Мудрый Юрист

Эволюция коллизионного регулирования в международном частном праве России и польши *

<*> Настоящая статья подготовлена при поддержке правовой информационно-справочной системы "КонсультантПлюс" и представляет собой результаты научного исследования (проект N 14-01-0098), выполненного при поддержке Программы "Научный фонд НИУ ВШЭ" в 2014 - 2015 гг.

Ерпылева Наталия Юрьевна, заведующая кафедрой международного частного права факультета права Национального исследовательского университета "Высшая школа экономики", доктор юридических наук, профессор.

В статье Н.Ю. Ерпылевой рассматриваются вопросы, посвященные эволюции коллизионного регулирования в международном частном праве России и Польши. Автор раскрывает понятие, структуру и виды коллизионных норм, приводит подробную классификацию типов формул прикрепления, под которыми понимаются привязки двусторонних коллизионных норм. В статье с помощью сравнительного и формально-логического методов исследования проведен детальный анализ коллизионных норм, содержащихся в российском и польском законодательстве, которое представлено главным образом Гражданским кодексом РФ и Законом Польши "О международном частном праве". Наряду с национальным российским и польским законодательством исследованы и коллизионные нормы, содержащиеся в двустороннем международном договоре между Россией и Польшей о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским и уголовным делам. В результате проведенного анализа сформулирован вывод о том, что современное коллизионное регулирование как в России, так и в Польше осуществляется в соответствии с тенденциями развития МЧП, которые можно увидеть через призму международного измерения.

Ключевые слова: международное частное право, коллизионная норма, коллизионное регулирование, альтернативные и кумулятивные коллизионные нормы, односторонние и двусторонние коллизионные нормы, формулы прикрепления, публичный порядок, императивные нормы, закон автономии воли, закон наиболее тесной связи.

Традиционно в науке международного частного права (МЧП) выделяются два метода регулирования - коллизионно-правовой и материально-правовой. Коллизионно-правовой метод заключается в том, что для регулирования частноправовых отношений с иностранных элементом (международных частных отношений) сначала решается вопрос, право какой страны должно быть к ним применимо. Это возможно лишь с помощью коллизионной нормы, которая содержит определенный критерий выбора национально-правовой системы в зависимости от связи конкретного отношения с правом того или иного государства. Материально-правовой метод исключает постановку коллизионного вопроса о выборе какого-либо национального права, поскольку существо правоотношения регулируется специально созданными материально-правовыми нормами, унифицированными в международных договорах, либо материально-правовыми нормами прямого действия, содержащимися в национальном праве. В зарубежной науке МЧП материально-правовой метод получил название метода субстантивного регулирования <1>.

<1> Brigss A. The Conflict of Laws (Clarendon Law Series) // Oxford University Press. 2013; Hatzimihail N. Pre-classic Conflicts of Laws // Cambridge University Press. 2014; Minor R. Conflict of Laws Or Private International Law (1923) // Ulan Press. 2012; Morse C., McClean D., Lord Collins of Mapesbury (eds.) Dicey, Morris & Collins on the Conflict of Laws // Sweet & Maxwell. 2012; Rogerson P., Collier J. Collier's Conflict of Laws // Cambridge University Press. 2013; Story J. Commentaries on the Conflict of Laws // The Lawbook Exchange Ltd. 2010; Story J. Commentaries on the Conflict of Laws: Foreign and Domestic, in Regard to Contracts, Rights, and Remedies, and Especially in Regard to Marriages, Divorces, Wills, Successions, and Judgments // The Classics. us. 2013; Westlake J. A Treatise on Private International Law or the Conflict of Laws (1858) // Kessinger Publishing. 2010.

Коллизионно-правовой метод определяет лицо МЧП, хотя роль и значение материально-правового метода неуклонно возрастают. Исторически коллизионные нормы, составляющие основу коллизионно-правового метода регулирования, сложились в национальном праве. При этом развитие МЧП в разных государствах с неизбежностью привело к унифицированному пониманию содержания таких норм и нередко к их прямой унификации или гармонизации. Благодатную почву для исследования современного коллизионного права формируют национальные нормативные акты, содержащие коллизионные нормы. Именно сравнение объема, содержания и видов таких норм в различных государствах позволяет определить фундаментальные тенденции, лежащие в основе развития современного коллизионного права. В данном контексте настоящая статья посвящена сравнительному анализу коллизионного регулирования в МЧП России и Польши.

Выбор проблематики был обусловлен тем обстоятельством, что в последнее время МЧП и России, и Польши было в значительной степени обновлено на основе принятых внутригосударственных нормативных актов, причем форма, в которой идет его развитие в Польше, существенно отличается от формы развития МЧП в России. Тем более автору было интересно проанализировать и выявить такие различия. Рамки одной статьи, безусловно, не позволяют охватить все аспекты коллизионного права, поэтому автор ограничил свое исследование рассмотрением лишь основных коллизионных привязок, содержащихся в законодательстве России и Польши, предварив изложение данного материала теоретическими рассуждениями о понятии, природе и функциях коллизионных норм в МЧП.

Понятие, природа и функции коллизионных норм в международном частном праве

Важнейшая категория МЧП - понятие коллизии законов. Исторически основу МЧП всегда составляли коллизионные нормы, которые с юридико-технической стороны представляют собой наиболее сложные нормы, входящие в область МЧП. Совокупность таких норм, применимых для регулирования частноправовых отношений, осложненных иностранным элементом, составляет коллизионное право <2>. Несмотря на то что коллизионными вопросами содержание МЧП отнюдь не исчерпывается, коллизионное право представляет собой сложную и весьма важную часть МЧП. В переводе с латинского языка термин "коллизия" означает "столкновение". О коллизии, столкновении законов говорят, когда то или иное правоотношение связано с несколькими правовыми системами, потенциально применимыми для его регулирования.

<2> Асосков А.В. Основы коллизионного права. М., 2012; Он же. Коллизионное регулирование договорных обязательств. М., 2012; Звеков В.П. Коллизии законов в международном частном праве. М., 2007; George M., Dickinson A. Statutes on the Conflict of Laws // Hart Publishing. 2014; Harding M. Conflict of Laws // Routledge. 2013; Hay P., Weintraub R., Borchers P. Conflict of Laws: Cases and Materials (University Casebooks Series) // Foundation Press. 2013; Lipstein K. Principles of the Conflict of Laws National and International // Springer. 2012; Little L. Conflict of Laws: Cases, Materials, and Problems (Aspen Casebooks Series) // Aspen Publishers. 2013.

Коллизионные нормы в МЧП - это нормы особой категории, нормы отсылочного характера. Они имеют две особенности: во-первых, коллизионная норма не регулирует непосредственно права и обязанности субъектов правоотношений, а лишь содержит принцип, руководствуясь которым мы можем выбрать подлежащее применению право; во-вторых, эффект правового регулирования с помощью коллизионной нормы достигается в совокупности с материально-правовой нормой, к которой она отсылает <3>. Отсылочный характер коллизионных норм означает, что в их тексте нет сочетания гипотезы, диспозиции и санкции - неотъемлемых составляющих иных правовых норм. Коллизионные нормы включают объем и привязку, а их действие всегда предполагает наличие соответствующего материального права. Как пишет Г.К. Дмитриева, коллизионная норма - это норма, определяющая, право какого государства должно быть применено к данному частноправовому отношению, осложненному иностранным элементом <4>. По мнению В.П. Звекова, главное отличие коллизионной нормы от других юридических предписаний - преодоление коллизионной проблемы путем определения применимого права, т.е. права, подлежащего применению в силу указания коллизионной нормы <5>. Как указывает И.В. Гетьман-Павлова, коллизионная норма - это норма абстрактного, отсылочного характера, решающая вопрос, право какого государства должно применяться для решения данного дела. По своему характеру коллизионные нормы в определенной степени имеют сходство с отсылочными и бланкетными нормами национального права. Однако и отсылочные, и бланкетные нормы отсылают к правовой системе именно данного государства, конкретно указывая применимый законодательный акт или даже норму закона. Отсылочные и бланкетные нормы - это технический инструментарий, приемы юридической техники. Коллизионные нормы имеют неизмеримо более абстрактный характер - они предусматривают возможность применения и национального, и иностранного, и международного права <6>.

<3> Концепция действия коллизионно-правовой нормы в сочетании с материально-правовой нормой была детально разработана в трудах выдающегося российского ученого, основоположника российской науки МЧП профессора Л.А. Лунца. См.: Лунц Л.А. О сущности коллизионной нормы // ВИЮН. Ученые записки. М., 1959. Вып. 9. С. 105 - 124.
<4> Международное частное право: Учебник / Под ред. Г.К. Дмитриевой. М., 2013. С. 109 (автор раздела - Г.К. Дмитриева).
<5> Международное частное право: Учеб. пособие / Под ред. Н.И. Марышевой. М., 2012. С. 53 (автор раздела - В.П. Звеков).
<6> Гетьман-Павлова И.В. Международное частное право: Учебник для магистров. М., 2013. С. 123, 124.

В юридической литературе коллизионная норма в большинстве случаев традиционно рассматривалась как норма гражданского права. Л.А. Лунц подчеркивал: коллизионная норма вместе с материально-правовой нормой, к которой она отсылает, образует настоящее правило поведения для участников гражданского оборота. Коллизионная, как и всякая другая гражданско-правовая норма, может иметь либо императивный, либо диспозитивный характер <7>. Таких же взглядов придерживались и другие крупнейшие специалисты в области МЧП, например И.С. Перетерский и С.Б. Крылов. Они полагали, что "коллизионная норма регулирует разрешение определенного вопроса, но не самостоятельно, а в совокупности с тем источником права, на который она ссылается" <8>. М.М. Богуславский совершенно справедливо отмечает: "Коллизионная норма - это норма, определяющая, право какого государства должно быть применено к соответствующему правоотношению. Коллизионная норма носит отсылочный характер, она только отсылает к материальным нормам, предусматривающим решение соответствующего вопроса. Поскольку коллизионная норма - норма отсылочного характера, ею можно пользоваться только вместе с какими-либо материально-правовыми нормами, к которым она отсылает, - нормами законодательства, решающими вопрос по существу" <9>.

<7> Лунц Л.А. Международное частное право: В 3 т. М., 2002. С. 171, 172.
<8> Перетерский И.С., Крылов С.Б. Международное частное право. М., 1959. С. 11.
<9> Богуславский М.М. Международное частное право: Учебник. М., 2012. С. 89.

Вместе с тем еще в дореволюционной научной литературе была высказана мысль, что коллизионная норма не есть правило поведения для участников гражданского оборота, вследствие чего нельзя говорить о ее нарушении последними, а она обращена к суду, административному органу государства. Отсюда следовал вывод о публично-правовой природе коллизионных норм <10>. Как справедливо подчеркивает Л.П. Ануфриева, юридическая природа коллизионных норм в том именно и состоит, что в них гармоничным образом сочетаются публично-правовой и частноправовой элементы, в существенной мере обусловливающие ее специфику. Публично-правовой эффект коллизионной нормы носит на самом деле вторичный, производный характер. По существу, коллизионная норма как таковая санкционирует применение иностранного права в пределах конкретной национальной юрисдикции. Данное санкционирование имеет свою международно-правовую основу: "международную вежливость" в предшествующие века или принцип сотрудничества как общепризнанную норму международного публичного права в современном мире. Коллизионные нормы отражают, с одной стороны, существование различий и многообразие правопорядков государств, а с другой - взаимодействие национальных правовых систем государств <11>.

<10> Брун М.И. Введение в международное частное право. Петроград, 1915. С. 61, 78, 79.
<11> Ануфриева Л.П. Международное частное право: Учебник. М., 2000. Т. 1: Общая часть. С. 173.

Коллизионные нормы представляют собой особую разновидность норм отсылочного характера, которые выбирают подлежащую применению правовую систему, тем самым осуществляя регулятивную функцию. В этом контексте, по мнению В.Л. Толстых, наиболее существенные особенности действия коллизионной нормы сводятся к следующему:

<12> Толстых В.Л. Нормы иностранного права в международном частном праве Российской Федерации. СПб., 2006. С. 90 - 103.

Вышеприведенное рассуждение В.Л. Толстых о механизме действия коллизионных норм как норм отсылочного характера весьма последовательно в рассуждении и красочно в изложении. Тем не менее неясным остается один вопрос. По мнению автора, коллизионные нормы не являются правовыми, а иностранное право есть не правовая система, а всего лишь нормативный комплекс норм социального характера. При взаимодействии коллизионной нормы и рационального элемента иностранной правовой нормы (правила поведения, закрепленного в такой норме) происходит образование отечественной правовой нормы. Вопрос заключается в следующем: как при взаимодействии двух неправовых феноменов (коллизионной нормы и нормы иностранного права) образуется правовой феномен (норма отечественного права)? Дело в том, что любое явление действительности несет на себе печать родовых признаков, и такие признаки не могут взяться ниоткуда. Единственный выход для избежания этой логической ловушки заключается в том, чтобы признать родовое качество правового феномена и за коллизионной нормой, и за нормой иностранного права. При этом все сразу становится очевидным и логически обоснованным - два правовых явления порождают третье.

Как уже упоминалось, специфика правовой природы коллизионных норм существенным образом влияет на их структуру. Коллизионная норма состоит из двух элементов - объема и привязки. Объем указывает на вид регулируемого правоотношения, а привязка указывает на право, подлежащее применению с целью регулирования правоотношения, осложненного иностранным элементом. Рассмотрим в качестве примера следующую коллизионную норму: "Отношения по наследованию регулируются по праву той страны, где наследодатель имел последнее место жительства". Объем данной коллизионной нормы указывает на вид регулируемого правоотношения - это наследственное правоотношение, а привязка указывает на правовую систему, подлежащую применению в регулятивных целях. В данном случае это будет правовая система государства, на территории которого наследодатель был домицилирован в момент открытия наследства <13>.

<13> Байбороша Н.С. Классические типы коллизионных привязок // Белорусский журнал международного права и международных отношений. 2011. N 4.

Тесно связан с понятием коллизионной нормы вопрос о статуте частноправовых отношений, осложненных иностранным элементом. Как писал В.П. Звеков, статут - это компетентный правопорядок, к которому отсылает коллизионная норма и который регулирует определенный вид отношений. Стало традиционным, поясняя регулятивные свойства коллизионной нормы, ссылаться на то, что коллизионная норма вместе с материально-правовым предписанием, к которому она отсылает, образует единое правило поведения для участников частноправового отношения. Разумеется, речь идет не о некоем российско-иностранном правоположении, а скорее о конструкции, раскрывающей значение регулятивной функции коллизионного предписания, образуемого на его основе статута соответствующих отношений. В этом механизме оказываются задействованными как объем, так и привязка коллизионной нормы. Объем определяет вид статута (статика статута), сферу его действия, а привязка - содержание статутных норм (динамика статута).

Основание определения статута, его формирования - коллизионные нормы. В формировании статута принимают участие, как уже было замечено, оба структурных элемента коллизионных норм - как объем, так и привязка. Посредством объема коллизионной нормы устанавливаются вид и круг отношений, подчиняемых статуту, сфера его действия, перечень решаемых им вопросов, а с помощью привязки той же нормы - материальное право страны, признанное применимым, т.е. содержание статута. Чем выше степень дифференциации объема коллизионных норм и специализации их привязок, тем полнее, многограннее раскрыта сфера действия статута и точнее, определеннее его границы <14>.

<14> Звеков В.П. Коллизионное право и статут частноправовых отношений, осложненных иностранным элементом // Журнал зарубежного законодательства и сравнительного правоведения. 2007. N 2. С. 29.

В заключение следует еще раз подчеркнуть: специфика коллизионной нормы состоит в том, что она, не регулируя непосредственно права и обязанности сторон правоотношения, лишь позволяет выбрать подлежащее применению материальное право. Как было образно подчеркнуто в западной юридической литературе, "функция международного частного права считается выполненной, когда избрана подлежащая применению правовая система. Нормы международного частного права не предполагают прямое разрешения спорного вопроса, и в этом смысле можно сказать, что коллизионное право напоминает бюро информации на железнодорожном вокзале, где пассажир может узнать о том, с какой платформы отправляется его поезд" <15>.

<15> North P., Fawcett J. Cheshire and North's Private International Law. London, 1992. P. 8.

Коллизионно-правовые нормы могут содержаться как в национальном законодательстве того или иного государства, так и в международных договорах. Оба данных источника коллизионного права находят применение как в России, так и в Польше. Основная масса коллизионных норм в МЧП России содержится в разделе VI "Международное частное право" части третьей ГК РФ (ст. ст. 1186 - 1224) (в ред. от 5 мая 2014 г.) <16>. Помимо гражданского законодательства, коллизионные нормы содержатся в разделе VII Семейного кодекса РФ (в ред. от 4 ноября 2014 г.) <17> "Применение семейного законодательства к семейным отношениям с участием иностранных граждан и лиц без гражданства" (ст. ст. 156 - 167), в Кодексе торгового мореплавания РФ (в ред. от 29 ноября 2014 г.) <18>, который включает главу XXVI "Применимое право" (ст. ст. 414 - 427).

<16> СЗ РФ. 2001. N 49. Ст. 4552; 2014. N 19. Ст. 2329. Новая редакция части третьей ГК РФ вступила в силу с 1 июля 2014 г.
<17> СЗ РФ. 1996. N 1. Ст. 16; 2014. N 45. Ст. 6143. Новая редакция СК РФ вступила в силу с 1 января 2015 г.
<18> СЗ РФ. 1999. N 18. Ст. 2207; Российская газета. 2014. 3 дек. Новая редакция КТМ РФ вступила в силу с 1 января 2015 г.

Основная масса коллизионных норм в МЧП Польши содержится в Законе Польши от 4 февраля 2011 г. "О международном частном праве", вступившем в силу с 16 мая 2011 г. <19> (далее - Закон Польши). Закон Польши представляет собой объемный кодифицирующий акт, состоящий из 19 разделов, включающий 81 статью и объединяющий коллизионные нормы относительно правового статуса физических и юридических лиц (разд. 2 и 3); коллизионные нормы относительно представительства, сделок, исковой давности (разд. 4 - 6); коллизионные нормы обязательственного права (разд. 7); коллизионные нормы, применимые к арбитражному соглашению (разд. 8); коллизионные нормы вещного права (разд. 9); коллизионные нормы относительно прав интеллектуальной собственности (разд. 10); коллизионные нормы семейного права (разд. 11 - 15); коллизионные нормы относительно наследования (разд. 16); коллизионные нормы относительно иных отношений (разд. 17).

<19> Текст Закона Польши на русском языке в переводе Д.И. Зеньковича см.: Журнал международного частного права. 2012. N 2. С. 53 - 69. См. также: Pajor T. Introduction to the New Polish Act on Private International Law // Yearbook of Private International Law. 2011. Vol. XIII. P. 381 - 388.

Совершенно очевидно, что Россия и Польша представляют собой классические примеры отношения государств к национальному законодательству как к источнику коллизионного права. Если в России коллизионные нормы МЧП рассредоточены по отдельным законам и имеют ярко выраженную отраслевую направленность, то Украина пошла по пути создания единого кодифицирующего акта в области МЧП, содержащего весь массив коллизионных норм независимо от их отраслевой характеристики. Это можно определить как основное, кардинальное различие в подходах двух государств к формированию национального коллизионного права. Другим источником МЧП России и Польши, содержащим коллизионные нормы, выступают международные договоры. Характерно, что наши государства связывает двусторонний международный договор - Варшавский договор между Российской Федерацией и Республикой Польша о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским и уголовным делам от 16 сентября 1996 г. <20> (далее - Договор между Россией и Польшей), который и содержит среди прочего коллизионные нормы международного свойства.

<20> Бюллетень международных документов. 2002. N 5. Данный Договор вступил в силу с 18 января 2002 г.

Каково же соотношение норм международных договоров, участницей которых выступает Россия, и норм национального законодательства? Согласно пункту 4 ст. 15 Конституции РФ (в ред. от 21 июля 2014 г.) <21> международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы. Если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законом, применяются правила международного договора. В соответствии с разъяснением Верховного Суда РФ, данным в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 31 октября 1995 г. N 8 "О некоторых вопросах применения судами Конституции РФ при осуществлении правосудия" (в ред. от 16 апреля 2013 г.) <22>, в силу пункта 3 ст. 5 Федерального закона "О международных договорах Российской Федерации" положения официально опубликованных договоров, не требующие издания внутригосударственных актов для применения, действуют в Российской Федерации непосредственно. В иных случаях наряду с международным договором следует применять соответствующий внутригосударственный правовой акт, принятый для осуществления положений указанного международного договора (п. 5).

<21> СЗ РФ. 2014. N 31. Ст. 4398. Новая редакция Конституции РФ вступила в силу с 22 июля 2014 г.
<22> Бюллетень Верховного Суда РФ. 1996. N 1; 2013. N 6.

Согласно Постановлению Пленума Верховного Суда РФ от 10 октября 2003 г. N 5 "О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации" (в ред. от 5 марта 2013 г.) <23> при рассмотрении судом гражданских дел непосредственно применяется международный договор Российской Федерации, который вступил в силу и стал обязательным для России и положения которого не требуют издания внутригосударственных актов для их применения и способны порождать права и обязанности для субъектов национального права (п. 3). Неправильное применение судом общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации может являться основанием для отмены или изменения судебного акта. Неправильное применение нормы международного права может иметь место в случаях, когда судом не была применена норма международного права, подлежащая применению, или, напротив, суд применил норму международного права, которая не подлежала применению, либо когда судом было дано неправильное толкование нормы международного права (п. 9).

<23> Бюллетень Верховного Суда РФ. 2003. N 12; 2013. N 5.

Все вышеизложенное означает, что при наличии международного договора, содержащего коллизионные нормы, именно они будут применяться для регулирования соответствующего правоотношения, а не нормы ГК РФ или Закона Польши, поэтому к отношениям с иностранным элементом на территории России и Польши (если речь идет о субъектах частного права российской или польской национальности, иной локализации, например, имущества или юридических фактов, в данных государствах, предполагающих одновременное вовлечение российского и польского иностранного элемента) будут применяться исключительно нормы Договора между Россией и Польшей, и только в случае их недостаточности - нормы российского или польского коллизионного права.

Основные типы формул прикрепления в коллизионном праве России и Польши

Рассмотрим основные типы формул прикрепления в российском и польском коллизионном праве (под формулой прикрепления имеется в виду привязка двусторонней коллизионной нормы, содержащей лишь критерий выбора подлежащей применению правовой системы и не указывающей конкретно, какая именно правовая система должна быть применена). Объем настоящего исследования не позволяет проанализировать все имеющиеся формулы прикрепления, поэтому остановимся лишь на некоторых из них, содержащих наиболее существенные различия в МЧП России и Польши.

Личный закон физического лица (lex personalis) определяет правовой статус физического лица. Понятие правового статуса физического лица охватывает его гражданскую правоспособность и дееспособность, объем личных прав (право на имя, его использование и защиту), сферу брачно-семейных (опека и попечительство) и наследственных (способность лица к составлению завещания, наследование) правоотношений <24>. Личный закон выступает в двух формах:

<24> Базаев Г.Б. Личный закон физического лица в международном частном праве: Дис. ... канд. юрид. наук. М., 2008.

Использование той или иной формы личного закона зависит от принципов построения и исторических особенностей развития конкретной правовой системы. В странах романо-германской системы права применяется закон гражданства, тогда как в странах англо-саксонской системы права - закон домицилия. Однако в настоящее время такое жесткое разграничение двух форм личного закона постепенно уходит в прошлое и уступает место сочетанию различных элементов. Наиболее ярким примером в этом отношении выступает российское право. Согласно статье 1195 ГК РФ личным законом физического лица считается право страны, гражданство которой это лицо имеет. Если лицо наряду с российским гражданин имеет иностранное гражданство, его личным законом является российское право. Если иностранный гражданин имеет место жительства в Российской Федерации, его личным законом является российское право. При наличии у лица нескольких иностранных гражданств личным законом считается право страны, где это лицо имеет место жительства (п. п. 1 - 4). Личным законом лица без гражданства считается право страны, в которой это лицо имеет место жительства. Личным законом беженца считается право страны, предоставившей ему убежище (п. п. 5 и 6).

Личный закон как формула прикрепления используется в нескольких коллизионных нормах, содержащихся в российском праве:

В соответствии с Законом Польши правоспособность и дееспособность физического лица определяются национальным законом (имеется в виду закон гражданства физического лица) (п. 1 ст. 11) <25>. Признание физического лица недееспособным подчиняется его национальному закону (п. 1 ст. 13). Объявление физического лица умершим или подтверждение смерти физического лица подчиняются его национальному закону (п. 1 ст. 14). Право физического лица на имя и фамилию определяется его национальным законом (п. 1 ст. 15). Личные блага физического лица подчиняются его национальному закону (п. 1 ст. 16). Возможность заключения брака определяется в отношении каждой из сторон ее национальным законом на момент заключения брака (ст. 48). К личным и имущественным отношениям между супругами применяется общий национальный закон супругов. В случае отсутствия общего национального закона применяется право страны, в которой оба супруга имеют место проживания, а в случае отсутствия места проживания в одной и той же стране - право страны, где оба супруга имеют место обычного пребывания. Если супруги не имеют места обычного пребывания в одной и той же стране, применяется право страны, с которой супруги вместе каким-либо иным образом тесно связаны (п. п. 1 и 2 ст. 51). К расторжению брака применяется общий национальный закон супругов на момент предъявления требования о расторжении брака. Если отсутствует общий национальный закон супругов, применяется право страны, в которой оба супруга имеют в момент предъявления требования о расторжении брака место жительства, а если супруги не имеют общего места жительства - право страны, в которой оба супруга имели в последнее время место общего обычного пребывания, если один из них по-прежнему имеет там место обычного пребывания (п. п. 1 и 2 ст. 54).

<25> В Законе Польши говорится: если в нем предусматривается применение национального закона, польский гражданин подчиняется польскому праву, даже если согласно праву иной страны он признается гражданином последней. Национальным законом иностранца, имеющего гражданство двух или более стран, является право страны, с которой он наиболее тесно связан. Если закон обусловливает применение права в зависимости от того, являются ли определенные лица гражданами страны, данное требование считается удовлетворенным, если согласно праву такой страны данные лица признаются ее гражданами (ст. 2). Если предусматривается применение национального закона, а гражданство лица установить невозможно, лицо не имеет гражданства либо невозможно установить содержание национального закона, применяется право страны, где это лицо имеет место жительства; в случае отсутствия места жительства лица применяется право страны, в которой находится место его обычного пребывания (п. 1 ст. 3).

Установление и оспаривание происхождения ребенка подчиняются национальному закону ребенка на момент его рождения. Если национальный закон ребенка на момент его рождения не предусматривает установление отцовства в судебном порядке, к установлению отцовства в судебном порядке применяется национальный закон ребенка на момент установления происхождения ребенка. Признание отцовства подчиняется национальному закону ребенка на момент его признания. Если это право не предусматривает признание ребенка, применяется национальный закон ребенка в момент его рождения, если он предусматривает признание ребенка. Признание зачатого, но не рожденного ребенка подчиняется национальному закону матери на момент признания (п. п. 1 - 4 ст. 55). Усыновление (удочерение) подчиняется национальному закону усыновляемого (удочеряемой). Усыновление (удочерение) совместно супругами подчиняется их общему национальному закону. В случае отсутствия общего национального закона применяется право страны, в которой оба супруга имеют место проживания. При отсутствии места проживания в одной и той же стране применяется право страны, где оба супруга имеют место обычного пребывания. Если супруги не имеют места обычного пребывания в одной и той же стране, применяется право страны, с которой супруги иным образом вместе наиболее тесно связаны (п. п. 1 и 2 ст. 57).

Установление опеки или попечительства либо иных мер защиты в отношении совершеннолетнего лица подчиняется национальному закону этого лица (п. 1 ст. 60). Наследодатель в завещании или в ином распоряжении на случай смерти вправе подчинить наследственные вопросы своему национальному закону, праву места своего проживания либо праву места своего обычного пребывания на момент совершения такого волеизъявления или на момент наступления его смерти. В случае отсутствия выбора права в отношении наследования применяется национальный закон наследодателя на момент наступления его смерти (п. п. 1 и 2 ст. 64). Действительность завещания и иных распоряжений на случай смерти определяется национальным законом наследодателя на момент их совершения (ст. 65). Сравнивая тексты соответствующих норм российского и польского законодательства, можно утверждать, что коллизионное право Польши содержит более широкий спектр критериев определения личного закона физического лица по сравнению с коллизионным правом России, где наряду с критериями гражданства и места жительства, общими для обеих правовых систем, имеются критерий места пребывания и критерий наиболее тесной связи.

Согласно Договору между Россией и Польшей дееспособность физического лица определяется в соответствии с законодательством договаривающейся стороны, гражданином которой это лицо является (п. 1 ст. 19). Условия заключения брака определяются для каждого из лиц, вступающих в брак, в соответствии с законодательством договаривающейся стороны, гражданином которой это лицо является (п. 1 ст. 24). Личные и имущественные отношения супругов определяются законодательством договаривающейся стороны, на территории которой они имеют местожительство (п. 1 ст. 25). Способность составлять или отменять завещание, равно как и правовые последствия недостатков волеизъявления, определяются законодательством договаривающейся стороны, чьим гражданином был наследодатель в момент составления или отмены завещания (п. 1 ст. 41). Таким образом, в двустороннем российско-польском договоре закреплен личный закон физического лица в обеих формах: и как закон гражданства, и как закон домицилия.

Личный закон юридического лица (lex societatis) определяет правовой статус юридического лица. Понятие правового статуса охватывает целую группу правоотношений, включающих:

<26> Схожий перечень видов отношений, регулируемых личным законом юридического лица, содержится и в пункте 3 ст. 17 Закона Польши. В число таких видов включаются: учреждение, слияние, разделение, преобразование и ликвидация юридического лица; правовой статус юридического лица; наименование, а также фирменное наименование юридического лица; правоспособность юридического лица; компетенция и принципы функционирования, а также назначение и отзыв членов органов; представительство; приобретение и утрата статуса участника или членства, а также прав и обязанностей, связанных с ними; ответственность участников или членов за обязательства юридического лица; последствия нарушения представителем юридического лица закона, учредительного акта либо устава.

Смысл данной формулы прикрепления заключается в следующем: правовой статус юридического лица определяется законом государства, чью государственную принадлежность (национальность) имеет юридическое лицо <27>. Трудность состоит в том, что право разных государств по-разному регулирует этот вопрос в силу различия исторически сложившихся критериев определения государственной принадлежности (национальности) юридических лиц. Определение национальности юридического лица существенным образом влияет на установление его принадлежности к конкретному правопорядку - собственному или иностранному, который и является его личным статутом. Таким образом, личный статут юридического лица устанавливается посредством определения его государственной принадлежности (национальности) <28>. Традиционно для этого используются критерии инкорпорации, оседлости и места ведения деятельности.

<27> Borg-Barthet J. The Governing Law of Companies in EU Law (Studies in Private International Law Series) // Hart Publishing. 2012; Paschalidis P. Freedom of Establishment and Private International Law for Corporations (Oxford Private International Law Series) // Oxford University Press. 2012.
<28> Сутормин Н. Критерии определения государственной принадлежности юридического лица // Вестник Государственной регистрационной палаты при Министерстве юстиции РФ. 2010. N 4.

Критерий инкорпорации (места учреждения) означает, что за юридическим лицом признается национальность государства, на территории которого выполнены формальности по его учреждению, где оно организовано и зарегистрировано. Этого критерия придерживается законодательство стран англо-саксонской системы права и ряда других государств, в число которых входит и Россия. В соответствии с пунктом 1 ст. 1202 ГК РФ личным законом юридического лица считается право страны, где учреждено юридическое лицо. Личным законом иностранной организации, не являющейся юридическим лицом по иностранному праву, считается право страны, где эта организация учреждена (ст. 1203 ГК РФ) <29>. Аналогичный критерий используется и в Договоре между Россией и Польшей: правоспособность и дееспособность юридического лица определяются по законодательству договаривающейся стороны, в соответствии с которым это юридическое лицо было создано (п. 2 ст. 19).

<29> Несмотря на четкое закрепление критерия инкорпорации в современном коллизионном праве России содержится и новелла. Согласно пункту 4 ст. 1202 ГК РФ, если учрежденное за границей юридическое лицо осуществляет свою предпринимательскую деятельность преимущественно на территории Российской Федерации, к требованиям об ответственности по обязательствам юридического лица его учредителей (участников), других лиц, которые имеют право давать обязательные для него указания или иным образом имеют возможность определять его действия, применяется российское право либо по выбору кредитора личный закон такого юридического лица. Данная формулировка говорит о возможности субсидиарного применения критерия места ведения основной хозяйственной деятельности, который в чистом виде предусматривает, что юридическое лицо имеет национальность государства, на чьей территории оно осуществляет свою деловую активность.

Критерий оседлости (места нахождения административного центра) предполагает, что за юридическим лицом признается национальность государства, на чьей территории расположены управленческие органы юридического лица. Этот критерий предусмотрен в законодательстве стран романо-германской системы права, однако понятие оседлости неодинаково трактуется в практике разных государств. В одних случаях под ним понимается "уставная" оседлость (место расположения управленческих органов, закрепленное в учредительных документах), в других - реальная оседлость, обусловленная фактическим местонахождением административного центра юридического лица.

В качестве основного критерия определения национальности иностранных юридических лиц Закон Польши называет именно критерий оседлости. Согласно пункту 1 ст. 17 юридическое лицо подчиняется праву страны, где имеет место нахождения. Однако, если в соответствии с вышеуказанным правом подлежит применению право страны, на основании которого юридическое лицо было учреждено, применяется право этой страны (п. 2 ст. 17). Таким образом, польские коллизионные нормы содержат в качестве основной привязки личный закон юридического лица, базирующийся на критерии оседлости, а в качестве субсидиарной - привязку, базирующуюся на критерии инкорпорации. При этом субсидиарность представлена в форме принятия польским правом обратной отсылки права иностранного.

Закон места нахождения имущества (lex rei sitae) определяет правовой статус собственности. В правовой статус собственности включаются следующие вопросы:

Сущность данной формулы прикрепления заключается в том, что правовое положение имущества и связанные с ним вещные права определяются по закону государства, где это имущество находится. Данная общепризнанная формула прикрепления нашла отражение и в российском праве, которое предусматривает, что право собственности и иные вещные права на недвижимое и движимое имущество определяются по праву страны, где это имущество находится (ст. 1205 ГК РФ). Закон местонахождения имущества используется в качестве формулы прикрепления в целом ряде коллизионных норм. В их число входят следующие нормы российского законодательства:

Схожие в целом с российскими коллизионными нормами положения содержатся и в Законе Польши, согласно которому собственность и иные вещные права подчиняются праву страны, где находится объект таких прав. Приобретение и утрата собственности, а также приобретение, утрата или изменение содержания либо приоритета иных вещных прав подчиняются праву страны, где находился объект этих прав в момент, когда наступило событие, в результате которого имели место вышеуказанные последствия (п. п. 1 и 2 ст. 41). К вещным правам на воздушные и водные суда, а также рельсовые транспортные средства применяется право страны, где судно или транспортное средство занесено в реестр, а в случае отсутствия реестра либо процедуры внесения в реестр - право страны порта приписки, станции или иного подобного места (ст. 42). Вещные права на имущество, находящееся в пути, определяются по праву страны, из которой это имущество отправлено. Если из обстоятельств дела следует, что вещные права тесно связаны с правом иной страны, применяется право этой страны (ст. 43). Аналогичной позиции придерживается и Договор между Россией и Польшей, где предусмотрено, что к правоотношениям, касающимся недвижимого имущества, применяется законодательство и компетентны учреждения договаривающейся стороны, на территории которой находится недвижимое имущество (ст. 35).

Закон автономии воли (lex voluntatis) определяет статут обязательственного правоотношения, предусматривая, что оно регулируется правом государства, которое выбрали стороны такого правоотношения. Наличие иностранного элемента и обязательственный характер отношений между субъектами обусловливают возможность выбора подлежащего применению материального права самими сторонами - участниками договора <30>. Закон автономии воли занимает центральное место во всех национальных системах МЧП, и все остальные коллизионные привязки рассматриваются как носящие вспомогательный характер и используемые только при отсутствии выбора применимого права сторонами, заключившими договор. Широкое применение закона автономии воли на практике привело к определенной устойчивости его содержания, которое тем не менее подверглось различной правовой оценке <31>.

<30> Новая редакция раздела VI части третьей ГК РФ существенно расширила применение принципа автономии воли, распространив его не только на договорные, но и внедоговорные обязательства. Так, согласно пункту 1 ст. 1223.1, если иное не вытекает из закона, после совершения действия или наступления иного обстоятельства, повлекших причинение вреда или неосновательное обогащение, стороны могут выбрать по соглашению между собой право, подлежащее применению к обязательству, возникающему вследствие причинения вреда или вследствие неосновательного обогащения. Выбранное сторонами право применяется без ущерба для прав третьих лиц.
<31> Николюкин С.В. Автономия воли сторон и особенности права, применимого к частноправовым отношениям, осложненным иностранным элементом // Нотариус. 2008. N 6.

Несмотря на наличие разных подходов к раскрытию природы и места закона автономии воли в правовой системе того или иного государства <32> законодательство практически всех государств закрепляет его в качестве определяющего начала в регулировании договорно-правовых отношений, осложненных иностранным элементом. В соответствии с российским законодательством стороны могут при заключении договора или в последующем выбрать по соглашению между собой право, подлежащее применению к их правам и обязанностям по этому договору. Соглашение сторон о выборе подлежащего применению права должно быть прямо выражено или должно определенно вытекать из условий договора либо совокупности обстоятельств дела <33>. Выбор сторонами подлежащего применению права, сделанный после заключения договора, имеет обратную силу и считается действительным (без ущерба для прав третьих лиц и действительности сделки с точки зрения требований к ее форме) с момента заключения договора (п. п. 1 - 3 ст. 1210 ГК РФ) <34>. Согласно Договору между Россией и Польшей обязательства по договорам определяются законодательством государства, которое будет избрано сторонами (п. 1 ст. 36).

<32> Автономия воли рассматривается либо как коллизионная привязка, либо как принцип договорного права, либо как принцип международного частного права в целом.
<33> В соответствии с пунктом 13 информационного письма Президиума ВАС РФ от 9 июля 2013 г. N 158 "Обзор практики рассмотрения судами дел с участием иностранных лиц" соглашение о применимом праве считается заключенным, если стороны спорного правоотношения при обосновании своих требований и возражений (например, в исковом заявлении и в отзыве на него) ссылаются на одно и то же применимое право. Такой вывод ВАС РФ был полностью поддержан последующей судебной практикой. См., например: Постановление ФАС Северо-Западного округа от 16 апреля 2014 г. по делу N А56-6655/2013.
<34> Возможность выбора применимого права после заключения договора подтверждена и в Постановлении ФАС Уральского округа от 25 декабря 2013 г. по делу N А60-16231/2013, где говорится, что стороны договора вправе, руководствуясь принципом свободы договора, заключить соглашение о праве, применяемом к их обязательственным правоотношениям, как при заключении договора, так и в последующем дополнительном соглашении. ФАС Московского округа в Постановлении от 19 мая 2014 г. по делу N А40-31270/2007 специально разъяснил следующее: пункт 3 ст. 1210 ГК РФ предусматривает, что выбор сторонами подлежащего применению права, сделанный после заключения договора, имеет обратную силу и считается действительным (без ущерба для прав третьих лиц) с момента заключения договора. Таким образом, российское коллизионное регулирование допускает изменение применимого к договору права, и такое изменение будет иметь обратную силу, если не причиняет ущерба правам третьих лиц.

Польское право содержит весьма широкий подход к применению закона автономии воли, включая его в раздел I "Общие положения" Закон Польши. В предусмотренных им случаях возможен выбор применимого права. Выбор права должен быть явным или определенно следовать из обстоятельств дела, за исключением ситуаций, когда иное предусмотрено нормами, санкционирующими возможность выбора права. Выбор права, совершенный после возникновения правоотношения, не должен нарушать права третьих лиц (п. п. 1 - 3 ст. 4) <35>. Так, обязательство, возникающее из односторонней сделки, подчиняется праву, выбранному лицом, совершающим такую сделку (п. 1 ст. 32). Арбитражное соглашение подчиняется праву, выбранному сторонами (п. 1 ст. 39). Имущественный брачный договор подчиняется праву, выбранному сторонами (п. 2 ст. 52).

<35> Закон Польши дает возможность реализовать автономию воли сторонам договоров, включая арбитражные соглашения и брачные договоры, участникам внедоговорных обязательств, субъектам односторонних сделок, субъектам семейных и наследственных отношений.

Интересная формулировка содержится в пункте 1 ст. 64: наследодатель в завещании или в ином распоряжении на случай смерти вправе подчинить наследственные вопросы своему национальному закону, праву места своего проживания либо праву места своего обычного пребывания на момент совершения такого волеизъявления или на момент наступления его смерти. В случае отсутствия выбора права в отношении наследования применяется национальный закон наследодателя на момент наступления его смерти. Данная статья Закона Польши содержит альтернативную коллизионную норму, имеющую один объем и несколько привязок. Именно альтернативная коллизионная норма позволяет реализовать автономию воли наследодателем, но только в рамках предписанных законом альтернатив. Альтернативность служит в данном примере формой реализации закона автономии воли, который в силу этого приобретает ригидный характер.

Российское законодательство также содержит ригидную форму закона автономии воли в виде альтернативной коллизионной нормы, позволяющей выбирать право, применимое к внедоговорным обязательствам. Согласно пункту 1 ст. 1221 ГК РФ к требованию о возмещении вреда, причиненного вследствие недостатков товара, работы или услуги, по выбору потерпевшего применяется: право страны, где имеет место жительства или основное место деятельности продавец или изготовитель товара либо иной причинитель вреда; право страны, где имеет место жительства или основное место деятельности потерпевший; право страны, где была выполнена работа, оказана услуга, или право страны, где был приобретен товар. Однако возможности реализовать автономию воли, пусть и в ригидной форме, применительно к наследственным отношениям российское законодательство не предусматривает.

Вместе с тем абсолютной новеллой российского коллизионного права выступает норма, содержащая возможность выбора применимого права во внедоговорных отношениях. Согласно пунктам 1 и 2 ст. 1223.1 ГК РФ, если иное не вытекает из закона, после совершения действия или наступления иного обстоятельства, повлекших причинение вреда или неосновательное обогащение, стороны могут выбрать по соглашению между собой право, подлежащее применению к обязательству, возникающему вследствие причинения вреда или неосновательного обогащения. Выбранное сторонами право применяется без ущерба для прав третьих лиц. Если в момент совершения действия или наступления иного обстоятельства, повлекших причинение вреда или неосновательное обогащение, все касающиеся существа отношений сторон обстоятельства связаны только с одной страной, выбор сторонами права другой страны не может затрагивать действие императивных норм права страны, с которой связаны все касающиеся существа отношений сторон обстоятельства.

Польское коллизионное право в отношении вопроса выбора применимого права касательно отдельных видов обязательств содержит прямую отсылку к нормам европейского международного частного права, а именно к регламентам ЕС, в числе которых первостепенное значение имеют Регламент ЕС от 17 июня 2008 г. N 593/2008 "О праве, применимом к договорным обязательствам" <36> (далее - Регламент Рим I) (ст. 28 Закона Польши) и Регламент ЕС от 11 июля 2007 г. N 864/2007 "О праве, применимом к внедоговорным обязательствам" <37> (далее - Регламент Рим II) (ст. 33 Закона Польши). Согласно Регламенту Рим I договор регулируется правом, выбранным сторонами. Выбор должен быть прямо выражен или определенно вытекать из положений договора либо из обстоятельств дела. Посредством данного выбора стороны могут указать подлежащее применению право для своего договора в целом или только для отдельной его части. Стороны в любое время могут прийти к соглашению о том, что договор будет регулироваться иным правом, чем то, которое регулировало его ранее согласно предшествующему выбору или согласно другим положениям настоящего Регламента. Любое изменение в определении подлежащего применению права, происходящее после заключения договора, не затрагивает формальную действительность договора и не наносит ущерб правам третьих лиц <38> (п. п. 1 и 2 ст. 3).

<36> OJ L 177. 04.07.2008. P. 6 - 16.
<37> OJ L 199. 31.7.2007. P. 40 - 49.
<38> Magnus U., Mankowsky P. (eds.). Rome I Regulation (European Commentaries on Private International Law Series) // Sellier European Law Publishers. 2013.

В связи с формулировками закона автономии воли, имеющими сходный характер, несмотря на различие в правовых системах, его включающих, возникает вопрос о существовании ограничителей относительно выбора подлежащего применению права. Будет ли признан юрисдикционным органом выбор сторонами права, не имеющего никакой связи с регулируемым договорным отношением? Сложившаяся судебная и арбитражная практика в целом дает положительный ответ на поставленный вопрос, однако предусматривает другие ограничения. Позиция англо-саксонской системы права отражена в деле "Vita Food Products Inc v. Unus Shipping Co. Ltd" (1939) <39>, в котором было указано: выбор сторонами подлежащего применению права должен быть добросовестным и законным. Таким образом, можно утверждать о наличии по крайней мере двух условий осуществления закона автономной воли:

<39> [1939] 1 All England Reports 513.

Оба условия нашли отражение и в российском, и в польском законодательстве. В отношении оговорки о публичном порядке можно привести следующие законодательные положения. Согласно российскому праву норма иностранного права, подлежащая применению в соответствии с правилами раздела VI ГК РФ, в исключительных случаях не применяется, когда последствия ее применения явно противоречили бы основам правопорядка (публичному порядку) России с учетом характера отношений, осложненных иностранным элементом. В этом случае при необходимости применяется соответствующая норма российского права. Отказ в применении нормы иностранного права не может быть основан только на отличии правовой, политической или экономической системы соответствующего иностранного государства от правовой, политической или экономической системы Российской Федерации (ст. 1193 ГК РФ). Согласно польскому праву иностранное право не применяется, когда последствия его применения противоречили бы основополагающим принципам правопорядка Республики Польши (ст. 7 Закона Польши).

Роль императивных норм права, применимого, если бы стороны не реализовали автономию воли, подчеркивается в пункте 5 ст. 1210 ГК РФ. Если в момент выбора сторонами договора подлежащего применению права все касающиеся существа отношений сторон обстоятельства связаны только с одной страной, выбор сторонами права другой страны не может затрагивать действие императивных норм права страны, с которой связаны все касающиеся существа отношений сторон обстоятельства. Аналогичная позиция закреплена в пункте 1 ст. 8 Закона Польши: при обращении к применимому праву могут быть приняты во внимание императивные нормы страны, с которыми правоотношение тесно связано, если такие нормы согласно праву данной страны подлежат применению вне зависимости от того, какому праву подчиняется данное правоотношение. Решение о применении таких норм должно приниматься с учетом их природы, назначения, а также последствий, которые будут иметь место в случае применения либо отказа от применения данных норм.

Право, избранное сторонами договора, считается применимым (applicable law or the proper law of contract) и регулирует следующий круг вопросов:

Закон автономии воли нашел отражение и в Договоре между Россией и Польшей. Согласно пункту 1 ст. 36 обязательства по договорам определяются законодательством государства, которое будет избрано сторонами. На основании пункта 1 ст. 44 стороны трудового договора могут сами выбрать законодательство, регулирующее их трудовые отношения. Таким образом, стороны договорных обязательств могут выбрать применимое право по своему усмотрению. Договор между Россией и Польшей ничего не говорит об оговорке о публичном порядке и об обходе императивных норм законодательства, которое было бы применимым, если бы стороны договорных обязательств не выбрали подлежащее применению право. Это означает, что в случае возникновения спора юрисдикционный орган должен обратиться по этим вопросам к национальному законодательству того или иного государства, а именно к ГК РФ или Закону Польши.

Закон места заключения сделки (lex loci contractus) также применяется к договорным правоотношениям и предусматривает их регулирование правом государства, на чьей территории был заключен договор. Эта формула прикрепления носит вспомогательный характер по отношению к закону автономии воли и применяется, когда стороны не выбрали соответствующее материальное право, а также в иных случаях, установленных в законодательстве (например, в отношении односторонних сделок). В соответствии с российским законодательством возникновение и прекращение права собственности и иных вещных прав на имущество определяются по праву страны, где это имущество находилось в момент, когда имело место действие или иное обстоятельство, послужившие основанием для возникновения либо прекращения права собственности и иных вещных прав, если иное не предусмотрено законом (п. 1 ст. 1206 ГК РФ).

Российское законодательство в отношении односторонних сделок занимает следующую позицию: к обязательствам, возникающим из односторонних сделок, если иное явно не вытекает из закона, условий или существа сделки либо совокупности обстоятельств дела, применяется право страны, где на момент совершения односторонней сделки находится место жительства или основное место деятельности стороны, принимающей на себя обязательства по односторонней сделке (ст. 1217 ГК РФ). Польское законодательство содержит схожие с российскими правовые нормы: при отсутствии выбора права обязательство из односторонней сделки подчиняется праву страны, в которой лицо, совершающее одностороннюю сделку, имеет место нахождения или обычного пребывания. Если из обстоятельств следует, что обязательство тесно связано с правом иной страны, применяется право этой страны (п. 2 ст. 31 Закона Польши).

Закон места исполнения сделки (lex loci solutionis) применяется к тому же кругу правоотношений, что и предыдущие формулы прикрепления, и носит вспомогательный характер по отношению к закону автономии воли. Сущность данной формулы прикрепления заключается в том, что договорные отношения регулируются правом государства, на чьей территории договор подлежит исполнению. И в российском, и в польском законодательстве данная формула прикрепления используется в очень узкой трактовке. Согласно пункту 4 ст. 1211 ГК РФ при отсутствии соглашения сторон договора о подлежащем применению праве к договору строительного подряда и договору подряда на выполнение проектных и изыскательских работ применяется право страны, где в основном создаются предусмотренные соответствующим договором результаты.

Согласно пункту 2 ст. 39 Закона Польши, если стороны не избрали применимое право, арбитражное соглашение подчиняется праву страны, в которой находится согласованное сторонами место арбитража. Согласно Договору между Россией и Польшей стороны трудового договора могут сами выбрать законодательство, регулирующее их трудовые отношения. Если законодательство не выбрано, возникновение, изменение, прекращение (расторжение) трудового договора и вытекающие из него претензии регулируются законодательством договаривающейся стороны, на чьей территории выполняется, выполнялась или должна была выполняться работа (п. 2 ст. 44).

Закон наиболее тесной связи (lex connectionis fermitatis) выступает как дополнительная формула прикрепления по сравнению с законом автономии воли и регулирует круг договорных правоотношений. Исторически данная формула прикрепления сложилась в англо-саксонской системе права относительно недавно, но уже получила закрепление в европейском частном праве: сначала в Римской конвенции 1980 г. о праве, применимом к договорным обязательствам, затем в Регламенте Рим I. Согласно последнему, если подлежащее применению право не может быть определено на основании пунктов 1 и 2 ст. 4, договор регулируется правом страны, с которой он имеет наиболее тесную связь (п. 4 ст. 4). Наиболее тесная связь договора и применимого права определяется целым рядом факторов, специфичных для того или иного договора. Так, для договора международной перевозки грузов этими факторами могут быть место расположения основного коммерческого предприятия перевозчика, место погрузки или место разгрузки товаров. Если предметом контракта выступают вещные права в отношении недвижимого имущества, фактором наиболее тесной связи будет являться место нахождения недвижимости.

Еще в начале XX в. в российской науке МЧП подчеркивалось значение тесной связи регулируемого правоотношения с правовой системой определенного государства. Так, Б.Э. Нольде писал: "Всякая коллизионная норма является ответом на вопрос о том, какой из разноместных гражданских материальных законов применяется к данной категории правоотношений, заключающих в себе международные (или междуобластные) элементы; ответ этот дается признанием обязательной силы за тем из этих законов, с которым данная категория правоотношения одним из своих международных (или междуобластных) элементов, по мнению данной коллизионной системы, всего теснее связана" <40>.

<40> Нольде Б.Э. Очерк международного частного права // Лист Ф. Международное право в систематическом изложении. Юрьев, 1909. С. 470.

М.И. Брун полагал, что "выбор между разноместными законами материального права в случае их коллизии предполагает не только оценку содержания этих законов (их социальной цели), но и испытание крепости привязок. Содержание законов материального права оценивается для того, чтобы конфликтный законодатель мог сказать, может ли он допустить действие иностранного закона, буде образовалась какая-либо из привязок правоотношения с иностранным элементом к его материальному законодательству; для начертания самой конфликтной нормы необходима дальнейшая оценка - к какому из двух законодательств правоотношение тянется сильнее" <41>.

<41> Брун М.И. Публичный порядок в международном частном праве. Петроград, 1916. С. 56.

При рассмотрении вопроса о привязке наиболее тесной связи в качестве важного фактора общего характера можно назвать концепцию характерного исполнения (characteristic performance), воплощенную в пункте 3 ст. 4 Регламента Рим I. Согласно этой норме, если договор не подпадает под действие пункта 1 ст. 4 или если элементы договора подпадают под действие подпунктов "a" - "h" п. 1 ст. 4, договор регулируется правом страны, где находится обычное место жительства стороны, которая должна осуществить исполнение, имеющее решающее значение для содержания договора. Если из всех обстоятельств дела вытекает, что договор имеет явно более тесные связи с другой страной, чем та, которая указана в пунктах 1 и 2 ст. 4, применяется право этой другой страны (п. 3 ст. 4).

Нельзя не отметить, что концепции характерного исполнения присуща некоторая доля неопределенности. Для ее устранения было предложено рассматривать в качестве характерного исполнения обязательство, позволяющее отличить один вид договора от другого. Таким образом, уплата денежных сумм по договору никогда не будет характерным исполнением, скорее им будет обязательство, за которое должно быть получено денежное вознаграждение, т.е. поставка товара в договоре купли-продажи, оказание транспортных услуг по договору перевозки и т.д. Если следовать данному толкованию концепции характерного исполнения, то по договору купли-продажи характерным исполнением будет поставка товара продавцом, а применимым правом будет право страны продавца, что приводит нас к коллизионной привязке "закон страны продавца" (lex venditoris).

Концепция характерного исполнения нашла отражение и в современном российском законодательстве, что, безусловно, является новеллой и шагом вперед на пути унификации национального коллизионного права и его гармонизации с европейским частным правом. Более того, закон наиболее тесной связи становится главной, приоритетной коллизионной привязкой в отношении договорных обязательств после закона автономии воли. Согласно статье 1211 ГК РФ при отсутствии соглашения сторон о подлежащем применению праве к договору применяется право страны, где на момент заключения договора находится место жительства или основное место деятельности стороны, которая осуществляет исполнение, имеющее решающее значение для содержания договора. Таковой признается сторона, являющаяся, в частности:

Правом страны, с которой договор наиболее тесно связан, в частности, является:

К договору, содержащему элементы различных договоров, применяется право страны, с которой этот договор, рассматриваемый в целом, наиболее тесно связан, если из закона, условий или существа этого договора либо совокупности обстоятельств дела не вытекает, что применимое право подлежит определению для таких элементов этого договора отдельно (п. 10 ст. 1211 ГК РФ).

Закон Польши, инкорпорируя нормы европейского международного частного права в польскую правовую систему путем прямой отсылки к регламентам ЕС, также предполагает применение принципа наиболее тесной связи к обязательственным отношениям контрагентов, так как и Регламент Рим I, и Регламент Рим II опираются именно на этот принцип. Закон Польши прямо предусматривает, что в отношении односторонних сделок при отсутствии выбора права обязательство из односторонней сделки подчиняется праву страны, в которой лицо, совершающее одностороннюю сделку, имеет место обычного пребывания или нахождения. Если из обстоятельств дела следует, что обязательство тесно связано с правом иной страны, применяется право этой страны (п. 2 ст. 32). Кроме того, Закон Польши содержит весьма интересную статью, закрепляющую общее правило применения закона наиболее тесной связи в частных отношениях, осложненных иностранным элементом. Согласно статье 67 в случае отсутствия указания на применимое право в настоящем Законе, специальных нормах, действующих в Республике Польша, ратифицированных международных договорах и праве Европейского союза, к отношению, входящему в сферу действия настоящего Закона, следует применять право страны, с которой отношение наиболее тесно связано <42>. Таким образом, закон наиболее тесной связи рассматривается польским коллизионным правом как генеральная коллизионная привязка.

<42> Согласно статье 1 Закона Польши он определяет право, применимое к частноправовым отношениям, связанным с более чем одной страной.

Согласно Договору между Россией и Польшей, если стороны не избрали подлежащее применению законодательство, применяется законодательство договаривающейся стороны, на чьей территории проживает, учреждена или имеет местонахождение сторона, которая осуществляет исполнение, имеющее решающее значение для содержания такого договора (п. 1 ст. 36). Как правильно отмечает Е.В. Кабатова, введение принципа применения права страны, с которой то или иное отношение наиболее тесно связано, является наиболее ярким примером проявления в МЧП гибких принципов определения применимого права. По ее мнению, принцип наиболее тесной связи выступает скорее как общий принцип, а не как результат применения коллизионной нормы, ибо здесь отсутствует указание на конкретную правовую систему - это должно быть определено судом или арбитражем при рассмотрении конкретного спора. Нахождение тесной связи - результат применения не коллизионной нормы, а общего принципа <43>.

<43> Кабатова Е.В. Изменение роли коллизионного метода в международном частном праве // Международное частное право: современная практика: Сб. статей / Под ред. М.М. Богуславского, А.Г. Светланова. М., 2000. С. 8, 9.

Из вышеизложенного можно сделать общий вывод: коллизионные привязки, сложившиеся на протяжении столетий и воспринятые многочисленными национальными правовыми системами (например, lex venditoris - в отношении договоров купли-продажи; lex rei sitae - в отношении договоров, связанных с недвижимым имуществом; lex cartae - в отношении обязательств, возникающих из ценных бумаг; lex loci originis - в отношении обязательств, связанных с обращением культурных ценностей; lex loci concursus - в отношении обязательств, связанных с банкротством; lex loci laboris - в отношении трудовых обязательств; lex loci celebrationis - в отношении брачных обязательств), выступают в качестве индикаторов выявления наиболее тесной связи договора с той или иной правовой системой, однако сам процесс такого выявления находится в полной зависимости от усмотрения юрисдикционного органа - суда или арбитража <44>.

<44> Асосков А.В. Принцип наиболее тесной связи в современном международном частном праве // Законодательство. 2010. N 11.

Закон места совершения сделки, определяющий ее форму (locus regit formam actus), независимо от того, является сделка односторонней (завещание, доверенность) или двусторонней (договор). Эта формула прикрепления, имеющая общепризнанный характер, закреплена как в российском, так и в польском законодательстве. В соответствии с пунктом 1 ст. 1209 ГК РФ форма сделки подчиняется праву страны, подлежащему применению к самой сделке. Однако сделка не может быть признана недействительной вследствие несоблюдения формы, если соблюдены требования права страны места совершения сделки к форме сделки. Совершенная за границей сделка, если хотя бы одной из ее сторон выступает лицо, чьим личным законом является российское право, не может быть признана недействительной вследствие несоблюдения формы, если соблюдены требования российского права к форме сделки <45>.

<45> Эта коллизионная норма применяется и к форме доверенности.

Форма завещания или акта его отмены определяется по праву страны, где завещатель имел место жительства в момент составления такого завещания или акта. Однако завещание или акт его отмены не могут быть признаны недействительными вследствие несоблюдения формы, если она удовлетворяет требования права места составления завещания или акта его отмены либо требования российского права (п. 2 ст. 1224 ГК РФ). Форма сделки в отношении недвижимого имущества подчиняется праву страны, где находится это имущество, а в отношении недвижимого имущества, внесенного в государственный реестр в Российской Федерации, - российскому праву (п. 4 ст. 1209 ГК РФ).

Согласно пункту 1 ст. 25 Закона Польши форма сделки подчиняется праву, применимому к этой сделке. Достаточно, однако, соблюдения формы сделки, предусмотренной правом страны, в которой совершается сделка. Если договор заключается между лицами, находящимися в момент совершения ими волеизъявления в различных странах, достаточно соблюдения формы сделки, предусмотренной правом одной из этих стран. На основании статьи 40 форма арбитражного соглашения подчиняется праву страны места арбитража. Достаточно, однако, чтобы были соблюдены требования к форме арбитражного соглашения, установленные правом, которому подчиняется арбитражное соглашение. Согласно пунктам 1 и 2 ст. 49 форма заключения брака определяется правом страны, в которой он заключается. Если брак заключается за пределами Республики Польши, достаточно соблюдения формы, предусмотренной национальными законами обоих супругов, либо общим правом места проживания, либо обычного пребывания супругов на момент заключения брака.

Весьма интересна позиция польского законодательства применительно к форме завещания. В пункте 1 ст. 66 Закона Польши содержится прямая отсылка к Гаагской конвенции 1961 г. о коллизии законов, касающихся формы завещательных распоряжений <46>. Таким образом, форма завещания в польском коллизионном праве будет регулироваться статьей 1 вышеназванной Конвенции, согласно которой завещательное распоряжение является действительным в том, что касается формы, если его форма соответствует внутреннему законодательству:

<46> Международное частное право: Сб. документов / Сост. К.А. Бекяшев, А.Г. Ходаков. М., 1997. С. 664 - 667. Гаагская конвенция 1961 г. вступила в силу с 5 января 1964 г. Россия в ней не участвует. После присоединения для Польши она вступила в силу с 2 ноября 1969 г.

Таким образом, можно утверждать: и российское, и польское законодательство содержат кумулятивные коллизионные нормы применительно к форме сделок, включая доверенности и завещания (п. 1 ст. 1209 и п. 1 ст. 1224 ГК РФ; п. 1 ст. 25, ст. 40 и п. п. 1, 2 ст. 49 Закона Польши), закрепляющие закон места совершения сделки, определяющий ее форму. Отличие польского законодательства от российского по данному вопросу состоит в том, что Закон Польши применительно к форме завещательных распоряжений отсылает к международному договору, который содержит альтернативную коллизионную норму, а не кумулятивную, как ГК РФ.

Закон места совершения сделки, определяющий ее форму, закреплен и в Договоре между Россией и Польшей, согласно которому форма сделки определяется законодательством договаривающейся стороны, которое применяется к самой сделке. Однако достаточно соблюдения законодательства договаривающейся стороны, на территории которой заключается сделка. Форма сделки в отношении недвижимого имущества определяется законодательством договаривающейся стороны, на чьей территории находится недвижимое имущество (ст. 34). Форма составления или отмены завещания определяется законодательством договаривающейся стороны, гражданином которой был наследодатель в момент составления или отмены завещания. Однако достаточно соблюдения законодательства договаривающейся стороны, на территории которой было составлено или отменено завещание (п. 2 ст. 41). Форма заключения брака определяется законодательством договаривающейся стороны, на чьей территории заключается брак (п. 2 ст. 24). Таким образом, и в двустороннем международном договоре можно увидеть классическую формулу прикрепления, содержащуюся в императивных и кумулятивных коллизионных нормах.

Закон места совершения деликта (lex loci delicti commissi) регулирует обязательственные правоотношения внедоговорного характера, в основе возникновения которых лежит юридический факт причинения ущерба личности или имуществу <47>. Эта формула прикрепления означает, что к деликтным отношениям применяется право государства, на территории которого был совершен деликт. Наиболее сложным в связи с применением данной формулы прикрепления выступает вопрос, что считать местом совершения деликта - место осуществления вредоносного действия или место проявления вредоносных последствий. Ответ дается по-разному в правоприменительной практике разных государств. Страны англо-саксонской системы права традиционно понимали под местом совершения деликта место осуществления вредоносного действия, а страны романо-германской системы права - место проявления причинения ущерба.

<47> Звеков В.П. Обязательства вследствие причинения вреда в коллизионном праве. М., 2007; Кабатова Е. Модернизация коллизионного регулирования деликтов // Хозяйство и право. 2004. N 1; Пирцхалава Х.Д. К вопросу о понятии и классификации внедоговорных трансграничных обязательств в международном частном праве РФ // Актуальные проблемы российского права. 2012. N 3.

Однако к настоящему времени эти положения претерпели изменения в связи с развитием европейского частного права и принятием Регламента Рим II. Согласно последнему правом, применимым к внедоговорным обязательствам, возникающим на основании деликта, является право государства, на чьей территории причинен ущерб (damage occurs), независимо от права государства, на территории которого событие, послужившее основанием для возникновения ущерба, имело место, а также независимо от права государства, на территории которого проявились косвенные последствия вредоносного события <48>. Однако если причинитель вреда и потерпевший имели обычное место пребывания на территории одного и того же государства в момент причинения ущерба, применяется право именно этого государства. Когда из совокупности всех обстоятельств дела явно следует, что деликт наиболее тесно связан с государством, отличным от указанного в пунктах 1 и 2, применяется право именно этого государства. Наиболее тесную связь с другим государством определяют, в частности, сложившиеся ранее отношения между сторонами, например контрактные, тесно связанные с деликтными по существу (ст. 4) <49>.

<48> Таким образом, современное коллизионное регулирование в европейском МЧП осуществило переход от формулы прикрепления lex loci delicti commissi (закон места совершения деликта) к формуле прикрепления lex loci damni (закон места причинения вреда).
<49> Банковский А.В. Новый этап унификации международного частного права ЕС: Рим II // Журнал международного частного права. 2006. N 3; Magnus U., Mankowsky P. (eds.) Rome II Regulation (European Commentaries on Private International Law Series) // Sellier European Law Publishers. 2013.

Российское законодательство в настоящее время использует весьма специфический подход к этому вопросу. Речь идет о том, что к обязательствам, возникающим вследствие причинения вреда, применяется право страны, где имело место действие или иное обстоятельство, послужившее основанием для требования о возмещении вреда. В случае, когда в результате такого действия или иного обстоятельства вред наступил в другой стране, может быть применено право этой страны, если причинитель вреда предвидел или должен был предвидеть наступление вреда в этой стране (п. 1 ст. 1219 ГК РФ). Если стороны обязательства, возникающего вследствие причинения вреда, имеют место жительства или основное место деятельности в одной и той же стране, применяется право этой страны. Если стороны данного обязательства имеют место жительства или основное место деятельности в разных странах, но являются гражданами или юридическими лицами одной и той же страны, применяется право этой страны (п. 2 ст. 1219).

К требованию о возмещении вреда, причиненного вследствие недостатков товара, работы или услуги, по выбору потерпевшего применяется:

Выбор потерпевшим права, предусмотренного подпунктами 2 или 3 настоящего пункта, не допускается, если причинитель вреда докажет, что он не предвидел и не должен был предвидеть распространение товара в соответствующей стране. Если стороны выбрали по соглашению между собой право, подлежащее применению к требованию о возмещении вреда, причиненного вследствие недостатков товара, работы или услуги, применяется выбранное сторонами право (п. п. 1 и 2 ст. 1221 ГК РФ). Если потерпевший не воспользовался предоставленным ему правом выбора и отсутствует соглашение сторон о подлежащем применению праве, применяется право страны, где имеет место жительства или основное место деятельности продавец или изготовитель товара либо иной причинитель вреда, при условии, что из закона, существа обязательства либо совокупности обстоятельств дела не вытекает иное. Правила настоящей статьи, соответственно, применяются к требованиям о возмещении вреда, причиненного вследствие недостоверной или недостаточной информации о товаре, работе или об услуге (п. п. 3 и 4 ст. 1221).

Польское законодательство по вопросу коллизионного регулирования внедоговорных обязательств инкорпорирует нормы Регламента Рим II, прямо отсылая к ним в статье 33 Закона Польши. Согласно Договору между Россией и Польшей обязательства, возникающие вследствие причинения вреда (вследствие недозволенных действий), определяются законодательством договаривающейся стороны, на территории которой имело место обстоятельство, являющееся основанием для требования о возмещении вреда. Если истец и ответчик являются гражданами одной договаривающейся стороны, применяется законодательство этой договаривающейся стороны (п. 1 ст. 37).

На основании права, подлежащего применению к обязательствам, возникающим вследствие причинения вреда, определяются:

Закон страны суда (lex fori) является широко распространенной формулой прикрепления и предусматривает, что конкретное правоотношение регулируется законодательством государства, суд которого рассматривает связанный с ним спор. Данная формула прикрепления применяется главным образом для регулирования процессуальных вопросов ведения гражданского судопроизводства. Это значит, что суд, рассматривающий частноправовой спор, всегда будет применять свое собственное национальное процессуальное право. Однако и вопросы материально-правового характера могут решаться в соответствии с законом страны суда, если об этом есть прямое указание коллизионного права. Так, в соответствии со статьей 424 Кодекса торгового мореплавания РФ к возникновению морского залога на судно и очередности удовлетворения требований, обеспеченных морским залогом на судно, применяется закон государства, в суде которого рассматривается спор. Согласно статье 426 КТМ РФ к ограничению ответственности по морским требованиям применяется закон государства, в суде которого рассматривается морское требование, подпадающее под ограничение ответственности.

Польское коллизионное право содержит весьма интересные формулировки закона суда. Так, если решение о признании иностранца недееспособным принимается польским судом, применяется польское право (п. 2 ст. 13 Закона Польши). Если решение об объявлении физического лица умершим или о подтверждении смерти физического лица принимается польским судом, применяется польское право (п. 2 ст. 14). Если польский суд принимает решение об установлении опеки или попечительства либо иных мер защиты в отношении совершеннолетнего лица - иностранца, имеющего место проживания либо место обычного пребывания в Республике Польша, применяется польское право (п. 2 ст. 60). Таким образом, применение материального польского права, выступающего как право страны суда, обусловлено рассмотрением дела в польском суде. Следовательно, отличие российского законодательства от польского в этом вопросе состоит в использовании двусторонних коллизионных норм, содержащих привязку lex fori, а не односторонних, как указывается в Законе Польши.



Согласно Договору между Россией и Польшей по делам о расторжении брака применяется законодательство и компетентны органы договаривающейся стороны, гражданами которой являются супруги на момент подачи заявления. Если в момент подачи заявления один из супругов является гражданином одной договаривающейся стороны, а второй - гражданином другой договаривающейся стороны, условия расторжения брака определяются законодательством договаривающейся стороны, на чьей территории они имеют местожительство. Если один из супругов проживает на территории одной договаривающейся стороны, а второй - на территории другой договаривающейся стороны, применяется законодательство договаривающейся стороны, в органе которой рассматривается дело о расторжении брака (п. п. 1 и 2 ст. 26) <50>.

<50> Следует отметить, что Закон Польши, сохраняя в целом такой подход к коллизионному регулированию расторжения брака, содержит отличную от договорной коллизионную норму в качестве последней в очереди из применимых. В пунктах 1 - 3 ст. 54 Закона Польши говорится, что к расторжению брака применяется общий национальный закон супругов на момент предъявления требования о расторжении брака. Если отсутствует общий национальный закон супругов, применяется право страны, в которой оба супруга имеют в момент предъявления требования о расторжении брака место жительства, а если супруги не имеют общего места жительства - право страны, в которой оба супруга имели в последнее время место общего обычного пребывания, если один из них по-прежнему имеет там место обычного пребывания. Если отсутствуют обстоятельства, позволяющие определить применимое право в соответствии с вышеуказанными положениями, к расторжению брака применяется польское право. Таким образом, если статья 26 Договора между Россией и Польшей содержит только двусторонние коллизионные нормы, то статья 54 Закона Польши упоминает и одностороннюю.

В заключение хотелось бы подчеркнуть: современное коллизионное право и России, и Польши формируется в соответствии с основными тенденциями развития международного частного права, следуя его логике и используя его инструментарий. Основные типы формул прикрепления, сложившиеся на протяжении столетий, нашли отражение и в российском, и в польском законодательстве. Существенная особенность структурирования коллизионного права в Польше определяется обстоятельством, что Польша является членом Европейского союза и в силу этого обязана применять на своей территории акты европейского частного права. Именно поэтому Законом Польши вопросы коллизионного регулирования договорных и внедоговорных обязательств отнесены к компетенции Регламентов Рим I и Рим II.

Вместе с тем российское коллизионное право ориентируется на лучшие образцы законодательного применения формул прикрепления и тем самым нисколько не уступает по качеству зарубежному коллизионному праву. Что же касается внутригосударственных источников МЧП в России, то автор по-прежнему убежден в необходимости принятия единого кодифицирующего акта в области российского МЧП в форме либо закона, либо кодекса. В этом контексте Закон Польши о международном частном праве, анализ которого проведен в настоящей статье, может послужить хорошим примером для российского законодателя.

Библиография

Алешина А.В. Коллизионные нормы как основа нормативного состава международного частного права // Журнал международного частного права. 2012. N 2.

Асосков А.В. Формы выражения соглашения сторон о выборе применимого права // Вестник Высшего Арбитражного Суда РФ. 2011. N 3.

Асосков А. Реформа раздела VI "Международное частное право" Гражданского кодекса РФ // Хозяйство и право. 2014. N 2.

Байбороша Н.С. Классические типы коллизионных привязок // Белорусский журнал международного права и международных отношений. 2011. N 4.



Вельяминов Г.М. О понятиях международного частного права, правовой унификации и права в целом // Закон. 2013. N 12.

Вознесенская Н.Н. Международное частное право и сравнительное правоведение // Вестник Государственной регистрационной палаты при Министерстве юстиции РФ. 2012. N 6.

Гетьман-Павлова И.В. Применение иностранных публично-правовых норм в международном частном праве // Международное публичное и частное право. 2013. N 4.

Канашевский В.А. Соглашения о передаче конфиденциальной информации: вопросы коллизионного права // Законодательство. 2013. N 5.

Меликян Ш.З. Унификация коллизионного права на Евразийском пространстве // Евразийский юридический журнал. 2012. N 7.

Новикова О.В. Концептуальные основы оговорок о публичном порядке и нормах непосредственного применения в английском праве // Закон. 2013. N 2.

Плеханов В.В. Проблема предварительного вопроса в международном частном праве // Трансграничный торговый оборот и право: международный коммерческий арбитраж, международное частное право, сравнительное, гражданское право и процесс, право международной торговли, экономический анализ права: Сб. статей и эссе / Сост. А.И. Муранов, В.В. Плеханов. М., 2013.



Рустамова Н.Н. Новые разработки в области формирования подходов к определению применимого права и формулирования коллизионных норм в международном частном праве // Право и политика. 2013. N 1.

Степин А.Б. Общие и отличительные особенности российских и международных средств судебной защиты частного права // Арбитражный и гражданский процесс. 2013. N 1.

Халафян Р.М. Концепция международного "мягкого права" в международно-правовой доктрине // Евразийский юридический журнал. 2012. N 2.

Швакин С.В. Проблемы международного взаимодействия национальных правовых систем // Евразийский юридический журнал. 2012. N 6.