Мудрый Юрист

Судебные споры о защите имен известных лиц, используемых в товарных знаках

Еременко Владимир Иванович, начальник Отдела права Евразийского патентного ведомства, доктор юридических наук.

В статье В.И. Еременко дается анализ Определения Конституционного Суда РФ, а также решений и постановлений Суда по интеллектуальным правам относительно использования имен известных в России лиц в составе товарных знаков. Сделаны предложения по совершенствованию статьи 1483 Гражданского кодекса РФ.

Ключевые слова: Конституционный Суд РФ, Суд по интеллектуальным правам, решение, постановление, товарный знак, имена известных лиц.

Применение положений подпункта 2 п. 9 ст. 1483 ГК РФ "Основания для отказа в государственной регистрации товарного знака" в части, касающейся защиты имен известных в России лиц, оказалось для российских судов достаточно сложным и противоречивым. В качестве примера можно привести дело N СИП-734/2014, в отношении которого Конституционным Судом РФ (далее - КС РФ) вынесено Определение от 28 января 2016 г. N 123-О "Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданки Чкаловой Ольги Валерьевны на нарушение ее конституционных прав пунктом 3 статьи 7 Закона Российской Федерации "О товарных знаках, знаках обслуживания и наименованиях мест происхождения товаров" и пунктом 9 статьи 1483 Гражданского кодекса Российской Федерации" (далее - Определение КС РФ) <1>.

<1> http://doc.ksrf.ru/decision/KSRFDecision...223468.pdf

Суд по интеллектуальным правам в решении от 25 декабря 2014 г. по делу N СИП-734/2014 <2> установил, что О.В. Чкалова, Е.Р. Алексеева (дочь и внучка В.П. Чкалова), Мемориально-благотворительный фонд имени В.П. Чкалова "Международный Чкаловский фонд" (далее - Фонд) обратились с заявлением о признании недействительным решения Федеральной службы по интеллектуальной собственности (Роспатент) от 28 апреля 2014 г. об отказе в удовлетворении возражения против предоставления правовой охраны словесному товарному знаку "ЧКАЛОВСКИЙ" по свидетельству Российской Федерации N 352414 на имя Общества с ограниченной ответственностью "ФАУНД" (далее - общество "ФАУНД") в отношении услуг 35-го, 36-го, 39 - 41-го и 43-го классов МКТУ, которое было привлечено к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований.

<2> http://kad.arbitr.ru/Pdf/Document/a50d63ad-f1c5-4e83-8f2d-ec858074eb47/SIP-734_2014_20141225_Reshenija%20i%20postanovlenija.pdf

Заявители указали, что они являются наследниками советского летчика-испытателя В.П. Чкалова (т.е. должны быть признаны на этом основании заинтересованными лицами), учредителями и участниками Фонда, деятельность которого осуществляется, в частности, с целью защиты имени В.П. Чкалова.

По мнению заявителей, включение в оспариваемый товарный знак слова "ЧКАЛОВСКИЙ", воспроизводящего фамилию великого русского летчика В.П. Чкалова, осуществлено исключительно с целью использовать репутацию этого лица для получения правообладателем необоснованных преимуществ перед другими субъектами хозяйственной деятельности в области оказания услуг, в то время как правообладатель никак не связан ни с наследниками В.П. Чкалова, ни с Фондом, и не имеет разрешения на использование его имени, что вызывает ложные ассоциативные представления о компании, которая оказывает эти услуги, и вводит потребителей в заблуждение относительно лица, непосредственно их оказывающего.

Роспатент при принятии оспариваемого решения исходил из того понимания, что представленные в материалы административного дела свидетельство о рождении, из которого усматривается, что отцом О.В. Чкаловой является В.П. Чкалов, а также документы, касающиеся льгот, предоставленных членам семьи В.П. Чкалова после его смерти, не могут свидетельствовать о наличии статуса наследника у заявителя в смысле пункта 3 ст. 7 Закона о товарных знаках, действовавшего в период регистрации спорного товарного знака, поскольку при применении указанной нормы Закона необходимо установить не наличие родственных связей заявителя, а обладание заявителем статуса наследника в том понимании, как оно дано в гражданском законодательстве Российской Федерации.

Указанный подход основан на Постановлении президиума Суда по интеллектуальным правам от 3 декабря 2013 г. по делу N СИП-46/2013, в котором отмечено, что понятие наследника является легально определенной юридической категорией, ее содержание установлено гражданским законодательством, в связи с чем ее подмена понятием родственника либо лица, имеющего родственные связи, не имеет правовых оснований. Также отмечено, что в соответствии с нормами гражданского законодательства, действовавшими на дату смерти наследодателя и дату подачи возражений, наследником может быть лицо, у которого имеется свидетельство о праве на наследство, либо решение суда о признании О.В. Чкаловой и Е.Р. Алексеевой наследниками В.П. Чкалова.

Что касается Фонда, то Роспатент, по мнению Суда по интеллектуальным правам, пришел к обоснованному выводу: Фонд не может являться заинтересованным в подаче возражения, поскольку к наследованию могут призываться только юридические лица, которые существовали на день открытия наследства (день смерти гражданина) и только по завещанию.

На основании вышеизложенного Суд по интеллектуальным правам пришел к выводу, что Роспатент правомерно отказал в удовлетворении возражения заявителей против предоставления правовой охраны оспариваемому товарному знаку (решение от 25 декабря 2014 г.).

Не согласившись с упомянутым выше судебным решением, заявители (О.В. Чкалова, Е.Р. Алексеева и Фонд) обратились в президиум Суда по интеллектуальным правам с кассационными жалобами, в которых ходатайствовали об отмене судебного акта и направлении дела (СИП-734/2014) на новое рассмотрение.

В Постановлении Президиума Суда по интеллектуальным правам от 24 апреля 2015 г. по делу N СИП-734/2014 <3> указано, что заинтересованность заявителей (О.В. Чкаловой и Фонда) в оспаривании регистрации спорного товарного знака "была мотивирована неимущественным интересом физического лица, настаивающего на своем статусе наследника известного лица, а также имущественным интересом фонда, посредством которого потомки Чкалова В.П. реализуют свои имущественные интересы. Кроме того, фонд обосновывал свой интерес в оспаривании спорного товарного знака третьего лица, ссылаясь на подачу заявок на регистрацию на имя фонда товарных знаков, содержащих аналогичные словесные обозначения".

<3> http://kad.arbitr.ru/Pdf/Document/25ec8500-93bd-41b3-bad5-564944aObasa/SIP-734-2014_20150424_Reshenija%20i%2020postanovlenija.pdf

По мнению президиума Суда по интеллектуальным правам, "Роспатент и суд, придя к выводу о недоказанности заявителями принадлежности Чкаловой имущественных и личных неимущественных прав, связанных с наследованием имущества Чкалова В.П., правомерно указали, что отсутствие заинтересованности является самостоятельным основанием для отказа в удовлетворении соответствующих требований. При этом Роспатент и суд также правомерно указали, что подача фондом заявок на регистрацию товарных знаков не восполняет недостаток в обоснованности заявленных требований в части заинтересованности".

Президиум Суда по интеллектуальным правам также отметил, что суд первой инстанции правомерно отклонил требования Е.Р. Алексеевой, не рассматривая их по существу, поскольку указанный заявитель не обращался в Роспатент за оспариванием регистрации товарного знака общества "ФАУНД", хотя Е.Р. Алексеева не лишена возможности самостоятельно оспорить регистрацию указанного товарного знака в порядке, установленном законом, а именно в административном порядке, обусловленном пунктом 2 ст. 1513 ГК РФ. В соответствии с указанным пунктом возражения против предоставления правовой охраны товарному знаку по основаниям, предусмотренным в том числе пунктами 1 - 5, 8 и 9 ст. 1483 Кодекса, могут быть поданы заинтересованным лицом. Иными словами, для реализации своего права на подачу возражения Е.Р. Алексеева должна доказать в Роспатенте свою заинтересованность в аннулировании регистрации спорного товарного знака, представив документ, однозначно подтверждающий статус наследника В.П. Чкалова.

Аналогичный вывод сделал президиум Суда по интеллектуальным правам в отношении другой родственницы В.П. Чкалова: "Для подтверждения заинтересованности Чкаловой О.В. в оспаривании предоставления правовой охраны товарному знаку, мотивированной ее статусом наследника Чкалова В.П., ей надлежало при обращении в палату по патентным спорам документально подтвердить свой статус, представив либо свидетельство о праве на наследство, либо решение суда, которым установлен факт принятия наследства".

На основании вышеизложенного президиум Суда по интеллектуальным правам пришел к выводу об отсутствии оснований для удовлетворения кассационных жалоб заявителей (О.В. Чкаловой, Е.Р. Алексеевой и Фонда).

В своей жалобе в Конституционный Суд РФ О.В. Чкалова просила признать противоречащими статье 23 и ч. 1 ст. 46 Конституции РФ пункта 3 ст. 7 ранее действовавшего Закона о товарных знаках и пункта 9 ст. 1483 ГК РФ, поскольку, по мнению заявительницы, обжалуемые законоположения о праве наследников на предоставление разрешений на регистрацию товарных знаков фактически являются основанием для умаления чести и достоинства граждан, а также их прав на судебную защиту, так как ставят возможность такой защиты прав умершего лица в зависимость от наличия у его родственников статуса наследника, а также не позволяют защищать имя и деловую репутацию такого лица наследникам, не являющимся его родственниками.

Комментируя содержание подпункта 2 п. 9 ст. 1483 ГК РФ, Конституционный Суд РФ признал, что в части требования о получении согласия наследника известного лица на использование, в частности, обозначения, производного от фамилии такого лица, для индивидуализации товаров юридических лиц или индивидуальных предпринимателей обжалуемые законоположения направлены на защиту имущественных прав такого наследника, к которому в силу части 3 ст. 1112 ГК РФ "Наследство" личные неимущественные права и другие нематериальные блага наследодателя не переходят.

Конституционный Суд РФ также отметил, что суд кассационной инстанции (т.е. президиум Суда по интеллектуальным правам) согласился с выводом Роспатента о наличии веских оснований предполагать, что ассоциативные представления потребителей услуг, оказываемых правообладателем - обществом "ФАУНД", связаны не с осуществлением наследниками В.П. Чкалова хозяйственной деятельности, а с адресным расположением в городе Перми (на пересечении улиц Героев Хасана и Чкалова) первого магазина данной торговой сети. При этом суд кассационной инстанции подчеркнул, что Роспатент принял во внимание историю развития данной торговой сети, длительный характер ее присутствия на рынке (более 12 лет), степень информированности потребителей, отсутствие в действиях правообладателя дискредитации имени В.П. Чкалова.

Каких-либо иных разъяснений, в том числе в отношении позиций Суда по интеллектуальным правам, сформулированных им в упомянутых выше решении и постановлении, со стороны Конституционного Суда РФ не последовало.

Отказывая в принятии к рассмотрению жалобы заявительницы, Конституционный Суд РФ сформулировал довольно пространный вывод, который вследствие затронутых в нем конвенционных норм целесообразно процитировать полностью: "При этом оспариваемые нормы в системной взаимосвязи с положениями Гражданского кодекса Российской Федерации, устанавливающими в качестве основных начал гражданского законодательства принцип добросовестности участников гражданских правоотношений и недопустимость извлечения кем-либо преимуществ из своего незаконного или недобросовестного поведения (пункты 3 и 4 статьи 1), закрепляющими пределы осуществления гражданских прав (статья 10) - и, в частности, пределы использования имени физического лица или его псевдонима другими лицами в их творческой деятельности, предпринимательской или иной экономической деятельности (пункт 4 статьи 19), а также предусматривающими способы, порядок и условия восстановления самим гражданином, а в случае его смерти - другими лицами (в том числе не являющимися наследниками этого гражданина) нематериальных благ, затронутых при таком использовании, и в том числе применительно к охране частной жизни умершего гражданина - его детьми, родителями и пережившим супругом (пункт 5 статьи 19, статьи 150 и 152.2), а также с подпунктом 2 пункта 3 статьи 1483 ГК Российской Федерации, которым установлен запрет государственной регистрации в качестве товарных знаков обозначений, представляющих собой или содержащих элементы, противоречащие общественным интересам, принципам гуманности и морали, - направлены на реализацию положений статей 8, частью 4 ст. 15, частью 3 ст. 17, частью 1 ст. 21, ст. ст. 34, 35, частью 1 ст. 44 и частью 3 ст. 55 Конституции Российской Федерации во взаимосвязи с пунктами 1 и 3 части "B" статьи 6.quinquies, статьей 10.bis Парижской конвенции по охране промышленной собственности (заключена 20 марта 1883 года и ратифицирована СССР 19 сентября 1968 года) и не могут рассматриваться как нарушающие конституционные права заявительницы в указанном ею аспекте".

Помимо крайней громоздкости приведенной цитаты, в ней привлекает внимание ссылка на Парижскую конвенцию по охране промышленной собственности от 20 марта 1883 г. (далее - Парижская конвенция), которая якобы была ратифицирована СССР 19 сентября 1968 г.

Следует особо отметить, что это одна из самых распространенных ошибок в отношении даты начала действия Парижской конвенции в нашей стране, которая кочует из публикации в публикацию, и вот теперь проникла даже в Определение КС РФ. Дело в том что в свое время Российская империя не подписала (были на то причины) Парижскую конвенцию, поэтому к ней можно было только присоединиться, что и сделал СССР в соответствии с Постановлением Совмина СССР от 8 марта 1965 г. N 148 (вступление в силу документа о присоединении - с 1 июля 1965 г.) <4>. А в 1968 г. Президиум Верховного Совета СССР издал Указ от 19 сентября 1968 г. N 3410-VII "О ратификации Стокгольмского акта Парижской конвенции по охране промышленной собственности и Конвенции, учреждающей Всемирную организацию интеллектуальной собственности" <5>.

<4> СП СССР. 1965. N 4. Ст. 23.
<5> Ведомости Верховного Совета СССР. 1968. N 40. Ст. 36.

Иными словами, в 1965 г. Советский Союз присоединился к Парижской конвенции 1883 г. в ее Лиссабонской редакции, а в 1968 г. произошла ратификация ее последней Стокгольмской редакции, а также Конвенции, учреждающей ВОИС, 1967 г.

II

Для наследников другого известного лица - первого в истории летчика-космонавта Ю.А. Гагарина - судопроизводство в рамках Суда по интеллектуальным правам, которое предшествовало упомянутому ранее делу, дошедшее до Конституционного Суда РФ, имело благоприятный исход. Примечательно, что в рамках указанного судопроизводства Суд по интеллектуальным правам, пожалуй, впервые не согласился со своей первой инстанцией и отправил дело на пересмотр.

Дочь первого космонавта Елена Юрьевна Гагарина обратилась в Суд по интеллектуальным правам с заявлением о признании недействительным решения Роспатента от 15 апреля 2013 г. об отказе в удовлетворении возражения от 26 декабря 2012 г. и оставлении в силе правовой охраны товарного знака по свидетельству N 442186.

Оспариваемый товарный знак являлся комбинированным, состоящим из словесного обозначения "Гагаринский торгово-развлекательный центр", выполненного в красном цвете стандартным шрифтом буквами русского алфавита и изобразительного элемента, представляющего собой стилизованную фигуру, состоящую из звезды желтого цвета, треугольника желтого цвета и красного многоугольника. При этом все словесные элементы знака являлись неохраняемыми.

К участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, судом привлечено ООО "Торгово-развлекательный центр "Гагаринский" (далее - ТРЦ "Гагаринский") и ФГБУ "Федеральный институт промышленной собственности".

Рассмотрев материалы дела, Суд по интеллектуальным правам принял решение от 4 октября 2013 г. по делу N СИП-46/2013 <6> о признании заявленного требования правомерным и подлежащим удовлетворению, в частности, по следующим обстоятельствам:

<6> http://kad.arbitr.ru/Pdf/Document/1465dec4-d7bf-4110-89ab-6767b1dd9f15/SIP-46-2013_20131004_Reshenija%20i%20postanovlenija.pdf

Своим Постановлением от 3 декабря 2013 г. <7> президиум Суда по интеллектуальным правам отменил упомянутое выше решение первой инстанции, а дело N СИП-46/2013 направил в Суд первой инстанции на новое рассмотрение.

<7> http://kad.arbitr.ru/Pdf/Document/1f51b914-b4b9-4787-93ca-e6234997336f/SIP-46-2013_20131203_Reshenija%20i%20postanovlenija.pdf

В Постановлении указано, что из нормы подпункта 2 п. 9 ст. 1483 ГК РФ следует, что регистрация товарного знака не допускается при одновременном наличии трех условий: тождественности имени или производному от него обозначению; известности в Российской Федерации лица, обладающего таким именем; наличия у заявителя статуса наследника этого лица. По мнению президиума Суда по интеллектуальным правам, известность в России космонавта Ю.А. Гагарина установлена, а вот два других условия в совокупности судом первой инстанции установлены не были. В частности, суд первой инстанции не указал на доказательства, из которых следовало бы, что лица, пользующиеся услугами ТРЦ "Гагаринский", или другие лица связывают элемент "Гагаринский" оспариваемого товарного знака с именем космонавта Ю.А. Гагарина, а не с местом расположения торгово-развлекательного центра, находящегося рядом с площадью Гагарина, Гагаринским тоннелем, как это утверждают Роспатент и ООО "ТРЦ "Гагаринский".

Следует особо отметить, что позиция президиума Суда по интеллектуальным правам относительно вопроса о производности обозначения от имени известного в России лица заключается в следующем: "Для решения судом вопроса о том, является ли спорное обозначение производным от имени известного в Российской Федерации лица (подпункт 2 пункта 9 статьи 1483 Гражданского кодекса Российской Федерации) или же от географического обозначения, в свою очередь, производного от имени такого известного лица, должно учитываться восприятие потребителями товаров (работ, услуг), содержащих соответствующее обозначение (выполняемых, оказываемых с использованием соответствующего обозначения). При этом подпункт 2 пункта 9 статьи 1483 Гражданского кодекса Российской Федерации не охватывает случаи включения в товарный знак географических обозначений, производных от имени известного человека".

Так, в Постановлении президиума Суда по интеллектуальным правам подчеркивается, что "суд не исследовал довод Роспатента и Общества о нахождении в непосредственной близости от торгово-развлекательного центра географических мест, содержащих элемент "Гагаринский" или схожий с ним в своих названиях - "Гагаринский район", "Гагаринский тоннель", "Гагаринская площадь", не оценил содержащийся в оспариваемом решении Роспатента довод о наличии различных смысловых значений данного словесного элемента".

Кроме того, по мнению президиума Суда по интеллектуальным правам, судом первой инстанции не установлено, является ли заявительница Е.Ю. Гагарина наследницей Ю.А. Гагарина, так как в судебном заседании обозревалось лишь свидетельство о рождении заявительницы, на основании которого суд признал родственные связи заявительницы и космонавта Ю.А. Гагарина.

В связи с изложенным президиум Суда по интеллектуальным правам указал, что суду первой инстанции надлежало выяснить не наличие родственных связей, а обладание заявительницы статусом наследника, необходимого для применения подпункта 2 п. 9 ст. 1483 ГК РФ, поскольку понятие наследника является легально определенной юридической категорией, содержание которой установлено гражданским законодательством, в связи с чем ее подмена понятием родственника либо лица, имеющего родственные связи, не имеет правовых оснований.

Важное значение, на мой взгляд, имеет позиция президиума Суда по интеллектуальным правам, согласно которой он не согласился с содержащимся в кассационной жалобе ООО "ТРЦ "Гагаринский" доводом о необходимости установления судом интересов заявителя именно в сфере предпринимательской или иной экономической деятельности, поскольку "отсутствие у субъекта спора интереса именно в предпринимательской, экономической сфере, при наличии иного охраняемого законом интереса не влечет отказ в предоставлении защиты".

В своем решении от 16 октября 2014 г. <8> Суд по интеллектуальным правам в качестве суда первой инстанции (кстати, в том же составе) признал решение Роспатента от 15 апреля 2013 г. недействительным полностью и обязал Роспатент повторно рассмотреть возражение Е.Ю. Гагариной от 25 декабря 2012 г. против предоставления правовой охраны товарному знаку по свидетельству Российской Федерации N 442186.

<8> http://kad.arbitr.ru/Pdf/Document/d6e4fcc4-17df-4575-aeb5-8af47fb9d0f8/SIP-46-2013_20141016_Reshenija%20i%20postanovlenija.pdf

В целях выполнения письменных указаний президиума Суда по интеллектуальным правам была назначена по делу судебная экспертиза, в соответствии с которой "чуть менее четверти участников опроса, что является весьма внушительным результатом, однозначно указали на наличие устойчивой ассоциации словесного обозначения "Гагаринский" с фамилией первого космонавта Юрия Алексеевича Гагарина". Кроме того, в судебном заседании в отношении заявителя Е.Ю. Гагариной был установлен статус наследника космонавта Ю.А. Гагарина, поскольку, помимо свидетельства о рождении, было представлено свидетельство о праве на наследство по закону от 19 декабря 1969 г. N 88/68.

Роспатент и ООО "Торгово-развлекательный центр "Гагаринский" повторно обратились с кассационными жалобами в президиум Суда по интеллектуальным правам, который в Постановлении от 9 февраля 2015 г. <9> оставил решение суда первой инстанции от 16 октября 2014 г. по делу N СИП-46/2013 без изменения, а кассационные жалобы упомянутых кассаторов без удовлетворения.

<9> http://kad.arbitr.ru/Pdf/Document/edc47ec7-8632-4d3a-a3d3-13bb54d574bb/SIP-46-2013_20150209_Reshenija%20i%20postanovlenija.pdf

В указанном Постановлении было отмечено, что в рамках настоящего дела подлежало установлению, является ли спорное обозначение производным от известного в России лица (и тогда оценить его исходя из положений подпункта 2 п. 9 ст. 1483 ГК РФ) или же от географического обозначения (в свою очередь, производного от имени такого известного лица), указывающего на место оказания услуг (и тогда оценить его исходя из положений пункта 1 ст. 1483 ГК РФ).

III

Для целей правовой охраны товарных знаков статья 1483 ГК РФ, в частности ее пункт 9, имеет чрезвычайно важное значение. Если применение подпунктов 1 и 3 п. 9 не вызывает особых затруднений, то оценка подпункта 2 оказалась для российской практики довольно-таки сложной, о чем свидетельствуют упомянутые выше судебные акты. Например, в Определении КС РФ ключевым является утверждение, что обжалуемые законоположения (п. 3 ст. 7 Закона о товарных знаках, подп. 2 п. 9 ст. 1483 ГК РФ) "направлены на защиту имущественных прав такого наследника, к которому в силу части третьей статьи 1112 "Наследство" ГК Российской Федерации личные неимущественные права и другие нематериальные блага наследодателя не переходят".

Вместе с тем в данной ситуации более уместно, на мой взгляд, сослаться на статью 150 ГК РФ "Нематериальные блага", в состав которых входит, в частности, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, которые неотчуждаемы и непередаваемы иным способом. Однако согласно пункту 2 данной статьи в случаях и в порядке, которые предусмотрены законом, нематериальные блага, принадлежащие умершему, могут защищаться другими лицами. Именно к таким случаям относится норма подпункта 2 п. 9 ст. 1483 ГК РФ (ранее - п. 3 ст. 7 Закона о товарных знаках) относительно запрета регистрации в качестве товарных знаков обозначений, тождественных, в частности, имени или производному от них обозначению известного в Российской Федерации на дату подачи заявки лица, без согласия этого лица или его наследника.

Поэтому в подпункте 2 п. 9 ст. 1483 ГК РФ речь идет о защите личных неимущественных прав и нематериальных благ граждан. При этом опосредованно могут защищаться и имущественные права граждан, как это установлено, например, в Определении КС РФ в части деятельности Мемориально-благотворительного фонда имени Чкалова "Международный Чкаловский фонд", учредителями и участниками которого являются О.В. Чкалова и Е.Р. Алексеева.

По указанной схеме построены другие статьи ГК РФ, относящиеся к личным неимущественным правам авторов и исполнителей (ст. ст. 1267 и 1316), в соответствии с которыми после смерти автора (исполнителя) охрана авторства, имени автора (исполнителя) и неприкосновенности произведения (исполнения) осуществляется наследниками автора (исполнителя), их правопреемниками и другими заинтересованными лицами.

Важно отметить, что в названных случаях в охране (вернее, в защите) личных неимущественных прав авторов (исполнителей), относящихся к личным неимущественным правам авторов и исполнителей, принимают участие не только их наследники, но и правопреемники последних, а также, что очень важно, другие заинтересованные лица.

Как следует из упомянутых выше дел, чрезвычайно весомое значение для благоприятного их решения в пользу родственников, известных в России лиц имеет наличие статуса наследника указанных лиц в том понимании, как оно дано в гражданском законодательстве Российской Федерации.

Как известно, данное обстоятельство стало решающим при разрешении дела в пользу родственников Ю.А. Гагарина, в то время как родственники В.П. Чкалова потерпели при сходных условиях неудачу.

А между тем такое ограничительное регулирование существовало не всегда. Так, в соответствии с абзацем пятым п. 2 ст. 7 Закона о товарных знаках в первоначальной редакции 1992 г. не регистрируются в качестве товарных знаков обозначения, воспроизводящие фамилии, имена, псевдонимы и производные от них портреты и факсимиле известных лиц без согласия таких лиц, их наследников, соответствующего компетентного органа или Верховного Совета РФ, если эти обозначения являются достоянием истории и культуры Российской Федерации.

Затем Федеральным законом от 11 декабря 2002 г. N 166-ФЗ в статью 7 Закона о товарных знаках были внесены изменения, в результате которых появился уже упоминавшийся пункт 3 данной статьи, который стал впоследствии прообразом подпункта 2 п. 9 ст. 1483 ГК РФ.

Вполне очевидно, что отмеченное нововведение, явно принятое в интересах предпринимателей, ухудшило положение с защитой личных неимущественных прав и нематериальных благ известных в России граждан.

В качестве примера адекватного регулирования сходных объектов можно привести статью 1231.1, введенную в ГК РФ Федеральным законом от 12 марта 2014 г. N 35-ФЗ, запрещающую предоставлять правовую охрану в качестве промышленного образца или средства индивидуализации объектам, включающим, воспроизводящим или имитирующим официальные символы, наименования и отличительные знаки либо их узнаваемые части. Согласно пункту 2 данной статьи упомянутые объекты могут быть включены в промышленный образец или средство индивидуализации в качестве неохраняемого элемента, если на это имеется согласие соответствующего компетентного органа, органа международной и межправительственной организации.

Попутно отмечу некорректность упомянутой нормы относительно "международной и межправительственной организации", поскольку согласно статье 2 Федерального закона от 15 июля 1995 г. N 101-ФЗ "О международных договорах Российской Федерации" в редакции 2014 г. "международная организация" означает межгосударственную, межправительственную организацию, т.е. в родовое понятие международной организации входят видовые понятия межгосударственной организации и межправительственной организации.

Помимо проблем с установлением статуса наследника, в судах возникают вопросы, связанные с оценкой ситуаций, когда спорное обозначение одновременно производно от имени известного в России лица и от географического наименования, в свою очередь, производного от имени такого известного лица (например, "рядом с Гагаринской площадью"). Полагаю, такие вопросы намного сложнее трудностей с подтверждением статуса наследника известного в России лица.

Дело в том что в таких случаях возникает конфликт между сферой публичного права (законодательство о наименованиях территориальных единиц) и сферой частного права (в данном случае с правом на средства индивидуализации). В качестве примера можно привести Закон города Москвы от 8 октября 1997 г. N 40-70 "О наименованиях территориальных единиц, улиц и станций метрополитена города Москвы" в редакции 2015 г.

Как известно, наименования улиц, площадей и других внутригородских объектов выполняют важную функцию слов-ориентиров, указывающих адресное расположение различных объектов и одновременно представляющих собой памятники истории и культуры, являющиеся в принципе народным достоянием.

В этом ряду особое место занимают мемориальные географические названия, которые в советский, а затем и в постсоветский периоды официально утверждались специальными указами для увековечивания и прославления политических, военных деятелей, героев войн, ученых, деятелей культуры и искусства, обычно имеющих известность в масштабах всей страны. Как известно, такие мемориальные географические названия широко используются в публично-правовой сфере: для наименования городов и их территориальных единиц (улиц, площадей), а также административных единиц (например, Гагаринский район, ОВД "Гагаринский").

Следует отметить, что мемориальные географические названия (в том числе производные от имен В.П. Чкалова и Ю.А. Гагарина), являющиеся составной частью историко-культурного наследия России, выполняют важную социальную функцию, в то время как их функция адресации, ориентира в пространстве играет вспомогательную техническую роль. Хотя нельзя сбрасывать со счетов обстоятельство, что со временем любое мемориальное название в обиходе упрощается, к нему привыкают и относятся как к простому ориентиру на местности, чем порой ставят имя известного и уважаемого гражданина в нелепое положение (например, "Вы на Академика Сахарова выходите?").

Иная ситуация сложилась в частноправовой сфере, например в предпринимательстве, когда на именах известных и знаменитых людей зачастую буквально паразитируют. При этом предприниматели используют репутацию известных в России лиц для получения необоснованных преимуществ перед другими предпринимателями, что полностью подпадает под понятие недобросовестной конкуренции. Поэтому при рассмотрении подобных дел в первую очередь, на мой взгляд, следует обращать внимание на волеизъявления наследников известных в России лиц, а не на адресное расположение объектов ответчиков по делу, и четко различать публично-правовой и частноправовой аспекты данной проблемы. Следует полагать, что при таком подходе исчезнут колебания по вопросу о том, какую норму применять - норму пункта 1 ст. 1483 либо подпункта 2 п. 9 данной статьи ГК РФ.

Как уже отмечалось, в рамках первоначального регулирования наряду с согласием наследников известных лиц предусматривалось согласие соответствующего компетентного органа или Верховного Совета РФ. Вполне очевидно, что участие парламента в правоприменительных делах неуместно.

Между тем в целях совершенствования подпункта 2 п. 9 ст. 1483 ГК РФ целесообразно было бы восстановить статус заинтересованного лица за соответствующим компетентным органом, функции которого могло бы осуществлять Минкультуры России. Кроме того, к перечню таких заинтересованных лиц следовало бы причислить и правопреемников наследников известных в России лиц, поскольку со временем число прямых наследников, естественно, сокращается.

Примечательно, что подобных коллизий можно было бы избежать, если бы были предусмотрены соответствующие ограничения (§ 1 гл. 76 ГК РФ таковых, к сожалению, не содержит) при регистрации фирменных наименований хозяйствующих субъектов, например, в отношении того же ООО "Торгово-развлекательный центр "Гагаринский", на здании которого размещена вывеска "Гагаринский торгово-развлекательный центр", воспроизводящая словесное обозначение спорного товарного знака.

Вполне очевидно, что подобное коммерческое обозначение принижает и опошляет славное имя первого космонавта Ю.А. Гагарина, в связи с чем остается только надеяться, что недалек час, когда, выражаясь библейским языком, торговцы будут изгнаны из храма истории и культуры нашей страны.