Мудрый Юрист

Правовые проблемы признания решений собраний недействительными

Кривушева Ситора Сергеевна

Преподаватель кафедры гражданского права Уральского государственного юридического университета.

Специалист по гражданскому законодательству, в частности, в сфере корпоративных отношений, оказания банковских услуг, в сфере банкротства.

Автор родилась 1 июля 1987 г. в г. Камаши Узбекской ССР.

Основные направления научных исследований: проблемы правового регулирования отношений в сфере созыва, подготовки и принятия решений собраний.

Выступает судебным представителем по хозяйственным спорам; осуществляет подготовку юридических заключений по вопросам хозяйственной деятельности; консультирование российских компаний.

Ключевые работы автора:

  1. Кривушева С.С. Особенности решения собрания как юридического факта // Вопросы российского и международного права. 2016. N 10 (вкл. ВАК).
  2. Кривушева С.С. Собрание как гражданско-правовая категория. Интерес участия в собрании // Евразийский юридический журнал. 2016. N 11(102) (вкл. ВАК).
  3. Тиммерманс В., Поротникова Е.А., Каримов Д.А., Халлиева С.С. Методики осуществления судебного контроля за действиями и решениями налоговых органов, завершающими процедуру государственной регистрации юридического лица при создании // Вестник Федерального арбитражного суда Уральского округа. 2011. N 4(20) (вкл. ВАК).
  4. Тиммерманс В., Поротникова Е.А., Каримов Д.А., Халлиева С.С. Особенности осуществления судебного контроля за действиями и решениями налоговых органов, завершающими процедуру государственной регистрации юридического лица при создании // Налоги и финансовое право. 2011. N 11 (вкл. ВАК).
  5. Халлиева С.С., Каримов Д.А. Ответственность банков за нарушение порядка созыва, подготовки и проведения общих собраний // Юридическая работа в кредитной организации. 2012. N 4.
  6. Кривушева С.С. Место решения собрания в системе юридических фактов // Сборник тезисов научно-практической конференции "Эволюция российского права" при УрГЮУ. Екатеринбург, апрель, 2016.
  7. Халлиева С.С. Некоторые аспекты содержания и условий заключения акционерных соглашений // Материалы XIII Всероссийской научно-практической конференции гуманитарного университета "Неожиданная современность. Меняющиеся реалии XXI века. Мир - Россия - Урал". Т. 2. 8 - 9 апреля. 2010.

Автор рассматривает первоначальные и производные (отсроченные) правовые последствия недействительности решений собраний, исследует судебную практику. Признание решения собрания недействительным не влечет недействительности всех юридических фактов, возникших вследствие принятия такого решения. Действительность производных юридических фактов ставится в зависимость от того, для кого наступили правовые последствия. В случае совершения на основе недействительного решения собрания сделок с третьими лицами действительность сделки должна ставиться в зависимость от добросовестности контрагента по сделке. Добросовестность контрагента должна базироваться на принципах публичной достоверности и принципах, положенных в основу при истребовании вещи у добросовестного приобретателя. В статье анализируются возможность отказа в иске о признании решения собрания недействительным в случае злоупотребления правом и основания для применения доктрины эстоппель.

Ключевые слова: недействительность, решение собрания, сделка, добросовестность, публичная достоверность, эстоппель, злоупотребление правом.

Legal issues on invalidation of decisions of meetings

S.S. Krivusheva

The article issues the initial and derivative (delayed) legal consequences of invalidation of decisions of meetings, and investigates court practice. Invalidation of the decision of a meeting does not attract invalidity of all legal facts which arose due to invalidation. The reality of the derivative legal facts is put into dependence on the person, who faces the legal consequences. In case of commission of transaction with the third parties on the basis of the invalid decision the validity of the transaction has to be put into dependence on conscientiousness of the contractor according to the transaction. Conscientiousness of the contractor has to be based on the principles of public reliability and the principles which are basis at reclamation of a thing at the fair purchaser. The article analyzes a possibility of refusal in the claim for recognition of the decision of a meeting by the right, invalid in case of abuse, and the basis for application of the estoppel doctrine.

Key words: invalidation, decision of a meeting, transaction, conscientiousness, public reliability, estoppel doctrine, abuse of the right.

Относительно правовых последствий недействительности юридического факта имеется ряд точек зрения. Исаков В.Б. в качестве санкции недействительности признавал аннулирование юридического значения фактической предпосылки, невозникновение правовых последствий, на которые рассчитывали субъекты, аннулирование регулятивной силы юридического факта с аннулированием либо ненаступлением правовых последствий <1>.

<1> Исаков В.Б. Юридические факты в советском праве. М.: Юридическая литература, 1984. С. 124.

О.Э. Лейст выделял две разновидности санкций недействительности: пассивную, когда правовые последствия просто не наступают, и активную, когда дефектный юридический факт (состав) не только оказывает действия, но и сам подлежит отмене в установленном порядке <2>.

<2> Лейст О.Э. Санкции в советском праве. М., 1962. С. 72 - 78.

В правовой доктрине и судебной практике в настоящее время существуют разногласия в определении правовых последствий признания решения собрания недействительным или несостоявшимся <3>. Прежде всего это касается сделок, совершенных на основании таких решений, и совершенных действий, а также внесения записей в различные реестры, обладающие признаками публичной достоверности.

<3> См. т. зр.: Харитонова Ю.С. Недействительность решений собраний и сделок: точки пересечения // Законы России: опыт, анализ, практика. 2014. N 5. С. 24 - 26; Родионова О.М. О правовой природе решений собраний и их недействительности в германском и российском гражданском праве // Вестник гражданского права. 2012. N 5. С. 66 - 93; Мельникова Т.В. К вопросу о признании недействительной государственной регистрации изменений в Единый государственный реестр юридических лиц как следствие недействительности решения общего собрания участников корпорации // Юрист. 2015. N 15. С. 18 - 21.

Применительно к последствиям недействительности решений собраний акционеров можно привести мнение Д.В. Ломакина: "Признание судом недействительным решения общего собрания акционеров не только не разрешает все проблемы, связанные с оценкой результата собрания, проведенного с нарушением требований закона, но и порождает новые. Главный вопрос, возникающий при этом и не получивший однозначного ответа ни в нормативных правовых актах, ни в арбитражной практике, - это вопрос о правовых последствиях признания общего собрания акционеров недействительным" <4>.

<4> Ломакин Д.В. Очерки теории акционерного права и практики применения акционерного законодательства. М.: Статут, 2005. С. 156.

В.И. Добровольский считает, что при недействительности решения собрания об избрании директора должны считаться недействительными и все сделки, совершенные таким директором, поскольку отсутствует воля самого общества на заключение этих сделок <5>.

<5> Добровольский В.И. Судебная защита прав акционера (участника) - вопросы правоприменения // Вестник ВАС РФ. 2005. N 4, 5. С. 138 - 139.

Если прямым следствием недействительности решения собрания является утрата этим решением своей юридической силы вследствие признания его недействительным судом либо неприобретение им такой юридической силы изначально, то признание недействительным решения судом может иметь и, пользуясь термином А.А. Маковской, "более отсроченные правовые последствия" <6>. При этом субъектов гражданского оборота в большей степени интересуют именно отсроченные, а не прямые последствия недействительности решения собрания.

<6> Маковская А.А. Правовые последствия недействительности решений общего собрания акционеров и совета директоров акционерного общества // Недействительность в гражданском праве: проблемы, тенденции, практика: Сборник статей / Отв. ред. М.А. Рожкова. М.: Статут, 2006. С. 351.

Используя при определении правил о решениях собраний значительное число юридических приемов, аналогичных режиму регулирования сделок, законодатель не определяет общие правовые последствия недействительности решений собраний, как это было осуществлено в статье 167 ГК РФ. Вместе с тем отсутствие правил порождает вопросы, связанные с такими последствиями. При этом общие правила недействительности сделок неприменимы к решениям собраний в силу особенных признаков, которыми они обладают. К такому же выводу приходят в своих исследованиях Д.В. Ломакин <7> и Д.И. Степанов <8>.

<7> Ломакин Д.В. Указ. соч. С. 158.
<8> Степанов Д.И. Ничтожность решений общих собраний акционеров // Корпоративный юрист. 2005. N 1. С. 28.

Анализ судебной практики позволяет выделить следующие наиболее частые ситуации правовой неопределенности, возникающие в связи с недействительностью решения собрания, и следующие правовые последствия:

<9> См.: Определение Московского городского суда от 16.01.2012 по делу N 33-731/12; Определение ВАС РФ от 16 июня 2014 г. N ВАС-6859/14; Определение ВАС РФ от 14 мая 2013 г. N ВАС-2897/13; Определение ВАС РФ от 27 мая 2014 г. N ВАС-6004/14.
<10> Признание судом недействительным решения о реорганизации юридического лица не влечет ликвидации образовавшегося в результате реорганизации юридического лица, а также не является основанием для признания недействительными сделок, совершенных таким юридическим лицом (п. 2 ст. 60.1 ГК РФ).
<11> Определение ВАС РФ от 25.11.2009 N ВАС-14830/09 по делу N А12-15295/2008; Определение ВАС РФ от 25.08.2009 N 10640/09 по делу N А13-9308/2008; Постановление ФАС Московского округа от 13.12.2010 N КГ-А41/13687-10 по делу N А41-11072/10.
<12> Постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 29.11.2006 N 17АП-2077/06-ГК по делу N А60-10313/2006-С3; Постановление АС Северо-Западного округа от 06.06.2016 N Ф07-3726/2016 по делу N А66-5749/2010.
<13> Определение ВАС РФ от 21.02.2011 N ВАС-15769/10 по делу N А51-11520/2009; Постановление ФАС Дальневосточного округа от 21.09.2010 N Ф03-2310/2010 по делу N А51-11520/2009; Постановление ФАС Западно-Сибирского округа от 18.05.2010 по делу N А27-17300/2009; Постановление ФАС Московского округа от 13.05.2011 N КГ-А40/3751-11-1,2 по делу N А40-58134/10-104-481.
<14> Постановление ФАС Уральского округа от 15.01.2009 N Ф09-10112/08-С4 по делу N А50-4153/2008-Г21.
<15> Также могут быть и иные правовые последствия. Например, перевод прав и обязанностей покупателя долей в уставном капитале вследствие признания решения собрания и, следовательно, записи в ЕГРЮЛ недействительными - Определение ВС РФ от 28.01.2016 N 309-ЭС15-10685.

Большинство вопросов возникает при признании недействительным решения о назначении единоличного исполнительного органа юридического лица (далее - директора). В настоящее время в российском праве отсутствуют общие нормы, определяющие последствия признания судом решения общего собрания недействительным, а также юридическое значение сведений, внесенных в реестр, и необходимость признания их недействительными.

Согласно п. 4 ст. 5 ФЗ от 8 августа 2001 г. "О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей" <16> при несоответствии содержащихся в ЕГРЮЛ сведений сведениям, указанным в документах, представленных при государственной регистрации, сведения, внесенные в ЕГРЮЛ, считаются достоверными до внесения в них соответствующих изменений. Разрешая очередной спор, Президиум ВАС РФ изложил следующее толкование: после того как общим собранием участников хозяйственного общества принимается решение о смене генерального директора, заявление о внесении в ЕГРЮЛ изменений направляется вновь избранным генеральным директором, несмотря на то что его предшественник по-прежнему значится в реестре в качестве генерального директора общества, а заявителем при данном виде регистрации должен быть действующий генеральный директор. При этом ВАС РФ отметил, что Закон не связывает возникновение либо прекращение полномочий единоличного исполнительного органа с фактом внесения в государственный реестр таких сведений <17>. Ранее Президиумом ВАС РФ было издано письмо от 9 июня 2000 г. N 54 "О сделках юридического лица, регистрация которого признана недействительной", в котором отмечалось, что, "поскольку ликвидация юридического лица считается завершенной, а юридическое лицо - прекратившим существование после внесения об этом записи в ЕГРЮЛ, признание судом недействительной регистрации юридического лица само по себе не является основанием для того, чтобы считать ничтожными сделки этого юридического лица, совершенные до признания его регистрации недействительной", в том числе и по мотиву недействительности решения собрания о его создании.

<16> Российская газета. N 153-154. 10.08.2001.
<17> Постановление Президиума ВАС РФ от 14.02.2006 N 12580/05.

Относительно признания недействительными сделок и иных действий ВАС РФ ранее высказал следующую позицию. Согласно Постановлению Президиума ВАС РФ N 3259/07 от 24 июля 2007 г. признание арбитражным судом недействительным решения совета директоров общества об избрании или назначении генерального директора не является основанием для признания договора недействительным либо незаключенным, если сделка совершена до вступления в силу решения суда. При этом ВАС РФ не рассматривал в этом Постановлении вопрос о том, какие именно обстоятельства привели к недействительности решения совета директоров о назначении директора. Такая позиция также прослеживалась в ряде иных судебных актов, принятых после издания указанного Постановления <18>. В приведенном случае ВАС РФ высказался только в отношении совершенных сделок, но данное правило могло быть применимо и к иным действиям.

<18> Определения ВАС РФ от 19.03.2008 N 3611/08, от 23.07.2008 N 2989/05; Постановления ФАС Московского округа от 11.10.2007 по делу N КГ-А40/10144-07, от 22.11.2007 по делу N КГ-А41/10640-07, от 03.12.2007 по делу N КГ-А40/10849-07, от 25.12.2007 по делу N КГ-А41/9806-08-П.

Для определения правовых последствий признания решения собрания недействительным необходимо руководствоваться тем, с какого момента решение собрания является недействительным, и существенностью допущенных нарушений при принятии решения. Пунктом 7 статьи 181.4 ГК РФ прямо закреплено, что оспоримое решение собрания недействительно с момента принятия. Отражая логику актов судебного толкования, Верховный Суд РФ в пункте 119 Постановления N 25 от 23.06.2015 указывает о недействительности с момента принятия и ничтожных решений собраний.

Таким образом, признание того, что решение собрания при наличии существенных нарушений при его принятии не имеет силы независимо от обжалования его в судебном порядке, означает, что оно недействительно с момента его принятия, и ставит под сомнение действительность всех действий, совершенных на его основании.

Несмотря на данное ранее разъяснение о том, что при превышении полномочий органом юридического лица при совершении сделки пункт 1 статьи 183 ГК РФ применяться не может (пункт 2 информационного письма ВАС РФ от 23.10.2000 N 57 "О некоторых вопросах практики применения статьи 183 ГК РФ"), Пленум Верховного Суда РФ в Постановлении N 25 от 23.06.2015 дал следующее новое разъяснение: когда недействительным является решение собрания об избрании единоличного исполнительного органа юридического лица, а контрагент юридического лица добросовестно полагался на сведения о полномочиях указанного органа, содержащиеся в ЕГРЮЛ, сделка, совершенная таким органом с этим контрагентом, создает, изменяет и прекращает гражданские права и обязанности для юридического лица с момента ее совершения, если только соответствующие данные не были включены в указанный реестр в результате неправомерных действий третьих лиц или иным путем помимо воли юридического лица. В иных случаях при признании названного решения недействительным подлежат применению положения статьи 183 ГК РФ. Таким образом, сделки, совершенные неуполномоченным директором, сведения о котором содержатся в ЕГРЮЛ, не являются a priori недействительными.

В основу данного подхода положен принцип публичной достоверности, получивший прямое законодательное закрепление в статьях 8.1, 51 ГК РФ.

Статья 183 ГК РФ предусматривает, что при отсутствии полномочий действовать от имени другого лица или при превышении таких полномочий сделка считается заключенной от имени и в интересах совершившего ее лица, если только другое лицо (представляемый) впоследствии не одобрит данную сделку. При этом Пленум Верховного Суда РФ не ставит зависимость таких последствий от того, известно ли было директору о неправомерности своего назначения, и того, что сведения были включены в реестр в результате неправомерных действий третьих лиц и помимо воли юридического лица. В связи с этим представляется, что рассматриваемое положение необходимо дополнить условием о том, что директору было известно о неправомерности своего назначения <19>, что предполагает, что директор в данном случае действовал недобросовестно.

<19> К примеру, при применении последствий, предусмотренных статьей 183 Гражданского кодекса РФ, к лицам, у которых отсутствовала доверенность или в доверенности не была предусмотрена возможность совершения спорной сделки, вина "представителя" предполагается, так как он не может не знать об отсутствии у него полномочий (об отсутствии доверенности или об отсутствии полномочия в доверенности).

В правоприменительной практике имелись случаи толкования Постановления Пленума ВАС РФ от 18 ноября 2003 г. и совместного Постановления Пленума ВАС РФ и Пленума Верховного Суда РФ от 9 декабря 1999 г. как основания для признания всех сделок, заключенных на основании решений, не имеющих юридической силы с момента его принятия, безусловно недействительными <20>.

<20> См., например: Постановление ФАС Уральского округа от 30.11.2010 N Ф09-9779/10-С4 по делу N А50-4725/2009, Постановление ФАС Московского округа от 28.02.2008 по делу N КГ-А41/667-08. Определением ВАС РФ от 24.06.2008 N 6937/08 отказано в передаче данного дела для пересмотра в порядке надзора, согласно которому генеральный директор, чье назначение было признано недействительным после совершения сделки, рассматривается в качестве неуполномоченного лица, а совершенные им сделки - как недействительные.

Автор придерживается иного мнения. В указанных Постановлениях высших судебных инстанций прямо не содержится вывод о том, что признание решения собрания не имеющим юридической силы с момента принятия с неизбежностью влечет признание всех совершенных действий недействительными. В Постановлениях лишь говорится о том, что суд должен рассмотреть дело в соответствии с нормами закона.

Указанное подтверждается выводом, приведенным в Постановлении ВАС РФ от 2 июня 2009 г. N 2417/09, где ВАС РФ указал, что признание судом недействительными решений общего собрания общества с ограниченной ответственностью само по себе не является основанием для того, чтобы считать ничтожными сделки этого юридического лица, совершенные до признания рассмотренных решений недействительными. Но в этом деле с учетом всех обстоятельств ВАС РФ согласился с выводами нижестоящих судов о ничтожности таких сделок.

Идентичный подход содержится в ряде новелл ГК РФ. Например, пунктом 2 статьи 60.1 ГК РФ предусмотрено, что признание судом недействительным решения о реорганизации юридического лица не влечет ликвидации образовавшегося в результате реорганизации юридического лица, а также не является основанием для признания недействительными сделок, совершенных таким юридическим лицом.

Вместе с тем вопрос о действительности сделок, совершенных на основе таких решений собраний, если он прямо не разрешен в законе, до сих пор остается открытым. Представляется, что недействительность решения не влечет автоматического признания недействительными всех действий, совершенных на его основе, а участнику гражданско-правового сообщества следует осуществлять защиту своих прав посредством предъявления соответствующего иска (о признании недействительной сделки; о признании недействительным выпуска эмиссионных ценных бумаг; о виндикации имущества и т.д.).

При этом возникает спор относительно того, какие правоотношения для законодателя являются более приоритетными, на чашу весов ложатся права акционера/участника, с одной стороны, и права третьего лица - с другой. Таким образом, возникает коллизия между правоотношениями, обусловливающими интерес участия лица в гражданско-правовом сообществе, и правоотношениями, возникшими в силу конкретного обязательства. По всей видимости, права контрагентов нуждаются в большей защите, поскольку они не должны нести дополнительных рисков, возникающих в случае, если судом будет установлено или будет признано, что это решение недействительно. Предпосылки осуществления таких выводов уходят своими корнями в положения о защите добросовестного приобретателя.

Понимая недействительность как меру (способ защиты), многие авторы указывают, что такой способ всегда направлен на защиту конкретного права либо законного интереса в случае его реального нарушения. При этом отмечается, что "защита не должна осуществляться указанным способом, если это влечет нарушение других прав и интересов в большей степени, чем самой недействительной сделкой" <21>.

<21> Афонина Е.И., Ширвис Ю.В. Развитие института недействительности сделок // Вестник ФАС Северо-Кавказского округа. 2005. N 5. С. 251.

Телюкина М. обосновывает необходимость защиты добросовестного приобретателя: "На основании решений собраний, как правило, возникает комплекс новых правоотношений, в частности заключается ряд сделок, например по распоряжению имуществом. В результате возникает фигура добросовестного приобретателя, который не знал или не мог знать о возможности признания недействительным решения собрания (а даже если и знал, то едва ли имел возможность каким-либо образом себя обезопасить)" <22>. В.И. Добровольский, напротив, признает необходимым прежде всего защищать права акционеров <23>.

<22> Телюкина М. Проблемы недействительности решений собраний акционеров // ЭЖ-Юрист. 2005. N 41.
<23> Добровольский В.И. Судебная защита прав акционера (участника) - вопросы правоприменения // Вестник ВАС РФ. 2005. N 4, 5.

Наиболее обоснованным является вывод Е.Г. Сироты: "Отсутствие защиты добросовестных контрагентов по сделке вступает в противоречие с принципами неприкосновенности собственности, свободы экономической деятельности, что подрывает гражданский оборот и дестабилизирует хозяйственные отношения. Кроме того, этой ситуацией легко пользуются недобросовестные стороны. Однако было бы справедливым не возлагать на участников, проявивших при совершении сделки добрую волю и разумную осмотрительность, риск неправомерной утраты имущества, которое может быть истребовано у них в порядке реституции в связи с признанием сделки недействительной вследствие несоответствия решения органа управления закону или уставу. Недопустимо ставить добросовестную сторону по сделке в зависимость от законности или незаконности решения органа управления другой стороны и тем самым возлагать на нее несвойственную ей функцию "контроля" за внутриорганизационной деятельностью контрагента" <24>.

<24> Сирота Е.Г. Акты поднормативного регулирования корпоративных отношений в хозяйственных обществах: Автореф. дис. ... к. ю. н. Екатеринбург, 2004. С. 9 - 10.

Анализ судебной практики в части изучения "отсроченных" правовых последствий недействительности решений собраний позволяет прийти к построению следующих закономерностей. Недействительность решения собрания влечет недействительность юридических фактов, послуживших основанием для движения правоотношений между участниками гражданско-правового сообщества либо касающихся в основном участников сообщества (признание недействительными решений регистрирующего органа, записей или изменений, внесенных в сведения, содержащиеся в ЕГРЮЛ; признание недействительным выпуска акций, сделок с акциями в рамках размещения и дальнейшего обращения; признание действий и решений других органов общества недействительными; признание увеличения (уменьшения) уставного капитала несостоявшимся; признание выплаченных дивидендов неосновательным обогащением; признание недействительной ликвидации, реорганизации корпорации) <25>. Напротив, в отношениях с третьими лицами, в частности при совершении сделок, судебная практика стоит на пути защиты контрагента и рассмотрении спора в соответствии с принципом добросовестности сторон.

<25> Вывод строится на следующих принципах, которые отмечаются при выявлении корпоративных закономерностей в коммерческой организации, но применимы и к решениям собраний в частности: 1) принцип приоритета интересов третьих лиц перед интересами участников (приоритет интересов третьих лиц при конкуренции интересов третьих лиц и участника, если из закона прямо, недвусмысленно не вытекает иное, а также связанные с этим материальные и процессуальные презумпции); 2) принцип пропорциональности (пропорциональное распределение всех выгод и негативных последствий участия); 3) принцип непротивопоставимости внутренних договоренностей участников корпораций третьим лицам и локализации последствий конфликтов внутри сообщества или корпорации (риск наступления негативных последствий в первую очередь для участников сообщества) // Гражданское право: Учебник: В 2 т. / С.С. Алексеев, О.Г. Алексеева, К.П. Беляев и др.; Под ред. Б.М. Гонгало. М.: Статут, 2016. Т. 1. 511 с. Пар. 10, глава 6, автор главы - Васильев А.С.

Схожие подходы системно прослеживаются и в гражданском законодательстве. Правовые последствия совершения сделок неуполномоченным лицом в связи с отсутствием полномочий либо в связи с их ограничением, предусмотренные ст. ст. 174, 183 ГК РФ, ставятся в зависимость от того, знала или должна ли была знать другая сторона по сделке о данных нарушениях. Одним из оснований отказа в удовлетворении требований о признании крупной сделки общества или сделки с заинтересованностью недействительной является то, что при рассмотрении дела было доказано, что другая сторона по сделке не знала и не должна была знать о ее совершении с нарушением требований к ней.

К примеру, при рассмотрении одного из дел по оспариванию сделки, в совершении которой имелась заинтересованность, в связи с недействительностью решения собрания о ее одобрении Арбитражный суд Свердловской области пришел к выводу о добросовестности контрагента по сделке и отказе в удовлетворении требований истца. При этом вопрос действительности или недействительности решения собрания в рассмотренном деле остался не разрешенным окончательно. Данное решение было оставлено в силе вышестоящими судебными органами <26>.

<26> Постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда РФ от 31.01.2012 N 17АП-8869/2011-ГК, Постановление ФАС Уральского округа от 04.05.2012 N Ф09-2425/12 по делу N А60-23955/2011.

Другой пример. Решением Арбитражного суда Волгоградской области от 4 октября 2010 года по делу N А12-11777/2010 в удовлетворении исковых требований о признании договоров энергоснабжения тепловой энергией и на отпуск воды и прием сточных вод, заключенных неуполномоченным председателем ТСЖ (решение собрания о продлении его полномочий было признано недействительным), отказано. Оставляя в силе решение, Двенадцатый арбитражный апелляционный суд в Постановлении от 14.02.2011 пришел к выводу о том, что факт признания недействительным решения общего собрания собственников жилья многоквартирных домов не является основанием для признания недействительными всех ранее заключенных от имени юридического лица сделок; у ответчика отсутствовали основания предполагать, что сделка совершается неуполномоченным лицом; доказательства осведомленности энергоснабжающей организации об обстоятельствах, свидетельствующих о недействительности решения общего собрания, отсутствуют; истцом не представлено доказательств, что на момент заключения оспариваемых договоров от имени ТСЖ полномочно было действовать иное физическое лицо. Таким образом, в основу такого решения было положена презумпция добросовестности стороны по сделке.

Такой подход представляется верным. При оспаривании сделок суду необходимо руководствоваться прежде всего основаниями для сохранения юридической силы действий в силу принципов стабильности гражданского оборота и правовой определенности.

Таким образом, вторым критерием (помимо принципа публичной достоверности сведений, содержащихся в реестре) определения правовых последствий недействительности сделок, основанных на недействительном решении собрания, является добросовестность контрагента сделки. К тому же о придании большого значения этому правовому принципу свидетельствует его прямое закрепление в статьях 1, 10 ГК РФ, в которых определено, что при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно; никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения, добросовестность участников гражданского оборота и разумность их действий предполагаются.

Далее могут последовать вопросы о критериях определения добросовестности. Представляется, что добросовестность контрагента должна определяться в том числе поведением, предшествующим совершению сделки. Запрос необходимых сведений о контрагенте, в частности выписки из ЕГРЮЛ, копии устава, соответствующих протоколов, уже может в существующем гражданском обороте рассматриваться как заведенный порядок, поскольку лица, действуя разумно и осмотрительно в условиях осуществления предпринимательской деятельности, должны осуществить проверку своего контрагента. В то же время между сторонами сделки в конкретном случае может быть и иной заведенный порядок. Ввиду частности и коллизионности случаев критерии должны определяться с учетом конкретных обстоятельств дела и быть выработаны правоприменительной практикой по примеру п. 25 Постановления Пленума ВАС РФ N 10 от 17.02.2011 "О некоторых вопросах применения законодательства о залоге".

Защита права и оспаривание сделки возможны путем не только признания сделки недействительной, но и, в частности, путем истребования имущества у приобретателя (например, как реституционное требование). В этом случае вопрос о реституции и истребовании отчужденного имущества должен решаться в соответствии с положениями ГК РФ об истребовании имущества от добросовестного приобретателя (ст. 302 ГК РФ) и правовыми принципами, положенными в основу нормы: возмездность или безвозмездность приобретения; знал или не знал приобретатель об отсутствии у другого лица права отчуждать имущество; было ли имущество отчуждено в результате утраты, хищения или помимо воли собственника.

Исследуя другой пример, представляется, что в случае, если решение собрания, к примеру, признано недействительным или ничтожно по причине отсутствия полномочий у собрания на принятие такого решения или в связи с тем, что решение было принято по вопросу, не включенному в повестку дня, и эти обстоятельства могли быть выявлены контрагентом при запросе необходимых документов, контрагента нельзя признать добросовестным.

Также представляется, что в случае добросовестности контрагента, несущественности допущенных нарушений правовые последствия совершения сделки лежат в области допущения законодателем несения предпринимательского риска со стороны участников хозяйственного общества, если принимается решение о признании недействительным решения собрания хозяйственного общества. В противном случае участниками могли бы быть установлены иные вопросы, относящиеся к исключительной компетенции собрания. К примеру, уставом может быть закреплено, что отчуждение основных активов общества может быть осуществлено только с согласия общего собрания, но подобные правила могут явиться фактором, существенно тормозящим деятельность общества.

Исследуя вопрос об исковой давности, можно сделать вывод о том, что, если третьи лица знали или должны были знать о нарушениях, которые явились основанием для признания решения собрания недействительным, их действия не могут быть признаны недействительными, в случае если они были совершены после истечения срока исковой давности для признания решения недействительным в случае оспоримости решения. Учитывая особую исключительность оснований восстановления сроков для обращения в суд за защитой своих прав и их недлительность, представляется, что совершение сделки по истечении срока на обжалование решения собрания может свидетельствовать о добросовестности стороны по сделке, и в данном случае необходимо применять максимальный срок - 2 года со дня <27>, когда сведения о принятом решении стали общедоступными для участников соответствующего гражданско-правового сообщества. При этом общедоступность предполагается, пока не доказано иное.

<27> Закрепленное правило выступает как общее, поскольку специальными нормами могут быть предусмотрены иные сроки и иной порядок их исчисления. Например, Закон о банкротстве предусматривает еще более короткие сроки оспаривания, что обусловлено наличием недлительных процессуальных сроков проведения процедур банкротства.

Отмечая недлительность сроков исковой давности по делам об оспаривании решений собраний, весьма интересно обратиться к мнению Сироткиной А.А., которая пишет следующее: "Поскольку решения собраний необходимы для осуществления деятельности гражданско-правового сообщества, а если таковым является юридическое лицо, обязательны для его эффективного участия в обороте, то срок для их оспаривания, в том числе признания ничтожными и применения последствий, должен обеспечивать баланс интересов лица, оспаривающего решение, гражданско-правового сообщества и его контрагентов, сохранять стабильность оборота и устранять неопределенность" <28>.

<28> Сироткина А.А. Решения собраний в разъяснениях Верховного Суда Российской Федерации. Комментарий к Постановлению Пленума Верховного Суда Российской Федерации "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" // Судья. 2015. N 10. С. 26 - 31. СПС "КонсультантПлюс".

Д.И. Степанов отмечал следующую проблему, связанную с рассмотрением судами исков в связи с признанием решений собраний недействительными: "Так, если для заявления исков о признании недействительными решений общего собрания акционеров в п. 7 ст. 49 Закона об акционерных обществах предусматривается шестимесячный срок исковой давности, то для решений, не порождающих правовых последствий, каких-либо временных ограничений в части заявлений и ссылок на такие решения отечественный правопорядок не предусматривает. <...> Соответственно, ссылаться на то, что решение общего собрания акционеров принято с такими нарушениями, при которых решение не порождает правовых последствий, можно без ограничений во времени" <29>.

<29> Степанов Д.И. Ничтожность решений общих собраний акционеров // Корпоративный юрист. 2005. N 1. С. 31.

Полемика была разрешена в пункте 112 Постановления Пленума Верховного Суда РФ N 25 от 23.06.2015, где указано, что срок исковой давности для признания ничтожного решения собрания недействительным исчисляется по аналогии с правилами о сроках исковой давности о признании недействительными оспоримых решений собраний.

По аналогии также должен разрешаться вопрос о лицах, которые вправе оспаривать решение собрания. Поскольку принятие решения влияет на процесс волеобразования самого гражданско-правового сообщества, иные лица вправе оспаривать только действия, совершенные на основании недействительного решения собрания, или иным образом защищать свои права, ссылаясь на ничтожность решения как на факт, имеющий юридическое значение, либо оспаривать ничтожные собрания, обосновывая, какой охраняемый законом интерес имеется в признании решения собрания недействительным. При этом доводы лица должны оцениваться в зависимости от сроков исковой давности для признания недействительным ничтожного решения собрания, но с учетом общих положений об исковой давности по требованиям лица, обратившегося в суд за защитой своих прав. Приведенный вывод не противоречит позиции, изложенной в Определении Конституционного Суда РФ от 17.02.2015 N 404-О, поскольку Конституционный Суд РФ указал на то, что положения о ничтожности допускают возможность защиты прав иных лиц.

Существование специальных сроков оспаривания решений собраний породило дискуссию о природе сроков, предусмотренных п. 5 ст. 181.4 Гражданского кодекса РФ <30>.

<30> См.: Тарасенко Ю.А. Срок на обжалование решений общего собрания: пресекательный или давностный? // Правосудие в Поволжье. 2004. N 5.

Руководствуясь разграничением сроков исковой давности и пресекательных сроков, исследованных М.Я. Кирилловой <31>, автор настоящего исследования приходит к выводу о том, что срок на оспаривание решения по своей правовой конструкции и последствиям является давностным. Такая позиция содержится и в судебной практике <32>.

<31> Кириллова М.Я. Соотношение сроков исковой давности с другими сроками в советском гражданском праве // Антология уральской цивилистики: Сборник статей. М.: Статут, 2001. С. 118.
<32> См.: п. 9 Обзора практики применения норм законодательства об исковой давности (одобрено Президиумом Федерального арбитражного суда Уральского округа, Протокол N 3 от 21.03.2008) // http://fasuo.arbitr.ru/node/1384.

Однако по законодательной конструкции и в силу принципа стабильности гражданского оборота представляется, что двухгодичный срок на оспаривание решения собрания должен быть пресекательным, по его истечении право на оспаривание решения собрания прекращается, и суд вправе отказать в иске в связи с истечением срока без заявления об этом ответчика.

Применение правил о последствиях совершения сделок неуполномоченным директором в соответствии со ст. 183, 174 ГК РФ порождает вопросы о возможности применения по аналогии или в субсидиарном порядке правил о недействительности сделок к последствиям недействительности решений собраний.

Представляется, что правило о законности действий, совершенных на основании недействительного решения собрания, должно в каждом случае рассматриваться индивидуально в силу многообразия решений собраний и действий, которые могут быть совершены. Например, при определении вопроса о действительности выплаты дивидендов на основании недействительного решения собрания о выплате таких дивидендов Арбитражный суд Уральского округа пришел к выводу, что такие дивиденды являются неосновательным обогащением акционеров и подлежат возврату акционерному обществу <33>.

<33> Постановление Федерального арбитражного суда Уральского округа от 15 января 2009 г. N Ф09-10112/08-С4 по делу N А50-4153/2008-Г21.

Правила о недействительности сделок могут быть применены в случае недействительности решений собраний как отсроченные правовые последствия к самим сделкам, совершенным на основе таких решений, а не к решениям собраний, поскольку правила о недействительности решений собраний установлены специальными нормами.

Вопросы оспаривания решения собраний тесно связаны с проблемой злоупотребления корпоративными правами, то есть с оспариванием решений собрания с целью воспрепятствования нормальной деятельности сообщества, дестабилизации правоотношений <34>. Чаще всего такое право используют миноритарии общества с целью "заблокировать" исполнение решения, не отвечающего их интересам (такое явление получило название гринмейла (от англ. greenmail, дословно - зеленая почта, идиома - шантаж)), а также жители многоквартирного дома с целью воспрепятствования деятельности ТСЖ, вступлению в должность нового председателя, что зачастую происходит по инициативе прежнего председателя. Иски об оспаривании решений собраний зачастую сопряжены с применением обеспечительных мер в виде запрета голосования конкретными акциями, совершения сделок и осуществления иных необходимых мероприятий <35>. Как видится, целью подобных судебных тяжб является вовсе не защита и восстановление нарушенного права, а воспрепятствование нормальной деятельности сообщества, установление необоснованного корпоративного контроля. В связи с указанным представляется возможным отказ в защите права (отказ в иске о признании оспоримого решения собрания недействительным) в случае, если иск предъявлен с намерением причинить вред другому лицу и судом усматривается заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав <36> (злоупотребление правом <37>). Наиболее точным представляется определение, данное И.В. Сазоновой, под злоупотреблением правом она понимает действия управомоченного лица в пределах субъективного права, которые направлены на получение несоразмерных преимуществ посредством нарушения законных интересов других субъектов, к которым может относиться использование гражданских прав способом, который противоречит требованиям добросовестности, разумности <38>.

<34> Например, в Постановлении от 25.08.2008 N Ф08-4984/2008 по делу N А53-20999/2007-С1-36 ФАС Северо-Кавказского округа указал следующее: "Заявление В. необоснованных исков в суд об оспаривании решений общего собрания участников, в том числе где голосование по вопросам осуществлялось ею "за" (через представителей), обоснованно квалифицировано судами как злоупотребление правами".
<35> Об отсутствии научной разработанности проблематики злоупотребления корпоративными правами см.: Двойченкова И.В. Право акционеров на информацию о деятельности общества // Предпринимательское право. 2016. N 1. С. 32 - 39; Адамович Г. Проблемы применения института злоупотребления правом в акционерных правоотношениях // Хозяйство и право. 2005. N 5. С. 58; О развитии гринмейла в России см.: Габов А.В., Молотников А.Е. Корпоративный шантаж как правовое явление // Журнал российского права. 2008. N 6.
<36> Злоупотребление правом уже являлось основанием для удовлетворения иска иных участников гражданско-правового сообщества о признании недействительными решений собраний. Принимая решение об удовлетворении исковых требований, суды исходили из того, что участник в нарушение положений статьи 10 ГК РФ злоупотребил правом, действовал на собрании исключительно с целью причинения вреда другим участникам и получения в обход закона необоснованного корпоративного контроля над обществом. В связи с этим суды исключили из итогов голосования по соответствующим вопросам повестки дня собрания результаты голосования акциями, принадлежащими обществу, злоупотребившему правом // Определение ВАС РФ от 28.10.2013 по делу N ВАС-14817/13.
<37> См. обзор мнений: Агарков М.М. Проблема злоупотребления правом в советском гражданском праве // Известия АН СССР. 1946. N 6. С. 427; Подшивалов Т.П. Злоупотребление корпоративными правами: участие в гражданском обороте номинальных и операционных юридических лиц // Российская юстиция. 2014. N 2. С. 13; Грибанов В.П. Осуществление и защита гражданских прав. М., 2001. С. 46.
<38> Сазонова И.В. Квалификация поведения субъектов как злоупотребление гражданским правом: Автореф. дис. ... к. ю. н. СПб., 2010. С. 10 - 13.

От злоупотребления правом необходимо отличать эстоппель <39> (от франц. estoupe - отвод, лишение стороны права ссылаться на какие-либо факты, оспаривать или отрицать их ввиду ранее ею же сделанного заявления об обратном в ущерб противоположной стороне) <40>. Принцип эстоппель является межотраслевым и применяется в процессуальном праве, гражданском праве, международном частном праве. Михайлова Е.О. отмечает тенденцию расширения области применения доктрины эстоппель, что представляется "одним из способов правового противостояния судебной системы проблеме злоупотребления процессуальными правами, применение эстоппель позволит обеспечить стабильность договорных отношений, сократив количество случаев недобросовестного использования институтов признания сделок недействительными или незаключенными" <41>. В связи с этим принцип эстоппель применим и в случаях признания недействительными оспоримых решений собраний, в силу которого лицо лишается права ссылаться на определенные обстоятельства, если из поведения участника собрания явствовала воля сохранить силу решения собрания по тем основаниям, которые ему были известны. Такое правило направлено на запрет недобросовестного осуществления права, поскольку при знании об обстоятельствах, являющихся основанием для признания решения собрания недействительным, и совершении действий, дающих основание полагать, что лицо не намерено оспаривать решение собрания и намерено сохранить регулятивную силу решения собрания, лицо использует права во вред гражданско-правовому сообществу в целом. Можно привести пример для применения правила о корпоративном эстоппеле: в случае принятия решения о дополнительной эмиссии акций акционер, впоследствии оспаривающий решение собрания, осуществляет все права владельца данными акциями, предпринимает различные варианты управления ценными бумагами, в том числе распоряжение ими, чем дает основание полагать, что проявляет волю сохранить юридическую силу решения собрания. Признание возможности применения к голосованию по аналогии закона норм о сделках позволяет применить п. 5 ст. 166 ГК РФ к оспариванию голосования непосредственно.

<39> Эстоппель является проявлением римского правила "Allegiance contraria non audiens est" - признание противоречивых заявлений в качестве незначимых, не услышанных; недопустимость выражения противоречивого отношения (фактов, мнений) об одном и том же событии в разное время // Black H.C. Black's Law Dictionary // 4th ed. Paul, Minn., West Publishing Co., 1951, C. 98. Цит. по: Саримсоков Ф.В. Эстоппель в российском гражданском праве: двойственность применения // Юридический вестник молодых ученых. 2015. N 1. С. 58.
<40> В настоящее время институт эстоппель закреплен в ст. 166, 432 ГК РФ в части подходов к признанию недействительными и незаключенности сделок в случае, если другая сторона по сделке своим последующим поведением подтвердила его действие. Вместе с тем институт эстоппель не является имманентным правовому режиму сделок и изначально появился в России как институт процессуального права (см., например: Постановления Президиума ВАС РФ от 22.03.2011 N 13903/10, от 23.04.2012 N 1649/13 и от 24.06.2014 N 1332/14, Определение ВС РФ от 09.10.2014 по делу N 303-ЭС14-31).
<41> Михайлова Е.О. Правило эстоппель: материальный и процессуальный аспекты // Научно-методический электронный журнал "Концепт". 2016. N 5. С. 8.

Следует отметить, что непосредственное исполнение тех предписаний, которые были приняты на собрании, не является безусловным основанием для применения доктрины эстоппель, поскольку в ряде случаев неисполнение решения собрания невозможно, из поведения участника должно быть явно видно, что его воля направлена на сохранение действительности решения собрания, несмотря на то что ему известно об обстоятельствах, по которым оно может быть признано недействительным. К примеру, в случае принятия решения общим собранием собственников многоквартирного дома о несении дополнительных затрат, связанных с содержанием общего имущества, включение данных затрат в квитанцию и совершение оплаты не может быть рассмотрено как основание для применения эстоппеля, поскольку оплата услуг за содержание дома является обязанностью собственника, за неисполнение которых законодательство предусматривает санкции.

Резюмируя изложенное, можно выделить следующее. Правовые последствия дефектности решения собрания можно подразделить на первоначальные (признание решения собрания недействительным) и производные ("отсроченные"). Вопрос о правомерности производных последствий должен разрешаться индивидуально в силу многообразия действий и многогранности правовой природы решений собраний, обозначенной в 3-м параграфе первой главы настоящего исследования. При этом в основу определения действительности последующих юридических фактов должны быть положены принципы публичной достоверности государственных реестров, являющихся вторичными формами фиксации решений собраний, а также принципы добросовестности и стабильности гражданского оборота. Осуществление права на признание недействительным оспоримого решения собрания во вред гражданско-правовому сообществу и его участникам может являться основанием для отказа в иске в связи со злоупотреблением правом (ст. 10 ГК РФ) и применением доктрины эстоппеля.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

  1. Адамович Г. Проблемы применения института злоупотребления правом в акционерных правоотношениях // Хозяйство и право. 2005. N 5.
  2. Габов А.В., Молотников А.Е. HYPERLINK "consultantplus://offline/ref=0B125215A089892ED71CF1BA52836933B7D990C4ECFEAA1BB3669F57n1W3J". Корпоративный шантаж как правовое явление // Журнал российского права. 2008. N 6.
  3. Добровольский В.И. Судебная защита прав акционера (участника) - вопросы правоприменения // Вестник ВАС РФ. 2005. N 4, 5.
  4. Михайлова Е.О. Правило эстоппель: материальный и процессуальный аспекты // Научно-методический электронный журнал "Концепт". 2016. N 5.
  5. Саримсоков Ф.В. Эстоппель в российском гражданском праве: двойственность применения // Юридический вестник молодых ученых. 2015. N 1.
  6. Харитонова Ю.С. Недействительность решений собраний и сделок: точки пересечения // Законы России: опыт, анализ, практика. 2014. N 5.