Мудрый Юрист

Современная немецкая доктрина о правовой природе отношений долевой собственности

Фоков Анатолий Павлович, профессор кафедры гражданского права Российского государственного университета правосудия, доктор юридических наук.

Филатова Ульяна Борисовна, заведующий кафедрой гражданского права Российского государственного университета правосудия (филиал - г. Иркутск), кандидат юридических наук, доцент.

В статье проанализированы аспекты влияния современной немецкой доктрины отношений долевой собственности на развитие данного института гражданского права России. На основании анализа немецкой доктрины о правовой природе отношений долевой собственности авторы статьи полагают, что данный опыт возможно использовать в России.

Ключевые слова: Германское гражданское уложение, немецкая доктрина, долевая собственность, судебная практика, гражданское законодательство.

Modern German doctrine on legal nature of participatory share ownership

A.P. Fokov, U.B. Filatova

Fokov Anatolij Pavlovich, professor, Chair of Civil Law, Russian State University of Justice, doctor of juridical sciences, professor.

Filatova Ul'yana Borisovna, head, Chair of Civil Law, Russian State University of Justice (Irkutsk Branch), candidate of juridical sciences, assistant professor.

In the clause aspects of influence of the modem German doctrine of relations of the share property on development of the given institute of civil law of Russia are analysed. On the basis of the analysis of the German doctrine of the legal nature of relations of the share property authors of the clause believe, that the given experience probably to use in Russia.

Key words: the German civil code, the German doctrine, the share property, court practice, the civil legislation.

Важнейшим актом действующего немецкого законодательства остается Германское гражданское уложение 1896 года (далее - ГГУ). В известной степени по своему значению и влиянию оно соперничает с Французским гражданским кодексом 1804 года, хотя имеет и свои особенности и, в частности, связанные с формированием современной доктрины о правовой природе отношений долевой собственности.

По нашему мнению, с момента принятия книги третьей ГГУ, посвященной вещному праву (параграфы 854 - 1296) вообще и в нашем случае общей (долевой) собственности, современная немецкая доктрина о необходимости усиления гарантий собственности от произвольного принудительного отчуждения может быть полезна и российским цивилистам с учетом складывающейся международной и отечественной правоприменительной практики.

В Германии господствующая теория исходит из того, что правомочия, вытекающие из доли, являются вещными, а общность порождает обязательственные отношения. Таким образом, доля - вещное право, общность представляет собой обязательственные отношения или, как указывает судебная практика, является источником обязательственных отношений. Из чего следует, что права, которые связаны с возникновением общности (права пользования и право прекращения общности), имеют обязательственную природу. Представителем этой позиции был К. Ларенц <1>, который различал две стороны долевой общности, вещную и обязательственную, опосредующую права и обязанности обладателей доли между собой. Обе стороны тесно связаны друг с другом. Дополнительно при общности возникает личная правовая связь, поэтому общность может напоминать юридическое лицо. Ю. Штаундингер <2>, соглашаясь с К. Ларенцем, считал, что в некоторых случаях могут быть применены нормы, регулирующие союзы.

<1> Larenz K. Lehrbuch des Schuldrechts II, 13, neuverf. Aufl. , 1994. S. 375.
<2> Staudinger J. Kommentar zum Gesetzbuch: mit und Nebengesetzen, , 2007. Vorbem zu 741 ff. Rz. 24.

Хотя с точки зрения существа проблемы термин "источник обязательств" ничего не объясняет и выглядит как попытка уйти от применения господствующей теории разделения, применяемой в Германии <3>.

<3> Schnorr R. S. 11.

Иначе, чем в ранее обсужденном решении BGHZ 62, 243, аргументируется в решении о "Дворянском поместье" (BGHZ 140, 63). В этом решении Федеральный суд пытается последовательно придерживаться обязательственной юридической природы общего отношения с целью ограничения действия принципа специализации, характерного для вещного права. Нескольким совладельцам принадлежало состоящее более чем из 100 земельных участков дворянское поместье, которое использовалось под лесной бизнес. Когда два из этих земельных участков были использованы для застройки, большинство сособственников, согласно § 745 (абзац 1) ГГУ, решило обменять эти земельные участки на другие, пригодные для лесного хозяйства. Меньшинство считало, что это невозможно в силу § 745 (абзац 3) ГГУ, т.к. недопустимо существенное изменение вещи по решению большинства. По их мнению, необходимо было единогласное решение. Они аргументировали это тем, что согласно принципу специализации в каждом отдельно взятом земельном участке, из которых состоит целое поместье, присутствует доля. Каждому земельному участку соответствует своя общность, и необходимо по каждому участку принимать отдельное решение. Федеральный суд эту аргументацию не воспринял. Мнение Федерального суда сводилось к тому, что одна общность воспринимается в отношении всей совокупности вещей, которые рассматриваются как общность объектов.

Аргументировалось это тем, что общность возникла по общей, унифицированной для всей общности причине, следовательно возникла одна общность в отношении всего поместья в целом, а не несколько общностей в отношении каждого отдельно взятого участка. По смыслу абзаца 1 § 745 ГГУ решения по управлению должны применяться в отношении всей общности вещей в целом, а не отдельно в отношении каждого предмета. Таким образом, решение большинства было верным. Решение принято в полном согласии с тезисом разделения, по которому идеальные доли - это вещные права, а общность, напротив, обязательство. Следовательно принцип специальности применяется только относительно доли, например при распоряжении по § 747 ГГУ, в то время как общность, созданная на основе одного унифицированного основания при осуществлении правомочий пользования, управления, а также осуществляя право отмены, может принимать решения в отношении нескольких предметов.

Следовательно вступление в общность нового участника и отсутствие унифицированной причины образования общности ничего не меняет. Новый участник не может требовать специального управления для его земельного участка. Приобретатель земельного участка должен использовать его таким же образом, как и предыдущий собственник. "Тем не менее это показывает, что тезис отделения не может правильно применяться, так как приобретатель доли на земельный участок должен иметь защиту своих ожиданий использовать земельный участок по своему усмотрению, если никаких ограничений не зарегистрировано в поземельной книге. Таким образом, здесь применяется не вещная, а обязательственная концепция, которая передает право в неизменном виде, а не создает право с нуля, как предполагается при вещной концепции" <4>.

<4> Schnorr R. S. 14.

Действие тезиса разделения правовой природы долевой общности становится отчетливым также при решении вопроса о допустимости отказа от доли, что наглядно иллюстрируется в решении BGHZ 115, 1. Может ли владелец прилегающего к улице земельного участка отказаться от несения бремени расходов по § 748 ГГУ посредством отказа от своей доли. Пятый гражданский сенат Федерального суда должен был разобраться с вопросом, возможен ли односторонний (т.е. без согласования с другими сособственниками) отказ от доли в собственности (в данном примере соответственно в размере 1/24) в частном земельном участке, который использовался как подъезд к 24 домам, предназначенным для одной семьи. Отказывающиеся совладельцы не использовали, в отличие от других совладельцев, эту улицу как подъезд к дому, т.к. для этих целей использовался их собственный земельный участок, расположенный в другой стороне от общественной улицы. Этот отказ они зарегистрировали в поземельной книге, и работник земельного ведомства, регистрируя отказ, основывался на преобладающем мнении о возможности применения абзаца 1 § 928 ГГУ в сочетании с предложением 1 § 747 ГГУ. Далее остальные сособственники обратились в суд, оспаривая этот отказ.

Федеральный суд исследовал все материалы, не нашел доводов ни "за", ни "против" применения § 928, поэтому было решено оценивать ситуацию исходя из влияния одностороннего отказа на прочее регулирование общего отношения и законной оценки интересов сособственников. Федеральный суд считал ошибочным отнесение общей собственности к собственности, т.е. не рассматривал их как аналогичные вещные права, а потому признал отказ недопустимым. Пятый сенат характеризовал существенное различие между сособственностью и исключительной собственностью таким образом, "что у совладельца есть только идеальная доля в вещи, и поэтому все совладельцы связаны в общности, которая порождает права и обязанности между участниками" согласно закону. Федеральный суд из этого сделал вывод о несовместимости одностороннего отказа с общим отношением и в результате о его недействительности.

Федеральный суд установил тезис, что каждая доля собственности должна иметь субъекта права, поскольку каждый участник обязан по отношению к другим участникам осуществлять расходы, связанные с сохранением, управлением и использованием общего предмета пропорционально своей доле. Из этого Федеральный суд сделал вывод, что если бы один из участников этого обязательства односторонним отказом мог избавиться от его доли, остальные участники неизбежно должны были бы вносить более высокий вклад, но при этом доля не перешла бы в их собственность. Эта доля квалифицировалась бы как бесхозяйное имущество. Поэтому судья решил, что эти последствия не соответствуют общим правилам регулирования долевой собственности.

Федеральный суд обоснованно указывает, что если бы это были вещные отношения, то по § 928 ГГУ отказ от собственности был бы возможен. Право на отказ вытекает из собственности по § 903 ГГУ, который предусматривает возможность распоряжаться по своему усмотрению вещью, в т.ч. отказываться от права собственности, если это не запрещено законом или не нарушает права третьих лиц. Несмотря на то что общая собственность похожа на индивидуальную, возможность отказа от доли отрицается судом. Сособственность отличается от обычной собственности тем, что сособственник владеет только идеальной долей на вещь, и потому все совладельцы связаны общностью и возникшими, согласно закону, правами и обязанностями. Каждая доля имеет носителя прав. По § 748 ГГУ сособственники имеют взаимные обязанности друг перед другом. Расходы на содержание предмета, а также на управление общим предметом, сохранение и совместное пользование каждый собственник доли должен нести пропорционально своим долям. Если бы участник этого обязательства мог избавляться отказом от своей доли в собственности, то расходы других участников неизбежно должны были бы увеличиваться. Поэтому в соответствии с законом единственным путем отказа от доли является отмена общности. Аргументация такого подхода заключается в том, что общая собственность не является однородным явлением и состоит не только из вещных правомочий, но и имеет в своей структуре обязательственные компоненты, от которых в одностороннем порядке отказаться невозможно. Итак, тезис отделения вещного уровня от обязательственного также подвергается сомнению, т.к. налицо влияние обязательственного уровня на вещную сферу таким образом, что вещные принципы не применяются.

Особого внимания заслуживает квалификация правил регулирования пользования общей вещью, внесенных в поземельную книгу согласно абзацу 1 § 1010 ГГУ как настоящие вещные обременения.

Как настоящее вещное обременение будет квалифицироваться только то, что внесено в качестве обременений в поземельную книгу согласно § 1010 ГГУ. Из этого следует, что при условии регистрации в поземельной книге речь идет о настоящих ограниченных вещных правах особого вида.

Господствующее представление об этом феномене можно обозначать как теорию метаморфоз <5>, т.к. после регистрации в поземельной книге обязательство становится настоящим вещным обременением, т.е. возникает обязательственно-правовая концепция общности, но при этом отметим, что существуют также и иные теории, которые отталкиваются от других идей.

<5> Klueber F. Eigentumsteorie und Eigentumspolitik. Osnabrueck: Verlag A. Fromm, 1963. S. 41.

Одним из возражений против вещного понимания общности является постановка § 741 ГГУ в раздел обязательственного права. Германское гражданское уложение, отнеся общность в обязательственное право, ясно продемонстрировало решение о квалификации общности как обязательства. Немецкий законодатель воспринял наследие римского права. Основные теории 19 столетия о долевой общности, которые оказали влияние на ГГУ, были разработаны Е. Эком <6> и П. Штайнлехнером <7>. Эти авторы обосновывали различия между правом доли как вещным правом и правом общности как обязательственным. Современные ученые воспринимают этот факт уже как данность. В римском праве иск о разделе назывался actio communi dividundo, кроме непосредственно раздела, он также применялся по поводу пользования и употребления вещи.

<6> Eck E. Die sogenannten doppelseitigen Klagen des und gemeinen Deutschen Rechts. Berlin Weidmann, 1870. Zit. von Schnorr R. Die Gemeinschaft nach Bruchteilen (§§ 741 - 758 BGB). S. 27 - 30.
<7> Steinlechner P. Das Wesen der juris communio und juris quasi communio. eine civilische. Innsbruck: Wagner, 1876. Zit. von Schnorr R. Die Gemeinschaft nach Bruchteilen (§§ 741 - 758 BGB). S. 27 - 31.

Иск о пользовании вещи рассматривался как часть иска о разделе, т.к. в первую очередь сособственник пробовал урегулировать отношения пользования, и если этого не получалось, то тогда предъявлял иск на деление, потому в трактах 19 в. право деления признавалось как состоящее в том числе из права пользования. Это решение представляет ранний документ для связи между общим отношением при сособственности и вытекающих из права собственности вещных правах, т.к. actio communi dividundo практически представлял собой вещный иск. В связи с тем, что применялись вещные иски, можно сделать вывод, что отношения общности воспринимались как вещные отношения. А. Бринц в книге "Учение пандектного права" <8> обосновывает, что право на деление основано не на обязательстве, а вытекает из самой сособственности. Е. Эк сформулировал тезис, который сыграл решающую роль в формировании тезиса разделения: "Требование на совершение действий или воздержание от них, вне зависимости из собственности или из какой-либо иной причины вытекающее, всегда обязательство". А. Бринц, не соглашаясь с формулировкой Е. Эка, считал ее несколько преувеличенной. А. Бринц считал, что право на деление уже заложено в самой конструкции общей собственности.

<8> Brinz A. Lehrbuch der Pandekten, Bd. 1. Aufl. 3, 1884. Zit. von Schnorr R. Die Gemeinschaft nach Bruchteilen (§§ 741 - 758 BGB). S. 27 - 31.

Против обязательственной природы Э.И. Беккер <9> приводил довод, что продажа доли является очень легким способом прекращения обязательства для сособственника, в то время как перевод долга требует согласия кредитора. Беккер говорил также, что иск о разделе является, скорее, вещным, чем обязательственным.

<9> Bekker E.I. Die Aktionen des Privatrechts: Neudr. d. Ausg. Berlin 1871 - 73. Aalen: Scientia Verl. S. 266.

Теоретически сильный фундамент был заложен К. Энглендером. Он ясно объяснял, что правомочия сособственников на совместное употребление, на участие в доходах, на управление общей вещью и право на прекращение общности путем выдела доли принадлежат отдельному сособственнику и являются по своей природе вещными. Их можно называть "квазиабсолютными", "ограниченно абсолютными", "относительно абсолютными" или "относительно вещными" <10>. Эти права называются ограниченно абсолютными. В кругу обязанных может оказаться любое неограниченное количество лиц, но они также должны обладать долей, т.е. тоже должны участвовать в отношениях общей собственности. Поэтому К. Энглендер, так же как и О. ф. Гирке, находил § 741 ГГУ вводящим в заблуждение.

<10> Die Rechtsgemeinschaft. S. 205f. (FN. 379).

А. Тур исходил из концепции общей собственности, согласно которой сособственники обладают самостоятельностью, т.к. общность характеризуется не как право со множеством субъектов, а как множество самостоятельных прав, принадлежащих лицам, составляющим общность. Таким образом, получается, что нет "общего" права, но есть сумма равных по объему и равных по рангу прав, принадлежащих сособственникам на общий объект. Их сумма составляет полноту полномочий, которую один субъект имел бы, осуществляя индивидуальное господство над вещью. Соответственно, существует при простой сособственности право, принадлежащее "А", и право, принадлежащее "Б", на ту же самую вещь <11>. В отличие от господствующего мнения Е. Вольф <12> не выделял две стороны в долевой общности, указывая на то, что вещное отношение и обязательственное - это два взаимоисключающих понятия, и они не могут относиться к одному отношению. Поэтому регулирование управления и пользования, а также право на отмену общности должно, по его мнению, относиться к вещному праву.

<11> Tuhr A. Allgemeine Teil des Deutschen Rechts, Band I, Berlin: Duncker & Humblot, 1957. S. 83.
<12> Wolf E. Lehrbuch des Sachenrechts. 2, durchges. u. erheblich erw. Aufl. [u.a]: Heymann, 1979. S. 642.

В результате проведенного исследования авторы статьи приходят к выводу о том, что господствующей и получившей легальное отражение является обязательственно-правовая концепция общности, но существуют также и иные теории, которые отталкиваются от идеи о вещной природе общности долевых сособственников, которые получили развитие в трудах О. ф. Гирке, Е. Вольфа, А. Тура.

Литература

  1. Германское право: Ч. 1. Гражданское уложение / Пер. с нем. М.: Международный центр финансово-экономического развития, 2013.
  2. Германское гражданское уложение (ГГУ). М.: Издательство "Прогресс", 2013.
  3. Германия: правопорядок. Франкфурт-на-Майне: Социетэтс-ферлаг, 2014. 512 с.
  4. Tuhr A. Allgemeine Teil des Deutschen Rechts, Band I, Berlin: Duncker & Humblot, 1957.
  5. Gierke O. v. Deutsches Privatrecht. S. 265.
  6. Cosack K. Lehrbuch des Deutschen Rehts, Zweiter Band, 5. Aufl., 1996. S. 439.
  7. Die Rechtsgemeinschaft. S. 205f. (FN. 379).
  8. Bekker E.I. Die Aktionen des Privatrechts: Neudr. d. Ausg. Berlin 1871 - 73. Aalen: Scientia Verl. S. 266.
  9. Eck E. Die sogenannten doppelseitigen Klagen des und gemeinen Deutschen Rechts. Berlin Weidmann, 1870. Zit. von Schnorr R. Die Gemeinschaft nach Bruchteilen (§§ 741 - 758 BGB). S. 27 - 30.
  10. Steinlechner P. Das Wesen der juris communio und juris quasi communio, eine civilische. Innsbruck: Wagner, 1876. Zit. von Schnorr R. Die Gemeinschaft nach Bruchteilen (§§ 741 - 758 BGB). S. 27 - 31.
  11. Brinz A. Lehrbuch der Pandekten, Bd. 1. Aufl. 3, 1884. Zit. von Schnorr R. Die Gemeinschaft nach Bruchteilen (§§ 741 - 758 BGB). S. 27 - 31.
  12. Филатова У.Б. Особенности правового регулирования общей долевой собственности в некоторых европейских правопорядках // Гражданское право. 2013. N 5. С. 21 - 23.