Мудрый Юрист

Контрольная деятельность российского государства за информационными отношениями в сети интернет

Струков Константин Викторович, аспирант Института законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерации.

В статье рассматриваются некоторые проблемы осуществления контрольной деятельности Российского государства за информационными отношениями в сети Интернет. Отмечается, что предметом особо острой полемики между сторонниками и противниками необходимости повышения степени участия государства в информационных отношениях, возникающих в сети Интернет, являются вопросы, касающиеся допустимых пределов государственного контроля. Любое ужесточение государственного контроля за информационными отношениями, возникающими в сети Интернет, равно как и необходимое введение любых иных ограничительных мер, допустимо только после тщательного анализа предлагаемых нововведений, мониторинга и подготовки общественного мнения. Автор в своем исследовании затрагивает такие проблемные аспекты, как отсутствие единой концепции государственного контроля в России; сложность обнаружения правонарушителей и привлечения их к ответственности за правонарушения, совершаемые в сети Интернет, равно как и выявление подобных правонарушений; использование сети Интернет в деле профилактики правонарушений и правового воспитания личности.

Ключевые слова: Интернет, виртуальное пространство, информационные отношения, правовое регулирование, контрольная функция.

Control Activities of the Russian State over Information Relations on the Internet

K.V. Strukov

Strukov K.V., the Institute of Legislation and Comparative Law under the Government of the Russian Federation.

The article considers some problems of carrying out control activities by the Russian State over information relations on the Internet. The author notes that the subject mater of the bitter dispute between supporters and detractors of the necessity of enhancement of state participation in information relations, arising on the Internet, is the issues, related to admissible limits of state control. Any strengthening of state control over information relations, arising on the Internet, as well as the necessary introduction of any other restrictive measures is only admissible after the thorough analysis of the proposed novations, monitoring and arranging of public opinion. In his research the author touches upon such problematic aspects as the absence of a unified concept of state control in Russia; difficulties in detecting law-breakers and bringing them to responsibility for law infringements, committed on the Internet, as well as revealing such infringements; the use of the Internet for the purposes of prevention of infringements and legal education of people.

Key words: Internet, cyberspace, information relations, legal regulation, control function.

Как справедливо отмечает профессор И.Л. Бачило, информационные отношения на любом уровне интегрируются и организуются в первую очередь на основе действующего законодательства <1>. Данный тезис применим в том числе к информационным отношениям, возникающим между пользователями сети Интернет. Это не удивительно. От того, насколько качественно урегулированы данные общественные отношения, напрямую зависит национальная безопасность Российской Федерации, а также степень реальной обеспеченности прав и законных интересов граждан, поскольку с помощью сети Интернет могут совершаться многие виды правонарушений. Приведем некоторые из них: клевета (ст. 128.1 УК РФ); вовлечение несовершеннолетнего в совершение преступления (ст. 150 УК РФ); мошенничество (ст. 159 УК РФ); создание, использование и распространение вредоносных компьютерных программ (ст. 273 УК РФ); публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности (ст. 280 УК РФ); возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение человеческого достоинства (ст. 282 УК РФ); нарушение порядка рассмотрения обращений граждан (ст. 5.59 КоАП РФ); оскорбление (ст. 5.61 КоАП РФ); злоупотребление свободой массовой информации (ст. 13.15 КоАП РФ); нарушение требований к организации доступа к информации о деятельности государственных органов и органов местного самоуправления и ее размещению в сети Интернет (ст. 13.27 КоАП РФ).

<1> См.: Бачило И.Л. Правовая платформа построения электронного государства // Информационное право. 2008. N 4. С. 5.

Подчеркнем, что для нормализации общественных отношений, возникающих при использовании сети Интернет, государственное вмешательство необходимо. В случае оставления данного вопроса без должного внимания невозможно говорить о каких-либо перспективах преодоления кризиса правовых механизмов, о наличии которого упоминают в своих работах отечественные исследователи <2>.

<2> См., например: Власенко Н.А. Кризис права: проблемы и подходы к решению // Журнал российского права. 2013. N 8. С. 43.; Иванов С.А. Преодоление коррупциогенных факторов уголовного закона: понятие и основные методы // Журнал российского права. 2014. N 9. С. 68.

При этом если актуальность постановки вопроса об отправлении контрольной функции Российского государства в сети Интернет не вызывает каких-либо сомнений, то вопросы, касающиеся допустимых пределов государственного контроля, являются предметом острой полемики между сторонниками и противниками необходимости повышения степени участия государства в информационных отношениях, которые возникают в сети Интернет. Основные аргументы противников усиления государственной опеки за данным видом общественных отношений сводятся к ссылке на возможные злоупотребления со стороны государства, которые способны приводить к нарушению конституционных прав и законных интересов граждан Российской Федерации. Главным образом речь идет о таких фундаментальных правах человека, как право на неприкосновенность частной жизни (ст. 23 Конституции РФ) и право на свободу слова (ст. 29 Конституции РФ). В то же время о необходимости усиления государственного контроля за состоянием сети Интернет говорят многочисленные возможности по совершению различных правонарушений, распространению зловредной информации и ведению информационных войн, которые Всемирная паутина, вне всяких сомнений, предоставляет своим рядовым пользователям <3>. По нашему мнению, любое ужесточение государственного контроля за информационными отношениями, возникающими в сети Интернет, равно как и введение любых иных ограничительных мер, допустимо только после тщательного продумывания предлагаемых нововведений, мониторинга и подготовки общественного мнения. В противном случае возможен "эффект Сноудена", когда публичное сообщение об усилении государственного контроля за частной жизнью граждан воспринимается со стороны последних как нарушение их конституционных прав, что ведет к росту протестной активности и снижению уровня общественного доверия к государству. В свете данных обстоятельств любое государство, позиционирующее себя как правовое, вынуждено балансировать между охранительной политикой, направленной на введение контрольных ограничений, и либеральной политикой, предоставляющей гражданам большую степень усмотрения при реализации ими своих конституционных прав, применительно к информационным отношениям, возникающим в сети Интернет.

<3> Подробнее об этом см.: Бородин К.В. Правовое регулирование распространения информации в сети Интернет в условиях информационной войны // Право и кибербезопасность. 2014. N 1. С. 27.

По нашему мнению, именно вышеуказанную тенденцию на избрание аристотелевского принципа золотой середины демонстрирует анализ состояния правового регулирования общественных отношений, возникающих при отправлении контрольной деятельности Российского государства в сети Интернет. В то же время данная деятельность имеет ряд проблем и недостатков, о которых будет сказано ниже.

Прежде всего отметим отсутствие единой концепции государственного контроля в Российской Федерации, необходимость принятия которой упоминается в работах ряда отечественных исследователей (А.М. Тарасов <4>, А.Ф. Ноздрачев <5>, Ю.А. Тихомиров <6> и др.). Основная цель принятия подобного документа заключается в том, чтобы ввести государственный контроль в правовое русло, обосновать его необходимость и определить основные векторы его последующего развития, тем самым придав ему более системный характер. Отправлению государственного контроля за информационными отношениями, возникающими в сети Интернет, в подобной концепции должно быть уделено первостепенное значение, определяемое важностью данного вопроса в условиях развития постиндустриального общества. Возможно, более целесообразным будет даже принятие отдельной развернутой стратегии, посвященной контрольной деятельности государства за информационными отношениями. Издание подобных актов характерно для некоторых сильных государств, в том числе Соединенных Штатов Америки. Эта страна, в которой информационные технологии внедряются и развиваются наиболее быстрыми темпами, оказывается в то же время особенно уязвимой перед лицом киберпреступности. Согласно статистическим данным, только за первую половину 2002 г. количество взломов киберпространства в сфере одной лишь экономики, осуществленных через Интернет, превысило 180 тыс. случаев, при этом ежегодно число атак на Интернет увеличивается на 60%, а количество инцидентов, связанных с недостаточной кибербезопасностью, каждый год удваивается и ведет к многомиллиардным убыткам <7>. В связи с этим в США был принят документ под названием "Национальная стратегия по защите киберпространства" (National Strategy to Secure Cyberspace), которым определяются основные направления по обеспечению национальной безопасности США в сфере информационных отношений <8>. Несмотря на целесообразность принятия данного акта, его официальное обнародование вызвало ряд острых замечаний. В частности, критики отмечали, что документ должен был обосновать и зафиксировать вынужденную необходимость некоторых уступок в сфере гарантий гражданских прав (прежде всего в виде снижения требований абсолютной конфиденциальности сведений о частной жизни граждан, тайны переписки, телефонных разговоров, почтовых и электронных отправлений) <9>. Таким образом, акцент на защиту национальных интересов США в условиях отсутствия достаточной разъяснительной работы с населением привел к осуждению нововведений со стороны рядовых американцев. Приведенные фактические обстоятельства свидетельствуют в пользу того, что Российское государство, избравшее, подобно США, курс на построение "электронного правительства", активное развитие и внедрение информационных технологий в жизнь общества, в случае принятия решения о необходимости разработки единой развернутой стратегии, посвященной вопросу контрольной деятельности государства за информационными отношениями, должно учитывать зарубежную практику.

<4> См.: Тарасов А.М. Проблемы законодательного обеспечения государственного контроля // Государство и право. 2004. N 10. С. 15.
<5> См.: Ноздрачев А.Ф. Контроль: правовые новеллы и нерешенные проблемы // Журнал российского права. 2012. N 6. С. 18.
<6> См.: Тихомиров Ю.А. Курс административного права и процесса. М., 2005. С. 519.
<7> См.: Coleman K. Cyber Terrorism // Directions Magazine. October 10. 2003. URL: http://www.directionsmag.com/article.php?article_id=432.
<8> См.: Ваганов П.А. Правовая защита киберпространства в США // Правоведение. 2006. N 4. С. 85.
<9> См.: Berkovitz B., Hahn R.W. Cybersecurity: Who's Watching the Store? URL: http://www.issues.org/issues/19.3/berkovitz.htm. P. 15 - 16.

Другая важнейшая проблема связана со сложностью обнаружения правонарушителей и привлечением их к ответственности за правонарушения, совершаемые в сети Интернет, равно как и с выявлением подобных правонарушений. Отечественные исследователи информационных отношений не имеют на этот счет единства в вопросах методологии контроля, определения лиц, подлежащих контролю, и их ответственности. Одной из сфер, где это наиболее заметно, является охрана авторских прав в сети Интернет. Относительно того, чья деятельность подлежит государственному контролю и кто именно должен нести ответственность за нарушение авторских прав, единая позиция отсутствует. В частности, А.А. Чернышова указывала, что "в целях наиболее эффективной защиты правообладателей возможно предусмотреть в соответствии со ст. 1080 ГК РФ солидарную ответственность провайдера и пользователя" <10>. Между тем Г.И. Сытенко и А.А. Вилинов высказывали диаметрально противоположную позицию, основанную на том, что "процесс возложения ответственности на пользователя является менее эффективным и более затратным" <11>. По нашему мнению, наиболее практичной является позиция тех исследователей, которые полагают, что "контроль за соблюдением авторского и смежных прав в сети Интернет должен основываться на контроле информационных посредников и лиц, незаконно размещающих контент, а не обычных пользователей сети Интернет" <12>. Между тем вопрос инициирования контрольной проверки и привлечения к ответственности виновного лица во многом зависит от действий потерпевших лиц. При этом нельзя не обратить внимание на то обстоятельство, что "правообладателям сложно не только добиться прекращения деятельности, вызвавшей нарушение его прав, но и установить виновных в совершении этих действий лиц, к кому можно предъявить требования". Ответственность информационных посредников, хотя и предусмотрена действующим законодательством Российской Федерации (ст. 1253.1 ГК РФ), однако сильно ограничена, что является общей тенденцией, которая прослеживается в том числе в некоторых международных правовых актах, например в ст. 8 Договора ВОИС по авторскому праву 1996 г. <13>. Для целей повышения степени эффективности контрольных процедур и борьбы с правонарушениями представляется верным следующее: "Необходимо закрепить обязанность предоставления информационным посредником сведений о конкретном нарушителе. Подобная информация может быть истребована по запросу к информационному посреднику, что позволит сделать более формализованной процедуру привлечения к ответственности виновного в несоблюдении интеллектуальных прав в сети Интернет" <14>. По нашему мнению, данное предложение следует дополнить положением о том, что в случае неисполнения законных требований потерпевшего лица со стороны информационного посредника в части предоставления информации, касающейся данных о правонарушителе, информационный посредник должен нести солидарную с правонарушителем гражданско-правовую ответственность, вне зависимости от наличия прочих фактических обстоятельств, изложенных в ст. 1253.1 ГК РФ. Не менее интересными и заслуживающими внимания являются предложения, озвученные Т.В. Васильевой, заключающиеся в возложении контрольных полномочий на информационных посредников путем законодательного закрепления за российскими интернет-провайдерами статуса агентов по надзору за соблюдением интеллектуальных прав в сети Интернет и разработке в этих целях модельного регламента для провайдеров о порядке рассмотрения заявлений о предполагаемом нарушении прав третьих лиц <15>. В этом случае издержки Российского государства по реализации контрольных функций будут в значительной степени сокращены, а бремя контрольных полномочий будет разделено с одним из основных участников информационных отношений в сети Интернет. Однако поднятый вопрос является более сложным для разрешения ввиду глобального характера сети Интернет, следствием чего является возможность беспрепятственного распространения информации практически в любую точку мира. В частности, как верно отмечают Г.И. Сытенко и А.А. Вилинов, основной проблемой воздействия на правонарушителей является то обстоятельство, что в большинстве своем правонарушители зарегистрированы в других государствах, где и находятся их серверы, а свою деятельность в России они осуществляют посредством трассировки через иные зарубежные государства. Так, сайт www.torrents.ru зарегистрирован на Сейшельских островах и свою деятельность в нашей стране ведет посредством трассировки через Германию и Великобританию <16>. Из сказанного следует, что эффективная борьба с правонарушениями в сети Интернет, равно как и эффективное отправление контрольной функции Российского государства за информационными отношениями в Сети, может быть крайне затруднена в условиях отсутствия плодотворного международного взаимодействия по решению данных вопросов. В связи с этим представляются достойными поддержки попытки некоторых отечественных исследователей, направленные на теоретическое обоснование необходимости разработки и внедрения международного реестра цифровых (машиночитаемых) форм произведений науки, литературы и искусства, исполнений, постановок, фонограмм, объектов смежных прав вещательных организаций, доступ к регулированию которого будет иметься у всех государств - инициаторов его создания <17>.

<10> Чернышова А.А. Ответственность провайдера за нарушение авторских прав в сети Интернет // Правовые вопросы связи. 2011. N 1.
<11> Сытенко Г.И., Вилинов А.А. Актуальные вопросы регулирования отношений по охране авторского и смежных прав в сети Интернет // Культура: управление, экономика, право. 2010. N 2. С. 7.
<12> Чуковская Е.Э., Прокш М.Ю. Использование результатов творческой деятельности в Интернете: возможный подход к регулированию // Журнал российского права. 2013. N 2.
<13> Подробнее см.: Васильева Т.В. О соблюдении авторских прав в эпоху развития высоких технологий // Современное право. 2011. N 5.
<14> Васичкин К.А. Ответственность за нарушение интеллектуальных прав в сети Интернет // Законодательство и экономика. 2013. N 9.
<15> См.: Васильева Т.В. Указ. соч.
<16> См.: Сытенко Г.И., Вилинов А.А. Указ. соч.
<17> См.: Чуковская Е.Э., Прокш М.Ю. Указ. соч.

На наш взгляд, вышеизложенные предложения могут эффективно применяться в целях борьбы со многими видами правонарушений, совершаемых с использованием сети Интернет, влекущих наступление гражданско-правовой и (или) административно-правовой ответственности, равно как и использоваться для повышения качественного уровня контрольной деятельности Российского государства за информационными отношениями в сети Интернет. При этом наиболее сложный вопрос касается борьбы с преступлениями, что обусловлено спецификой данного вида правонарушений. Субъектом преступления в силу положений Уголовного кодекса РФ может являться только физическое лицо, при этом доказать наличие всех четырех элементов состава преступления, опираясь лишь на косвенные улики, позволяющие с высокой степенью вероятности установить источник распространения информации, но не субъекта, ее распространявшего, с учетом положений ст. 49 Конституции РФ - задача крайне сложная и требующая дополнительного анализа, а также мер по ее разрешению.

К сожалению, конец XX - начало XXI в. ознаменовались ростом так называемых цветных революций, под которыми для целей настоящей статьи понимаются технологии осуществления государственных переворотов и внешнего управления политической ситуацией в подвергающейся атаке стране в условиях искусственно развитой политической нестабильности. Практика ряда стран показывает, что в условиях запуска механизма цветной революции отдельные представители интернет-сообщества начинают активно распространять пропагандистскую информацию, направленную на делегитимацию государственной власти, содержащую призывы неподчинения ей и ее насильственного свержения во имя каких-либо "высших целей". В таких случаях Интернет превращается в мощнейшее информационное оружие, против которого жизненно необходимо разрабатывать возможные меры противодействия. В подобных условиях, на наш взгляд, уместно дополнить ст. 12 Федерального конституционного закона от 30 мая 2001 г. N 3-ФКЗ "О чрезвычайном положении" и ст. 7 Федерального конституционного закона от 30 января 2002 г. N 1-ФКЗ "О военном положении" соответствующими подпунктами, которыми за федеральными органами исполнительной власти будут закреплены дополнительные контрольные полномочия при объявлении данных режимов: "Редактирование и (или) блокирование компьютерной информации, размещенной в сети Интернет, а также иные ограничения доступа к сети Интернет". Данные контрольные полномочия, довольно жесткие по своему содержанию, позволят предотвратить нагнетание революционной или иной негативной обстановки среди граждан Российской Федерации в случае наступления каких-либо ситуаций чрезвычайного характера, что обеспечит защиту не только национальных интересов Российской Федерации, но и законных интересов большинства населения.

В завершение статьи акцентируем внимание на такой проблеме, как правовое воспитание личности и возможности по использованию с этой целью контрольной деятельности Российского государства за информационными отношениями, возникающими в сети Интернет. Как верно отмечается в юридической литературе, на протяжении длительного времени для общества и государства была и остается актуальной задача по искоренению преступности, воспитанию законопослушного человека, соблюдающего порядок и правила поведения в обществе <18>. Представляется, что возможности сети Интернет в деле профилактики правонарушений и правового воспитания личности используются недостаточно активно со стороны не только Российского государства, но и иных государств. Контрольная деятельность государства за информационными отношениями в сети Интернет, по нашему мнению, не должна быть направлена исключительно на выявление правонарушений и привлечение виновных лиц к ответственности, что достаточно сложно сделать в существующих реалиях глобального мира. При этом не будет являться каким-либо нарушением действующего законодательства Российской Федерации ситуация, при которой Российское государство совместно с институтами гражданского общества будет осуществлять профилактические мероприятия, направленные на распространение в сети Интернет положительной информации, способствующей укреплению нравственности и правовому воспитанию личности в общественной среде. Подобная информация может распространяться на любых сайтах и страницах групп в социальных сетях, в том числе экстремистского характера, представляя альтернативную точку зрения на те или иные события (явления), предупреждая о вредоносном характере определенной информации, возможных правонарушениях через сеть Интернет и противодействуя им. Вышеуказанный комплекс мероприятий, полагаем, может осуществляться со стороны специально создаваемых для этих целей "веб-бригад", которые будут обеспечивать координацию и отправление контрольных полномочий Российского государства в нужных сегментах информационных отношений сети Интернет, своевременно реагируя на все вызовы XXI в. В связи с этим хочется надеяться, что при грамотном использовании возможностей сети Интернет Российское государство, не прибегая к массовому применению мер принуждения по отношению к рядовым гражданам, добьется осуществления многих благих целей.

<18> См.: Мельников В.Ю. Правосознание и правовое воспитание личности в демократическом, правовом государстве // Культура: управление, экономика, право. 2012. N 3. С. 11.

Библиографический список

Berkovitz B., Hahn R.W. Cybersecurity: Who's Watching the Store? URL: http://www.issues.org/issues/19.3/berkovitz.htm.

Coleman K. Cyber Terrorism // Directions Magazine. October 10. 2003. URL: http://www.directionsmag.com/article.php?article_id=432.

Бачило И.Л. Правовая платформа построения электронного государства // Информационное право. 2008. N 4.

Бородин К.В. Правовое регулирование распространения информации в сети Интернет в условиях информационной войны // Право и кибербезопасность. 2014. N 1.

Ваганов П.А. Правовая защита киберпространства в США // Правоведение. 2006. N 4.

Васильева Т.В. О соблюдении авторских прав в эпоху развития высоких технологий // Современное право. 2011. N 5.

Васичкин К.А. Ответственность за нарушение интеллектуальных прав в сети Интернет // Законодательство и экономика. 2013. N 9.

Власенко Н.А. Кризис права: проблемы и подходы к решению // Журнал российского права. 2013. N 8.

Иванов С.А. Преодоление коррупциогенных факторов уголовного закона: понятие и основные методы // Журнал российского права. 2014. N 9.

Мельников В.Ю. Правосознание и правовое воспитание личности в демократическом, правовом государстве // Культура: управление, экономика, право. 2012. N 3.

Ноздрачев А.Ф. Контроль: правовые новеллы и нерешенные проблемы // Журнал российского права. 2012. N 6.

Сытенко Г.И., Вилинов А.А. Актуальные вопросы регулирования отношений по охране авторского и смежных прав в сети Интернет // Культура: управление, экономика, право. 2010. N 2.

Тарасов А.М. Проблемы законодательного обеспечения государственного контроля // Государство и право. 2004. N 10.

Тихомиров Ю.А. Курс административного права и процесса. М., 2005.

Чернышова А.А. Ответственность провайдера за нарушение авторских прав в сети Интернет // Правовые вопросы связи. 2011. N 1.

Чуковская Е.Э., Прокш М.Ю. Использование результатов творческой деятельности в Интернете: возможный подход к регулированию // Журнал российского права. 2013. N 2.