Мудрый Юрист

Факторы успеха нюрнбергского трибунала и современное международное уголовное правосудие

Исполинов Алексей Станиславович - кандидат юридических наук, доцент, заведующий кафедрой международного права Московского государственного университета им. М.В. Ломоносова (Москва).

Автор исходит из того, что международная уголовная юстиция вступила за последние годы в крайне нестабильный период своего развития. На этом фоне признанный всеми успех и наследство Нюрнбергского трибунала представляют особый интерес и позволяют вычленить несколько факторов, в совокупности обеспечивших эффективность работы Трибунала и принятие ее результатов государствами, представителями доктрины и общественностью. Автор утверждает, что проблемы современного международного уголовного правосудия во многом связаны с конкуренцией поставленных перед ним целей, завышенными ожиданиями представителей доктрины и общественности, а также с отсутствием того набора объективных факторов, который обеспечил успех Нюрнберга.

Ключевые слова: Нюрнбергский трибунал, международное уголовное правосудие, Римский статут, Международный уголовный суд.

Success factors of the Nuremberg Tribunal and the current international criminal justice

A.S. Ispolinov

Ispolinov A.S., Moscow, Lomonosov Moscow State University.

The author argues that the international criminal justice has recently entered into a highly unstable period of its development. Having this in mind, success and legacy of the Nuremberg Tribunal present a vivid interest and provide proper grounds for reflections on some factors that together promoted a successive work of the Tribunal and turn the states, public, and doctrine towards the acceptance of its results. The author assumes that the challenges of the current international criminal justice have much to do with a tension between its objectives, overrated expectations of the public and doctrine as well as with a lack of those objective factors which led the Tribunal to success.

Key words: Nuremberg Tribunal, international criminal justice, Rome Statute, International Criminal Court.

Судя по всему, наступает крайне непростое время для современной международной уголовной юстиции. 5 апреля 2016 г. Судебная палата Международного уголовного суда (далее - МУС) прекратила производство по делу вице-президента Кении В. Руто с формулировкой "за отсутствием доказательств", за которой скрывались отказ Кении сотрудничать с МУС и неспособность Суда этот отказ преодолеть <1>. Данное решение ознаменовало бесславное завершение "кенийского дела" <2>, которое нанесло колоссальный (и, возможно, непоправимый) ущерб репутации Суда. Сейчас вопрос об отказе Кении сотрудничать с МУС передан на рассмотрение Ассамблеи государств - участников Статута, где, судя по всему, будет "тихо похоронен" <3>.

<1> Ruto and Sang case: ICC Trial Chamber V(A) terminates the case without prejudice to re-prosecution in future: ICC Press Release, 5 April 2016 // URL: https://www.icc-cpi.int/Pages/item.aspx?name=pr1205.
<2> Wanyeki L.M. The International Criminal Court's cases in Kenya: origin and impact // Institute for Security Studies Paper N 237. 2012. August; URL: https://www.issafrica.org/uploads/Paper237.pdf.
<3> ICC Trial Chamber V(B) refers non-cooperation of the Kenyan Government to the Assembly of States Parties to the Rome Statute: ICC Press Release, 19 September 2016 // URL: https://www.icc-cpi.int/Pages/item.aspx?name=pr1239.

12 октября 2016 г. ЮАР официально известила МУС о своем выходе из Римского статута, став первым государством с момента создания Суда, прекратившим участие в Римском статуте <1>. О намерении последовать за ЮАР официально заявили Гамбия и Бурунди. Вопрос о выходе из Статута рассматривает Кения. 16 ноября 2016 г. Президент Российской Федерации издал распоряжение <2>, согласно которому Россия собирается известить Генерального секретаря ООН о намерении не ратифицировать Римский статут, отзывая тем самым свою подпись под данным актом. Подписание Россией Статута в 2000 г. вызвало горячую дискуссию о необходимости его ратификации и о тех шагах, которые надо для этого предпринять. Теперь дискуссия закончена, так как очевидно, что выбор на ближайшую и среднесрочную перспективу сделан не в пользу МУС.

<1> President of the Assembly regrets withdrawal of any State Party from the Rome Statute and reaffirms the Court's fight against impunity: ICC Press Release, 22 October 2016 // URL: https://asp.icc-cpi.int/en_menus/asp/press%20releases/Pages/pr1248.aspx.
<2> О намерении Российской Федерации не стать участником Римского статута Международного уголовного суда: распоряжение Президента РФ от 16 ноября 2016 г. N 361-рп // Рос. газ. 2016. 18 нояб.

На этом фоне 70-летие начала деятельности Нюрнбергского трибунала, впервые в истории осудившего руководителей развязавшего войну государства, стало хорошим поводом поразмышлять о неоднозначности и диалектическом характере современного международного уголовного правосудия. При этом в отечественной науке международного права существует устойчивый консенсус относительно крайне большого значения Нюрнбергского трибунала для развития международного права <1>, а многие проблемы современного международного правосудия ранее уже затрагивались российскими исследователями <2>. Тем не менее надо признать, что современная уголовная юстиция в последние годы вступила в крайне нестабильный период развития, а происходящие с ней перемены имеют качественный характер.

<1> См., например: Нюрнбергский процесс: право против войны и фашизма / Под ред. И.А. Ледях, И.И. Лукашука. М., 1995; Юмашев Ю.М. Нюрнбергский процесс: свет и тени // Рос. ежегодник междунар. права. 2016.
<2> См., например: Международное уголовное правосудие: современные проблемы / Под ред. Г.И. Богуша, Е.Н. Трикоз. М., 2009; Волеводз А.Г. Международное уголовное правосудие: от идеи к современной системе // Вестник МГИМО - Университета. 2009. N 2. С. 55 - 68.

Любые претендующие на объективность оценки современного международного правосудия требуют в первую очередь знания контекста, в котором происходили создание и деятельность всех международных уголовных трибуналов и судов. Сейчас принято утверждать, что именно от Нюрнберга ведет отсчет современная международная уголовная юстиция. Доктрина солидарна во мнении, что без опыта и уроков Нюрнбергского трибунала не было бы как международных трибуналов по бывшей Югославии (МТБЮ) и Руанде (МТР), созданных по его модели, так и Международного уголовного суда <1>.

<1> Kaul H.-P. The International Criminal Court: current challenges and perspectives // Washington University Global Studies Law Review. 2007. Vol. 6. P. 580.

Правда, никто не ожидал, что для достижения сравнимых с Нюрнбергом результатов МТР и МТБЮ потребуется почти 20 лет. Если сопоставлять темпы их работы с темпом работы Нюрнберга, то получается, что первый в истории человечества международный уголовный трибунал действовал очень быстро, за 18 месяцев пройдя путь от своего создания и до завершения рассмотрения единственного уголовного дела, в рамках которого суду были преданы 23 человека, а в отношении 19 из них были вынесены обвинительные приговоры <1>.

<1> Для сравнения: за 20 лет МТР приговорил к различным срокам заключения 61 человека, оправдал 14 и еще десять были переданы для преследования национальными судами.

Помимо медлительности современного международного уголовного правосудия не меньшим сюрпризом для государств стала его дороговизна. Тот же МТБЮ начинал со скромных 276 тыс. долл. в год, но затем расходы на его деятельность выросли в 500 (!) раз, составив в 2011 г. рекордные 174 млн долл. (расходы МТР достигли в том же году 134 млн долл.) <1>. Оба Трибунала быстро превратились в неважно управляемые бюрократические структуры, персонал которых насчитывает 2 200 человек. В некоторые годы расходы ООН на содержание обоих Трибуналов составляли около 10% бюджета организации. Все это заставило Р. Заскина, помощника Генерального секретаря ООН по правовым вопросам, лично принимавшего самое активное участие в их создании, в сердцах признать, что оба Трибунала представляют собой путь развития международной уголовной юстиции, который более не является ни политически, ни финансово жизнеспособным <2>.

<1> General Assembly Approves Nearly $4.2 Billion UN Budget Despite US Opposition: Press Release, UN News Centre, December 23, 2007 // URL: http://www.un.org/apps/news/story.asp?NewsID=25159&Cr=Assembly&Cr1=budget.
<2> Zacklin R. The Failings of Ad Hoc International Tribunals // Journal of International Criminal Justice. 2004. N 2. P. 543, 545.

Еще более уязвимым для критики в этом отношении оказался МУС, который за первые 12 лет осудил всего двух человек, при этом общие расходы на его функционирование превысили уже 1 млрд долл. <1>.

<1> Davenport D. International Criminal Court: 12 Years, $1 Billion, 2 Convictions // URL: http://www.forbes.com/sites/daviddavenport/2014/03/12/international-criminal-court-12-years-1-billion-2-convictions-2/#116a613d6440.

Надо отдавать себе отчет в том, что крайне низкий темп развития современного международного уголовного правосудия и его высокая затратность - это лишь часть тех упреков, которые вызывает сегодня деятельность международных уголовных судов и трибуналов. При этом суть данных упреков, как и их эмоциональный накал, сложно адекватно оценивать, если представлять траекторию развития международной уголовной юстиции до Нюрнберга и от него к Международному уголовному суду как некую прямую линию.

Еще Версальский мирный договор, который подвел черту под Первой мировой войной, содержал нормы, которые предусматривали создание международного трибунала для привлечения к уголовной ответственности императора Германии Вильгельма II (ст. 227). Чтобы избежать обвинений в ретроактивном применении уголовно-правовых норм, было предложено вместо преступления агрессии вменить кайзеру преступления "в отношении международных принципов поведения и святости международных договоров". Однако это начинание так и осталось на бумаге. Нидерланды, где скрылся Вильгельм II, отказались его выдавать, ссылаясь на то, что по меркам Нидерландов он не совершал преступлений. После того как провалился разработанный американцами план похищения канцлера, закончилась неудачей и первая попытка привлечь руководителя государства к индивидуальной международной уголовной ответственности <1>.

<1> Van Schaack B., Slye R. A Concise History of International Criminal Law // International Criminal Law: The Essentials. N.Y., 2009.

В ходе Второй мировой войны союзники достаточно быстро пришли к согласию, что преступления нацистов требуют наказания. Но вопрос о том, каким должно быть это наказание, долгое время был предметом нешуточных споров. Англичане выступали за расстрел всей германской верхушки без всякого суда в течение нескольких часов после задержания. Представители СССР полагали, что судебное разбирательство в национальном суде лишь осложнит и затянет процесс возмездия, и предлагали создать специальный внесудебный международный трибунал. Американская администрация также была расколота в этом вопросе, и лишь к концу войны победила точка зрения о необходимости проведения полноценного судебного процесса над руководителями Германии <1>.

<1> Ferencz B. International Criminal Courts: The Legacy of Nuremberg // Pace International Law Review. 1998. Vol. 10. P. 210.

Весьма интересна малоизвестная у нас история неудач при формировании международных уголовных трибуналов и судов. Так, прозвучавшая в 1920 г. в Лиге Наций идея о создании уголовного суда не получила поддержки государств. Немного позже, в 1937 г., предложение об учреждении суда по борьбе с терроризмом также было отвергнуто. В 1948 г. был даже разработан устав трибунала по геноциду, однако он в силу не вступил. Начатое по инициативе Генеральной Ассамблеи ООН обсуждение идеи об образовании либо отдельного международного уголовного суда, либо Палаты по уголовным делам при Международном суде ООН тоже не привело к каким-либо результатам <1>.

<1> Sadat L. The Proposed Permanent International Criminal Court: An Appraisal // Cornell International Law Journal. 1996. Vol. 29. N 3. P. 107 - 112.

Решение о создании в первой половине 1990-х гг. МТБЮ и МТР стало, по признанию непосредственных участников этих событий, неким актом раскаяния Совета Безопасности, который в силу ряда причин не смог предотвратить массовое кровопролитие в этих странах <1>. Однако надежды на то, что учреждение Трибуналов (особенно МТБЮ) окажет сдерживающий и превентивный эффект, достаточно быстро рассеялись. События в Сребренице произошли в 1995 г., в Косово - в 1998 - 1999 гг., т.е. уже после того, как МТБЮ начал свою работу. Тем не менее первое впечатление государств, представителей доктрины и общественности от начальных шагов обоих Трибуналов было достаточно позитивным для того, чтобы открыть дорогу для создания Международного уголовного суда.

<1> Zacklin R. Op. cit. P. 542.

Принятие в 1998 г. Римского статута МУС стало уникальным событием, пришедшимся на удивительное время. Завершение холодной войны вызвало ощущение, что ценности, общие для человечества, победили везде - в международной торговле, области прав человека, международной уголовной юстиции. Это было время эйфории, надежд и больших ожиданий. Глава немецкой делегации, принимавшей участие в голосовании за принятие окончательного текста Римского статута, вспоминает, что когда объявили итоги голосования и стало ясно, что, невзирая на сопротивление США, текст Статута принят, все делегаты конференции сошлись во мнении, что сделан очень важный шаг, который если и не изменит мир, то уж точно войдет в историю. Люди обнимались и плакали от счастья. Всем казалось, что наступает время универсального уголовного правосудия <1>. Тем не менее, оглядываясь назад, можно сказать, что успешное принятие текста Статута стало во многом результатом совпадения различных объективных и субъективных факторов, комбинацию которых невозможно представить ни ранее, во время холодной войны, ни позднее, во второй декаде XXI в. <2>.

<1> Kaul H.-P. The Nuremberg Legacy and the International Criminal Court - Lecture in Honor of Whitney R. Harris, Former Nuremberg Prosecutor // Washington University Global Studies Law Review. 2013. Vol. 12. P. 638 - 639.
<2> Sadat L. The Proposed Permanent International Criminal Court: An Appraisal. P. 100 - 101.

Такие воспоминания не просто интересны, но и поучительны, особенно сегодня, на фоне нарастающей критики МУС, который вынужден доказывать не только необходимость, но и легитимность своего существования. Масштаб проблем МУС оказался настолько велик, что даже убежденным сторонникам международного правосудия сегодня приходится признавать, что МУС оказался проблемным институтом, который, вероятно, был создан преждевременно <1>.

<1> Sands P. 2015 ESIL Annual Conference Final Lecture: Developments in Geopolitics - The End(s) of Judicialization? // URL: http://www.ejiltalk.org/2015-esil-annual-conference-final-lecture-developments-in-geopolitics-the-ends-of-judicialization/#more-13719.

Крайне серьезным вызовом легитимности МУС является то, что вне Статута Суда по-прежнему остаются около 70 стран, в которых проживает три пятых населения планеты. Среди этих стран - три постоянных члена Совета Безопасности ООН: Китай, США и Россия, и нет никаких предпосылок к изменению ситуации в обозримом будущем <1>. Причем если отношение Китая и России к МУС можно охарактеризовать как нейтрально-отстраненное, то США в итоге заняли агрессивную позицию.

<1> Sadat L. The International Criminal Court: Past, Present and Future // Harris Institute Working Paper. Washington, 2014.

Выступая вначале самым активным сторонником создания МУС, США резко изменили свое мнение после того, как провалились их попытки внести в проект Статута положения, исключающие возможность привлечения к ответственности американских военнослужащих (США предлагали поставить юрисдикцию МУС в зависимость либо от согласия Совета Безопасности, либо от согласия государства, гражданином которого является обвиняемый) <1>. Убедившись, что эти предложения не нашли понимания у большинства стран, участвующих в разработке Статута МУС, США после учреждения Суда перешли к односторонним действиям. Используя угрозу лишения американской помощи как весьма действенный рычаг давления на другие государства, США сегодня смогли заключить более 100 двусторонних договоров об отказе передавать американских военнослужащих под юрисдикцию МУС <2>. В 2002 г. в США был принят специальный закон, разрешающий исполнительной власти принимать "любые доступные меры" для освобождения военнослужащих США, задержанных или находящихся в заключении по решению МУС <3>.

<1> Подробнее см.: Brown B.U.S. Objections to the Statute of the International Criminal Court: A Brief Response // New York University Journal of International Law And Policy. 1999. Vol. 31. P. 955 - 691.
<2> Cerone J. Dynamic Equilibrium: The Evolution of US Attitudes toward International Criminal Courts and tribunals // The European Journal of International Law. 2007. Vol. 18. N 2. P. 295 - 297.
<3> American Service Members Protection Act 2002 (ASPA), Title 2 of Pub. L. 107 - 206, H.R. 4775, 116 Stat. 820.

На этом фоне признанный всеми успех и наследство Нюрнберга представляют особый интерес и позволяют вывести несколько факторов, в совокупности обеспечивших эффективность Трибунала и принятие его результатов государствами, представителями доктрины и общественности.

1. Независимость от сотрудничества с государствами. Нюрнбергский трибунал состоялся после окончания военных действий, полной победы одной стороны и не менее полной капитуляции другой. Это не только позволило собрать всю доказательственную базу по делу и провести задержание главных обвиняемых, но и резко снизило риски того, что трибунал может стать заложником политических интриг, из-за которых коалиции создаются и рассыпаются даже в ходе военных действий. Если же представить себе, что действительно имевшие место переговоры Германии о сепаратном мире с Западом завершились бы успешно, то Нюрнбергского трибунала в том виде, который мы знаем, просто не было бы.

Современные международные трибуналы вынуждены сотрудничать с национальными властями для полноценного осуществления своих функций, в первую очередь для подготовки доказательственной базы. Без такого сотрудничества их действия обречены на провал, в чем убеждает бесславное завершение МУС "кенийского дела", при рассмотрении которого обещанное содействие на национальном уровне сходило на нет по мере того, как все более не совпадали цели МУС и правительства Кении. В результате МУС был вынужден прекратить уже начатые дела в отношении всех шести обвиняемых. Такая зависимость Суда от помощи национальных властей заставила ряд авторов заявить об "ограниченной независимости международных уголовных трибуналов" <1>.

<1> Snany Y. Assessing the effectiveness of international courts. Oxford, 2014. P. 111 - 114.

Отсутствие централизованной международной системы принуждения ставит государства в неравное положение перед лицом международной уголовной юстиции. Как отмечает один из исследователей, влиятельные на международной арене государства могут игнорировать требования международных судов и, скорее всего, меч правосудия, "поразит" индивидов из тех стран, которые занимают низшие места в существующей де факто иерархии государств <1>.

<1> Damaska M. What is the Point of International Criminal Justice? // Chicago - Kentucky Law Review. 2008. Vol. 83. N 1. P. 330.

2. Отсутствие необходимости делать выбор между неотвратимостью наказания и миром. Выбор между неотвратимостью уголовного наказания виновных и примирением враждующих сторон с амнистией для всех возникает в обществах, где завершились внутренние конфликты. В этом отношении деятельность международного уголовного трибунала, который воспринимает правосудие лишь как обязательное наказание виновных лиц, способна помешать поиску спасительного для общества компромисса. Международный уголовный трибунал, если он настроен любой ценой воплотить в жизнь максиму "Pereat mundus et fiat justicia" ("Пусть рухнет мир, но свершиться правосудие"), вполне может оказаться катализатором новой волны насилия.

Современная практика, да и недавняя еще история знают примеры, когда общество пытается забыть о трагических для страны событиях, справедливо полагая, что поиск и наказание виновных ни к чему хорошему не приведут. Так, Испания старается всеми силами забыть ужасы гражданской войны 30-х гг. прошлого века. Несмотря на то что существует специальная программа по поиску захоронений жертв расстрелов, к которым прибегали обе стороны, никто не ставит вопрос о наказании виновных.

Гораздо более современный и весьма красноречивый пример - это мирный переход ЮАР от режима апартеида к демократии в 1990-е гг. Хотя апартеид к тому времени уже был признан международным преступлением, а африканское большинство жаждало если не мести, то наказания, мирную передачу власти удалось провести благодаря мудрости Нельсона Манделы. Он наотрез отказался от уголовного судебного преследования функционеров прежнего режима (и уж тем более от вовлечения в этот процесс международных уголовных трибуналов). Вместо этого была создана Комиссия правды и примирения (Truth and Reconciliation Commission). Любой из функционеров прежнего режима мог сознаться перед Комиссией в своих преступлениях и в обмен на признание и раскаяние получить амнистию. Деятельность Комиссии оказалась чрезвычайно успешной, хотя семьи родственников убитых активистов борьбы с апартеидом пытались (правда, безрезультатно) обжаловать в Конституционный суд ЮАР правомерность ее создания <1>. Именно невозможность согласовать обязательства перед обществом по мирному разрешению внутреннего конфликта с обязательствами по Римскому статуту в трактовке МУС указана в официальном уведомлении о выходе ЮАР из Римского статута <2>. Для ЮАР достигнутый с таким трудом гражданский мир оказался важнее, чем наказание виновных.

<1> Blumenson E. The Challenge of a Global Standard of Justice: Peace, Pluralism, and Punishment at the International Criminal Court // Columbia Journal of Transnational Law. 2006. Vol. 44. P. 801 - 874.
<2> South Africa instrument of withdrawal from the Rome Statute of October 19, 2016 // URL: https://www.justsecurity.org/wp-content/uploads/2016/10/South-Africa-Instrument-of-Withdrawal-International-Criminal-Court.jpg.

Упомянутое "кенийское дело" показывает не только беспомощность международных уголовных трибуналов в отсутствие поддержки на национальном уровне, но и те риски, которые может нести приоритет возмездия для национального примирения. Напомним, что Кения после всеобщих выборов 2007 г. столкнулась с беспрецедентным за всю историю страны валом уличного насилия, когда число его жертв превысило 2 200 человек. По настоянию Африканского союза был инициирован переговорный процесс, получивший название "Кенийский национальный диалог и примирение" (Kenya National Dialogue and Reconciliation), в котором участвовали представители конфликтующих сторон и посредники от Африканского союза. В итоге удалось достаточно быстро договориться о прекращении насилия и создании коалиционного правительства. Поставленная было задача установить и наказать виновных постепенно отошла на второй план, несмотря на то что сформированная в результате соглашения о прекращении насилия следственная комиссия все же закончила работу, собрав большую доказательственную базу и даже приготовив список из шести лиц, ответственных за организацию актов насилия. Именно результаты работы комиссии были использованы палатой предварительного производства МУС для санкционирования проведения прокурором МУС расследования, которое и вылилось в "кенийское дело". К моменту передачи дела в судебную палату МУС двое из шести лиц, в отношении которых началось расследование, были избраны президентом и вице-президентом Кении. Несмотря на это, судебная палата МУС потребовала непосредственного участия данных лиц в процессе, что могло поставить крест на еще хрупком национальном примирении. Упомянутые действия не только консолидировали кенийское общество в неприятии МУС, но и вовлекли Суд в жесточайший конфликт с Африканским союзом.

Процессы национального примирения в ЮАР и Кении лишний раз доказывают, что наш мир - это мир плюрализма, который плохо переносит универсальные рецепты, в том числе универсальные стандарты международного уголовного правосудия. Иной раз мир оказывается важнее правосудия, а само правосудие - это далеко не всегда возмездие, т.е. уголовное наказание виновных. Положение об этом, кстати, есть и в самом Римском статуте МУС, но оно не получило адекватного освещения ни в практике Суда, ни в доктрине. В соответствии с п. 2 ст. 53 Статута прокурор отказывает в начале расследования, если "уголовное преследование не отвечает интересам правосудия". Этот фактор может и должен приниматься во внимание прокурорами и судьями международных уголовных судов и трибуналов.

Необходимость делать выбор между наказанием виновных и примирением враждующих сторон - это лишь одно из многочисленных проявлений конфликта целей, которые ставят перед собой международные уголовные суды. В отличие от национальных судов, основные цели которых - наказание виновных и предотвращение совершения новых преступлений, международные суды куда более амбициозны. Как пишет М. Дамаска, в разное время международные уголовные суды заявляли о своих желаниях собрать максимально полное документальное подтверждение совершенным массовым злодеяниям, обеспечить защиту и интересы жертв таких преступлений, защищать и продвигать ценность прав человека <1>. В отсутствие иерархии целей и какого-либо жесткого внешнего контроля за их достижением международными уголовными судами заявленные цели вступают во внутренний конфликт, ослабляя эффективность международного уголовного правосудия и вызывая непонимание, переходящее в раздражение всех заинтересованных лиц (государства, правозащитные организации, академическое сообщество, общественность), у которых такой плюрализм целей международного уголовного правосудия создает необоснованно завышенные ожидания.

<1> Damaska M. Op. cit. P. 331.

3. Отсутствие необходимости принимать чью-то сторону в конфликте. Нюрнбергскому трибуналу посчастливилось избежать всех тех рисков и обвинений, с которыми сталкиваются современные международные уголовные трибуналы, когда их создают для уголовного преследования участников внутригосударственных конфликтов. Полностью завися от желания национальных властей оказывать помощь в сборе доказательств, проведении экспертиз, опросе свидетелей и потерпевших (по образному выражению, имея прав не больше, чем любой турист в чужой стране <1>), уголовные трибуналы встают перед рискованным выбором. Они могут постараться добиться молчаливого согласия от одной из сторон конфликта, получить ее поддержку в сборе доказательств и допроса свидетелей и потерпевших и успешно завершить хотя бы часть своей работы. На практике такой стороной оказывается либо национальное правительство, сформированное победившим во внутреннем конфликте движением (Руанда, Сьерра-Леоне, Кот-д'Ивуар), либо оппоненты национального правительства, которые пользуются поддержкой международного сообщества и победа которых в ближайшем будущем очевидна (Дарфур) <2>. Вместе с тем трибуналы могут заявить о своей объективности и аполитичности, но в этом случае они рискуют лишиться поддержки обеих сторон конфликта и потерпеть фиаско.

<1> Swart B., Sluiter G. The International Criminal Court and International Criminal Co-operation // Reflections on the International Criminal Court / Ed. by H.A.M. von Hebel, J.G. Lammers, J. Schukking. The Hague, 1999. P. 115.
<2> Nouwen S.M.H., Werner W.G. Doing Justice to the Political: The International Criminal Court in Uganda and Sudan // The European Journal of International Law. 2011. Vol. 21. N 4. P. 950 - 951.

Все международные уголовные суды и трибуналы (МУС в этом смысле не исключение) по понятным причинам делали выбор в пользу первого варианта, считая допустимыми для себя очевидные (иногда значительные) репутационные издержки. Так, К. дель Понте, бывший прокурор МТБЮ, призналась в своих мемуарах, что заметная односторонность действий Трибунала (включая отказ расследовать бомбардировки НАТО в 1999 г.) была вынужденной ввиду скрытого, но весьма красноречивого нежелания западных стран содействовать проведению ненужных им расследований <1>. Трибунал принял это решение, поскольку вполне понимал свою зависимость от помощи сил НАТО в Косово, а также в Боснии и Герцеговине. С этой же проблемой столкнулся МТР, который был создан для расследования не только геноцида, но и военных преступлений, в том числе совершаемых сторонниками победившего в гражданской войне Патриотического фронта Руанды. Руандийское правительство, сформированное Фронтом, откровенно саботировало попытки расследования действий представителей Фронта, что в 2002 г. вылилось в официальный отказ правительства Руанды сотрудничать с Трибуналом по вопросам доставки свидетелей и доступа к документам. Несмотря на то что потом сотрудничество возобновилось, факт остается фактом: ни один из представителей Фронта Трибуналом осужден не был <2>.

<1> Del Ponte C., Sudetic Ch. Madame Prosecutor: Confrontations with humanity's worst criminals and the culture of impunity. N.Y., 2009. P. 60.
<2> Herik L.J. van den. The Contribution of the Rwanda Tribunal to the Development of International Law. Boston; Leiden, 2005. P. 283.

Выбор в пользу своей институциональной эффективности, который делают все современные уголовные трибуналы, создает весьма благодатную почву для их обвинения в селективности и дискриминации, что подрывает доверие к трибуналам как легитимным институтам международного правосудия.

4. Статус органа, осуществляющего правосудие победившего человечества. Нюрнбергский трибунал пользовался поддержкой всех государств, олицетворяя собой победу международного сообщества над абсолютным злом в виде нацизма, который бросил вызов человечеству. Это предопределило и согласие государств принять итоги работы Трибунала, несмотря на то что он осуществлял очевидное правосудие победителей (victors' justice), при котором действия союзников, также подпадающие под понятие военных преступлений (например, бомбежка Дрездена), не стали предметом разбирательства и в ходе процесса сознательно не затрагивались. Та же широкая поддержка и позитивное восприятие итогов работы Трибунала позволили в значительной степени сгладить как проблему беспристрастности Трибунала (все его судьи были из стран антигитлеровской коалиции), так и отмечаемую многими некоторую спорность применения норм международного права для наказания преступников (в первую очередь ретроактивного применения нормы об агрессии) <1>.

<1> О критике правосудия победителей и аргументов Трибунала см.: Tomuschat Ch. The Legacy of Nuremberg // Journal of International Criminal Justice. 2006. Vol. 4. N 4. P. 830 - 844.

Правосудие победителей в его современном воплощении, когда международные уголовные суды и трибуналы отстаивают интересы победившей во внутреннем конфликте стороны, способно подорвать веру в беспристрастное и аполитичное международное правосудие. Кроме того, в этой ситуации идея о распространении юрисдикции уголовных судов и трибуналов на действующих глав государств начинает восприниматься как еще одно средство для свержения неугодного режима. Риск использования международной уголовной юстиции для устранения политических оппонентов все более адекватно воспринимается государствами - участниками Римского статута.

Показательны в этом отношении действия африканских стран, которые в свое время были активными сторонниками создания МУС и сегодня составляют чуть ли не половину государств - участников Римского статута. Их недовольство и разочарование деятельностью МУС достигли такой степени, что африканские страны решились на создание собственной региональной версии международного уголовного правосудия. В июле 2014 г. на сессии глав государств и правительств стран Африканского союза был принят протокол (Протокол Малабо) <1>, в соответствии с которым Африканский суд справедливости и прав человека (African Court of Justice and Human Rights) получил право рассматривать дела, связанные с международными преступлениями <2>. Вступая в очевидное противоречие с Римским статутом, Протокол Малабо исходит из того, что главы государств и высшие должностные лица обладают иммунитетом от судебного преследования. В отсутствие мирового законодательного органа и централизованного аппарата принуждения такой регионализм в международном уголовном правосудии представляется логичной попыткой государств минимизировать риски, вытекающие из особенностей применения такого многостороннего документа, как Римский статут МУС, изменить который они уже не в состоянии.

<1> Protocol on Amendments to the Protocol on the Statute of the African Court of Justice and Human Rights, adopted on 27 June 2014 (Malabo Protocol) // URL: http://www.african-court.org/ar/images/documents/Court/Statute%20ACJHR/ACJHR_Protocol.pdf.
<2> В соответствии с Протоколом Малабо палата по уголовным делам Африканского суда получает право рассматривать дела, связанные с совершением 14 видов преступлений, среди которых - преступления агрессии, военные преступления, преступления против человечности.

В заключение можно сказать, что факторы, предопределившие успех Нюрнберга, сохраняют свою актуальность применительно к деятельности современных международных уголовных судов и трибуналов. Недооценка влияния этих факторов, их игнорирование или неадекватное отражение в документах или практике того или иного международного уголовного суда (трибунала) приводят к системным сбоям в их работе. Это неминуемо сказывается на их легитимности в глазах государств, представителей доктрины и общественности и компрометирует саму идею международного уголовного правосудия.

Список литературы

American Service Members Protection Act 2002 (ASPA), Title 2 of Pub. L. 107 - 206, H.R. 4775, 116 Stat. 820.

Blumenson E. The Challenge of a Global Standard of Justice: Peace, Pluralism, and Punishment at the International Criminal Court // Columbia Journal of Transnational Law. 2006. Vol. 44.

Brown B.U.S. Objections to the Statute of the International Criminal Court: A Brief Response // New York University Journal of International Law And Policy. 1999. Vol. 31.

Cerone J. Dynamic Equilibrium: The Evolution of US Attitudes toward International Criminal Courts and tribunals // The European Journal of International Law. 2007. Vol. 18. N 2.

Damaska M. What is the Point of International Criminal Justice? // Chicago - Kentucky Law Review. 2008. Vol. 83. N 1.

Davenport D. International Criminal Court: 12 Years, $1 Billion, 2 Convictions // URL: http://www.forbes.com/sites/daviddavenport/2014/03/12/international-criminal-court-12-years-1-billion-2-convictions-2/#116a613d6440.

Del Ponte C., Sudetic Ch. Madame Prosecutor: Confrontations with humanity's worst criminals and the culture of impunity. N.Y., 2009.

Ferencz B. International Criminal Courts: The Legacy of Nuremberg // Pace International Law Review. 1998. Vol. 10.

General Assembly Approves Nearly $4.2 Billion UN Budget Despite US Opposition: Press Release, UN News Centre, December 23, 2007 // URL: http://www.un.org/apps/news/story.asp?NewsID=25159&Cr=Assembly&Cr1=budget.

Herik L.J. van den. The Contribution of the Rwanda Tribunal to the Development of International Law. Boston; Leiden, 2005.

ICC Trial Chamber V(B) refers non-cooperation of the Kenyan Government to the Assembly of States Parties to the Rome Statute: ICC Press Release, 19 September 2016 // URL: https://www.icc-cpi.int/Pages/item.aspx?name=pr1239.

Kaul H.-P. The International Criminal Court: current challenges and perspectives // Washington University Global Studies Law Review. 2007. Vol. 6.

Kaul H.-P. The Nuremberg Legacy and the International Criminal Court - Lecture in Honor of Whitney R. Harris, Former Nuremberg Prosecutor // Washington University Global Studies Law Review. 2013. Vol. 12.

Nouwen S.M.H., Werner W.G. Doing Justice to the Political: The International Criminal Court in Uganda and Sudan // The European Journal of International Law. 2011. Vol. 21. N 4.

President of the Assembly regrets withdrawal of any State Party from the Rome Statute and reaffirms the Court's fight against impunity: ICC Press Release, 22 October 2016 // URL: https://asp.icc-cpi.int/en_menus/asp/press%20releases/Pages/pr1248.aspx.

Protocol on Amendments to the Protocol on the Statute of the African Court of Justice and Human Rights, adopted on 27 June 2014 (Malabo Protocol) // URL: http://www.african-court.org/ar/images/documents/Court/Statute%20ACJHR/ACJHR_Protocol.pdf.

Ruto and Sang case: ICC Trial Chamber V(A) terminates the case without prejudice to re-prosecution in future: ICC Press Release, 5 April 2016 // URL: https://www.icc-cpi.int/Pages/item.aspx?name=pr1205.

Sadat L. The International Criminal Court: Past, Present and Future // Harris Institute Working Paper. Washington, 2014.

Sadat L. The Proposed Permanent International Criminal Court: An Appraisal // Cornell International Law Journal. 1996. Vol. 29. N 3.

Sands P. 2015 ESIL Annual Conference Final Lecture: Developments in Geopolitics - The End(s) of Judicialization? // URL: http://www.ejiltalk.org/2015-esil-annual-conference-final-lecture-developments-in-geopolitics-the-ends-of-judicialization/#more-13719.

Snany Y. Assessing the effectiveness of international courts. Oxford, 2014.

South Africa instrument of withdrawal from the Rome Statute of October 19, 2016 // URL: https://www.justsecurity.org/wp-content/uploads/2016/10/South-Africa-Instrument-of-With-drawal-International-Criminal-Court.jpg.

Swart B., Sluiter G. The International Criminal Court and International Criminal Co-operation // Reflections on the International Criminal Court / Ed. by H.A.M. von Hebel, J.G. Lammers, J. Schukking. The Hague, 1999.

Tomuschat Ch. The Legacy of Nuremberg // Journal of International Criminal Justice. 2006. Vol. 4. N 4.

Van Schaack B., Slye R. A Concise History of International Criminal Law // International Criminal Law: The Essentials. N.Y., 2009.

Wanyeki L.M. The International Criminal Court's cases in Kenya: origin and impact // Institute for Security Studies Paper N 237. 2012. August; URL: https://www.issafrica.org/uploads/Paper237.pdf.

Zacklin R. The Failings of Ad Hoc International Tribunals // Journal of International Criminal Justice. 2004. N 2.

Волеводз А.Г. Международное уголовное правосудие: от идеи к современной системе // Вестн. МГИМО - Университета. 2009. N 2.

Международное уголовное правосудие: современные проблемы / Под ред. Г.И. Богуша, Е.Н. Трикоз. М., 2009.

Нюрнбергский процесс: право против войны и фашизма / Под ред. И.А. Ледях, И.И. Лукашука. М., 1995.

О намерении Российской Федерации не стать участником Римского статута Международного уголовного суда: распоряжение Президента РФ от 16 ноября 2016 г. N 361-рп // Рос. газ. 2016. 18 нояб.

Юмашев Ю.М. Нюрнбергский процесс: свет и тени // Рос. ежегодник междунар. права. 2016.

References

American Service Members Protection Act 2002 (ASPA), Title 2 of Pub. L. 107 - 206, H.R. 4775, 116 Stat. 820.

Blumenson E. The Challenge of a Global Standard of Justice: Peace, Pluralism, and Punishment at the International Criminal Court // Columbia Journal of Transnational Law. 2006. Vol. 44.

Brown B.U.S. Objections to the Statute of the International Criminal Court: A Brief Response // New York University Journal of International Law And Policy. 1999. Vol. 31.

Cerone J. Dynamic Equilibrium: The Evolution of US Attitudes toward International Criminal Courts and tribunals // The European Journal of International Law. 2007. Vol. 18. N 2.

Damaska M. What is the Point of International Criminal Justice? // Chicago - Kentucky Law Review. 2008. Vol. 83. N 1.

Davenport D. International Criminal Court: 12 Years, $1 Billion, 2 Convictions // URL: http://www.forbes.com/sites/daviddavenport/2014/03/12/international-criminal-court-12-years-1-billion-2-convictions-2/#116a613d6440.

Del Ponte C., Sudetic Ch. Madame Prosecutor: Confrontations with humanity's worst criminals and the culture of impunity. N.Y., 2009.



Ferencz B. International Criminal Courts: The Legacy of Nuremberg // Pace International Law Review. 1998. Vol. 10.

General Assembly Approves Nearly $4.2 Billion UN Budget Despite US Opposition: Press Release, UN News Centre, December 23, 2007 // URL: http://www.un.org/apps/news/story.asp?NewsID=25159&Cr=Assembly&Cr1=budget.

Herik L.J. van den. The Contribution of the Rwanda Tribunal to the Development of International Law. Boston; Leiden, 2005.

ICC Trial Chamber V(B) refers non-cooperation of the Kenyan Government to the Assembly of States Parties to the Rome Statute: ICC Press Release, 19 September 2016 // URL: https://www.icc-cpi.int/Pages/item.aspx?name=pr1239.

Kaul H.-P. The International Criminal Court: current challenges and perspectives // Washington University Global Studies Law Review. 2007. Vol. 6.

Kaul H.-P. The Nuremberg Legacy and the International Criminal Court - Lecture in Honor of Whitney R. Harris, Former Nuremberg Prosecutor // Washington University Global Studies Law Review. 2013. Vol. 12.

Mezhdunarodnoe ugolovnoe pravosudie: sovremennye problemy / Pod. red. G.I. Bogusha, E.N. Trikoz. M., 2009.



Nouwen S.M.H., Werner W.G. Doing Justice to the Political: The International Criminal Court in Uganda and Sudan // The European Journal of International Law. 2011. Vol. 21. N 4.

Nyurnbergskij process: pravo protiv vojny i fashizma / Pod red. I.A. Ledyax, I.I. Lukashuka. M., 1995.

O namerenii Rossijskoj Federacii ne stat' uchastnikom Rimskogo statuta Mezhdunarodnogo ugolovnogo suda: rasporyazhenie Prezidenta RF ot 16 noyabrya 2016 g. N 361-rp // Ros. gaz. 2016. 18 noyab.

President of the Assembly regrets withdrawal of any State Party from the Rome Statute and reaffirms the Court's fight against impunity: ICC Press Release, 22 October 2016 // URL: https://asp.icc-cpi.int/en_menus/asp/press%20releases/Pages/pr1248.aspx.

Protocol on Amendments to the Protocol on the Statute of the African Court of Justice and Human Rights, adopted on 27 June 2014 (Malabo Protocol) // URL: http://www.african-court.org/ar/images/documents/Court/Statute%20ACJHR/ACJHR_Protocol.pdf.

Ruto and Sang case: ICC Trial Chamber V(A) terminates the case without prejudice to reprosecution in future: ICC Press Release, 5 April 2016 // URL: https://www.icc-cpi.int/Pages/item.aspx?name=pr1205.

Sadat L. The International Criminal Court: Past, Present and Future // Harris Institute Working Paper. Washington, 2014.



Sadat L. The Proposed Permanent International Criminal Court: An Appraisal // Cornell International Law Journal. 1996. Vol. 29. N 3.

Sands P. 2015 ESIL Annual Conference Final Lecture: Developments in Geopolitics - The End(s) of Judicialization? // URL: http://www.ejiltalk.org/2015-esil-annual-conference-final-lecture-developments-in-geopolitics-the-ends-of-judicialization/Nmore-13719.

Snany Y. Assessing the effectiveness of international courts. Oxford, 2014.

South Africa instrument of withdrawal from the Rome Statute of October 19, 2016 // URL: https://www.justsecurity.org/wp-content/uploads/2016/10/South-Africa-Instrument-of-With-drawal-International-Criminal-Court.jpg.

Swart B., Sluiter G. The International Criminal Court and International Criminal Co-operation // Reflections on the International Criminal Court / Ed. by H.A.M. von Hebel, J.G. Lammers, J. Schukking. The Hague, 1999.

Tomuschat Ch. The Legacy of Nuremberg // Journal of International Criminal Justice. 2006. Vol. 4. N 4.



Volevodz A.G. Mezhdunarodnoe ugolovnoe pravosudie: ot idei k sovremennoj sisteme // Vestnik MGIMO - Universiteta. 2009. N 2.

Van Schaack B., Slye R. A Concise History of International Criminal Law // International Criminal Law: The Essentials. N.Y., 2009.

Wanyeki L.M. The International Criminal Court's cases in Kenya: origin and impact // Institute for Security Studies Paper N 237. 2012. August; URL: https://www.issafrica.org/uploads/Paper237.pdf.

Yumashev Yu.M. Nyurnbergskij process: svet i teni // Ros. ezhegodnik mezhdunar. prava. 2016.

Zacklin R. The Failings of Ad Hoc International Tribunals // Journal of International Criminal Justice. 2004. N 2.