Мудрый Юрист

Генезис института подозрительности сделок при банкротстве гражданина

Османова Диана Османовна, аспирантка отдела гражданского права и процесса Института законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерации.

Человек может поступать как ему угодно,

если он согласен нести за это ответственность.

У.С.Моэм

С 29.12.2014 <1> законодательство о несостоятельности было модернизировано: появилась отдельная глава (глава X), закрепляющая нормы о несостоятельности гражданина <2>, в связи с чем в таких делах особую актуальность приобрел институт подозрительности сделок.

<1> Федеральный закон от 29.12.2014 N 476-ФЗ "О внесении изменений в Федеральный закон "О несостоятельности (банкротстве)" и отдельные законодательные акты Российской Федерации в части регулирования реабилитационных процедур, применяемых в отношении гражданина-должника" // Российская газета. 2014. 31 декабря (далее - Федеральный закон от 29.12.2014 N 476-ФЗ).
<2> Карелина С.А., Фролов И.В. О введении института банкротства физических лиц: реальность и иллюзии // Законодательство. 2015. N 8. С. 53 - 56.

Значимость проблематики обусловлена также тем, что в Законе <3> выделена отдельная глава III.1, регулирующая вопросы признания сделок должника недействительными.

<3> Федеральный закон от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" // Российская газета. 2002. 2 ноября (здесь и далее - Закон о банкротстве).

Развитие института оспаривания сделок должника-гражданина условно можно разделить на три этапа. Так, начало первого этапа связано с принятием Федерального закона от 29.12.2014 N 476-ФЗ, которым была введена возможность для граждан обращаться в арбитражный суд с заявлением о признании себя банкротом.

Согласно ранее действующей норме, закрепленной в статье 206 (редакция Закона о банкротстве от 30.12.2008), сделки гражданина, связанные с отчуждением или передачей иным способом имущества гражданина заинтересованным лицам за год до возбуждения арбитражным судом производства по делу о банкротстве, являлись ничтожными.

Под заинтересованными лицами по отношению к гражданину понимались (как и в настоящее время) его супруг, родственники по прямой восходящей и нисходящей линии, сестры, братья и их родственники по нисходящей линии, родители, сестры и братья супруга (п. 2 ст. 19 Закона о несостоятельности).

При этом норма указывала на ничтожность такой сделки, а в качестве последствий предусматривала необходимость возврата всего полученного в рамках ее совершения либо обращения взыскания на такое имущество.

Необходимо отметить, что такое определение заинтересованных лиц представляется не совсем правильным. Дело в том, что ст. 14 Семейного кодекса РФ также закрепляет круг близких родственников, схожий по своему составу с перечнем заинтересованных лиц в Законе о банкротстве.

Так, к близким родственникам относятся: родственники по прямой восходящей и нисходящей линии (родители, дети, дедушки, бабушки, внуки), а также полнородные и неполнородные (имеющие общих отца или мать) братья и сестры.

Видится некорректным дублирование термина родители (поскольку они относятся к родственникам по восходящей линии), а также отсутствие указания неполнородных братьев и сестер.

Помимо этого, способ закрепления срока совершения сделки также представляется неудачным. В том случае, если законодатель подразумевал годичный срок совершения подозрительной сделки, указание на это, по нашему мнению, необходимо было сделать следующим образом: "...в пределах года до возбуждения арбитражным судом производства по делу о банкротстве".

Начало второго этапа развития института оспаривания сделок должника-гражданина связано с вступлением в силу новой редакции статьи 206 в июле 2015 года (редакция Закона о банкротстве от 13.07.2015). Обновленная норма предусматривала, что сделки могут быть признаны недействительными по основаниям, предусмотренным Гражданским кодексом РФ и Законом о банкротстве. При этом в ней было указано, что обратиться с соответствующим заявлением могло любое участвующее в деле лицо.

Применяя положения новой редакции статьи, подозрительные сделки зачастую оспаривали посредством применения статьи 10 ГК РФ. Мотивировочные части судебных решений <4> содержали указание на то, что подозрительная сделка является результатом злоупотребления недобросовестным должником своими правами.

<4> Постановление ФАС Восточно-Сибирского округа от 12.04.2012 по делу N А78-9441/2010, Постановление ФАС Центрального округа от 20.03.2012 по делу N А35-7392/2009.

Вероятно, принятие указанных изменений было "катализировано" правовыми позициями высших судебных инстанций, высказанных в соответствующих решениях <5>.

<5> Информационное письмо Президиума ВАС РФ от 25.11.2008 N 127 "Обзор практики применения арбитражными судами статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации" // Вестник ВАС РФ. 2009. N 2; Постановление Президиума ВАС РФ от 20.05.2008 N 15756/07 по делу N А40-72598/05-19-458 // Вестник ВАС РФ. 2008. N 9.

Значительным недостатком новой редакции статьи 206 Закона о банкротстве, по мнению автора, является чересчур объемный перечень оснований для оспаривания сделки: специальные основания Закона о банкротстве, а также все общие основания, предусмотренные ГК РФ. Предполагается, что в целях эффективного противодействия злоупотреблениям со стороны недобросовестного должника указанный перечень необходимо ограничить.

Такое ограничение знаменовало третий и на сегодняшний день завершающий этап, связанный с появлением нормы, закрепленной в статье 213.32 (редакция Закона о банкротстве от 29.12.2015).

Так, оспаривание теперь возможно по основаниям, предусмотренным статьями 61.2 и 61.3 (речь об указанных нормах пойдет ниже); очерчен круг субъектов, полномочных обращаться с заявлением о признании сделки недействительной (финансовый управляющий, собрание кредиторов или комитет кредиторов косвенно - через финансового управляющего, конкурсный кредитор или уполномоченный орган), - пункт 1 статьи 213.32. Однако данный пункт не заканчивается перечислением указанных выше лиц, а продолжается посредством указания на то, что оспаривание сделки возможно, если размер требований указанных субъектов составляет более 10% от суммы кредиторской задолженности, не считая размер обязательств перед кредитором (или его заинтересованными лицами), в отношении которого совершена оспариваемая сделка.

Такая формулировка, мягко говоря, кажется запутанной. Прежде всего необходимо установить, к какой части нормы относится указанное продолжение: либо это условие в целом для признания любой сделки недействительной, либо это дополнительное условие для возможности признания сделки недействительной конкурсным кредитором или уполномоченным органом.

Обращаясь к грамматическому толкованию указанной нормы, можно прийти к выводу, что продолжение является дополнительным основанием для конкурсного кредитора или уполномоченного органа, желающих обратиться с заявлением о признании сделки недействительной. Такой вывод мотивирован тем, что в противном случае вернуть имущество, переданное посредством заключения подозрительных сделок, будет практически невозможно.

Тем не менее предлагается исправить конструкцию нормы, поскольку витиеватость ее построения может привести к затруднениям и вопросам на практике. Возможно, более оптимальным вариантом изложения является следующее:

Заявление об оспаривании сделки... может быть подано финансовым управляющим по своей инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов. Заявление может быть подано конкурсным кредитором или уполномоченным органом только в том случае, если сумма требований такого кредитора или уполномоченного лица составляет более 10% от суммы задолженности, оставшейся после совершения оспариваемой сделки.

Касательно вопроса самих сделок, возможность оспаривания которых предусмотрена Законом о несостоятельности, необходимо отметить следующее. Нормы статей 61.2 и 61.3 содержат понятия подозрительных сделок и сделок, оказывающих преимущественное предпочтение одному из кредиторов.

Законодатель закрепил признаки подозрительности при неравноценном предоставлении по сделке, а также в случае причинения вреда имущественным правам кредитора. Не перечисляя все особенности, отметим некоторые несовершенства статьи.

Прежде всего, характеристика подозрительных сделок, совершенных с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов, основана на использовании оценочных формулировок: "знает или должна была знать", "ущемление интересов", "недостаточность имущества".

В таком случае бремя ответственности перекладывается на сторону в сделке, которая, в свою очередь, может быть добросовестной и в силу объективных причин не знать о том, что совершаемый юридический акт "не совсем чист". На наш взгляд, априорное знание контрагента по таким сделкам справедливо предполагать только в том случае, если он относится к категории заинтересованных лиц.

Помимо этого, неразумно определение цели сделки как причинение вреда имущественным правам, поскольку сама формулировка "причинение вреда имущественным правам" слишком абстрактна.

Однозначным достоинством нормы является удлиненный срок для оспаривания - 3 года, но, с другой стороны, маловероятно, что за 3 года до начала процедуры банкротства должник будет отвечать признаку неплатежеспособности. А в случае отсутствия условия неплатежеспособности исключается возможность применения нормы в целом.

Видится разумным изменить формулировку статьи, перейдя от категории совокупности к выполнению одного из перечисленных условий.

Неразумно использование дублирования - "сделка совершена в отношении заинтересованного лица", поскольку аналогичное основание предусмотрено для нормы о неравноценном встречном исполнении.

Вообще, учитывая то обстоятельство, что заинтересованность лица, вероятней всего, свидетельствует о недобросовестности сделки, логично было бы выделить такие сделки в отдельную категорию, чтобы "облегчить" другие нормы. Формулировка может звучать следующим образом:

"Сделка, направленная на отчуждение или передачу имущества, совершенная с заинтересованным лицом в пределах трех лет до подачи заявления о признании гражданина банкротом, может быть признана судом недействительной независимо от других оснований".

Исключение указанных выше пунктов позволит сделать норму жизнеспособной и более применимой на практике. Улучшенная конструкция статьи видится такой:

Сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана судом недействительной, если такая сделка совершена в течение трех лет до или после принятия заявления о признании должника банкротом.

Цель причинения вреда предполагается, если сделка совершена безвозмездно либо направлена на выплату... пая... либо, если стоимость имущества, переданного по сделке, составляет 20% и более активов должника... либо должник изменил свое место жительства... либо после... продолжал осуществлять пользование и владение указанным имуществом...

В иных случаях цель причинения вреда подразумевается, если в результате совершенной сделки имущественная масса должника уменьшилась более чем на... процентов.

Сделки, оказывающие предпочтение одному из кредиторов, в свою очередь, также содержат многочисленные характеристики, которым сделка должна соответствовать для возможности ее в дальнейшем оспорить. Приводить весь перечень условий в данном контексте не имеет смысла ввиду экономии объема.

Достаточно отметить, что должна быть выполнена совокупность определенных законом оснований, срок для оспаривания сокращен (один либо шесть месяцев), а предпочтение заключается в нарушении порядка исполнения обязательств по срокам: например, исполнение обязательства в результате заключенной сделки кредитору, срок исполнения по которому не наступил, преимущественно перед кредитором, срок исполнения обязательств перед которым уже наступил.

Анализ указанных норм и произошедших изменений необходим для уяснения смысла и правильности их применения. Следует отметить, что сделки в случае банкротства гражданина могут быть оспорены, если они совершены супругом в отношении общего имущества (для реализации которого требуется согласие несостоятельного должника, предусмотренное семейным законодательством).

Кто бы ни был банкротом: физическое лицо, индивидуальный предприниматель или юридическое лицо, основная задача его будет заключаться в том, чтобы наиболее ликвидное имущество не было реализовано в рамках конкурсного производства. Достаточно давно наметилась тенденция (активно обсуждаемая в научных кругах) отношения к процедуре банкротства как возможности беспрепятственного освобождения от долговых оков, и должники-граждане не станут в этом исключением.

Е.Д. Суворов отмечает, что появляется все больше случаев контролируемого со стороны должника банкротства, когда процедура используется им в целях "очистки" от долгов, при этом основные активы переводятся на иную юридическую оболочку <6>. И.М. Шевченко, в свою очередь, также указывает: весьма распространены случаи проведения процедуры банкротства с целью "очиститься" от долгов и избежать платежей по имеющимся обязательствам <7>.

<6> Суворов Е.Д. Банкротство в практике Президиума ВАС РФ за 2014 г.: прецеденты и комментарии. М.: Статут, 2015. С. 250.
<7> Шевченко И.М. О правах кредиторов по делу о банкротстве, чьи требования приняты к производству, но не установлены определением арбитражного суда // Арбитражные споры. 2014. N 2. С. 119.

Гражданин - особый субъект правоотношений, который не связан с предпринимательской или иной экономической деятельностью, а потому основной пласт сделок, которые могут быть расценены как подозрительные, связан со сферой семейных отношений такого лица. К подозрительным сделкам следует относить заключение брачного договора, соглашение о разделе совместного имущества, соглашение об уплате алиментов.

Вместе с тем семейная жизнь находится вне рамок правового регулирования: возможно, материальные успехи одного из супругов напрямую зависели не только от его собственных действий, но и от жертвенности другого супруга, что привело к финансовой стабильности или даже богатству. Справедливо ли расценивать их соглашение через призму имущественной неравноценности предоставления, поскольку моральный, психологический или иной нематериальный вклад бывает гораздо более существенным, нежели денежный.

На наш взгляд, формальный подход к разрешению указанных вопросов следует признать недопустимым.

Литература

  1. Карелина С.А., Фролов И.В. О введении института банкротства физических лиц: реальность и иллюзии // Законодательство. 2015. N 8. С. 53 - 56.
  2. Суворов Е.Д. Банкротство в практике Президиума ВАС РФ за 2014 г.: прецеденты и комментарии. М.: Статут, 2015. С. 250.
  3. Шевченко И.М. О правах кредиторов по делу о банкротстве, чьи требования приняты к производству, но не установлены определением арбитражного суда // Арбитражные споры. 2014. N 2. С. 119.