Мудрый Юрист

История одного банкротства

Алексей Потребич, консультант, юридическая компания "Каменская & партнеры", г. Москва.

Суть дела

В деле, о котором мы хотим рассказать, несколько фигурантов: лизинговая компания (далее - организация "В", лизингодатель, кредитор); организация перечислившая платежи за лизингополучателя (организация "Б", банкрот, третье лицо); лизингополучатель (далее - организация "А", должник).

Возникшие между сторонами правоотношения смотрите на схеме.

                           ------------¬             --------------¬
¦Организация¦ ¦ Банкрот ¦
---------------/¦ "Б" +-----------¬ ¦(Третье лицо)¦
¦ L------------ ¦ L--------------
¦ ¦
¦ /
-----+------¬ ------------¬
¦Организация¦ ¦Организация¦
¦ "А" +-----------------------------/¦ "В" ¦
---+-----------+--¬ --+-----------+-¬
¦Лизингополучатель¦ ¦ Лизингодатель ¦
¦ (Должник) ¦ ¦ (Кредитор) ¦
L------------------ L----------------
-----------------> Правоотношения по договору лизинга

-----------------/ Правоотношения, возникающие на основании ст. 313 ГК РФ

В рамках дела о банкротстве организации "Б" конкурсный управляющий обратился в арбитражный суд с исковым заявлением к лизингодателю по договору лизинга о признании сделок по перечислению денежных средств банкротом за лизингополучателя недействительными и применении последствий недействительности данных сделок.

В обосновании своих требований конкурсный управляющий указывал на то, что совершенные организацией "Б" сделки (перечисления платежей) имели цель причинить вред имущественным правам ее кредиторов, в связи с чем данные сделки являются подозрительными и в силу п. 2 ст. 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" (далее - Закон о банкротстве) должны быть признаны судом недействительными.

При этом конкурсный управляющий просил суд обязать лизингодателя возвратить все платежи, полученные от компании-банкрота, в конкурсную массу последнего.

В данном деле между лизингополучателем и организацией "Б" было заключено соглашение (финансовое поручение), согласно которому организация "Б" перечисляет денежные средства лизингодателю в счет погашения задолженности лизингополучателя перед лизингодателем по 10 договорам лизинга.

Во исполнение указанного соглашения организация "Б" перечислила спорные денежные средства в пользу лизингодателя, при этом в назначении платежа было указано "лизинговый платеж по договору лизинга за организацию "А" согласно финансовому поручению". В последующем в рамках дела о банкротстве организации "Б" спорные перечисления попали в проверочный период по подозрительным сделкам, в связи с чем конкурсным управляющим было подано соответствующее заявление в суд о признании таких сделок недействительными.

Казалось бы, что ситуация очевидная, так как лизингодатель не является надлежащим ответчиком по предъявленным требованиям и иск должен был быть предъявлен к лизингополучателю. Но на момент предъявления иска лизингополучатель был ликвидирован в связи с завершением в отношении его конкурсного производства. Таким образом, единственным лицом, от которого можно было истребовать денежные средства, оставался лизингодатель, к которому и был предъявлен иск.

Позиция конкурсного управляющего

Доказывая обоснованность предъявленных требований, конкурсный управляющий указывал на наличие признаков, предусмотренных п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве, а именно:

Кроме того, конкурсный управляющий дополнил свою правовую позицию, указав на то, что спорные перечисления являются ничтожными сделками как противоречащие п. 1 ст. 10 ГК РФ, то есть совершенные со злоупотреблением правом и заведомо направленные на нарушение прав и законных интересов кредиторов, сославшись на соответствующее разъяснение, данное в п. 10 Постановления Пленума ВАС РФ от 30.04.2009 N 32 "О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом "О несостоятельности (банкротстве)".

Конкурсный управляющий пытался также преодолеть наш довод о пропуске им годичного срока исковой давности для оспаривания сделок должника по п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве. Ведь по ничтожным сделкам срок исковой давности равен тремя годам и исчисляется с момента, когда конкурсный управляющий узнал о ничтожной сделке (согласно новой редакции ст. 181 ГК РФ).

Важные изменения

Необходимо отметить, что на момент рассмотрения дела в Постановление Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 N 63 "О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" и Постановление Пленума ВАС РФ N 32, разъясняющие особенности рассмотрения споров об оспаривании сделок должника, были внесены существенные изменения.

Так, Постановление Пленума ВАС РФ N 63 было дополнено п. 29.2, согласно которому арбитражный управляющий до подачи заявления об оспаривании сделки в силу п. 4 ст. 20.3 Закона о банкротстве обязан предложить другой стороне этой сделки произвести возврат полученного по сделке. Основываясь на этом разъяснении, мы утверждали, что конкурсным управляющим не соблюден обязательный досудебный порядок урегулирования споров, и на этом основании просили суд оставить заявление конкурсного управляющего без рассмотрения.

Однако этому доводу не была дана надлежащая правовая оценка, и суд вынес решение, положив в основу иные доводы.

На сегодняшний день остается открытым вопрос относительно того, можно ли считать разъяснение ВАС РФ, данное им в п. 29.2 Постановления Пленума N 63, установлением обязательного досудебного порядка урегулирования споров. До сих пор нет сформированных правовых позиций по данному вопросу у судов на уровне кассационных и надзорной инстанций.

Кроме того, п. 10 Постановления Пленума ВАС РФ N 32 был дополнен разъяснением относительно того, что исковая давность по требованию о признании сделок должника ничтожными как противоречащими ст. 10 ГК РФ в силу п. 1 ст. 181 ГК РФ составляет три года и исчисляется со дня, когда оспаривающее сделку лицо узнало или должно было узнать о наличии обстоятельств, являющихся основанием для признания сделки недействительной, но не ранее введения в отношении должника первой процедуры банкротства.

В предыдущей редакции срок исковой давности по п. 10 Постановления Пленума ВАС РФ N 32 исчислялся в общем порядке, предусмотренном п. 1 ст. 181 ГК РФ, то есть с момента начала исполнения ничтожной сделки.

Наша позиция

Возражая против применения к спорным правоотношениям сторон п. 10 Постановления Пленума ВАС РФ N 32 в новой редакции, мы утверждали, что п. 10 Постановления Пленума ВАС РФ N 32 изменен в связи с изменением п. 1 ст. 181 ГК РФ, регулирующего порядок исчисления срока исковой давности по ничтожным сделкам. А в нашем деле к правоотношениям сторон п. 1 ст. 181 ГК РФ в новой редакции неприменим, следовательно, неприменимы и разъяснения, данные в п. 10 Постановления Пленума ВАС РФ N 32 в новой редакции.

В итоге судами трех инстанций была принята наша позиция относительно того, что конкурсным управляющим пропущен годичный срок исковой давности для оспаривания сделок должника, а порядок исчисления трехлетнего срока исковой давности по ничтожным сделкам, установленный ст. 181 ГК РФ и п. 10 Постановления Пленума ВАС РФ N 32 в новой редакции, к спорным правоотношениям неприменим.

Кроме того, судами была дана правовая оценка доводу конкурсного управляющего относительно отсутствия документов (правовых оснований), подтверждающих обоснованность спорных перечислений компании-банкрота в пользу лизингодателя.

Возражая против данного довода, мы основывались на том, что правоотношения между организацией "А" и организацией "Б" возникли в силу ст. 313 ГК РФ. Согласно данной норме любой субъект гражданских правоотношений вправе возложить на другое лицо исполнение своего обязательства, если иное не установлено законом, правоотношением и т.д. В силу ст. 313 ГК РФ кредитор обязан принять исполнение, предложенное за должника третьим лицом.

Мы доказали, что по смыслу данной нормы должник вправе исполнить обязательство, не требующее личного исполнения, самостоятельно или, не запрашивая согласия кредитора, передать исполнение третьему лицу. С правом должника возложить исполнение на третье лицо корреспондирует обязанность кредитора принять соответствующее исполнение. При этом закон не наделяет добросовестного кредитора, не имеющего материального интереса ни в исследовании сложившихся между третьим лицом и должником отношений, ни в установлении мотивов, побудивших должника перепоручить исполнение своего обязательства другому лицу, полномочиями по проверке того, действительно ли имело место возложение должником исполнения обязательства на третье лицо.

Следовательно, не может быть признано ненадлежащим исполнение добросовестному кредитору, который принял как причитающееся с должника предложенное третьим лицом (п. 14 информационного письма Президиума ВАС РФ от 13.09.2011 N 147 "Обзор судебной практики разрешения споров, связанных с применением положений Гражданского кодекса Российской Федерации о кредитном договоре", Постановление Президиума ВАС РФ от 28.10.2010 N 7945/10 по делу N А40-66444/09-3-599).

Ссылаясь на п. п. 1, 3 ст. 308 ГК РФ, мы доказали, что исполнение, совершенное за должника третьим лицом (в силу ст. 313 ГК РФ), является исполнением данного обязательства должником, а не фактически исполнявшим обязательство лицом. Свою позицию мы также подтвердили разъяснениями ВАС РФ, данными им в п. 12 информационного письма Президиума ВАС РФ от 29.12.2001 N 65 "Обзор практики разрешения споров, связанных с прекращением обязательств зачетом встречных однородных требований", согласно которым возложение исполнения обязательства на третье лицо не представляет собой случая перемены лица в обязательстве, ибо не является переводом долга (ст. 391 ГК РФ).

Таким образом, при переадресации исполнения по ст. 313 ГК РФ не происходит изменения прав и обязанностей сторон по договору, не изменяются и условия договора, поскольку сущность такой переадресации заключается лишь в том, что должник дает распоряжение исполнить обязанность перед кредитором в адрес иного лица. Замена кредитора и должника в этом случае не происходит. В такой ситуации по отношению к кредитору третье лицо выполняет только фактические действия. Должник, не выбывая из обязательства, отвечает перед кредитором за исполнение так, как если бы исполнение осуществлялось им лично.

Учитывая изложенное, мы доказали, что организация "В" не должна была устанавливать наличие у организации "Б" кредиторов, чьи права могли бы быть ущемлены спорными сделками, в том числе и по той причине, что плательщик не являлся для получателя платежа стороной в обязательстве. Получая исполнение от организации "Б", лизингодатель не мог и не должен был осознавать, что такое перечисление, возможно, носит убыточный характер для организации "Б" и влечет нарушение прав ее кредиторов. При этом в случае отказа от принятия предложенного исполнения от организации "Б" лизингодатель лишался бы права на получение денежных средств, причитающихся ему за оказанные услуги по финансовой аренде.

Так держать!

Суды трех инстанций правомерно указали, поддержав нашу позицию, что доводы конкурсного управляющего о безвозмездности сделок (об отсутствии правовых оснований для их совершения), об уменьшении конкурсной массы и отсутствии экономической выгоды от сделок по перечислению денежных средств за другое лицо могут иметь правовое значение только лишь при оценке отношений компании-банкрота и компании лизингополучателя, однако не имеют отношения к деятельности-лизингодателя.

Подобной судебной практики на сегодняшний момент почти нет, и до рассмотрения нашего дела, а также еще 23 аналогичных исков, заявленных в рамках дела о банкротстве организации "Б", какой-либо устоявшейся правовой позиции по вышеобозначенным вопросам применения ст. 313 ГК РФ в рамках дел о банкротстве в судебной практике не было.

Таким образом, правовая конструкция ст. 313 ГК РФ защищает добросовестных кредиторов, принимающих исполнение от третьих лиц, даже с учетом специфики банкротных правоотношений, что подтверждено судебной практикой и доказано в рамках конкретного дела.