Мудрый Юрист

Распределение бремени доказывания в "раннем" советском уголовном процессе

Виноградов Владимир Александрович, соискатель Российского государственного университета правосудия.

В настоящей статье автор на основании анализа законодательных норм, регулировавших распределение бремени доказывания в уголовном процессе РСФСР, а также доктрины отечественных ученых в рассматриваемый исторический период раскрывает особенности функционирования данного правового института.

Ключевые слова: советский уголовный процесс, бремя доказывания, обязанность доказывания, презумпция невиновности, доказательственная активность суда, истина в уголовном процессе, доктрина уголовного процесса.

Distribution of the burden of proof in "early" soviet criminal proceedings

V.A. Vinogradov

Vinogradov Vladimir A., Student Seeking Candidate Degree of the Russian State University of Justice.

In this article the author on the basis of analysis of the legislative rules, regulating the assignment of burden of proof in the criminal procedure of the RSFSR as well as of the doctrine of the Russian scientists in the considered historical period, discovers the peculiarities of this legal institution's functioning.

Key words: burden of proof, duty of proving, assumption of innocence, evidentiary Court activeness, truth in the criminal procedure, principle of the criminal procedure.

Несмотря на то что советский период развития отечественного уголовного процесса и его доктрины принято анализировать самостоятельно и комплексно, он может быть, в свою очередь, условно подразделен на "ранний" и "поздний". Данная классификация обусловлена действием двух Уголовно-процессуальных кодексов РСФСР - 1923 (далее по тексту - УПК) и 1960 гг., а также Основ уголовного судопроизводства СССР 1958 г. Указанные правовые акты, несмотря на концептуальную схожесть, имели достаточно различий, главным образом в объеме гарантий защиты прав личности в уголовном процессе. Это обстоятельство повлияло как на распределение бремени доказывания при осуществлении правосудия по уголовным делам, так и на правовые воззрения ученых по данному вопросу. Ввиду этого в настоящей работе "ранний" советский уголовный процесс и его доктрина рассматриваются обособленно.

УПК по сравнению с Уставом уголовного судопроизводства 1864 г. укрепил позиции судейского активизма в сборе доказательств.

Статья 257 УПК устанавливала: "Председательствующий в судебном заседании управляет ходом судебного заседания, устраняет из судебного следствия и прений сторон все, не имеющее отношение к рассматриваемому делу, направляя судебное следствие в сторону, наиболее способствующую раскрытию истины". Естественно, что речь шла не о субсидиарной доказательственной активности суда, создающей условия для установления истины, прежде всего сторонами, а именно о главенствующей и доминирующей роли в ходе судебного разбирательства. Статья 287 УПК прямо позволяла суду вызывать свидетеля для дачи показаний по своей инициативе. Статьи 294, 295, 296, 297, 299, 300 УПК также предоставляли возможность суду по собственному усмотрению оглашать показания подсудимого и свидетеля, данные в ходе досудебного производства, совершать осмотр вещественных доказательств и оглашать документы, назначать судебную экспертизу. Кроме того, ст. 302 УПК предусматривала возможность суда потребовать от сторон новые доказательства в случае признания их недостаточности для вынесения судебного решения, а также направить уголовное дело для производства дополнительного расследования.

Нормативно закрепляя в ст. 8 УПК обязанность поддержания государственного обвинения в суде должностными лицами прокуратуры, законодатель, в свою очередь, прямо не определял, может ли бремя доказывания невиновности подсудимого возлагаться на сторону защиты. Логично, что данное обстоятельство вызвало дискуссии в советской доктрине уголовного процесса.

Н.Н. Полянский полагал, что несмотря на отсутствие в УПК 1923 года нормы, устанавливающей действие принципа презумпции невиновности, системное толкование советского права позволяло констатировать ее наличие как один из регуляторов бремени доказывания: "Как известно, в советском уголовно-процессуальном законодательстве презумпция невиновности нигде прямо не выражена. Но помимо того, что она вытекает из смысла ст. 111 Конституции СССР <1>, обеспечивающей обвиняемому при судебном разбирательстве дела право на защиту, она находит твердую опору в ст. 326 УПК РСФСР и в соответствующих статьях УПК других союзных республик, требующих оправдания подсудимого при недостаточности улик для его обвинения; то есть не тогда, когда обвиняемый не сумеет предоставить доказательств, опровергающих обвинение, а тогда, когда предъявленное обвинение не будет вполне доказано" <2>. Далее Н.Н. Полянский указывает следующие признаки презумпции невиновности в советском уголовном процессе:

<1> Конституция СССР 1936 г. утверждена Постановлением Чрезвычайного VIII Съезда Советов Союза Советских Социалистических Республик от 5 декабря 1936 г. (в ред. от 5 декабря 1936 г.) // СПС "Гарант". URL: http://constitution.garant.ru/history/ussr-rsfsr/1936/.
<2> Полянский Н.Н. Вопросы теории советского уголовного процесса. М., 1956. С. 185.
<3> Там же. С. 192.

А.Я. Вышинский придерживался позиции, согласно которой бремя доказывания доводов, приводимых подсудимым в свою защиту, лежит на нем, причем, в отличие от господствующей в дореволюционной науке позиции, что данное бремя является фактическим <4>, настаивал на его юридическом характере. "Здесь действует общий принцип "actori incumbit onus probandi или actori incumbit probatio" - доказывать должен тот, кто является автором положения, требующего доказательства". Далее приводится следующий пример: "Прокурор обязан доказать свой обвинительный тезис. Прокурор обвиняет А. в грабеже. Так как А., как и всякий гражданин, предполагается невиновным, пока не будет доказана его вина, так как praesumtio juris идет его пользу, то обязанность обосновать обвинение, доказать вину А. целиком лежит на прокуроре. В этом случае обвиняемый может ограничиться простым требованием представить доказательства. Прокурору теперь больше доказывать нечего. Однако А. утверждает, что грабеж являлся инсценировкой, шуткой. Произошло перемещение onus probandi. Такое перемещение возможно по мере развертывания судебного следствия, по мере развития процесса" <5>.

<4> Идея о делении бремени доказывания на юридическую (нормативную) обязанность и обязанность фактическую, обусловленную необходимостью осуществлять доказывание в целях избежать негативных последствий недоказанности существенных обстоятельств уголовного дела, впервые в отечественной правовой доктрине была выражена И.Я. Фойницким, см.: Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства. СПб., 1996. Т. 1. С. 206.
<5> Вышинский А.Я. Теория судебных доказательств в советском праве. М., 1941. С. 6.

С.П. Бекешко также отмечал, что обязанность доказывания в советском уголовном процессе лежит не только на обвинении и суде, но и на защитнике: "Осуществление функции обвинения в процессе возложено на органы прокуратуры (ст. 9, п. 6 ст. 23 УПК РСФСР). Право осуществлять функцию защиты предоставлено обвиняемому, и оно превращается в обязанность для защитника, если таковой участвует в процессе (ст. 111 Конституции СССР, ст. 3 Положения об адвокатуре Союза СССР, утвержденного СНК СССР 16 августа 1939 г.)" <6>.

<6> Бекешко С.П. Защита в стадии судебного разбирательства в советском уголовном процессе: Дис. ... канд. юрид. наук. Минск, 1954. С. 34.

М.С. Строгович вступил в заочный спор с А.Я. Вышинским: "Действительно, допустим, что прокурор доказал факт насильственного отнятия обвиняемым у потерпевшего его имущества. Но обвиняемый, признавая сам факт совершения им подобных действий, указывает, что это была шутка, инсценировка и т.п. Что должны сделать прокурор и суд, получив такое объяснение обвиняемого? Очевидно, что они должны его проверить и составить о нем суждение по существу. Также нужно допросить обвиняемого о том, как возникла мысль об этой шутке, почему обвиняемый решился на такую рискованную игру, кому он ранее говорил о намерении подшутить над потерпевшим и т.п. Одним словом, объяснение обвиняемого нужно проверить по существу и отвергнуть его можно по тому основанию, что оно является по существу ложным, неправильным, необоснованным, а не потому, что обвиняемый его не доказал. Вывод о виновности следует сделать только в том случае, если объяснение подсудимого окажется ложным, а не потому, что подсудимый его не доказал" <7>. И далее: "Разумеется, если обвиняемый дает какие-либо объяснения, то, как всякий человек, не просто декларирует какой-либо факт, но и приводит какие-то мотивированные основания. Неосновательное, голословное, неверное утверждение будет отвергнуто судом не потому, что обвиняемый его не доказал, а потому, что оно явно неверно и его нельзя доказать, если как бы и пытаться это сделать" <8>. К сожалению, М.С. Строгович не выделял критерий проверяемости утверждений подсудимого и грань, между которой мотивирование его заявлений не переходит в обязанность доказывания.

<7> Строгович М.С. Учение о материальной истине. М., 1947. С. 271.
<8> Там же. С. 272.

Представленная М.С. Строговичем позиция была поддержана П.А. Лупинской, которая выражала такое мнение: "В тех случаях, когда обвиняемый выдвигает какие-либо положения, смягчающие или исключающие его вину, то обычно он указывает, какими доказательствами эти положения подтверждаются. Если же обвиняемый только сошлется на обстоятельства, смягчающие его вину или исключающие его виновность, но не представит каких-либо доказательств, то суд и прокурор, считая эти обстоятельства существенными, обязаны принять меры к получению этих доказательств. Труднее представить себе такое положение, когда подсудимый просто отвергает предъявленное ему обвинение или выдвигает иную версию, нежели та, которую обосновал прокурор, и не приведет каких-либо доказательств в обоснование своего утверждения. Но и в этом случае следователь и суд, стремясь к установлению истины по делу, не должны пройти мимо объяснений обвиняемого. Если объяснения обвиняемого находят в обстоятельствах дела какие-либо подтверждения, дающие возможность считать их в какой-то мере правдоподобными, прокурор и суд должны проверить их и отвергнуть только в том случае, если они окажутся ложными, а не потому, что обвиняемый не смог доказать свое утверждение" <9>.

<9> Лупинская П.А. Доказательства в советском уголовном процессе. М., 1955. С. 40.

Кроме дискуссий о распределении бремени доказывания между сторонами обвинения и защиты, споры в доктрине возникали и относительно доказательственной роли суда.

М.С. Строгович отмечал, что бремя доказывания в советском уголовном процессе на суд не возлагается: "Мы все время говорили о бремени доказывания виновности, лежащей на том, кто обвиняет обвиняемого, то есть на следователе и прокуроре. Лежит ли это бремя (обязанность) на суде? Полагаем, что нет, так как суд не является обвинителем и обвинительных функций не выполняет, являясь органом правосудия. Конечно, советский суд в уголовном процессе (также и в гражданском процессе) выполняет активную роль. Но эту обязанность активно участвовать в исследовании дела и обеспечивать полное и всестороннее выяснение обстоятельств дела никак нельзя рассматривать как процессуальную обязанность доказывания виновности обвиняемого. Бремя доказывания в процессуальном смысле может лежать лишь на том субъекте процессуальной деятельности, который заранее выдвинул, сформулировал определенный обвинительный тезис и должен обосновать, доказать этот тезис. Суд же никакого утверждения о виновности обвиняемого не выдвигает заранее, он может это сделать лишь в результате судебного разбирательства в своем приговоре, поэтому на всем протяжении судебного разбирательства на суде не может лежать бремя доказывания" <10>.

<10> Строгович М.С. Материальная истина и судебные доказательства в советском уголовном процессе. М., 1955. С. 225.

М.А. Чельцов занимал противоположную позицию: "Под бременем доказывания понимается формальная процессуальная обязанность сторон доказать выдвигаемые ими положения под страхом неблагоприятного судебного решения в случае невыполнения ими этой обязанности. Из этого определения ясно, что бремени доказывания в указанном смысле не существует в советском уголовном процессе. Советский суд не является пассивным арбитром между обвинителем и обвиняемым" <11>.

<11> Чельцов М.А. Советский уголовный процесс. М., 1951. С. 145.

Разделяли представленное выше мнение М.А. Чельцова и некоторые другие авторы. Так, например, Е.А. Матвиенко писал: "Суду принадлежит руководящая роль в проведении судебного следствия. Стороны лишь помогают суду в проверке и исследовании всех доказательств, в правильной оценке всех материалов дела" <12>.

<12> Матвиенко Е.А. Судебное следствие в советском уголовном процессе: Дис. ... канд. юрид. наук. М., 1951. С. 55.

Подводя итог анализа уголовно-процессуального законодательства РСФСР 20-х - 50-х гг. XX в. и его научной доктрины, можно сделать вывод, что система правовых гарантий личности в ходе уголовного судопроизводства и, в частности, такой ее важнейший элемент, как презумпция невиновности, напрямую не получили отражения в главнейших правовых актах - Конституциях СССР и РСФСР, а также УПК РСФСР. Между тем многие советские ученые, чьи труды вышли в свет в рассмотренный исторический период, путем системного толкования уголовно-процессуальных норм (П.А. Лупинская, Н.Н. Полянский, М.С. Строгович) обосновывали действие презумпции невиновности как одного из принципов уголовного судопроизводства, а также указывали на недопустимость переложения бремени (обязанности) доказывания на сторону защиты. Очевидно, что данные прогрессивные посылы были учтены на дальнейшем этапе развития советского уголовного процесса (конец 50-х, 80-е гг. XX в.), а также оказали положительное влияние на формирование правосознания следующих поколений отечественных правоведов и процессуалистов-практиков.

Литература

  1. Конституция СССР 1936 г., утв. Постановлением Чрезвычайного VIII Съезда Советов Союза Советских Социалистических Республик от 5 декабря 1936 г. (в ред. от 5 декабря 1936 г.) // СПС "Гарант". URL: http://constitution.garant.ru/history/ussr-rsfsr/1936/.
  2. Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР, утв. Постановлением Всероссийского центрального исполнительного комитета РСФСР от 15 февраля 1923 г. // СПС "КонсультантПлюс". URL: http://base.consultant.ru/cons/CGI/online.cgi?req=doc;base=ESU;n=3551.
  3. Бекешко С.П. Защита в стадии судебного разбирательства в советском уголовном процессе: Дис. ... канд. юрид. наук. Минск, 1954.
  4. Вышинский А.Я. Теория судебных доказательств в советском праве. М., 1941.
  5. Лупинская П.А. Доказательства в советском уголовном процессе. М., 1955.
  6. Матвиенко Е.А. Судебное следствие в советском уголовном процессе: Дис. ... канд. юрид. наук. М., 1951.
  7. Полянский Н.Н. Вопросы теории советского уголовного процесса. М., 1956.
  8. Строгович М.С. Материальная истина и судебные доказательства в советском уголовном процессе. М., 1955.
  9. Строгович М.С. Учение о материальной истине. М., 1947.
  10. Чельцов М.А. Советский уголовный процесс. М., 1951.