Мудрый Юрист

Теория государственного управления: государство-дистопия

Понкин Игорь Владиславович, профессор кафедры государственного и муниципального управления Института государственной службы и управления Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации, доктор юридических наук, профессор.

Статья посвящена исследованию анормальных состояний государства. Автор исследует понятие и особенности государства-дистопии. Показана научная дискуссия по этому кругу вопросов. Показаны различия между государством-дистопией и несостоятельным государством. Представлена авторская концепция дескриптивных признаков государства-дистопии.

Ключевые слова: государство-дистопия, анормальное состояние государства, дисфункциональное государство, дисфункциональность публичного управления, несостоятельное государство, инвазивное государство, государственное управление, административное право.

State Administration Theory: Dystopia State

I.V. Ponkin

Ponkin Igor Vladislavovich, Professor of the Department of State and Municipal Administration, Institute of State Service and Management of the Presidential Academy of National Economy and Public Administration, Doctor of Law, Professor.

The article investigates the abnormal condition of the State. The author explores the concept and features of the State-dystopia. Shows the scientific discussion on this range of issues. The article investigates differences between the State-dystopia and Failed State. Presents the author's concept of descriptive attributes of the States dystopia.

Key words: State-dystopia, abnormal condition of the State, dysfunctional State, dysfunctional public administration, Failed State, invasive State, public administration, administrative law.

Дистопией в устоявшемся понимании этой лексемы называется антиутопия (литературный жанр), описывающая государство, в котором возобладали крайне негативные тенденции и модусы построения, функционирования и развития. Сегодня известно немало кинофильмов и книг в этом жанре.

Однако данный термин в общей теории публичного управления в некоторых случаях употребляется также для описания процессов, происходящих в реальности в государстве.

В рамках общей теории публичного управления, а равно теории права и государства и политологической науки, зачастую дискуссии идут не о том, к каким идеальным обществу и государству необходимо стремиться и какие, соответственно, необходимо формировать, а о том, достижения каких состояний общества и государства следует категорически избегать. Теоретизируя о государствах-дистопиях, можно определить те ценности, воплотить и реализовать которые стремиться <1>.

<1> Brettschneider C.L. When the State Speaks, what Should it Say? How Democracies Can Protect Expression and Promote Equality. Princeton (New Jersey, USA): Princeton University Press, 2012. 216 p. P. 10.

Государство-дистопия по своим характеристикам может вырастать из тотально дисфункционального государства <2> (при определенной направленности такой дисфункциональности). Соответственно, характеристики этих двух состояний государства отчасти пересекаются.

<2> Подробнее см.: Понкин И.В. Дисфункциональное государство и несостоятельное государство // Государственная служба. 2013. N 6. С. 64 - 67.

Необходимо различать несостоятельное государство (подвиды: коллапсирующее, дефолтное, "упавшее", государство с утраченным суверенитетом) и государство-дистопию, поскольку данные состояния государства могут полярно различаться. Коллапс, дефолт или "падение" государства в той или иной мере ведут к краху публичного порядка, тогда как "дистопия" представляет собой губительно редундантные (чрезмерно избыточные) сверхмодернизацию и зарегулирование публичного порядка и публичного управления, связанные с обретением качества тотальности давления на личность и общество.

Бенджамин Кункель образно называет дистопию "ночным кошмаром" авторитарного или тоталитарного режимов, а "упавшее" государство ("апокалиптическое") государство - "ночным кошмаром" анархии <3>.

<3> Kunkel B. Dystopia and the End of Politics // Dissent. 2008, Fall. Vol. 55. N 4. P. 89 - 98. P. 90.

Практически всегда государство-дистопия, будучи выражено анормальным состоянием государства, возникает после революции и в результате революции. Это ее обычное производное, поскольку любая революция (как тотальное разрушение государства и построение вместо него иных форм) сама по себе обладает высшей степенью тератогенности (от греч. (в родительном падеже - ) - чудовище, урод - и от др.-греч. - рождаю) в отношении формируемого нового государства, которое во всех случаях после революции нацелено на полицейский террор в отношении своих граждан. Так было в результате т.н. Великой французской революции в конце XVIII в., так было в результате революции 1917 г. в России, отдельные фундаментальные элементы классического государства-дистопии были успешно освоены и воплощены после переворота на Украине в 2014 г.

Государство-дистопию нередко противопоставляют утопическому государству.

Однако, как пишут Майкл Д. Гордин, Хелен Тиллей и Джиан Пракаш, несмотря на свое название, дистопия не является всего лишь противоположностью утопии, поскольку реальной такой противоположностью явилось бы общество, совершенно неконтролируемое и неупорядоченное либо упорядоченное намеренно каким-то совсем уж радикально неадекватным образом. Дистопией же, как правило, называется утопия, в которой что-то пошло не так, как было запланировано, либо утопия, которая действенна лишь для какого-то одного сегмента общества. При этом также важно понимать, что утопия практически всегда подразумевает дистопию в каком-то смысле или таковой сопровождается: либо дистопия является существующим порядком, проблему которого утопия призвана разрешить, либо дистопия является тем, во что трансформируется утопия вследствие возникающих неразрешимых присущих ей проблем <4>.

<4> Gordin M.D., Tilley H., Prakash G. Introduction: Utopia and Dystopia beyond Space and Time // Utopia/Dystopia: Conditions of historical possibility / Ed. by M.D. Gordin, H. Tilley, G. Prakash. Princeton: Princeton University Press, 2010. vii; 293 p. P. 1 - 17. P. 2.

Кори Бреттшнайдер описывает "наиболее нежелательную дистопию" как "инвазивное (захватническое) государство", в котором осуществляется постоянный полицейский контроль над гражданами. Граждане преследуются за высказывания и деятельность, противоречащие установленным принципам, даже если таковые осуществляются в приватной обстановке. В либеральной теории основные опасения относительно "инвазивного государства", как правило, касаются деятельности органов, осуществляющих публичное управление, направленной на нарушение прав во имя либеральных ценностей. Такое инвазивное государство также может характеризоваться как авторитарное или фашистское, которое вмешивается в частную жизнь граждан и деятельность организаций с целью содействия дискриминации или сохранения власти правящих. Такое инвазивное государство может также ставить вполне оправданные цели, но использовать недопустимые в рамках конкретной системы ценностей и взглядов методы. Например, чрезмерно использовать методы принуждения для обеспечения свободы и равенства прав граждан. В то время как либералы опасаются инвазивного государства, некоторые их оппоненты, наоборот, оправдывают широкое использование средств принуждения со стороны государства, но опасаются дистопичного государства совсем иного рода, которое называют "злобным обществом". В такой дистопии государство обеспечивает надежную защиту "либеральных прав" (или того, что позиционируется в качестве таковых), но сама культура, сохранение которой обеспечивается защитой таких прав, достаточно очевидно противоречит исторически представленным и распространенным ценностям. В обществе такого дистопичного государства присутствует расизм, который преследуется со стороны государства исключительно формально, а представители соответствующих меньшинств (или большинства, если власть захвачена меньшинством) не имеют в полной мере возможностей участвовать в общественной жизни наравне с другими членами общества <5>.

<5> Brettschneider C.L. When the State Speaks, what Should it Say? How Democracies Can Protect Expression and Promote Equality. Princeton (New Jersey, USA): Princeton University Press, 2012. 216 p. P. 10 - 11.

Несмотря на распространенное представление (детерминированное спецификой соответствующего литературного жанра) о том, что дистопичностью могут характеризоваться только государства с авторитарными или тоталитарными политическими режимами, сегодня отсутствуют какое-либо общепринятое универсальное определение понятия государства-дистопии, равно как универсальный перечень исчерпывающе дескриптивных его признаков.

Обобщенно термином "дистопия" характеризуют государство (с любым политическим режимом и любой формой правления), которое достигает обеспечения соответствия основным своим заявляемым параметрам посредством использования ненадлежащих и радикальных методов, предполагающих тотальное нарушение основных прав и свобод всех представителей общества либо отдельных его категорий.

Согласно нашей концепции, обоснованно выделять нижеследующие дескриптивные признаки государства-дистопии (дистопичного государства):

  1. Государство-дистопия - это всегда не светское государство, а идеократическое (как форма несветского государства). Основу базовой идеологии государства-дистопии составляет та или иная секулярная квазирелигия <6>, имеющая статус государственной и общеобязательной (лишь в редких случаях можно говорить об экстремальных формах военной квазитеократии). Эта идеология является адгерентным (наносным, привнесенным или искусственно спродуцированным) ксеноморфом <7> по отношению к культурной реальности, ранее имевшей место на территории государства-дистопии, и обладает субверсивностью (является подрывной, разрушительной, ниспровергающей, пагубной) по отношению к духовно-нравственным, национально-культурным и другим индигенным устоям и традициям народов, исторически проживающих на территории государства-дистопии. При этом власти принудительно (если не вообще насильственными методами) добиваются интроекции этой идеологии широкими массами населения и как основы конституционного патриотизма <8>, и как определенной замены религии. В качестве некоторых примеров можно привести идеологии неолиберализма и либертаризма, коммунистического большевизма (по крайней мере времен 1917 - 1930 гг.), итальянского фашизма и германского нацизма 1930-х - середины 1940-х гг.), вульгарно-секуляристского атеизма и лаицизма, государственную идеологию КНДР.
<6> См. подробнее: Понкин И.В. Секулярные религии в светском государстве. М., 2003. 81 с.
<7> См. подробнее: Понкин И.В. Технологии "мягкой силы" как средство дисфункционализации и разрушения государства // Право и образование. 2014. N 12.
<8> См. подробнее: Барциц И.Н. Доктрина "конституционного патриотизма" (российские мечтания по мотивам европейского идеала с германскими корнями) // Государственная служба. 2013. N 5. С. 6 - 17; Барциц И.Н. Доктрина конституционного патриотизма: европейский вызов и российская перспектива (К 20-летию Конституции Российской Федерации) // Государство и право. 2014. N 1. С. 5 - 16.
  1. В государстве-дистопии несопоставимо более активно (нежели в государствах, не относящихся к дистопиям) насаждаются конституционная мифология и конституционные иллюзии <9>, связанные с вышеуказанной государственной идеологией такого государства, выступая фактически в качестве одного из инструментов публичного управления. Одна из ключевых и принципиальных для существования государства-дистопии конституционных иллюзий, массированно и принудительно внедряемых (через механизмы интроекции) в общественное сознание населения такого государства, - это убежденность в том, что их общество и их государство обладают качествами совершенства и идеальности ("иллюзия совершенного утопического общества и совершенного утопического государства"). Указанная иллюзия призвана обеспечить относительную легкость управления населением и может быть развита в полноценный секулярный квазирелигиозный культ, а также может дополняться культом личности фактически или номинально находящегося (или недавно находившегося) у власти правителя. Кроме того, идеологически мотивированно искажены понятия "общее благо" и "публичные интересы".
<9> См. подробнее: Барциц И.Н. Конституционные мифы и конституционные иллюзии // Государственная служба. 2013. N 6. С. 8 - 13.
  1. Государство-дистопия - это всегда сверхцентрализованное и редундантно заурегулированное инвазивное государство с военизированной и тотальной всесильной бюрократией, это сверхполицейское государство с редундантно усиленными и расширенными (по предметам ведения) полномочиями полицейских органов и сил.
  2. В государстве-дистопии признается лишь весьма усеченный объем прав и свобод человека и гражданина, а обязанности государства их гарантировать, охранять и защищать существенно редуцированы самим таким государством. Информация в государстве-дистопии находится под жестким контролем, а пропаганде отводится одна из важнейших ролей в общем спектре инструментариев публичного управления.
  3. Государство-дистопия (в лице как высших руководителей, так и всей бюрократической структуры) всегда лишено качеств человечности и справедливости.
  4. Государство-дистопия - это всегда государство-"паразит", которое не в состоянии быть экономически самореферентным и самодостаточным, а существует на средства, полученные от сверхэксплуатации и ограбления или своего народа (или некоторых из народов на своей территории), или же народов других государств.
  5. В государстве-дистопии жители находятся (и/или убеждены, что находятся) под постоянным тотальным наблюдением и контролем.
  6. В международных отношениях с другими государствами государство-дистопия самопозиционирует себя с точки зрения собственных конституционных мифов о собственном мессианстве ("избранности" и вытекающей из нее мессианской роли) и о собственной исключительности перед другими государствами. Либо существование государства-дистопии связано с тотальной самоизоляцией. В любом случае использование государством-дистопией двойных стандартов в международных отношениях тотально.

Следует отметить, что разные государства-дистопии могут существенно отличаться друг от друга, наборы и весовые характеристики тех или иных дескриптивных признаков (показанных выше) могут очень сильно варьироваться. Существенно важной является и мера фактического воплощения тенденций и модусов дистопичности в сущностные параметры конкретного государства.

Литература

  1. Барциц И.Н. Доктрина "конституционного патриотизма" (российские мечтания по мотивам европейского идеала с германскими корнями) // Государственная служба. 2013. N 5. С. 6 - 17.
  2. Барциц И.Н. Доктрина конституционного патриотизма: европейский вызов и российская перспектива (К 20-летию Конституции Российской Федерации) // Государство и право. 2014. N 1. С. 5 - 16.
  3. Барциц И.Н. Конституционные мифы и конституционные иллюзии // Государственная служба. 2013. N 6. С. 8 - 13.
  4. Понкин И.В. Дисфункциональное государство и несостоятельное государство // Государственная служба. 2013. N 6. С. 64 - 67.
  5. Понкин И.В. Технологии "мягкой силы" как средство дисфункционализации и разрушения государства // Право и образование. 2014. N 12.
  6. Понкин И.В. Секулярные религии в светском государстве. М., 2003. 81 с.