Мудрый Юрист

Злоупотребление социально-обеспечительными правами: постановка проблемы о.с. Курченко *

<*> Статья подготовлена по материалам выступления автора на международной научно-практической конференции "От социальных прав к социальному праву" ("Седьмые Пашковские чтения") (Санкт-Петербург, СПбГУ, 25 - 26 февраля 2016 г.).

Курченко Олег Сергеевич - кандидат юридических наук, доцент кафедры социального права Омского государственного университета им. Ф.М. Достоевского (Омск).

На основе анализа законодательства и правоприменительной практики обосновывается возможность злоупотребления социально-обеспечительными правами. Отмечается необходимость нормативного закрепления пределов осуществления социально-обеспечительных прав. Обращается внимание на необоснованность смешения злоупотребления социально-обеспечительными правами и иных форм недобросовестного поведения субъекта - получателя социального обеспечения. Констатируется отсутствие в праве социального обеспечения норм, определяющих последствия квалификации деяния в качестве злоупотребления правом, в связи с чем дается оценка случаев применения судами к указанным отношениям ст. 10 Гражданского кодекса РФ и подчеркивается важность предотвращения злоупотребления правом на стадии правотворчества.

Ключевые слова: злоупотребление правом, право социального обеспечения, социально-обеспечительные права, пределы осуществления прав, отказ в защите права.

Abuse of social security rights: a problem statement

O.S. Kurchenko

Kurchenko O.S., Omsk, Dostoevsky Omsk State University.

According to the analysis of legislation and law enforcement practice the author proves the possibility of abuse of social security rights and points out the need for enshrining the limits of social security rights in law. He claims that it is pointless to decouple abuse of social security rights and other forms of dishonest behaviour. Resume of a person who receives different kinds of social security benefits. The author emphasizes that in the social security law there are no legal rules governing the consequences of qualification of an act as abuse of rights. Therefore, he provides an assessment of the application of Art. 10 of the Russian Civil Code to social security relationships, and underlines the importance of preventing abuse of rights at the stage of law-making.

Key words: abuse of rights, social security law, social security rights, limits of rights, refusal to right protection.

Проблематика, связанная со злоупотреблением правом, в последние годы вышла за рамки цивилистического дискурса. Различные аспекты недобросовестного использования субъективных прав привлекают внимание представителей как отраслевых юридических наук (семейное, трудовое, земельное, налоговое право, гражданский и уголовный процесс), так и общей теории права. Возможно ли злоупотребление субъективными правами в сфере социального обеспечения? Ответ на этот вопрос не столь очевиден, как может показаться на первый взгляд.

Категория злоупотребления правом, несмотря на неослабевающий научный интерес к ней, пока не получила единообразного понимания ни в исследовательской среде, ни в правоприменительной практике. Даже в рамках гражданско-правовой науки, ранее других отраслевых научных дисциплин начавшей изучение указанного явления, отсутствует ясность по вопросу о сущности злоупотребления субъективным правом <1>. Одно из самых известных в отечественной юридической науке определений понятия "злоупотребление правом" сформулировал В.П. Грибанов. С его точки зрения, это "особый тип гражданского правонарушения, совершаемого управомоченным лицом при осуществлении им принадлежащего ему права, связанный с использованием недозволенных конкретных форм в рамках дозволенного ему законом общего типа поведения" <2>. Злоупотребление правом нередко характеризуют путем выделения следующих его основных признаков: 1) средством совершения данного деяния выступает принадлежащее лицу субъективное право, которое используется в противоречии с его назначением (целью, с которой оно было предоставлено субъекту); 2) злоупотребление правом связано с выбором управомоченным лицом таких форм реализации субъективного права, которые выходят за установленные законом пределы; 3) результатом злоупотребления правом становится причинение вреда другим лицам, обществу или государству; 4) злоупотребление правом всегда представляет собой виновное действие <3>.

<1> См., например: Поротикова О.А. Еще раз о злоупотреблении гражданским правом // Гражданское право. 2013. N 2. С. 12 - 14.
<2> Грибанов В.П. Осуществление и защита гражданских прав. М., 2000. С. 63.
<3> См., например: Белых В.С., Избрехт П.А. Злоупотребление субъективными гражданскими правами в предпринимательских отношениях // Арбитражные споры. 2008. N 4; Шерстобитов А.Е. Злоупотребление правом (доктрина и практика) // Проблемы развития гражданского права: Сб. ст. / Отв. ред. Е.А. Суханов, Н.В. Козлова. М., 2011.

В научной литературе можно встретить различные подходы к оценке злоупотребления правом с точки зрения его правомерности: наряду с наиболее распространенной характеристикой указанного деяния как правонарушения имеются концепции, в соответствии с которыми злоупотребление правом представляет собой акт правомерного поведения <1>, а также утверждения о возможности классификации злоупотреблений правом на правомерные (легальные) и противоправные <2>. Представляется, что рассматривать злоупотребление правом как разновидность правомерного поведения малопродуктивно, поскольку использование права "во зло" сложно назвать социально полезным или допустимым. Теоретическое же осмысление указанной категории призвано в том числе обозначить способы предотвращения и воспрепятствования такому типу поведения.

<1> См., например: Наумов А.Е. Злоупотребление правом: теоретико-правовой аспект: Автореф. дис. ... к. ю. н. М., 2010. С. 7, 8, 18 и др.
<2> Малиновский А.А. Злоупотребление субъективным правом как юридический феномен: Автореф. дис. ... д. ю. н. М., 2009. С. 9, 11, 38 и др.

Предположение о возможности злоупотребления правами в сфере социального обеспечения основывается на следующих посылках.

  1. Явление злоупотребления правом не ограничивается рамками одной отрасли права и носит даже не межотраслевой, а общеправовой характер. В этом смысле следует согласиться с теми исследователями <1>, которые рассматривают недопустимость злоупотребления правом как общеправовой принцип, выводимый из содержания ч. 3 ст. 17 Конституции Российской Федерации ("Осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц").
<1> См., например: Гаджиев Г.А. Конституционные принципы добросовестности и недопустимости злоупотребления субъективными правами // Государство и право. 2002. N 7. С. 61; Малиновский А.А. Указ. соч. С. 11, 30 - 31; Курбатов А.Я. Злоупотребление правом: теория и правоприменительная практика. 2009 // СПС "КонсультантПлюс".
  1. Специфика отраслевого метода (режима) правового регулирования социально-обеспечительных отношений, предполагающего в целях воздействия на поведение управомоченного субъекта (гражданина) использование дозволения, а также базовой для права социального обеспечения юридической конструкции социального обязательства <1>, служит фактором, способствующим расширению возможностей для злоупотребления социально-обеспечительными правами. Несмотря на преобладание в праве социального обеспечения правовых норм предписывающего характера <2>, возникновение и последующая динамика (изменение, прекращение) соответствующих правовых связей в большинстве случаев зависят от волеизъявления субъекта-получателя. Так, обращение за предоставлением социально-обеспечительного блага (его время), выбор вида и формы социального обеспечения (если возможность выбора предусмотрена в законе) происходят по усмотрению обеспечиваемого лица <3>. Поэтому весьма затруднительно полностью исключить использование управомоченным лицом заложенных в субъективном праве возможностей в целях, не совпадающих с теми, для достижения которых оно было предоставлено.
<1> Лушникова М.В., Лушников А.М. Курс права социального обеспечения. 2-е изд., доп. М., 2009.
<2> Рогачев Д.И. Метод права социального обеспечения: Дис. ... к. ю. н. М., 2002. С. 74.
<3> Право социального обеспечения: Учеб. / Под ред. М.В. Филипповой. М., 2006. С. 65 - 66 (автор главы - М.В. Филиппова).

Признавая субъективное право средством совершения деяний, именуемых злоупотреблением правом, сделаем оговорку о соотношении права на социальное обеспечение и социально-обеспечительных прав. В научной литературе право на социальное обеспечение рассматривается в историческом, философско-правовом, конституционном и международно-правовом аспектах <1>. Оно предстает элементом правового статуса человека, получившим конституционное и международно-правовое закрепление. Реализация конституционного права на социальное обеспечение обеспечивается посредством предоставления гражданину в соответствии с законом прав на отдельные виды социальных выплат и услуг. При этом широкую поддержку в науке получило утверждение об отсутствии единого социально-обеспечительного правоотношения, в рамках которого управомоченное лицо могло бы воспользоваться предоставленными ему правами на все виды социального обеспечения. Многообразие социально-обеспечительных прав и правоотношений, в которых они реализуются, производно от множества видов социального обеспечения. Рассматривая соотношение права на социальное обеспечение и социально-обеспечительных прав как соотношение абстрактного и конкретного, следует подчеркнуть, что средством злоупотребления правом могут выступать именно социально-обеспечительные права, которые в зависимости от вида правоотношений принято подразделять на материальные и процедурные.

<1> См., например: Лушникова М.В., Лушников А.М. Указ. соч.

Предположение о принципиальной возможности злоупотребления правом в социально-обеспечительных отношениях находит подтверждение в практике применения законодательства о социальном обеспечении.

Так, п. 1 Указа Президента РФ от 28 декабря 2006 г. N 1455 "О компенсационных выплатах лицам, осуществляющим уход за нетрудоспособными гражданами" <1> предусматривает право на получение трудоспособным неработающим лицом ежемесячных компенсационных выплат в связи с осуществлением ухода за инвалидами I группы, а также престарелыми гражданами. В случае если одно лицо осуществляет уход за несколькими нетрудоспособными гражданами, такие выплаты устанавливаются в отношении каждого из них. При этом в Указе не определены объем и содержание действий, составляющих в совокупности уход за нетрудоспособным гражданином, а также не установлено, за каким количеством таких нетрудоспособных граждан может осуществлять уход одно неработающее трудоспособное лицо. Означает ли это, что подобных ограничений не существует? Соответствуют ли природе указанных выплат известные органам пенсионного обеспечения случаи обращения за установлением компенсационных выплат в связи с осуществлением одним трудоспособным лицом ухода за десятью, двадцатью и более нетрудоспособными гражданами одновременно?

<1> СЗ РФ. 2007. N 1 (ч. 1). Ст. 201.

Злоупотребление правом возможно и при реализации лицом, имеющим право на получение двух пенсий, права на выбор одной из них <1>. Так, получатель страховой (социальной) пенсии по инвалидности, являющийся должником в исполнительном производстве, может с целью прекращения (предотвращения) удержаний из суммы получаемой им пенсии при наличии права на страховую пенсию по случаю потери кормильца (или пенсию по случаю потери кормильца по системе государственного пенсионного обеспечения) обратиться с заявлением о переводе на указанный вид пенсии, поскольку пенсии по случаю потери кормильца отнесены законодателем к доходам, обращение взыскания на которые не допускается <2>. Таким образом, пенсионер-должник в исполнительном производстве приобретает право на исполнительский иммунитет, которое в период получения им страховой (социальной) пенсии по инвалидности отсутствовало. С учетом того что указания мотива выбора той или иной пенсии не требуется, противодействовать злоупотреблению такого рода весьма непросто как по причине трудностей, связанных с доказыванием противоправной цели реализации должником права на перевод с одного вида пенсии на другой, так и в связи с отсутствием у взыскателя правовых средств, позволяющих оспаривать выбор должника в пользу пенсии по случаю потери кормильца.

<1> П. 2 ст. 3 Федерального закона от 15 декабря 2001 г. N 166-ФЗ "О государственном пенсионном обеспечении в Российской Федерации" (в ред. от 28 ноября 2015 г., с изм. от 29 декабря 2015 г.) // СЗ РФ. 2001. N 51. Ст. 4831; ч. 1 ст. 5 Федерального закона от 28 декабря 2013 г. N 400-ФЗ "О страховых пенсиях" (в ред. от 29 декабря 2015 г.) // URL: http://www.pravo.gov.ru.
<2> П. 9, 10 ч. 1 ст. 101 Федерального закона от 2 октября 2007 г. N 229-ФЗ "Об исполнительном производстве" (в ред. от 30 марта 2016 г.) // Рос. газ. 2007. 6 окт.

Проблематика злоупотребления правом в сфере социального обеспечения может рассматриваться и под иным углом. Неразрывная взаимосвязь между личными и социальными правами иногда приводит к неожиданным последствиям: реализация отдельных личных прав может служить предпосылкой (средством) недобросовестного использования социально-обеспечительных прав. Речь идет прежде всего о взаимосвязи права на свободу передвижения и выбор места жительства и прав на некоторые виды социального обеспечения. Здесь возможны ситуации двух видов.

Первые возникают, когда национальное законодательство связывает право на те или иные виды социального обеспечения или возможность их получения в более высоком размере с фактом постоянного проживания на территории, характеризующейся дискомфортными условиями (например, на территориях, подвергшихся радиоактивному загрязнению, или в районах с неблагоприятными природно-климатическими условиями).

Так, Липецким областным судом были рассмотрены дела по спорам о праве на получение ежемесячного пособия по уходу за ребенком в двойном размере, предусмотренном ст. 19 Закона РФ от 15 мая 1991 г. N 1244-1 "О социальной защите граждан, подвергшихся воздействию радиации вследствие катастрофы на Чернобыльской АЭС" <1> для лиц, проживающих на территории зоны проживания с льготным социально-экономическим статусом <2>. Суть указанных споров сводилась к квалификации действий истцов, снявшихся в период нахождения в отпуске по уходу за ребенком с регистрационного учета по месту жительства в населенном пункте, не подвергшемся радиационному загрязнению, и зарегистрировавшихся по новому месту жительства в населенном пункте, расположенном в зоне проживания с льготным социально-экономическим статусом.

<1> Ведомости СНД и ВС РСФСР. 1991. N 21. Ст. 699.
<2> Апелляционные определения судебной коллегии по гражданским делам Липецкого областного суда от 22 января 2014 г. и Постановления Президиума того же суда от 24 апреля 2014 г. по делам N 33-136/2014 и 33-139/2014 // СПС "КонсультантПлюс".

Суд апелляционной инстанции, отменяя решения районного суда, усмотревшего в действиях истцов, которые имели на праве собственности жилые помещения большей площади на территориях, не подвергшихся радиационному загрязнению, признаки злоупотребления правом, пришел к выводу о том, что поведение истцов является правомерным способом реализации права на свободный выбор места жительства в пределах территории России и связанного с таким выбором права на меры социальной поддержки. Суд кассационной инстанции, воздержавшись от квалификации поведения истцов в качестве злоупотребления правом, тем не менее согласился с судом первой инстанции, признавшим поведение истцов умышленными действиями, повлекшими увеличение риска причинения радиационного ущерба, что в силу ч. 2 ст. 13 Закона РФ от 15 мая 1991 г. N 1244-1 послужило основанием для отказа в удовлетворении исковых требований.

Принятые по указанным делам судебные постановления примечательны вдвойне. Во-первых, они свидетельствуют о наличии тонкой, в известной мере субъективной, грани между добросовестной правореализацией и злоупотреблением правом и о крайне осторожном применении в судебной практике конструкции злоупотребления правом к действиям получателей социально-обеспечительных благ. Во-вторых, они могут служить пока немногочисленными примерами реализации предусмотренного законодателем подхода, в соответствии с которым отказ (ограничение) в предоставлении социального обеспечения является следствием намеренного усугубления управомоченным лицом последствий наступления социального риска.

Ситуации второго вида касаются трансграничного аспекта взаимосвязи злоупотребления социально-обеспечительными правами и реализации права на свободу передвижения. Речь, в частности, идет о проблеме так называемого социального туризма (benefits tourism, welfare tourism) в рамках Европейского союза. Суть указанного явления, получившего достаточно широкое распространение и активно используемого в качестве аргумента критиками идеи "единой Европы", состоит в переезде граждан менее развитых в экономическим плане государств - членов ЕС на постоянное место жительства в страны Западной Европы (ФРГ, Великобританию и др.) с целью приобретения прав на социальные предоставления по законодательству государств нового места жительства.

"Социальный туризм" оценивается в принимающих государствах негативно, поскольку сопряжен с ростом финансовой нагрузки на национальные системы социального обеспечения <1>, в связи с чем национальные законодатели пытаются ему противостоять. Показательно с этой точки зрения дело, рассмотренное Судом справедливости Европейского союза (далее также - Суд ЕС) в 2014 г. В основе указанного дела - спор, возникший между гражданкой Румынии Элизабетой Дано и ее сыном, с одной стороны, и органом занятости Лейпцига (ФРГ) - с другой, по вопросу о правомерности отказа в предоставлении Дано и ее сыну социальной помощи ("базового дохода") на период поиска работы. Отказ был вызван тем, что не имевшая профессиональной подготовки Дано, переехав в Лейпциг на постоянное место жительства, не прилагала усилий к поиску работы, и основывался на положениях Социального кодекса ФРГ, исключающих из числа лиц, имеющих право на получение социальной помощи, тех иностранных граждан, чей переезд на территорию ФРГ осуществлен с целью получения социальной помощи. Суд ЕС по результатам рассмотрения вопросов, поставленных перед ним социальным судом Лейпцига, пришел к выводу о том, что в соответствии с положениями нормативных правовых актов ЕС государства - члены ЕС должны иметь возможность отказывать в предоставлении социальной помощи тем "экономически неактивным" гражданам государств - членов ЕС, которые используют свободу передвижения из одной страны ЕС в другую с единственной целью получения данного вида социального обеспечения в принимающем государстве <2>.

<1> См., например: Погорельская С. Табор приходит в Европу // Эксперт. 2014. N 50.
<2> Решение Суда справедливости Европейского союза (Большой палаты) от 11 ноября 2014 г. по делу N C-333/13 (Elisabeta Dano, Florin Dano v. Jobcenter Leipzig) // URL: www.curia.europa.eu/juris/documents.jsf?num=C-333/13).

Приведенные примеры позволяют обозначить ряд аспектов проблемы злоупотребления правом в сфере социального обеспечения.

Во-первых, с сущностной точки зрения злоупотребление правом в социально-обеспечительных отношениях, как и злоупотребление правом вообще, - это вариант использования предоставленного законодателем субъективного права, хотя формально ("внешне") и соответствующего правовой норме, но осуществляемого с противоправной целью и нарушающего права третьих лиц или публичные интересы. В результате злоупотребления правом на различные виды социального обеспечения искажается назначение соответствующего социального предоставления, изначально ориентированного на преодоление конкретной социально-рисковой ситуации.

Во-вторых, квалификация акта поведения как злоупотребления правом неразрывно связана с констатацией факта выхода управомоченного лица за пределы осуществления субъективных прав. По утверждению В.П. Грибанова, "всякое субъективное право, будучи мерой возможного поведения управомоченного лица, имеет определенные границы как по своему содержанию, так и по характеру его осуществления" <1>. Правовая определенность требует, чтобы пределы осуществления субъективных прав были закреплены законодательно. В то же время опыт применения указанной категории к регулированию гражданско-правовых отношений показывает, что даже наличие в кодифицированном источнике правовых норм, направленных на установление пределов осуществления субъективных прав, не гарантирует единообразия в их понимании участниками правоотношений и правоприменителями. Как отмечает О.А. Поротикова, "пределы осуществления гражданских прав все так же трудно выводимы из статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации и иных норм и по-прежнему имеют оценочный характер" <2>. В праве социального обеспечения установление пределов осуществления субъективных прав осложняется не только отсутствием кодифицированного источника правовых норм, который мог бы закреплять в том числе принципы правового регулирования отношений по социальному обеспечению <3>, но и разнообразием существенно различающихся по своей правовой природе социально-обеспечительных благ, потребность в которых удовлетворяется посредством предоставления и использования субъективных прав.

<1> Грибанов В.П. Указ. соч. С. 22.

КонсультантПлюс: примечание.

Монография О.А. Поротиковой "Проблема злоупотребления субъективным гражданским правом" включена в информационный банк согласно публикации - Волтерс Клувер, 2007.

<2> Поротикова О.А. Проблемы злоупотребления субъективным гражданским правом. 2-е изд., испр. и доп. М., 2008. С. 60.
<3> В данном контексте заслуживает поддержки позиция Е.Е. Мачульской, которая предлагает выделять в разработанной ею примерной структуре Кодекса социального обеспечения наряду со ст. 5, закрепляющей принципы правового регулирования социального обеспечения, также ст. 19 под названием "Осуществление прав человека в области социального обеспечения" (Мачульская Е.Е. Право социального обеспечения: перспективы развития. М., 2000. С. 131 - 132).

Вопрос о пределах реализации социально-обеспечительных прав требует самостоятельного исследования, но уже сейчас, как представляется, к их числу можно отнести такие общеправовые "ограничители" осуществления субъективных прав, имеющие конституционную основу, как права и интересы третьих лиц и добросовестность при использовании предоставленных прав.

Отдельного рассмотрения заслуживает проблема соотношения злоупотребления правом и иных форм неправомерного поведения управомоченной стороны в материальных социально-обеспечительных правоотношениях. Среди таких форм прежде всего следует выделить близкую с языковой точки зрения категорию "злоупотребление со стороны пенсионера", используемую в отечественном законодательстве, регулирующем отношения по производству удержаний из пенсий <1>.

<1> П. 3 ч. 1 ст. 29 Федерального закона "О страховых пенсиях", воспроизводящий аналогичную по содержанию норму подп. 3 п. 1 ст. 26 Федерального закона от 17 декабря 2001 г. N 173-ФЗ "О трудовых пенсиях в Российской Федерации" (в ред. от 28 декабря 2013 г., с изм. от 19 ноября 2015 г.) // Рос. газ. 2001. 20 дек.; ст. 62 Закона РФ от 12 февраля 1993 г. N 4468-1 "О пенсионном обеспечении лиц, проходивших военную службу, службу в органах внутренних дел, Государственной противопожарной службе, органах по контролю за оборотом наркотических средств и психотропных веществ, учреждениях и органах уголовно-исполнительной системы, и их семей" (с изм. от 4 ноября 2014 г.) // Ведомости СНД РФ и ВС РФ. 1993. N 9. Ст. 328.

Положение о порядке назначения и выплаты государственных пенсий, утвержденное Постановлением Совета Министров СССР от 3 августа 1972 г. N 590 (п. 178) <1>, и более поздний Закон РФ от 20 ноября 1990 г. N 340-1 "О государственных пенсиях в Российской Федерации" (ст. 128) <2>, хотя и не содержали дефиницию понятия "злоупотребление со стороны пенсионера" или исчерпывающий перечень таких нарушений, но предусматривали примеры последних, призванные служить ориентиром для правоприменителей при квалификации противоправного поведения пенсионеров. Так, в качестве злоупотреблений предлагалось рассматривать представление пенсионером документов с заведомо неправильными сведениями, сокрытие изменений в составе семьи и т.д. В действующем пенсионном законодательстве установление неблагоприятных для пенсионера правовых последствий злоупотребления с его стороны не сопровождается даже примерами такого поведения.

<1> СПС "КонсультантПлюс".
<2> Ведомости СНД и ВС РСФСР. 1990. N 27. Ст. 351.

Системное толкование положений пп. 2 и 3 ч. 1 ст. 29 Федерального закона "О страховых пенсиях" позволяет заключить, что понятием "злоупотребление со стороны пенсионера" не охватываются случаи неисполнения последним предусмотренной ч. 5 ст. 26 указанного Закона обязанности извещать орган пенсионного обеспечения о наступлении обстоятельств, влекущих за собой изменение размера страховой пенсии или фиксированной выплаты к ней или прекращение их выплаты. Из этого исходят и авторы Комментария к законодательству о страховых взносах и пенсиях, понимающие под злоупотреблением со стороны пенсионера представление им в орган пенсионного обеспечения документов с заведомо неправильными сведениями либо сокрытие данных, исключающих право на пенсию, повлекшее необоснованное установление и преднамеренное получение излишних сумм пенсии <1>.

<1> Комментарий к законодательству о страховых взносах и пенсиях / Отв. ред. Ю.В. Воронин. М., 2012. С. 851.

Отсутствие нормативного определения понятия "злоупотребление со стороны пенсионера" создает, как представляется, условия для необоснованной квалификации противоправного поведения пенсионеров в качестве злоупотребления правом. В частности, в актах судов общей юрисдикции можно встретить примеры признания злоупотреблением правом как несообщения пенсионером об обстоятельствах, влекущих прекращение выплаты пенсии (например, о факте отмены решения суда о признании кормильца безвестно отсутствующим, факте смерти ребенка - получателя пенсии, факте трудоустройства пенсионера, исключающем возможность получения пенсии, и т.п. <1>), так и сокрытия при обращении за назначением пенсии сведений (представления недостоверных сведений) об обстоятельствах, исключающих наличие права на пенсию <2>. Отдельные случаи применения такого подхода к квалификации противоправного поведения субъекта - получателя социальных выплат обнаруживаются и в нормативных правовых актах субъектов Российской Федерации <3>.

<1> См., например: Апелляционные определения Приморского краевого суда от 12 ноября 2014 г. по делу N 33-9938/14; Верховного суда Удмуртской Республики от 16 апреля 2014 г. по делу N 33-1095/2014; Ульяновского областного суда от 25 февраля 2014 г. по делу N 33-600/2014 // СПС "КонсультантПлюс".
<2> См., например: Апелляционные определения Свердловского областного суда от 21 октября 2014 г. по делу N 33-13686/2014; Верховного суда Республики Татарстан от 24 ноября 2014 г. по делу N 33-15862/2014; Кассационное определение суда Еврейской автономной области от 1 июля 2011 г. по делу N 33-302/2011 // СПС "КонсультантПлюс".
<3> См., например: п. 22 Положения об установлении, выплате и перерасчете доплаты к пенсии лицам, имеющим особые заслуги перед Российской Федерацией и Алтайским краем, утвержденного Постановлением Администрации Алтайского края от 30 декабря 2008 г. N 585 (в ред. от 4 сентября 2012 г.) // СПС "КонсультантПлюс".

Вместе с тем основания для отождествления понятий "злоупотребление правом" и "злоупотребление со стороны пенсионера" отсутствуют. Так, неисполнение пенсионером субъективной юридической обязанности информировать орган социального обеспечения о наступлении обстоятельств, влекущих прекращение выплаты пенсий или уменьшение ее размера, как отмечалось ранее, не рассматривается законодателем в качестве злоупотребления. Преднамеренное сокрытие гражданином при обращении за назначением пенсии сведений об обстоятельствах, исключающих право на пенсию, также едва ли может считаться злоупотреблением правом, несмотря на отдельные черты сходства с ним (наличие умысла на совершение правонарушения, его вредоносность). Дело в том, что средством совершения деяния, именуемого "злоупотребление со стороны пенсионера", выступает не отсутствующее в подобных случаях право на пенсию (иной вид социального обеспечения), а ненадлежащим образом исполненная гражданином обязанность по представлению необходимых для назначения пенсии документов, содержащих достоверные сведения <1>.

<1> Некоторые сомнения в существовании у гражданина такой обязанности может вызвать формулировка нормы ч. 1 ст. 28 Федерального закона "О страховых пенсиях", возлагающей на физических и юридических лиц "ответственность" за достоверность сведений, содержащихся в документах, представляемых ими для назначения страховой пенсии. Однако в ч. 3 той же статьи обеспечение достоверности представляемых для назначения пенсии сведений обоснованно именуется обязанностью.

Интересно, что в зарубежных правовых исследованиях также предпринимаются попытки разграничить понятия "мошенничество" (fraud) и "злоупотребление правом" (abuse of rights) в сфере социального обеспечения. Так, автор одной из публикаций, характеризуя предоставление заведомо недостоверных сведений для получения социального обеспечения, а также неисполнение получателем обязанности по информированию органа социального обеспечения как правонарушение (мошенничество), отмечает "неясность" концепции злоупотребления правом и предлагает использовать ее для квалификации ситуаций, в которых получатель социально-обеспечительного блага предполагается не имеющим права на социальное обеспечение в связи с невыполнением обязанности работать и участвовать в жизни общества <1> (речь идет о тех моделях социальной помощи, в которых право на ее получение обусловливается выполнением заявителем обязанностей по "интеграции" в общество). Очевидно, что такой подход к пониманию злоупотребления правом едва ли будет продуктивным в рамках российской правовой системы, поскольку в соответствии с ним применение названной категории по существу ограничивается отношениями по предоставлению государственной социальной помощи, формы которой, основанные на взаимных обязательствах сторон, пока не получили широкого распространения в отечественном законодательстве.

<1> Vonk G. Law and the rise of the repressive welfare capitalism // Bulletin luxembourgeois des questions sociales. 2013. Vol. 30. P. 123; URL: http://www.mss.public.lu/publications/blqs/blqs030/blqs_30.pdf.

Наконец, важно определить последствия квалификации избранного управомоченным лицом варианта реализации социально-обеспечительного права как злоупотребления правом. Однако обращение к отраслевым источникам позволяет сделать вывод об отсутствии в праве социального обеспечения соответствующих правовых норм. Отметим, что выявление признаков злоупотребления социально-обеспечительными правами допустимо и в рамках так называемой позитивной процедуры (в ходе рассмотрения органом социального обеспечения заявления гражданина), и при оценке судом правомерности принятого по заявлению гражданина решения. Возможность органа социального обеспечения отреагировать на усматриваемые им в поведении лица признаки злоупотребления правом посредством вынесения решения об отказе в удовлетворении заявления ограничена тем, что перечень оснований для этого формулируется правотворческим органом исчерпывающим образом, что является своего рода правовой гарантией реализации социально-обеспечительных прав. Следовательно, отказ в удовлетворении заявления гражданина в связи с установлением в его действиях признаков злоупотребления правом возможен в некоторых случаях только посредством расширительного толкования поименованных в нормативном акте оснований для отказа. В случае последующего обращения гражданина за защитой нарушенного, по его мнению, решением органа социального обеспечения права универсальной санкцией за злоупотребление этим правом выступает отказ в его защите.

Необходимо согласиться с мнением о том, что отказ в защите права как санкция за злоупотребление им производен от общеправового принципа справедливости и потому может использоваться вне зависимости от характера общественных отношений и метода их правового регулирования <1>. Однако признание отказа в защите социально-обеспечительного права последствием установления судом факта злоупотребления этим правом не означает возможности его применения без закрепления такой санкции в нормативных актах, регулирующих отношения по социальному обеспечению. Неоднозначными в этом отношении представляются все чаще встречающиеся в практике российских судов общей юрисдикции случаи отказа в защите прав на отдельные виды социального обеспечения со ссылкой, наряду с иными основаниями, на ст. 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, предусматривающую принцип недопустимости злоупотребления гражданскими правами и отказ в защите права в качестве последствия его несоблюдения.

<1> Егорова М.А. Содержание категории "отказ в защите права" как санкции за злоупотребление правом // Гражданское право. 2014. N 5.

Наибольшее количество примеров использования такого подхода можно обнаружить в судебных актах по делам об оспаривании гражданами решений территориальных органов Пенсионного фонда Российской Федерации об отказе в удовлетворении заявлений о распоряжении средствами материнского (семейного) капитала <1>. Очевидно, что право на дополнительные меры государственной поддержки в виде материнского (семейного) капитала <2> (далее также - М(С)К) имеет социально-обеспечительную природу и находится за пределами предметной области ст. 10 ГК РФ. Обращение к положениям данной статьи при разрешении споров об использовании средств М(С)К на улучшение жилищных условий можно было бы объяснить спецификой указанного направления распоряжения средствами М(С)К, в рамках которого предоставление социально-обеспечительного блага в большинстве случаев "встраивается" законодателем в гражданско-правовые обязательства. Однако попытки правоприменителей придать нормам ст. 10 ГК РФ межотраслевое значение при рассмотрении споров о реализации социально-обеспечительных прав - это, скорее, вынужденная мера, обусловленная отсутствием в праве социального обеспечения аналогичных средств реагирования на случаи злоупотребления правом.

<1> См., например: Апелляционные определения Ленинградского областного суда от 12 февраля 2014 г. по делу N 33-608/2014 и от 15 мая 2013 г. по делу N 33-1862/2013; Верховного суда Республики Татарстан от 4 октября 2012 г. по делу N 33-9971 // СПС "КонсультантПлюс".
<2> О дополнительных мерах государственной поддержки семей, имеющих детей: Федеральный закон от 29 декабря 2006 г. N 256-ФЗ (с изм. от 30 декабря 2015 г.) // Рос. газ. 2006. 31 дек.

Введение категории "злоупотребление правом" в практику применения законодательства о социальном обеспечении сопряжено с неизбежным расширением свободы усмотрения правоприменительных органов, которые в отдельных случаях необоснованно квалифицируют поведение лица как недобросовестное и тем самым препятствуют реализации принадлежащего гражданину права. А потому следует выработать более мягкие средства противодействия злоупотреблению правом в социально-обеспечительных отношениях. Например, возможности такого поведения можно было бы выявлять на этапе создания правовых норм и блокировать как посредством четкого формулирования оснований для социального обеспечения, так и путем закрепления дополнительных условий реализации права. Допустимость установления законодателем ограничений, в том числе "организационно-учетных правил", реализации прав на социальные выплаты в целях воспрепятствования злоупотреблению правом признается и Конституционным Судом Российской Федерации <1>. При этом, разумеется, должна обеспечиваться соразмерность таких дополнительных ограничений целям защиты публичных интересов.

<1> См., например: Определения Конституционного Суда РФ от 5 октября 2000 г. N 199-О // Вестн. Конституционного Суда РФ. 2001. N 1; от 20 ноября 2003 г. N 426-О // СПС "КонсультантПлюс".

На основании сказанного можно сделать вывод о возможности злоупотребления правом в социально-обеспечительных отношениях. Однако отсутствие законодательно установленных пределов осуществления субъективных прав в области социального обеспечения, отличительных признаков и юридических последствий злоупотребления социально-обеспечительными правами зачастую делают грань между допустимыми формами реализации права и злоупотреблением им едва различимой, а границы усмотрения правоприменителей - чрезвычайно широкими. По этой причине использованию в механизме правового регулирования социально-обеспечительных отношений и правоприменительной практике категории "злоупотребление правом" должно предшествовать обстоятельное ее осмысление. В противном случае будет нарушен достаточно хрупкий баланс частных и публичных интересов в праве социального обеспечения.

Список литературы

Vonk G. Law and the rise of the repressive welfare capitalism // Bulletin luxembourgeois des questions sociales. 2013. Vol. 30; URL: http://www.mss.public.lu/publications/blqs/blqs030/blqs_30.pdf.

Апелляционное определение Верховного суда Республики Татарстан от 24 ноября 2014 г. по делу N 33-15862/2014 // СПС "КонсультантПлюс".

Апелляционное определение Верховного суда Республики Татарстан от 4 октября 2012 г. по делу N 33-9971 // СПС "КонсультантПлюс".

Апелляционное определение Верховного суда Удмуртской Республики от 16 апреля 2014 г. по делу N 33-1095/2014 // СПС "КонсультантПлюс".

Апелляционное определение Ленинградского областного суда от 12 февраля 2014 г. по делу N 33-608/2014 и от 15 мая 2013 г. по делу N 33-1862/2013 // СПС "КонсультантПлюс".

Апелляционное определение Приморского краевого суда от 12 ноября 2014 г. по делу N 33-9938/14 // СПС "КонсультантПлюс".

Апелляционное определение Свердловского областного суда от 21 октября 2014 г. по делу N 33-13686/2014 // СПС "КонсультантПлюс".

Апелляционное определение Ульяновского областного суда от 25 февраля 2014 г. по делу N 33-600/2014 // СПС "КонсультантПлюс".

Апелляционные определения судебной коллегии по гражданским делам Липецкого областного суда от 22 января 2014 г. // СПС "КонсультантПлюс".

Белых В.С., Избрехт П.А. Злоупотребление субъективными гражданскими правами в предпринимательских отношениях // Арбитражные споры. 2008. N 4.

Гаджиев Г.А. Конституционные принципы добросовестности и недопустимости злоупотребления субъективными правами // Государство и право. 2002. N 7.

Грибанов В.П. Осуществление и защита гражданских прав. М., 2000.

Егорова М.А. Содержание категории "отказ в защите права" как санкции за злоупотребление правом // Гражданское право. 2014. N 5.

Кассационное определение суда Еврейской автономной области от 1 июля 2011 г. по делу N 33-302/2011 // СПС "КонсультантПлюс".

Комментарий к законодательству о страховых взносах и пенсиях / Отв. ред. Ю.В. Воронин. М., 2012.

Курбатов А.Я. Злоупотребление правом: теория и правоприменительная практика. 2009 // СПС "КонсультантПлюс".

Лушникова М.В., Лушников А.М. Курс права социального обеспечения. 2-е изд., доп. М., 2009.

Малиновский А.А. Злоупотребление субъективным правом как юридический феномен: Автореф. дис. ... д. ю. н. М., 2009.

Мачульская Е.Е. Право социального обеспечения: перспективы развития. М., 2000.

Наумов А.Е. Злоупотребление правом: теоретико-правовой аспект: Автореф. дис. ... к. ю. н. М., 2010.

О государственном пенсионном обеспечении в Российской Федерации: Федеральный закон от 15 декабря 2001 г. N 166-ФЗ (в ред. от 28 ноября 2015 г., с изм. от 29 декабря 2015 г.) // СЗ РФ. 2001. N 51. Ст. 4831.

О государственных пенсиях в Российской Федерации: Закон РФ от 20 ноября 1990 г. N 340-1 // Ведомости СНД и ВС РСФСР. 1990. N 27. Ст. 351.

О дополнительных мерах государственной поддержки семей, имеющих детей: Федеральный закон от 29 декабря 2006 г. N 256-ФЗ (с изм. от 30 декабря 2015 г.) // Рос. газ. 2006. 31 дек.

О компенсационных выплатах лицам, осуществляющим уход за нетрудоспособными гражданами: Указ Президента РФ от 28 декабря 2006 г. N 1455 // СЗ РФ. 2007. N 1 (ч. 1). Ст. 201.

О пенсионном обеспечении лиц, проходивших военную службу, службу в органах внутренних дел, Государственной противопожарной службе, органах по контролю за оборотом наркотических средств и психотропных веществ, учреждениях и органах уголовно-исполнительной системы, и их семей: Закон РФ от 12 февраля 1993 г. N 4468-1 (с изм. от 4 ноября 2014 г.) // Ведомости СНД РФ и ВС РФ. 1993. N 9. Ст. 328.

О социальной защите граждан, подвергшихся воздействию радиации вследствие катастрофы на Чернобыльской АЭС: Закон РФ от 15 мая 1991 г. N 1244-1 // Ведомости СНД и ВС РСФСР. 1991. N 21. Ст. 699.

О страховых пенсиях: Федеральный закон от 28 декабря 2013 г. N 400-ФЗ (в ред. от 29 декабря 2015 г.) // URL: http://www.pravo.gov.ru.

О трудовых пенсиях в Российской Федерации: Федеральный закон от 17 декабря 2001 г. N 173-ФЗ (в ред. от 28 декабря 2013 г., с изм. от 19 ноября 2015 г.) // Рос. газ. 2001. 20 дек.

Об исполнительном производстве: Федеральный закон от 2 октября 2007 г. N 229-ФЗ (в ред. от 30 марта 2016 г.) // Рос. газ. 2007. 6 окт.

Определение Конституционного Суда РФ от 20 ноября 2003 г. N 426-О // СПС "КонсультантПлюс".

Определение Конституционного Суда РФ от 5 октября 2000 г. N 199-О // Вестн. Конституционного Суда РФ. 2001. N 1.

Погорельская С. Табор приходит в Европу // Эксперт. 2014. N 50.

Положение о порядке назначения и выплаты государственных пенсий: утв. Постановлением Совета Министров СССР от 3 августа 1972 г. N 590 // СПС "КонсультантПлюс".

Положение об установлении, выплате и перерасчете доплаты к пенсии лицам, имеющим особые заслуги перед Российской Федерацией и Алтайским краем: утв. Постановлением Администрации Алтайского края от 30 декабря 2008 г. N 585 (в ред. от 4 сентября 2012 г.) // СПС "КонсультантПлюс".

Поротикова О.А. Еще раз о злоупотреблении гражданским правом // Гражданское право. 2013. N 2.

КонсультантПлюс: примечание.

Монография О.А. Поротиковой "Проблема злоупотребления субъективным гражданским правом" включена в информационный банк согласно публикации - Волтерс Клувер, 2007.

Поротикова О.А. Проблемы злоупотребления субъективным гражданским правом. 2-е изд., испр. и доп. М., 2008.

Постановления президиума Липецкого областного суда от 24 апреля 2014 г. по делам N 33-136/2014, 33-139/2014 // СПС "КонсультантПлюс".

Право социального обеспечения: Учеб. / Под ред. М.В. Филипповой. М., 2006.



Решение Суда справедливости Европейского союза (Большой палаты) от 11 ноября 2014 г. по делу N C-333/13 (Elisabeta Dano, Florin Dano v. Jobcenter Leipzig) // URL: www.curia.europa.eu/juris/documents.jsf?num=C-333/13).

Рогачев Д.И. Метод права социального обеспечения: Дис. ... к. ю. н. М., 2002.

Шерстобитов А.Е. Злоупотребление правом (доктрина и практика) // Проблемы развития гражданского права: Сб. ст. / Отв. ред. Е.А. Суханов, Н.В. Козлова. М., 2011.

References

Apellyacionnoe opredelenie Leningradskogo oblastnogo suda ot 12 fevralya 2014 g. po delu N 33-608/2014 i ot 15 maya 2013 g. po delu N 33-1862/2013 // SPS "Konsul'tantPlyus".

Apellyacionnoe opredelenie Primorskogo kraevogo suda ot 12 noyabrya 2014 g. po delu N 33-9938/14 // SPS "Konsul'tantPlyus".

Apellyacionnoe opredelenie Sverdlovskogo oblastnogo suda ot 21 oktyabrya 2014 g. po delu N 33-13686/2014 // SPS "Konsul'tantPlyus".

Apellyacionnoe opredelenie Ul'yanovskogo oblastnogo suda ot 25 fevralya 2014 g. po delu N 33-600/2014 // SPS "Konsul'tantPlyus".



Apellyacionnoe opredelenie Verxovnogo suda Respubliki Tatarstan ot 24 noyabrya 2014 g. po delu N 33-15862/2014 // SPS "Konsul'tantPlyus".

Apellyacionnoe opredelenie Verxovnogo suda Respubliki Tatarstan ot 4 oktyabrya 2012 g. po delu N 33-9971 // SPS "Konsul'tantPlyus".

Apellyacionnoe opredelenie Verxovnogo suda Udmurtskoj Respubliki ot 16 aprelya 2014 g. po delu N 33-1095/2014 // SPS "Konsul'tantPlyus".

Apellyacionnye opredeleniya sudebnoj kollegii po grazhdanskim delam Lipeckogo oblastnogo suda ot 22 yanvarya 2014 g. // SPS "Konsul'tantPlyus".

Belyx V.S., Izbrext P.A. Zloupotreblenie sub''ektivnymi grazhdanskimi pravami v predprinimatel'skix otnosheniyax // Arbitrazhnye spory. 2008. N 1.

Egorova M.A. Soderzhanie kategorii "otkaz v zashhite prava" kak sankcii za zloupotreblenie pravom // Grazhdanskoe pravo. 2014. N 5.

Gadzhiev G.A. Konstitucionnye principy dobrosovestnosti i nedopustimosti zloupotrebleniya sub''ektivnymi pravami // Gosudarstvo i pravo. 2002. N 7.



Gribanov V.P. Osushhestvlenie i zashhita grazhdanskix prav. M., 2000.

Kassacionnoe opredelenie suda Evrejskoj avtonomnoj oblasti ot 1 iyulya 2011 g. po delu N 33-302/2011 // SPS "Konsul'tantPlyus".

Kommentarij k zakonodatel'stvu o straxovyx vznosax i pensiyax / Otv. red. Yu.V. Voronin. M., 2012.

Kurbatov A.Ya. Zloupotreblenie pravom: teoriya i pravoprimenitel'naya praktika. 2009 // SPS "Konsul'tantPlyus".

Lushnikova M.V., Lushnikov A.M. Kurs prava social'nogo obespecheniya. 2-e izd., dop. M., 2009.

Machul'skaya E.E. Pravo social'nogo obespecheniya: perspektivy razvitiya. M., 2000.



Malinovskij A.A. Zloupotreblenie sub''ektivnym pravom kak yuridicheskij fenomen: Avtoref. dis. ... d. y. n. M., 2009.

Naumov A.E. Zloupotreblenie pravom: teoretiko-pravovoj aspekt: Avtoref. dis. ... k. y. n. M., 2010.

O dopolnitel'nyx merax gosudarstvennoj podderzhki semej, imeyushhix detej: Federal'nyj zakon ot 29 dekabrya 2006 g. N 256-FZ (s izm. ot 30 dekabrya 2015 g.) // Ros. gaz. 2006. 31 dek.

O gosudarstvennom pensionnom obespechenii v Rossijskoj Federacii: Federal'nyj zakon ot 15 dekabrya 2001 g. N 166-FZ (v red. ot 28 noyabrya 2015 g., s izm. ot 29 dekabrya 2015 g.) // SZ RF. 2001. N 51. St. 4831.

O gosudarstvennyx pensiyax v Rossijskoj Federacii: Zakon RF ot 20 noyabrya 1990 g. N 340-1 // Vedomosti SND I VS RSFSR. 1990. N 27. St. 351.

O kompensacionnyx vyplatax licam, osushhestvlyayushhim uxod za netrudosposobnymi grazhdanami: Ukaz Prezidenta RF ot 28 dekabrya 2006 g. N 1455 // SZ RF. 2007. N 1 (ch. 1). St. 201.

O pensionnom obespechenii lic, proxodivshix voennuyu sluzhbu, sluzhbu v organax vnutrennix del, Gosudarstvennoj protivopozharnoj sluzhbe, organax po kontrolyu za oborotom narkoticheskix sredstv i psixotropnyx veshhestv, uchrezhdeniyax i organax ugolovno-ispolnitel'noj sistemy, i ix semej: Zakon RF ot 12 fevralya 1993 g. N 4468-1 (s izm. ot 4 noyabrya 2014 g.) // Vedomosti SND RF I VS RF. 1993. N 9. St. 328.



O social'noj zashhite grazhdan, podvergshixsya vozdejstviyu radiacii vsledstvie katastrofy na Chernobyl'skoj AEhS: Zakon RF ot 15 maya 1991 g. N 1244-1 // Vedomosti SND i VS RSFSR. 1991. N 21. St. 699.

O straxovyx pensiyax: Federal'nyj zakon ot 28 dekabrya 2013 g. N 400-FZ (v red. ot 29 dekabrya 2015 g.) // URL: http://www.pravo.gov.ru.

O trudovyx pensiyax v Rossijskoj Federacii: Federal'nyj zakon ot 17 dekabrya 2001 g. N 173-FZ (v red. ot 28 dekabrya 2013 g., s izm. ot 19 noyabrya 2015 g.) // Ros. gaz. 2001. 20 dek.

Ob ispolnitel'nom proizvodstve: Federal'nyj zakon ot 2 oktyabrya 2007 g. N 229-FZ (v red. ot 30 marta 2016 g.) // Ros. gaz. 2007. 6 okt.

Opredelenie Konstitucionnogo Suda RF ot 20 noyabrya 2003 g. N 426-O // SPS "Konsul'tantPlyus".

Opredelenie Konstitucionnogo Suda RF ot 5 oktyabrya 2000 g. N 199-O // Vestn. Konstitucionnogo Suda RF. 2001. N 1.

Pogorel'skaya S. Tabor prixodit v Evropu // Ehkspert. 2014. N 50.

Polozhenie o poryadke naznacheniya i vyplaty gosudarstvennyx pensij: utv. Postanovleniem Soveta Ministrov SSSR ot 3 avgusta 1972 g. N 590 // SPS "Konsul'tantPlyus".

Polozhenie ob ustanovlenii, vyplate i pereraschete doplaty k pensii licam, imeyushhim osobye zaslugi pered Rossijskoj Federaciej i Altajskim kraem: utv. Postanovleniem Administracii Altajskogo kraya ot 30 dekabrya 2008 g. N 585 (v red. ot 4 sentyabrya 2012 g.) // SPS "Konsul'tantPlyus".

Porotikova O.A. Eshhe raz o zloupotreblenii grazhdanskim pravom // Grazhdanskoe pravo. 2013. N 2.

Porotikova O.A. Problemy zloupotrebleniya sub''ektivnym grazhdanskim pravom. 2-e izd., ispr. i dop. M., 2008.

Postanovleniya prezidiuma Lipeckogo oblastnogo suda ot 24 aprelya 2014 g. po delam N 33-136/2014 i 33-139/2014 // SPS "Konsul'tantPlyus".

Pravo social'nogo obespecheniya: Ucheb. / Pod red. M.V. Filippovoj. M., 2006.

Reshenie Suda spravedlivosti Evropejskogo soyuza (Bol'shoj palaty) ot 11 noyabrya 2014 g. po delu N C-333/13 (Elisabeta Dano, Florin Dano v. Jobcenter Leipzig) // URL: http://www.curia.europa.eu/juris/documents.jsf?num=C-333/13.

Rogachev D.I. Metodprava social'nogo obespecheniya: Dis. ... k. y. n. M., 2002.

Sherstobitov A.E. Zloupotreblenie pravom (doktrina i praktika) // Problemy razvitiya grazhdanskogo prava: Sb. st. / Otv. red. E.A. Suxanov, N.V. Kozlova. M., 2011.

Vonk G. Law and the rise of the repressive welfare capitalism // Bulletin luxembourgeois des questions sociales. 2013. Vol. 30; URL: http://www.mss.public.lu/publications/blqs/blqs030/blqs_30.pdf.