Мудрый Юрист

Об использовании конституционных норм и норм международного права в разъяснениях верховного суда России

Павликов Сергей Герасимович, заведующий кафедрой конституционного права Финуниверситета при Правительстве РФ, профессор Российского государственного университета правосудия (РГУП), доктор юридических наук, профессор, член редакционной коллегии журнала "Мировой судья".

Габассов Вадим Рашитович, ассистент кафедры государственного права Института права Башкирского государственного университета, адвокат коллегии адвокатов "АртЛекс".

В статье анализируется обращение Верховного Суда Российской Федерации в федеральный орган конституционного контроля, на основе которого при признании примата норм международного права был разрешен вопрос реального обеспечения конституционного права на жизнь, а также содержится попытка определить вектор развития соответствующей судебной практики Верховного Суда.

Ключевые слова: Конституция, Верховный Суд, постановление, пленум, Европейская конвенция, конвенция, протокол, права, человек, смертная казнь, международное право, жизнь, международный договор, приговор.

On the use of constitutional rules and rules of international law in explanations of the Supreme Court of Russia

S.G. Pavlikov, V.R. Gabassov

Pavlikov Sergej Gerasimovich, member of the Editorial Board of journal "Justice of the Peace", head, Chair of Constitutional Law, Financial University under the Government of the RF, Russian State University of Justice, doctor of juridical sciences, professor.

Gabassov Vadim Rashitovich, assistant, Chair of State Law, Institute of Law, Bashkir State University, advokat, Board of Advokats "ArtLex".

The article examines the treatment of the Supreme Court of the Russian Federation to the Federal body of constitutional control, on the basis of which the recognition of the primacy of international law was allowed the real issue of ensuring the constitutional right to life, and also attempts to determine the vector of development of the relevant jurisprudence of the Supreme Court.

Key words: The Constitution, the Supreme Court ruling, the Plenum, the European Convention, Convention, Protocol, rights, people, the death penalty, international law, life, international Treaty, the sentence.

В последние годы Пленум Верховного Суда Российской Федерации все чаще делает обобщения судебной практики, в которых опирается на положения Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 г., другие нормы международного права. Верховный Суд Российской Федерации систематически на уровне Пленума дает в соответствии с положениями норм международного права и международных обязательств Российской Федерации разъяснения, к примеру, о сроках рассмотрения судами дел и т.п. <1>. В частности, в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 декабря 2007 г. N 52 "О сроках рассмотрения судами Российской Федерации уголовных, гражданских дел и дел об административных правонарушениях" приведены положения Конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 г. и Международного пакта о гражданских и политических правах 1966 г., предписывающие проводить разбирательство указанных дел в разумный срок, без неоправданной задержки <2>.

<1> См. подробнее: Лыгин Н.Я., Ткачев В.Н. Международно-правовые стандарты и конституционная законность в российской судебной практике: Научно-практическое пособие. М.: Статут, 2012. 526 с. С. 85 и др.
<2> Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 декабря 2007 г. N 52 (ред. от 09.02.2012) "О сроках рассмотрения судами Российской Федерации уголовных, гражданских дел и дел об административных правонарушениях" // Российская газета. 12.01.2008. N 4.

По инициативе Верховного Суда Российской Федерации был разрешен на основе применения норм международного права один из самых важных для правоприменительной практики вопросов, связанный с обеспечением конституционного права на жизнь.

Вопрос о возможности применения в России смертной казни как исключительной меры наказания обсуждается в стране с 1993 г., когда была принята ныне действующая Конституция Российской Федерации. Проблема существования смертной казни как вида уголовного наказания за совершение особо тяжких преступлений является предметом научных дискуссий <3>.

<3> Берлявский Л.Г., Тарабан Н.А. Право на жизнь и проблема смертной казни: конституционно-правовые аспекты // Юридический мир. 2013. N 1. С. 19 - 24.

Именно Верховный Суд России обратился с запросом в федеральный орган конституционного контроля, в результате чего было вынесено без преувеличения судьбоносное Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 19 ноября 2009 г. <4> Суд указал, что положения п. 5 резолютивной части Постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 2 февраля 1999 г. N 3-П в системе действующего правового регулирования, на основе которого в результате длительного моратория на применение смертной казни сформировались устойчивые гарантии права человека не быть подвергнутым смертной казни и сложился конституционно-правовой режим, в рамках которого - с учетом международно-правовой тенденции и обязательств, взятых на себя Российской Федерацией, - происходит необратимый процесс, направленный на отмену смертной казни как исключительной меры наказания, носящей временный характер ("впредь до ее отмены") и допускаемой лишь в течение определенного переходного периода, т.е. на реализацию цели, закрепленной ст. 20 (ч. 2) российской Конституции, означают, что исполнение данного Постановления в части, касающейся введения суда с участием присяжных заседателей на всей территории Российской Федерации, не открывает возможность применения смертной казни, в том числе по обвинительному приговору, вынесенному на основании вердикта присяжных заседателей <5>.

<4> Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 19 ноября 2009 г. N 1344-О-Р "О разъяснении пункта 5 резолютивной части Постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 2 февраля 1999 года N 3-П по делу о проверке конституционности положений статьи 41 и части третьей статьи 42 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР, пунктов 1 и 2 Постановления Верховного Совета Российской Федерации от 16 июля 1993 года "О порядке введения в действие Закона Российской Федерации "О внесении изменений и дополнений в Закон РСФСР "О судоустройстве РСФСР", Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР, Уголовный кодекс РСФСР и Кодекс РСФСР об административных правонарушениях" // Вестник Конституционного Суда РФ. 2010. N 1.
<5> Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 19 ноября 2009 г. N 1344-О-Р...

Инициатор обращения - Верховный Суд Российской Федерации обоснованно просил разъяснить предписание п. 5 резолютивной части Постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 2 февраля 1999 г. N 3-П, поскольку полагал, что оно может породить противоречивую правоприменительную практику по вопросу о возможности назначения наказания в виде смертной казни после введения судов с участием присяжных заседателей на всей территории Российской Федерации.

Неоднозначное понимание этого предписания, как счел заявитель - Верховный Суд Российской Федерации, обусловлено тем, что Российской Федерацией в соответствующих правовых формах выражено согласие с международно-правовыми актами, направленными на отмену смертной казни в мирное время: в частности, подписав 16 апреля 1997 г. Протокол N 6 к Конвенции о защите прав человека и основных свобод, Российская Федерация обязана, как того требует статья 18 Венской конвенции о праве международных договоров, воздерживаться от действий, которые лишили бы данный Протокол его объекта и цели, до тех пор, пока не выразит своего намерения не стать его участником; между тем до настоящего времени Российская Федерация не ратифицировала Протокол N 6, но и не выразила своего намерения не стать его участником.

Как указал Конституционный Суд России, тот факт, что Протокол N 6 до сих пор не ратифицирован, в контексте сложившихся правовых реалий не препятствует признанию его существенным элементом правового регулирования права на жизнь <6>. В соответствии со ст. 18 Венской конвенции о праве международных договоров от 23 мая 1969 г. государство обязано воздерживаться от действий, которые лишили бы договор его объекта и цели, если: a) оно подписало договор или обменялось документами, образующими договор, под условием ратификации, принятия или утверждения до тех пор, пока оно не выразит ясно своего намерения не стать участником этого договора; или b) оно выразило согласие на обязательность для него договора - до вступления договора в силу и при условии, что такое вступление в силу не будет чрезмерно задерживаться.

<6> Там же.

Таким образом, Российская Федерация связана требованием ст. 18 Венской конвенции о праве международных договоров не предпринимать действий, которые лишили бы подписанный ею Протокол N 6 его объекта и цели, до тех пор, пока она официально не выразит своего намерения не быть его участником. Поскольку основным обязательством по Протоколу N 6 является полная отмена смертной казни, включая изъятие из законодательства данного вида наказания за все преступления, за исключением "действий, совершенных во время войны или при неизбежной угрозе войны", и отказ от его применения за тем же исключением, в России с 16 апреля 1997 г. смертная казнь применяться не может, т.е. наказание в виде смертной казни не должно ни назначаться, ни исполняться <7>.

<7> Там же.

Важно отметить, что Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 31 октября 1995 г. N 8 и от 10 октября 2003 г. N 5 ориентировали суды на применение вступивших в силу международных договоров <8>. Так, в Постановлении Пленума Верховного Суда России от 31 октября 1995 г. N 8 (ред. от 16.04.2013) "О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия" указано, что "судам при осуществлении правосудия надлежит исходить из того, что общепризнанные принципы и нормы международного права, закрепленные в международных пактах, конвенциях и иных документах (в частности во Всеобщей декларации прав человека, Международном пакте о гражданских и политических правах, Международном пакте об экономических, социальных и культурных правах), и международные договоры Российской Федерации являются в соответствии с ч. 4 ст. 15 Конституции Российской Федерации составной частью ее правовой системы. Этой же конституционной нормой определено, что если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора" <9>.

<8> Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 31 октября 1995 г. N 8 (ред. от 16.04.2013) "О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия" // Бюллетень Верховного Суда РФ. 1996. N 1; Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 10 октября 2003 г. N 5 (ред. от 05.03.2013) "О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации" // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2003. N 12.
<9> Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 31 октября 1995 г. N 8.

Как указал Конституционный Суд России, Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации не затрагивали правовую ситуацию, возникающую после подписания международного договора с условием его последующей ратификации. Что касается смертной казни, то в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 января 1999 г. N 1 прямо было указано, что "смертная казнь как исключительная мера наказания может применяться за совершение особо тяжкого преступления, посягающего на жизнь" (п. 20) <10>.

<10> Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 19 ноября 2009 г. N 1344-О-Р.

Вынесение судами смертных приговоров могло бы составить нарушение Россией ее обязательств по ст. 18 Венской конвенции о праве международных договоров в отношении Протокола N 6, однако, поскольку всякий раз имела место замена смертной казни в порядке помилования, осуществляемого Президентом Российской Федерации на основании ст. 89 (п. "в") российской Конституции, другим наказанием, не связанным с лишением жизни, решения судебной власти корректировались без вторжения в ее прерогативы, что позволило государству избежать нарушения своих международно-правовых обязательств. Этому способствовал и такой общеобязательный внутригосударственный правовой акт, как Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 2 февраля 1999 г. N 3-П, которое - хотя и было принято в связи с судебными процедурами назначения в качестве меры наказания смертной казни - по своей направленности не только соответствовало юридическим обязательствам, принятым на себя Российской Федерацией согласно ст. 18 Венской конвенции о праве международных договоров в отношении Протокола N 6, но и усиливало их <11>.

<11> Там же.

Итак, необходимо подчеркнуть роль и значение обращения Верховного Суда Российской Федерации в федеральный орган конституционного контроля, на основе которого при признании примата норм международного права был разрешен один из самых важных вопросов, связанный с обеспечением конституционного права на жизнь.

Представляется, перспективы соответствующей судебной практики Верховного Суда России также связаны с применением общепризнанных принципов и норм международного права. Это тем более актуально с учетом следующего обстоятельства: право Верховного Суда России осуществлять надзор за деятельностью нижестоящих судов служит гарантией того, что "последние не будут игнорировать устоявшиеся образцы правильного толкования закона" <12>.

<12> Савельева О.А. Роль судебного толкования в применении уголовного закона: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 2006. С. 20.

Так, в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 июня 2013 г. N 21 "О применении судами общей юрисдикции Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 года и Протоколов к ней" <13>, в частности, указано, что эти документы являются международными договорами Российской Федерации и при их применении судам общей юрисдикции необходимо учитывать разъяснения, содержащиеся в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 31 октября 1995 г. N 8 "О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия", а также в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 10 октября 2003 г. N 5 "О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации".

<13> Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 июня 2013 г. N 21 "О применении судами общей юрисдикции Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 года и Протоколов к ней" // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2013. N 8.

По мнению авторов статьи, вектор развития судебной практики Верховного Суда России, связанный с реализацией международных норм, в том числе с учетом сложившейся в конце 2014 г. сложной геополитической ситуации, будет во многом предопределен следующим справедливым указанием анализируемого органа государственной власти. "Обратить внимание судов на то, - отмечено в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 июня 2013 г. N 21, - что законодательство Российской Федерации может предусматривать более высокий уровень защиты прав и свобод человека в сравнении со стандартами, гарантируемыми Конвенцией и Протоколами к ней в толковании суда. В таких случаях судам, руководствуясь статьей 53 Конвенции, необходимо применять положения, содержащиеся в законодательстве Российской Федерации".

Литература

  1. Берлявский Л.Г., Тарабан Н.А. Право на жизнь и проблема смертной казни: конституционно-правовые аспекты // Юридический мир. 2013. N 1. С. 19 - 24.
  2. Лыгин Н.Я., Ткачев В.Н. Международно-правовые стандарты и конституционная законность в российской судебной практике: Научно-практическое пособие. М.: Статут, 2012. 526 с.
  3. Савельева О.А. Роль судебного толкования в применении уголовного закона: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 2006. С. 20.