследовательский институт охотничьего хозяйства и звероводства имени профессора Б.М. Житкова", кандидат юридических наук.

В статье исследованы формулировки понятия "охота" и формулировки о приравнивании различных действий к охоте. Установлена тенденция чрезмерного расширения содержания формулировок о приравнивании различных действий к охоте, влекущих ответственность. Нахождение в охотничьих угодьях физических лиц не только с оружием или собаками охотничьих пород, но и, например, с манками, биноклями и т.п. приравнивается к охоте с вытекающими последствиями. Человек априори становится нарушителем, ничего не нарушив. Приравнивание к охоте (находился с оружием и т.д., значит охотился) противоречит принципу презумпции невиновности. Права и свободы граждан необоснованно ущемляются, граждане превращаются в нарушителей.

Ключевые слова: понятие "охота", приравнивание к охоте, ответственность за приравненные к охоте действия, нахождение в угодьях с оружием, орудиями охоты, добытой продукцией, презумпция виновности, установленная законом.

Equating to hunting - presumption of culpability established by law

N.V. Kraev, V.N. Kraeva

Kraev N.V., head, Department "Economics and Law", State Scientific Institution All-Russia Scientific-Research Institute of Hunting Economy and Animal Breeding named after professor B.M. Zhitkov, senior research fellow, candidate of juridical sciences.

Kraeva V.N., assistant professor, Chair of Labor and Entrepreneurial law, Volga-Vyatka Institute (Branch), Kutafin Moscow State Law University (MSAL), research fellow, Department "Economics and Law", State Scientific Institution All-Russia Scientific-Research Institute of Hunting Economy and Animal Breeding named after professor B.M. Zhitkov, candidate of juridical sciences.

The article studies the definition of the concept of "hunting", together with definitions related to equaling different actions to hunting. The authors set forth a tendency for excessive extension of the contents of definitions related to equaling various prosecutable actions to hunting. If any individuals are detected on hunting grounds not only wielding arms (cased or uncased, assembled or disassembled, loaded-unloaded), or having hound dogs (on a leash or unleashed, muzzled or not), but even possessing decoys and binoculars, their actions are equaled to hunting with all ensuing consequences. An individual becomes a perpetrator a priori, without perpetrating anything. Equaling to hunting (an individual was wielding arms, etc. - was hunting) is contradictory to the presumption of innocence principle. The rights and freedoms of citizens are groundlessly infringed, with citizens becoming perpetrators.

Key words: concept of "hunting", equaling to hunting, liability to actions equaled to hunting, detection on hunting grounds wielding arms, hunting tools, game, statutory presumption of guilt.

Поиск оптимального соотношения между облегчением борьбы с нарушениями охотничьего законодательства и соблюдением прав граждан шел в российском законодательстве достаточно длительное время. Более века назад при обсуждении проекта Закона об охоте, принятого в 1892 г., Министерство юстиции выразило мнение о том, что деяние, сформулированное словами "кто будет находиться с ружьем или какими-либо снарядами для ловли дичи в чужих владениях, вне дороги, служащей для проезда", не заключает признаков нарушения, подлежащего наказанию, точно так же как нахождение с топором в лесу не может иметь последствием наказание за лесную порубку <2>.

<2> См.: Туркин Н.В. Закон об охоте от 3 февраля 1892 г. С историческим очерком и мотивами, с приложением оставшихся в силе законоположений об охоте и таблиц сроков охоты. М., 1892. С. 108.

Тем не менее возобладала точка зрения Министерства государственных имуществ. Оно предложило записать в Законе, что "нахождение внутри земельных и лесных угодий, вне проезжей дороги, с оружием или снарядами, пригодными для охоты, признается за производство охоты". Данной формулировкой, по мнению этого министерства, устраняется возможность безнаказанно нарушать требования Закона об охоте под тем предлогом, что если охотник не был захвачен в момент производства выстрела, то его нельзя считать производившим охоту <3>. В конечном счете Закон об охоте от 3 февраля 1892 г. установил, что "нахождение внутри земельных или лесных угодий, вне дороги, с ружьем или какими-либо снарядами для ловли дичи, признается за производство охоты" <4>.

<3> См.: Там же.
<4> См.: Закон об охоте от 3 февраля 1892 г. // Полное собрание законов Российской империи. СПб., 1895. Собрание третье. Т. 12 (1892). N 8301. С. 81 - 85.

При переработке Закона об охоте (1892 г.) предлагались разные варианты формулировок о приравнивании тех или иных действий к охоте и исключений. В частности, в ст. 146.1 Устава о наказаниях, налагаемых мировыми судьями, которая устанавливала размер наказания за самовольную охоту на чужой земле, предлагалось добавить, что наказанию "подвергается и тот, кто из чужой дачи будет выгонять или выманивать зверей и птиц каким бы то ни было образом, страгивать зверя из берлоги или оклада, портить привады и разгонять приваженных животных... Обучение собак для охоты по зверю или по птице, в чужих владениях, без разрешения владельцев оных, признается за самовольную охоту", как и "нахождение внутри земельных или лесных угодий вне дороги, с охотничьим оружием, собакою" <5>.

<5> Междуведомственное совещание по проекту закона об охоте // Труды по выработке законопроекта об охоте в связи с участием Императорского общества правильной охоты. С приложением резолюций 2-го Съезда охотников. М., 1911. С. 299 - 300.

Особая комиссия по переработке указанного Закона об охоте предложила расширить приравнивание и установить, что "нахождение внутри земельных или лесных угодий, вне дороги, с оружием, собакою, ловчими или приманными зверями и птицами или какими-либо снарядами для ловли дичи признается за производство охоты"; т.е. понятие ружья было заменено более объемным понятием "оружие", а также был внесен запрет на нахождение внутри земельных и лесных угодий с ловчими или приманными зверями и птицами, а не только с собакой <6>.

<6> См.: Труды по выработке законопроекта об охоте в связи с участием Императорского общества правильной охоты. С приложением резолюций 2-го Съезда охотников. М., 1911. С. 243.

Переработанный Закон об охоте в новой редакции так и не был принят. Тем не менее формулировка по приравниванию к охоте была использована в Законе "Об установлении правил об охотничьих заповедниках": "Нахождение в пределах заповедника, вне дорог общественного пользования, с охотничьим огнестрельным оружием, собакою, или ловчими или приманными зверями или орудиями лова для зверей и птиц признается за производство охоты" <7>.

<7> См.: Об установлении правил об охотничьих заповедниках // Собрание узаконений и распоряжений правительства от 30 октября 1916 г. N 304. Отд. Первый. Ст. 2396. Цит. по кн.: Саянский промыслово-охотничий район и соболиный промысел в нем. Отчет Саянской экспедиции. Петроград: Гос-е изд-во, 1920. С. 309 - 310.

В первых советских декретах об охоте отсутствуют предписания о приравнивании к охоте тех или иных действий (состояний). Первые советские Правила производства охоты, ее сроки и способы (1922 г.) устанавливали, что "охотой признается добывание диких зверей и птиц не запрещенными настоящими правилами способами и орудиями в законные сроки и вообще с соблюдением всех законных постановлений" <8>. В примечаниях устанавливалось, что "нахождение в заповеднике вне дорог общественного пользования с охотничьим или могущим служить для охоты огнестрельным оружием или орудиями для лова зверей и птиц, с собакой или ловчими, или приманными зверями, или птицами, или же с добытыми зверями и птицами, приравниваются к производству охоты" <9>. Иными словами, приравнивание к охоте распространялось только на случаи нахождения лиц на заповедных территориях. На другие охотничьи угодья эта норма не распространялась.

<8> См.: Правила производства охоты, ее сроки и способы. Изданы Наркомземом в нач. 1922 г. // Известия ЦК Всероссийского союза охотников и Центроохоты. 1922. N 13 - 14. Одобрены декретом ВЦИК и Совнаркома от 24 августа 1922 г. "О соблюдении правил об охоте" // СУ РСФСР. 1922. N 54. Ст. 687; Сельскохозяйственная жизнь. 1923. N 31. С. 13 - 14.
<9> См.: Там же.

Следующий охотничий закон - Положение об охотничьем хозяйстве РСФСР (1930 г.) - устанавливал, что "добывание диких зверей и птиц, находящихся в состоянии естественной свободы, признается охотой. Нахождение в пределах охотничьих угодий, вне дорог общего пользования, с ловчими птицами, ружьями, капканами или другими орудиями добывания приравнивается к охоте" <10>. Эти определения охоты и приравнивания к ней фигурируют и в Примерных правилах производства охоты и ведения охотничьего хозяйства (1951 г.), на основании которых в краях, областях и автономных республиках разрабатывались и утверждались правила охоты для конкретного субъекта <11>.

<10> См.: Постановление ВЦИК и СНК от 10 февраля 1930 г. "Об утверждении Положения об охотничьем хозяйстве РСФСР" // СУ РСФСР. 1930. N 9. Ст. 109.
<11> См.: Примерные правила производства охоты и ведения охотничьего хозяйства на территории края, области, автономной республики. Разосланы с письмом Главохоты РСФСР 14 марта 1951 г. N 0276 // Государственный архив Архангельской области. Ф. 4821. Оп. 1. Ед. хр. 108. Л. д. 72 - 84.

Типовые правила производства охоты, ведения охотничьего хозяйства и заготовки продукции (1957 г.) устанавливали, что "нахождение в охотничьих угодьях вне дорог общего пользования с ружьями, собаками, капканами, ловчими птицами и другими орудиями производства охоты или с добытой продукцией охоты приравнивается к охоте" <12>. Добавился новый элемент: к охоте приравняли и нахождение в охотугодьях с продукцией охоты.

<12> См.: Типовые правила производства охоты, ведения охотничьего хозяйства и заготовки продукции на территории области, края, АССР. Утв. Главохотой РСФСР 31 января 1957 г. // Центральный государственный архив РСФСР. Ф. 358. Оп. 3. Ед. хр. 745. Л. д. 1 - 11.

Эта конструкция приравнивания к охоте была принята и на союзном уровне. В "Основных положениях производства охоты и ведения охотничьего хозяйства на территории СССР" (1957 г.), на основании которых в союзных республиках должны были разрабатываться положения об охоте и охотничьем хозяйстве, было записано, что "нахождение лиц в пределах охотничьих угодий вне дорог общего пользования с ружьями, охотничьими собаками, с орудиями лова, а также с добытой продукцией приравнивается к охоте" <13>.

<13> См.: Основные положения производства охоты и ведения охотничьего хозяйства на территории СССР. Утверждены начальником Управления по заповедникам и охотничьему хозяйству МСХ СССР 27 июля 1957 г. // Охота и охотничье хозяйство. 1957. N 9. С. 5 - 7.

Положение об охоте и охотничьем хозяйстве РСФСР (1960 г.) определяло, что "охотой признается выслеживание с целью добычи, преследование и сама добыча диких зверей и птиц. Нахождение в охотничьих угодьях с оружием, собаками, ловчими птицами, капканами и другими орудиями охоты либо с добытой продукцией охоты приравнивается к охоте" <14>.

<14> См.: Постановление Совета Министров РСФСР от 10 октября 1960 г. N 1548 "Об утверждении Положения об охоте и охотничьем хозяйстве РСФСР" // СП РСФСР. 1960. N 34. Ст. 164.

К этой формулировке приравнивания, содержащейся в Типовых правилах охоты в РСФСР (1961 г.), было добавлено, что "государственным егерям госохотинспекций и охране охотничьих хозяйств разрешается ношение охотничьего оружия в угодьях при исполнении ими служебных обязанностей" <15>.

<15> См.: Типовые правила охоты в РСФСР. Утв. Главохотой РСФСР 10 июля 1961 г. // Государственный архив Архангельской области. Ф. 4821. Оп. 1. Ед. хр. 243. Л. д. 149 - 171.

В следующих Типовых правилах охоты в РСФСР (1974 г.) было записано, что "нахождение в охотничьих угодьях с ружьями, собаками, капканами и другими орудиями охоты, с добытой продукцией охоты, а также с охотничьим огнестрельным оружием в собранном виде и на дорогах общего пользования приравнивается к производству охоты. Охране охотничьих хозяйств разрешается ношение охотничьего оружия в угодьях соответствующих охотничьих хозяйств при исполнении служебных обязанностей" <16>.

<16> См.: Типовые правила охоты в РСФСР. Утв. Приказом Главохоты РСФСР от 1 марта 1974 г. N 66 // Сборник нормативных актов по охране природы. М., 1978. С. 478 - 487.

Типовые правила охоты в РСФСР (1988), формально не отмененные и до сих пор действующие в части, не противоречащей Федеральному закону "Об охоте и о сохранении охотничьих ресурсов и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации" <17> (2009 г.) (далее - Закон об охоте), устанавливают, что "нахождение в охотничьих угодьях с огнестрельным оружием, капканами и другими орудиями охоты, а также с собаками и ловчими птицами, либо с добытой продукцией охоты, или с охотничьим оружием в собранном виде на дорогах общего пользования приравнивается к производству охоты". Однако из этого приравнивания сделаны исключения, как и в предыдущих Типовых правилах охоты, но более объемные по содержанию: "Разрешается в течение всего года ношение личного охотничьего оружия, а при исполнении служебных обязанностей и табельного (служебного) оружия в угодьях соответствующих хозяйств, охотничье-производственных участков, особо охраняемых территорий, государственного резервного фонда, а при следовании к месту (с места) работы или при участии в рейдах по охране природы и в других угодьях, работникам:

<17> См.: Федеральный закон от 24 июля 2009 г. N 209-ФЗ "Об охоте и о сохранении охотничьих ресурсов и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации" // СЗ РФ. 2009. N 30. Ст. 3735.<18> См.: Типовые правила охоты в РСФСР. Утверждены Приказом Главохоты РСФСР от 4 января 1988 г. N 1 // Охотничьи законы: Сборник нормативных правовых актов и других документов / ВНИИОЗ. Киров, 1999. С. 294 - 307.

Закон об охоте закрепляет, что к "охоте приравнивается нахождение в охотничьих угодьях физических лиц с орудиями охоты и (или) продукцией охоты, собаками охотничьих пород, ловчими птицами". При этом указанный Закон определяет орудия охоты как "огнестрельное, пневматическое и холодное оружие, отнесенное к охотничьему оружию в соответствии с Федеральным законом от 13 декабря 1996 г. N 150-ФЗ "Об оружии"... ...А также боеприпасы, капканы и другие устройства, приборы, оборудование, используемые при осуществлении охоты". Как Закон об охоте, так и новые Правила охоты, утвержденные Минприроды России (2010 г.), не содержат каких-либо дозволений для нахождения штатных работников охотничьих хозяйств (даже государственных), заказников, зеленых зон в соответствующих угодьях с каким-либо оружием при исполнении ими служебных обязанностей (в том числе при охране охотничьих ресурсов).

В первоначальной редакции Правил охоты (2010 г.) было указано, что "в случае перемещения с охотничьим огнестрельным (пневматическим) оружием по охотничьим угодьям или иным территориям, являющимся средой обитания охотничьих животных, без разрешения на добычу охотничьих ресурсов" охотник обязан "транспортировать патроны (снаряды) отдельно от зачехленного охотничьего огнестрельного (пневматического) оружия" (п. 3.5) <19>. Но и это некоторое послабление просуществовало недолго. Приказом Минприроды России этот пункт исключен с 15 июня 2012 г. <20>

<19> См.: Приказ Минприроды России от 16 ноября 2010 г. N 512 "Об утверждении Правил охоты" // Российская газета. 24.02.2011. N 39.
<20> См.: Приказ Минприроды России от 10 апреля 2012 г. N 98 "О внесении изменений в Правила охоты, утвержденные Приказом Министерства природных ресурсов и экологии Российской Федерации от 16 ноября 2010 г. N 512" // Российская газета. 08.06.2012. N 130.

На запрос о том, разрешается ли работникам общественной организации охотников и рыболовов, заключившей охотхозяйственное соглашение, ношение в течение всего года личного оружия на закрепленной территории в целях охраны животных согласно Типовым правилам охоты в РСФСР (1988 г.), был получен фактически отрицательный ответ Минприроды России: "Согласно ч. 2 ст. 57 Закона об охоте к охоте приравнивается нахождение в охотничьих угодьях физических лиц с орудиями охоты. Как установлено ч. 2 ст. 29 Закона об охоте, любой вид охоты может осуществляться только после получения разрешения на добычу охотничьих ресурсов. Учитывая изложенное, нахождение в охотничьих угодьях с охотничьим оружием возможно только при соблюдении требований Закона об охоте" <21>.

<21> См.: Письмо Минприроды России от 9 августа 2011 г. N 15-50/1498-ОГ "О ношении оружия в закрепленных охотничьих угодьях". URL: http://slobodenyuk.ru/index.php/hunter-bus-menu/65-huntbus20111218-2.

Таким образом, более чем за вековой период формулировки приравнивания к охоте и исключений из приравнивания менялись, но тенденция сохранялась - постепенное расширение элементов приравнивания к охоте. Наиболее ярко, просто и понятно суть приравнивания была выражена другой конструкцией формулировки Положения об охотничьих хозяйствах Минсельхоза СССР: "...нахождение на территории государственных охотничьих, лесоохотничьих и заповедно-охотничьих хозяйств с ружьем, орудиями лова или собаками вне дорог общего пользования без соответствующего разрешения рассматривается как браконьерство с вытекающими из этого последствиями" <22>.

<22> См.: Положение о государственных охотничьих, лесоохотничьих и заповедно-охотничьих хозяйствах Министерства сельского хозяйства СССР (утв. Минсельхозом СССР 27 ноября 1957 г.). М.: Изд-во МСХ СССР, 1957. С. 8.

Еще одна иллюстрация. Лица, выходящие (выезжающие) из угодий после закрытия охоты весной или сезона зимней охоты с разобранным, разряженным, зачехленным оружием или с собакой на поводке и т.п., подлежали и подлежат наказанию как нарушители правил охоты. Кому-то эта "ненормальность" была очевидна, и предпринимались попытки совершенствования формулировок приравнивания, поиска компромисса. Вот несколько примеров.

Закон Камчатской области "Об охоте и охотничьем хозяйстве в Камчатской области" (2001 г.) устанавливал, что к охоте приравнивается нахождение в охотничьих угодьях с незачехленным охотничьим оружием, капканами и иными орудиями охоты, собаками без поводков и намордников, другими ловчими животными и птицами либо с продукцией охоты <23>.

<23> См.: Об охоте и охотничьем хозяйстве в Камчатской области. Закон Камчатской области от 3 августа 2001 г. N 163.

В Оренбургской области к охоте приравнивалось "нахождение в охотничьих угодьях с незачехленным собранным и (или) заряженным огнестрельным оружием (включая зачехленное заряженное оружие, разборка которого не предусмотрена заводом-изготовителем), орудиями охоты либо с продукцией охоты" <24>.

<24> См.: Об охоте и охотничьем хозяйстве в Оренбургской области. Закон Оренбургской области от 10 сентября 2001 г. N 315/317-II-ОЗ.

Правила добывания объектов животного мира, отнесенных к объектам охоты (2009 г.), относили к добыванию (охоте) "нахождение в естественной среде обитания объектов животного мира с заряженным расчехленным охотничьим оружием" <25>.

<25> См.: Постановление Правительства Российской Федерации от 10 января 2009 г. N 18 "О добывании объектов животного мира, отнесенных к объектам охоты" // СЗ РФ. 2009. N 4. Ст. 509.

Тем не менее даже такие, по сути, разумные элементы сужения формулировок приравнивания к охоте в региональных законах об охоте были признаны не соответствующими действующему федеральному законодательству. Судебная практика рассмотрения дел по вопросам приравнивания к охоте, в том числе на уровне Верховного Суда Российской Федерации, обширна, но для охотников в целом безрадостна.

Поскольку Положение об охоте и охотничьем хозяйстве РСФСР (1960 г.) нахождение в охотничьих угодьях с оружием приравнивает к охоте, не конкретизируя, в каком именно виде должно находиться оружие - зачехленном или ином, Камчатский областной суд решением от 16 апреля 2003 г. удовлетворил требования прокурора, признав слова "с незачехленным охотничьим оружием" противоречащими федеральному законодательству, недействующими и не подлежащими применению со дня вступления решения суда в законную силу. По этому же основанию мог быть признан противоречащим федеральному законодательству указанный пункт Закона Камчатской области и в части нахождения с "собаками без поводков и намордников" (в Положении об охоте не конкретизировано, в каком состоянии должны быть собаки), но такое требование прокурором не заявлялось. Верховный Суд Российской Федерации оставил это решение Камчатского областного суда без изменения <26>.

<26> См.: Определение Верховного Суда Российской Федерации от 20 июня 2003 г. N 60-Г03-12.

За провоз собранного незачехленного оружия в автомобиле по территории охотничьего хозяйства А.П. Карпов был подвергнут административному взысканию в виде лишения права охоты сроком на 1 год на основании ч. 1 ст. 8.37 КоАП РФ за нарушение правил охоты. Поэтому он обратился в суд о признании противоречащими федеральному законодательству и недействующими предписаний ст. 22.6 Правил охоты на территории Кировской области, согласно которым охотник несет административную ответственность за провоз собранного незачехленного оружия на механических транспортных средствах, кроме случаев проведения облавных коллективных охот на диких копытных животных <27>. Решением Кировского областного суда от 22 июня 2006 г. в удовлетворении заявленного А.П. Карповым требования было отказано. Верховным Судом Российской Федерации это решение оставлено без изменения.

<27> См.: Правила охоты на территории Кировской области (утв. решением исполкома Кировского областного Совета народных депутатов от 13 сентября 1989 г. N 438).

Судами признано, что охота является одним из видов деятельности человека, при котором возможно применение огнестрельного и другого оружия. В то же время охота является одним из видов природопользования. Органы исполнительной власти субъектов Российской Федерации вправе принимать и контролировать исполнение Правил охоты на территории субъекта Российской Федерации, а также, с учетом ст. 24 Федерального закона "Об оружии" <28>, и порядок использования оружия в ходе подготовки к охоте и самой охоты. Положение Правил охоты на территории Кировской области о том, что нахождение в охотничьих угодьях с огнестрельным оружием, капканами и другими орудиями охоты, а также с собаками или с охотничьим оружием в собранном виде на дорогах общего пользования приравнивается к производству охоты, в полной мере соответствует Типовым правилам охоты в РСФСР (1988 г.). Довод представителя заявителя о том, что перемещение оружия следует расценивать как один из видов хранения, не принят во внимание, так как под хранением понимается обеспечение сохранности оружия в местах его постоянного нахождения у лица, имеющего разрешение на хранение и ношение. Нахождение в охотничьих угодьях с оружием, тем более незачехленным, нельзя признать одним из видов хранения оружия вне зависимости от того, где находится оружие - в автомобиле или в охотничьем доме <29>.

<28> См.: Федеральный закон от 13 декабря 1996 г. N 150-ФЗ "Об оружии" // СЗ РФ. 1996. N 51. Ст. 5681.
<29> См.: Определение Верховного Суда Российской Федерации от 6 сентября 2006 г. N 10-Г06-14.

М.В. Глуховской обратился в суд с заявлением о признании недействующим пункта 1 Типовых правил охоты в РСФСР (1988 г.) в части, касающейся приравнивания нахождения с охотничьим оружием в собранном виде на дорогах общего пользования к производству охоты, указав, что при транспортировании личного охотничьего оружия по дорогам общего пользования в разрешенном оружейным законодательством Российской Федерации виде, т.е. собранным и зачехленным, он может быть привлечен к административной ответственности в соответствии с ч. 1 ст. 8.37 КоАП РФ.

Удовлетворяя его требования, Верховный Суд Российской Федерации указал, что Главохота РСФСР была уполномочена Советом Министров РСФСР лишь на утверждение правил, регулирующих производство охоты, без указания на то, что этот орган вправе приравнять к охоте и иные действия граждан, не перечисленные в п. 10 Положения об охоте и охотничьим хозяйстве РСФСР. При утверждении Типовых правил охоты Главохота РСФСР вышла за пределы предоставленных ей полномочий и фактически установила новое понятие охоты, приравняв к ней нахождение с охотничьим оружием в собранном виде на дорогах общего пользования, что не может быть признано правомерным. При таких обстоятельствах Суд счел, что Типовые правила охоты в РСФСР в оспариваемой части подлежат признанию недействующими, поскольку не соответствуют Положению об охоте, имеющему большую юридическую силу. Делая такой вывод, Суд исходил также из того, что оспариваемый пункт Типовых правил охоты не отвечает критериям определенности, ясности и недвусмысленности правовой нормы, так как в нем используются термины, не согласующиеся с действующим в настоящее время законодательством. Так, например, в силу Федерального закона "Об оружии" к гражданскому оружию, предназначенному для использования гражданами Российской Федерации для занятия охотой, относится в том числе холодное клинковое оружие, которое не подлежит разборке. Однако исходя из буквального толкования оспариваемой нормы нахождение с указанным оружием на дорогах общего пользования будет приравниваться к охоте независимо от того, используется это оружие в целях охоты или нет. Аналогичным образом нахождение на дорогах общего пользования с охотничьим оружием (огнестрельным, пневматическим), которое по конструктивным особенностям не может быть разобрано без специального инструмента, будет приравнено к охоте, хотя действующее законодательство позволяет транспортировать охотничье оружие в собранном виде. Отсутствует в действующем законодательстве и используемый в Типовых правилах охоты термин "дороги общего пользования".

Поэтому пункт Типовых правил охоты в РСФСР в части приравнивания к производству охоты нахождения с охотничьим оружием в собранном виде на дорогах общего пользования был признан недействующим со дня вступления решения Суда в законную силу <30>. Определением Верховного Суда Российской Федерации данное решение было оставлено без изменения <31>.

<30> См.: решение Верховного Суда Российской Федерации от 24 июля 2008 г. N ГКПИ08-1338.
<31> См.: Определение Верховного Суда Российской Федерации от 23 октября 2008 г. N КАС08-551.

М.В. Глуховской обращался также в Верховный Суд Российской Федерации с заявлением о признании недействующим пункта 10 Положения об охоте и охотничьем хозяйстве РСФСР в части, касающейся приравнивания к охоте нахождения с оружием, собаками в охотничьих угодьях. Эти предписания нарушают его права на самооборону, свободу передвижения, а также препятствуют ему находиться в охотничьих угодьях с собаками, которые не являются охотничьими. В удовлетворении этого требования ему было отказано по следующим основаниям.

Специального федерального закона, регулирующего отношения в области охоты и охотничьего хозяйства, на период рассмотрения дела в суде не было принято, а в нормативных правовых актах, имеющих большую юридическую силу, чем Положение об охоте, отсутствовали правовые нормы, устанавливающие понятие охоты и приравнивания к ней. Суд счел, что Положение об охоте в оспариваемой части не может быть признано недействующим по мотивам его противоречия нормам Федерального закона "Об оружии", а поскольку Правила оборота гражданского и служебного оружия <32> и Положение об охоте являются актами, имеющими равную юридическую силу, изложенные в них предписания не могут проверяться судом на предмет соответствия друг другу <33>. Определением Верховного Суда Российской Федерации данное решение оставлено без изменения <34>.

<32> См.: Постановление Правительства Российской Федерации от 21 июля 1998 г. N 814 "О мерах по регулированию оборота гражданского и служебного оружия и патронов к нему на территории Российской Федерации" // СЗ РФ. 1998. N 32. Ст. 3878.
<33> См.: решение Верховного Суда Российской Федерации от 11 ноября 2008 г. N ГКПИ08-1683.
<34> См.: Определение Верховного Суда Российской Федерации от 27 января 2009 г. N КАС08-709.

Правилами охоты на территории Курганской области было установлено, что нахождение в охотничьих угодьях с огнестрельным, пневматическим или метательным оружием, капканами или другими орудиями охоты, а также с собаками или ловчими животными, либо с добытой продукцией охоты, или с охотничьим оружием в собранном виде (для карабинов со снаряженным магазином) на дорогах в пределах охотничьих угодий квалифицируется как охота <35>.

<35> См.: Правила охоты на территории Курганской области (утв. Постановлением администрации Курганской области от 28 ноября 1996 г. N 600).

Г. обратился в суд с заявлением, в котором просил признать недействующим указанный в части приравнивания к производству охоты пункт о нахождении с охотничьим оружием в собранном виде на дорогах. В обоснование заявления он сослался на то, что обжалуемая им норма в указанной части противоречит Федеральному закону "Об оружии", Правилам оборота гражданского и служебного оружия и патронов к нему на территории Российской Федерации.

Курганский областной суд частично удовлетворил заявление Г. и признал недействующим пункт Правил охоты на территории Курганской области в части приравнивания к производству охоты нахождения с охотничьим оружием в собранном виде (для карабинов со снаряженным магазином) на дорогах в пределах охотничьих угодий. Суд указал, что оспариваемая норма внутренне противоречива: в начале пункта охотой признается нахождение в охотничьих угодьях с огнестрельным оружием, что не противоречит требованиям законодательства, а затем указывается, что нахождение на дорогах в пределах охотничьих угодий с охотничьим оружием в собранном виде (для карабинов со снаряженным магазином) квалифицируется как охота, из чего следует вывод о том, что нахождение в охотничьих угодьях с охотничьим оружием в разобранном виде или с карабином (оружием, которое не может быть разобрано без специального инструмента) без снаряженного магазина не может быть квалифицировано как охота, в то время как действующие нормативные правовые акты - Положение об охоте и охотничьем хозяйстве в РСФСР и Типовые правила охоты в РСФСР такие действия квалифицируют как охоту. Отмечено и то, что ссылка на отдельный объект охотничьих угодий - дороги - не изменяет правового содержания данного пункта, поскольку согласно Положению об охоте и охотничьем хозяйстве в РСФСР охотничьими угодьями признаются земельные, и лесные, и водопокрытые площади, которые служат местом обитания диких зверей и птиц и могут быть использованы для ведения охотничьего хозяйства. В силу указанного дороги, если они находятся в пределах охотничьих угодий, являются составной частью охотничьих угодий.

При проверке довода Г. о противоречии оспариваемого им пункта Федеральному закону "Об оружии" и Постановлению Правительства Российской Федерации "О мерах по регулированию оборота гражданского и служебного оружия и патронов к нему на территории РСФСР", предусматривающих право осуществлять транспортировку оружия с соблюдением установленных требований, судом сделан вывод о том, что указанные правовые нормы не регулируют отношения в области охоты и охотничьего хозяйства, а следовательно, не могут служить основанием для удовлетворения требования заявителя по указанному мотиву. Акты об оружии и его обороте предусматривают общие правила пользования оружием, в то время как оспариваемый заявителем пункт Правил охоты является специальным, касается сферы охоты. Положение об охоте и охотничьем хозяйстве не только приравнивает к охоте нахождение в охотничьих угодьях с оружием, собаками, ловчими птицами, капканами и другими орудиями охоты либо с добытой продукцией охоты, но и предусматривает право субъектов Российской Федерации издавать правила производства охоты <36>.

<36> См.: Определение Верховного Суда Российской Федерации от 21 января 2009 г. N 82-Г08-5.

Гражданин А., считая, что предписания Типовых правил охоты в РСФСР (1988), предусматривающие, что нахождение в охотничьих угодьях с огнестрельным оружием приравнивается к производству охоты, нарушают его права и свободы как гражданина и охотника на перевозку охотничьего оружия и нахождение с ним в охотничьих угодьях, обратился в Верховный Суд Российской Федерации с заявлением о признании недействующим указанного пункта в части приравнивания к производству охоты нахождения в охотничьих угодьях с разобранным охотничьим оружием, находящимся в чехле. Суд счел заявление А. не подлежащим удовлетворению по следующим основаниям.

В соответствии с Законом об охоте к охоте приравнивается нахождение в охотничьих угодьях физических лиц с орудиями охоты и (или) продукцией охоты, собаками охотничьих пород, ловчими птицами. При этом Закон об охоте определяет орудия охоты как огнестрельное, пневматическое и холодное оружие, отнесенное к охотничьему оружию в соответствии с Федеральным законом "Об оружии", а также боеприпасы, капканы и другие устройства, приборы, оборудование, используемые при осуществлении охоты. Таким образом, по смыслу приведенных законоположений нахождение в охотничьих угодьях физических лиц с огнестрельным оружием приравнивается к охоте. Пункт 1 Типовых правил также говорит о приравнивании к производству охоты нахождения в охотничьих угодьях с огнестрельным оружием, в связи с чем довод заявителя о его противоречии Закону об охоте ошибочен.

Оспариваемое предписание согласуется и с Положением об охоте и охотничьем хозяйстве РСФСР, устанавливающим, что нахождение в охотничьих угодьях с оружием приравнивается к охоте.

Правила добывания объектов животного мира, которые отнесены к объектам охоты, утвержденные Постановлением Правительства России, определяющие, что "добывание объектов животного мира" - охота, в том числе выслеживание с целью добычи, преследование и сама добыча объектов животного мира, находящихся в состоянии естественной свободы, а также нахождение в естественной среде обитания объектов животного мира с заряженным расчехленным охотничьим оружием" <37>, не могут служить основанием для удовлетворения требования заявителя, поскольку нормы Типовых правил в оспариваемой части соответствуют положениям Закона об охоте, имеющего большую юридическую силу, чем Правила добывания объектов животного мира, отнесенных к объектам охоты. Кроме того, по Закону об охоте понятие "добыча охотничьих ресурсов" (т.е. объектов животного мира, которые используются или могут быть использованы в целях охоты) уже понятия "охота", так как охотой являются не только отлов или отстрел охотничьих ресурсов, но и их поиск, выслеживание и преследование, а также их первичная переработка и транспортировка <38>. Определением Верховного Суда Российской Федерации это решение оставлено без изменений <39>.

<37> См.: Постановление Правительства Российской Федерации от 10 января 2009 г. N 18.
<38> См.: решение Верховного Суда Российской Федерации от 8 декабря 2011 г. N ГКПИ11-1616.
<39> См.: Определение Верховного Суда Российской Федерации от 9 февраля 2012 г. N КАС12-11.

Приведенные материалы показывают, что апофеоз чрезмерно широкого усмотрения правоприменителей, а по сути - абсурда, достигнут формулировками нового Закона об охоте. Нахождение в охотничьих угодьях физических лиц не только с оружием (причем в любом виде: зачехленном - незачехленном, собранном - разобранном, заряженном - разряженном) или собаками охотничьих пород (на поводке, в наморднике, или без оных, или в салоне автомашины), но и, например, с манками, биноклями и т.п. орудиями охоты, приравнивается к охоте с вытекающими последствиями.

Права и свободы граждан необоснованно ущемляются, сами граждане превращаются в нарушителей, что может быть расценено как грубое посягательство на человеческое достоинство. Приравнивание на уровне закона законопослушных граждан к нарушителям, по нашему мнению, исключает здравый смысл, вынуждает главный охотничий орган страны давать противоречивые разъяснения.

Приравнивание к охоте, отражаясь в правоприменительной документации госохотнадзора ("находился с оружием, значит охотился"), явно противоречит принципу презумпции невиновности, считает С.П. Матвейчук. Смешивание действий и предпосылок, фактов и предположений ошибочно и, главное, не нужно. Разумной, по его мнению, представляется тенденция не к сближению, а, напротив, к последовательному разграничению собственно охотничьих действий и приравненных к ним деяний, формированию и нормативному закреплению самостоятельных составов правонарушений <40>.

<40> См.: Краев Н.В., Матвейчук С.П. Ответственность за незаконную охоту. Киров: ВНИИОЗ, 2002. С. 145.

Данная точка зрения спорна. Согласно Конституции Российской Федерации человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанность государства. Конституция Российской Федерации имеет высшую юридическую силу, прямое действие и применяется на всей территории России. Презумпция невиновности, установленная Конституцией России, другими кодексами Российской Федерации, предполагает, что лица, в отношении которых ведутся производства о правонарушениях, считаются невиновными, пока их вина не будет доказана в порядке, предусмотренном законом, и установлена вступившими в законную силу соответствующими актами судьи, органа, должностного лица, рассмотревших дела. Лица, привлекаемые к ответственности, не обязаны доказывать свою невиновность. Неустранимые сомнения в виновности лиц, привлекаемых к ответственности, должны толковаться в пользу этих лиц. Таким образом, презумпция невиновности - это общеправовой принцип, согласно которому государство, общество считают гражданина добросовестным, добропорядочным до тех пор, пока иное не доказано и не установлено в законном порядке компетентными органами.

Предписания о приравнивании к охоте, сформулированные в Законе об охоте, отменяют и бремя доказывания нарушений должностными лицами государственных органов. В этой ситуации сам охотник должен оправдываться и доказывать факт своей невиновности. Вот типичные примеры аргументации суда: "Поскольку сведений законности либо уважительных причин нахождения В. с оружием и охотничьими собаками в охотугодьях ООО "Битюгское" суду не представлено, решение <о наложении штрафа> является законным и обоснованным" <41>.

<41> См.: Определение Воронежского областного суда от 1 февраля 2011 г. по делу N 21-21.

В жалобе в Курганский областной суд А. выражал несогласие с судебными постановлениями и просил их отменить, поскольку им не были нарушены Правила охоты, охота им не осуществлялась. Факт нахождения в охотничьих угодьях с собакой не свидетельствует об осуществлении им охоты, так как данная собака постоянно находилась в машине. Областной суд счел, что "доводы жалобы о том, что А. охоту не осуществлял, являются ошибочными, поскольку в силу п. 2 ст. 57 Федерального закона "Об охоте и о сохранении охотничьих ресурсов и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации" к охоте приравнивается нахождение в охотничьих угодьях физических лиц с орудиями охоты и (или) продукцией охоты, собаками охотничьих пород, ловчими птицами. При этом довод А. о нахождении собаки в автомобиле не имеет правового значения" <42>.

<42> См.: Постановление Курганского областного суда от 4 июня 2013 г. по делу N 4-А-138/2013.

Таким образом, компромисс между облегчением борьбы с браконьерством и соблюдением прав человека и гражданина, т.е. баланс в формулировках приравнивания к охоте (расширение или сужение перечня действий, исключений) вряд ли возможен. Или презумпция невиновности, провозглашенная Конституцией России, другими кодексами Российской Федерации, или презумпция виновности, предусмотренная Законом об охоте. Третьего не дано. Поскольку эти правовые принципы являются антагонистами, полагаем, что предписания о приравнивании к охоте из правовых актов должны быть исключены (отменены). Известный постулат римского права "Лучше освободить от ответственности десять виновных, чем осудить одного невиновного" должен действовать и в сфере регламентации охоты.

Литература

  1. Краев Н.В., Матвейчук С.П. Ответственность за незаконную охоту. Киров: ВНИИОЗ, 2002. С. 145.
  2. Туркин Н.В. Закон об охоте от 3 февраля 1892 г. С историческим очерком и мотивами, с приложением оставшихся в силе законоположений об охоте и таблиц сроков охоты. М., 1892. С. 108.