Мудрый Юрист

Перспективы применения корпоративного договора в России

/"Современное право", 2016, N 5/
Е.Б. АБАКУМОВА

Е.Б. Абакумова, кандидат юридических наук, доцент кафедры гражданского права и процесса СИУ РАНХиГС, доцент кафедры конституционного и административного права Новосибирского военного института внутренних войск им. генерала армии И.К. Яковлева МВД России, научный сотрудник сектора правовых исследований социально-экономических отношений Института философии и права СО РАН.

Обозначаются тенденции развития института корпоративного соглашения (договора) в российском гражданском, корпоративном и предпринимательском праве. На основе сравнительно-правового анализа регулирования корпоративных договорных конструкций в России и за рубежом определяются перспективы применения данного вида обязательства, а также проблемы его нормативного и практического обеспечения.

Ключевые слова: корпоративный договор (корпоративное соглашение), способы защиты прав, корпоративные отношения, эффективность гражданского законодательства.

Prospects of Application of Corporate Agreement in Russia

E.B. Abakumova

Ekaterina B. Abakumova, Cand. in Law, Assoc. Prof. of Dept. of Civil Law and Procedure at Siberian Institute of Management of RANEPA, Assoc. Prof. of Dept. of Constitutional and Administrative Law at Yakovlev Novosibirsk Military Institute of the Internal Troops of Russian Internal Affairs Ministry, Researcher of Sector of Legal Research of Social and Economic Relations at Institute of Philosophy and Law of Siberian Branch of Russian Academy of Sciences.

The trends of development of institute of corporate agreement in Russian civil, corporate and business law are specified. On the base of comparative legal analysis of regulation of corporate contractual structures in Russia and abroad the prospects of application of this type of obligation are determined, as well as the problems of its regulatory and practical framework.

Keywords: corporate contract (corporate agreement), reliefs, corporate relations, effectiveness of civil legislation.

На сегодняшний день в России, как и в других странах мира, широкое распространение получила практика создания предпринимательских объединений хозяйствующих субъектов с целью использования различных возможностей соинвесторов для достижения определенных экономических целей.

При создании нового хозяйственного общества, особенно с привлечением иностранных инвестиций, нередко возникает необходимость закрепления специфической структуры горизонтальных отношений партнеров, которая отражала бы организационную структуру создаваемого объединения, определяла полномочия участников и их органов управления, позволяла им создать согласованную систему деятельности и контроля, распределять риски, а также давала бы дополнительную гарантию исполнения взятых обязательств.

Решать подобные вопросы взаимодействия хозяйствующих субъектов призван институт корпоративных (акционерных) соглашений. Как справедливо отмечено в литературе, использование договорного механизма в корпоративных отношениях позволяет юридически обеспечить согласованный их участниками баланс экономических интересов, который в каждой конкретной ситуации является уникальным и, более того, подвержен постоянным изменениям [2, с. 17].

Долгое время российское законодательство обходило стороной практику заключения корпоративных соглашений, в связи с чем предприниматели не могли рассчитывать на судебную защиту подобных договоренностей на территории нашей страны [12] <1>. Поэтому для решения коммерческих задач партнеры либо напрямую подчиняли соглашения иностранному праву, либо создавали более сложные холдинговые структуры с регистрацией "материнской компании" российского общества в иностранной юрисдикции. И в том, и в другом случае, видится, должная правовая обеспеченность индивидуальных предпринимательских интересов участников правоотношений и корпоративных интересов создаваемого предпринимательского объединения не достигалась. При этом очевидно, что в рассматриваемом аспекте не реализовывалась экономико-обеспечительная функция права и законодательства в сфере правового регулирования по существу корпоративных правоотношений.

<1> См., например, знаковые судебные решения по спорам между акционерами ОАО "Мегафон" (Постановление ФАС Западно-Сибирского округа от 31.03.2006 по делу N А75-3725-Г/04-860/2005); ЗАО "Русский Стандарт Страхование" (решение Арбитражного суда города Москвы от 26.12.2006 по делу N А40-62048/06-81-343). В рамках этих и подобных дел суды в основном связывали недействительность (ничтожность) спорных положений акционерных соглашений с тем, что они противоречили императивным нормам российского права, а также являлись отказом граждан и юридических лиц от осуществления принадлежащих им прав (подробнее см.: Степанов Д. Соглашения акционеров в российской судебной практике // Корпоративный юрист. 2008. N 9. С. 54 - 58).

Переломным моментом в ликвидации данного пробела законодательства Российской Федерации и преодоления отсутствия сформированной правоприменительной практики стало внесение поправок в Федеральные законы от 08.02.1998 N 14-ФЗ "Об обществах с ограниченной ответственностью" (далее - Закон N 14-ФЗ) (поправки 2008 года) и от 26.12.1995 N 208-ФЗ "Об акционерных обществах" (далее - Закон N 208-ФЗ) (поправки 2009 года). Тогда российское корпоративное право пополнилось конструкциями "договор об осуществлении прав участников ООО" (ст. 8 Закона N 14-ФЗ) и "акционерное соглашение" (ст. 32.1 Закона N 208-ФЗ) <1>.

<1> Тем не менее судебные решения по корпоративным спорам, возникшим в связи с наличием в обществах соглашений участников, продолжали строиться на консервативном понимании введенных норм в части недопустимости ограничения правоспособности гражданина и участника общества (см., например, решение Арбитражного суда города Москвы от 24.11.2010 по делу N А40-140918/09-132-894 о признании недействительным договора об осуществлении прав участников ООО "Верный знак" // Доступ из СПС "КонсультантПлюс").

В 2014 году эти два понятия были унифицированы, в результате чего был принят единый термин "корпоративный договор" (ст. 67.2 Гражданского кодекса РФ) [6]. Кроме того, в рамках ст. 1214 ГК РФ законодатель предусмотрел коллизионные правила выбора применимого права к договору о создании юридического лица и корпоративному договору, основанные на сочетании регулирования институтов договорного статута и личного закона юридического лица [4, с. 34] <1>.

<1> В прежней редакции ст. 1214 ГК РФ было указано, что к договору о создании юридического лица с иностранным участием применяется право страны, в которой согласно договору подлежит учреждению юридическое лицо. Что касается договоров, связанных с осуществлением прав участника юридического лица, то для них никаких правил относительно применимого права установлено не было. Судебная практика склонялась к тому, что нельзя подчинить иностранному праву, например, соглашение между акционерами (иностранцами) российского акционерного общества, поскольку это нарушает публичный порядок (подробнее см.: Давыденко Д. Новые корпоративные нормы в МЧП. Когда можно применять иностранное, а когда только российское право // Юрист компании. 2014. N 4. URL: http://e.lawyercom.ru/article.aspx?aid=335110).

Введенные нормы закрепили положение соглашений между акционерами на уровне юридически обязывающего контракта и гарантировали судебную защиту участнику, чье право было нарушено [7]. Новеллы ГК РФ предоставили участникам хозяйственных обществ гораздо большую свободу в регулировании отношений в рамках корпоративных договоров по сравнению с предшествующими нормами специальных законов, что вызвало в научном сообществе новую волну дискуссий относительно правовой природы корпоративного договора и вопросов его практического применения. Тем не менее возможности, предоставляемые легализацией данного вида договора в отечественном законодательстве, до последнего времени остаются не вполне раскрытыми и недостаточно определенными.

Видится, что для того чтобы данный правовой институт начал служить поставленным задачам (привлечение инвестиционных ресурсов, обеспечение гибкости в вопросах управления корпорацией и прочим, индивидуально определяемым на уровне отдельно взятого субъекта или субъектов - сторон договора (соглашения)), необходима детальная разработка аспектов его применения, систематизация целей и определение правовых последствий нарушения. Здесь не будет излишним обратиться к опыту западных стран, где правовая регламентация конструкций корпоративных соглашений прошла довольно долгий и противоречивый путь от полного неприятия допустимости подобных договоренностей до оправдания вопиющих злоупотреблений в рамках этих соглашений отдельными акционерами и кредитующими банками [3, с. 63 - 69]. В итоге к началу XXI века в большинстве стран институт акционерных соглашений получил юридическое признание и развитие в рамках сложившегося корпоративного законодательства. При этом теоретические, нормативные и правоприменительные подходы к правовому институту корпоративного соглашения в разных правовых системах отличаются.

Континентальной правовой модели свойственна сугубо обязательственно-правовая природа корпоративных соглашений. В западноевропейском корпоративном праве статус и компетенция объединений капиталов (акционерных обществ и обществ с ограниченной ответственностью) практически исчерпывающим образом урегулированы императивными нормами закона. Корпоративные соглашения могут содержать только условия об осуществлении участниками корпораций принадлежащих им прав, а именно: о голосовании (voting agreements, stimmbindungsvertrag, conventions de vote) и об ограничении права распоряжения акциями (pooling agreements, ) [15, с. 115]. Можно сказать, что соглашение участников западноевропейской корпорации чаще всего предопределяет процесс формирования воли хозяйственного общества. Законодательные нормы о корпоративных соглашениях в большинстве стран Европы отсутствуют <1>, и суды, разрешая споры, обычно опираются при вынесении решений на общие принципы гражданского права и общетеоретические конструкции [13, с. 43].

<1> Исключениями являются Италия (статьи 2341.bis и 2341.ter Гражданского кодекса) и Германия (п. II ст. 136 Закона об акционерных обществах (Aktiengesetz)).

Так, в соответствии с решением Федерального Верховного Суда Германии (Bundesgerichtshof) акционерные соглашения не могут противоречить общественной морали, в особенности они не должны быть обременительны для вовлеченных сторон или наносить ущерб миноритарным акционерам. Немецкое право придает особое значение концепции "верности", обязанности акционеров добросовестно служить обществу (das bedeutet die Pflicht) [17, с. 26 - 31]. Акционерные соглашения могут быть признаны ничтожными, если они помогают обойти запретительные положения закона [9, с. 27].

Основанием для заключения соглашения акционеров (shareholders' agreements) <1> в Великобритании являются нормы Companies Act 2006, а конкретизация вопросов их применения преимущественно выражена в рамках сложившегося прецедентного права. Одним из первых авторитетных судебных решений по данной проблематике было заключение палаты лордов по делу Russell v. Northern Bank Development Corporation Ltd (1992), которым соглашение акционеров об осуществлении ими своих прав (голосование) определенным образом по вопросам увеличения уставного капитала или изменения устава было признано действительным и подлежащим судебной защите как частное обязательство, не подменяющее собой устав компании [10, с. 64].

<1> В англо-американском праве имущество как публичных, так и частных (закрытых) корпораций делится на доли (акции, паи), обозначаемые единым термином share.

Особенностью корпоративного права США является отсутствие до настоящего времени единого федерального закона, устанавливающего порядок деятельности акционерных обществ, а точнее предпринимательских корпораций <1>.

<1> В США аналогом европейского акционерного общества является предпринимательская корпорация (business corporation). Предпринимательские корпорации могут быть открытыми (public corporation) и закрытыми (close corporation).

Правовое положение американских корпораций определяется законами штатов, в которых они зарегистрированы. Моделью для большинства этих законов выступил разработанный Американской ассоциацией юристов (ABA) Примерный закон о предпринимательских корпорациях (Model Business Corporation Act (MBCA)), а также Закон о корпорациях штата Делавэр (Delaware General Corporation Law).

В редакции MBCA 2002 года (§ 7.30, 7.31, 7.32) различаются следующие виды корпоративных соглашений непубличных (частных) компаний: voting trusts (голосующие трасты), voting agreements (акционерные соглашения о голосовании) и shareholder's agreements (акционерные соглашения о порядке корпоративного управления). Детальнее статус закрытых предпринимательских корпораций определен приложением к MBCA - Model Statutory Close Corporation Supplement (MSCCS), § 22 которого устанавливает возможность замены внутренних правил (bylaws) закрытой корпорации корпоративным соглашением, заключенным всеми ее участниками. Данное соглашение обретает юридическую силу после того, как его содержание раскрывается обществу и (или) его положения включаются в устав.

Надо сказать, что в англо-американском праве само юридическое лицо рассматривается как договорное соглашение (contractual arrangement) его участников, находящихся, в свою очередь, в договорных отношениях с его органами (корпоративным менеджментом) [14, с. 75]. Общее собрание акционеров корпорации осуществляет в основном проведение выборов директоров, решает вопросы реорганизации корпорации и другие наиболее общие вопросы.

Имманентно присущий такой системе конфликт интересов акционеров и менеджеров порождает издержки владельцев по осуществлению контроля над деятельностью корпорации (monitoring costs) - агентские издержки. В этой ситуации детальная императивная регламентация функционирования корпорации со стороны государства является излишней, поскольку наиболее эффективное контролирующее действие оказывают описанные договорные отношения [5, с. 57] <1>.

<1> Однако следует заметить, что практика развития корпоративных отношений не подтвердила абсолютного приоритета принципа свободы договора в корпоративном праве. В ответ на корпоративные скандалы конца XX века в США был принят очень жесткий закон Сарбейнса-Оксли (the Sarbanes-Oxley "Corporate Reform Act" of July 30 2002 (SOX)), распространяющийся на все компании, имеющие листинг на биржах США, в том числе и на иностранные компании. Целью SOX является защита инвесторов путем повышения точности и надежности раскрытия компаниями информации, опубликование которой требуется по действующему в США законодательству о рынке ценных бумаг (подробнее см.: Ключко В.Н. Англо-американская модель корпоративного управления: особенности и перспективы // Менеджмент в России и за рубежом. 2009. N 6. URL: http://www.mevriz.ru/articles/2009/6/5798.html).

По указанной причине основной задачей английских и американских shareholder's agreements выступает урегулирование взаимоотношений акционеров и создаваемого ими совета директоров по вопросам управления корпорацией с целью предотвращения корпоративного конфликта. Кроме того, акционерные соглашения в закрытых корпорациях являются ключевым инструментом защиты интересов миноритарных инвесторов, предоставляющим им возможность влиять на принятие решений [12, с. 39] <1>.

<1> Корпоративные соглашения в публичных компаниях США, в отличие от частных компаний, заключаются значительно реже в первую очередь по причине и без того достаточно серьезной законодательной защиты прав миноритарных акционеров (подробнее см.: Романова Ю.В. Защита прав миноритарных акционеров по российскому и зарубежному гражданскому праву // Юрист. 2004. N 8).

С учетом оговорок, касающихся недопущения ограничения правомочий компании, соблюдения "публичного порядка" и интересов третьих лиц (в том числе не только кредиторов компании, но и ее работников), в соглашениях допускается участие самой компании, а также различных третьих лиц.

Примечательно, что суды могут признать акционерное соглашение недействительным по причине "продажи" участником своего голоса из соображений личной выгоды, а не в интересах компании [17, с. 28] <1>.

<1> Molano Leon, Ricardo. Shareholders' Agreements in Close Corporations and Their Enforcement (2006). LLM Theses and Essays. Paper 89. (URL: http://digitalcommons.law.uga.edu/cgi/viewcontent.cgi?article=1084&context=stu_llm). Подобное правило прямо закреплено в Законе об акционерных обществах Германии (абз. 3 п. 6 § 405), гласящее, что административное правонарушение совершает тот, кто требует, позволяет обещать ему или принимает особые выгоды как вознаграждение за то, что он при голосовании на общем или специальном собрании не будет голосовать или будет голосовать определенным образом (см.: Шрамм Х.-Й. Правовой обзор соглашений акционеров // Вестник корпоративного управления. Казахстан. 2008. N 7. С. 28).

Кроме прочего, соглашение акционеров может быть оспорено по таким основаниям, как "содержание фактов, не соответствующих действительности", "неразумность" каких-либо положений, наличие положений, не соответствующих "истинным намерениям сторон" и др. [8, с. 27 - 28].

Англо-американский договор об осуществлении прав акционеров может регулировать значительное количество вопросов, связанных с управлением и деятельностью компании. По мнению В.Г. Бородкина, это объясняется тем, что при соблюдении определенных требований данный договор может изменить устав (articles of association) компании. Анализируя теорию и практику применения shareholders' agreements в странах англосаксонской модели, автор вслед за К.О. Осипенко [11, с. 114] приходит к выводу, что договор об осуществлении прав акционеров и устав компании обладают различными правовыми свойствами в английском праве и нет оснований считать, что договорные положения имеют приоритет над положениями устава. Если соглашение акционеров регламентирует вопросы, относящиеся к предметному полю регулирования устава компании, то это соглашение рассматривается английскими судами как неотъемлемая часть учредительных документов компании, и именно по этой причине в случае коллизии между соглашением акционеров (подписанным всеми участниками) и уставом первому будет отдан приоритет на тот период, пока оно имеет действие [1, с. 43]. Причем если корпоративным соглашением затронуты вопросы, которые согласно Companies Act 2006 должны быть регламентированы уставом компании, то такое соглашение (или его отдельные положения) подлежит регистрации в течение 15 дней в Регистрационной палате компаний (Companies House) <1>.

<1> В соответствии со ст. 30 английского Companies Act 2006 требование государственной регистрации касается и письменных, и устных соглашений. Невыполнение этого требования влечет за собой наложение штрафных санкций с начислением пени за каждый день просрочки. URL: http://ec.europa.eu/internal_market/auditing/docs/dir/transpo/uk17.pdf.

В доктрине английского права также существует и другая позиция (воспринятая рядом российских юристов и экономистов), сторонники которой умаляют значимость императивных норм права о компаниях и считают, что все отношения, связанные с деятельностью компании, эффективнее регулируются правилом свободы договора. Такой подход крайней либерализации договорного регулирования в корпоративном праве нашел свое воплощение в отечественной правовой конструкции соглашения об управлении хозяйственным партнерством, которое заключается участниками при его учреждении. Данное соглашение позволяет сторонам самостоятельно регламентировать широкий круг вопросов по управлению и деятельности партнерства, создавая при этом сложную и непрозрачную структуру внутрикорпоративных отношений с участием "посторонних" лиц <1>.

<1> Новая форма коммерческих корпораций "хозяйственное партнерство", введенное Федеральным законом от 03.12.2011 N 380-ФЗ "О хозяйственных партнерствах", не имеет аналогов в зарубежных правопорядках. Согласно данному закону соглашение по управлению партнерством может наделить широким набором прав (ст. 12) любых третьих лиц, не являющихся его участниками и не внесенных в реестр (соответственно, невидимых для контрагентов). При этом и само соглашение об управлении хозяйственным партнерством по общему правилу конфиденциально (ст. 6).

Российский договор об осуществлении прав участников хозяйственных обществ (поименованный законодателем как корпоративный договор), по заключению В.Г. Бородкина, отчасти близок к американским соглашениям о голосовании (voting agreements), предмет которых не охватывает вопросы структуры и компетенции органов управления корпорацией, а акцентируется на обязательстве голосовать определенным образом на общем собрании акционеров [1, с. 255].

Небезосновательными выглядят опасения Е.А. Суханова, утверждающего, что корпоративный договор, реализованный в реформе ГК РФ 2014 года, по сути то же очень "демократичное" (читай - несправедливое и опасное для экономически более слабых участников оборота) соглашение об управлении хозяйственным партнерством, лишь с незначительными и при желании легко обходимыми ограничениями [16, с. 6 - 10].

Представляется, что истинные возможности и границы применения этого обновленного института российского права сформируются в судебной практике ближайших лет, а пока попробуем раскрыть сущность корпоративного договора с теоретических позиций.

Итак, в соответствии с п. 1 ст. 67.2 ГК РФ предметом корпоративного договора выступает основное существенное условие о порядке осуществления корпоративных прав <1>. То есть корпоративный договор не призван порождать новые права участников, которые не были предусмотрены законом и уставом, а должен определять особый порядок их осуществления. При этом он может менять фактический баланс сил в корпоративных отношениях за счет консолидированного осуществления корпоративных прав, отражающего тождественные интересы сторон договора.

<1> Существенными являются условия о предмете договора, те условия, которые названы в законе или иных правовых актах как существенные или необходимые для договоров данного вида, а также все те условия, относительно которых по заявлению одной из сторон должно быть достигнуто соглашение (абз. 2 п. 1. ст. 432 ГК РФ).

В отечественном праве задекларирована обязательственно-правовая природа корпоративного договора; к нему согласно п. 3 ст. 307.1 ГК РФ применяются общие положения об обязательствах, поскольку иное не установлено законом и не вытекает из существа соответствующих отношений.

Корпоративный договор как гражданско-правовая сделка, регулирующая взаимоотношения сторон в рамках корпоративных правоотношений, имеет следующие особенности:

Список литературы

  1. Бородкин В.Г. Гражданско-правовое регулирование корпоративного договора: дис. ... канд. юрид. наук. М., 2016. С. 43, 255.
  2. Вавулин Д.А., Федотов В.Н. Правовые основы акционерного соглашения // Право и экономика. 2009. N 8. С. 17.
  3. Варюшин М.С. Генезис и эволюция корпоративных договоров в корпоративном праве Англии и США // Законодательство и экономика. 2013. N 9. С. 63 - 69.
  4. Давыденко Д. Новые корпоративные нормы в МЧП. Когда можно применять иностранное, а когда только российское право // Юрист компании. 2014. N 4. С. 34. URL: http://e.lawyercom.ru/article.aspx?aid=335110.
  5. Ключко В.Н. Англо-американская модель корпоративного управления: особенности и перспективы // Менеджмент в России и за рубежом. 2009. N 6. С. 57. URL: http://www.mevriz.ru/articles/2009/6/5798.html.
  6. О внесении изменений в главу 4 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации и о признании утратившими силу отдельных положений законодательных актов Российской Федерации: Федер. закон от 05.05.2014 N 99-ФЗ // Собрание законодательства РФ. 2014. N 19. Ст. 2304.
  7. О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации: Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 N 25 // Доступ из СПС "КонсультантПлюс".
  8. Овчарова А., Шостранд Е. Правовое регулирование и практические аспекты заключения и исполнения соглашений акционеров по российскому и английскому праву: сравнительный анализ // Слияния и поглощения. 2009. N 12. С. 27 - 28. URL: http://www.vegaslex.ru/analytics/publications/44237.
  9. Ода Х. Акционерные соглашения: осторожный шаг вперед // Вестник гражданского права. 2010. N 1. С. 27.
  10. Осипенко К.О. Договор об осуществлении прав участников хозяйственных обществ в российском и английском праве: дис. ... канд. юрид. наук. М., 2015. С. 64.
  11. Осипенко К.О. Предмет договора об осуществлении прав участников хозяйственных обществ в российском и английском праве // Вестник гражданского права. 2012. N 6. С. 114.
  12. Романова Ю.В. Защита прав миноритарных акционеров по российскому и зарубежному гражданскому праву // Юрист. 2004. N 8. С. 39.
  13. Степанов Д.И., Фогель В.А., Шрамм Х.-Й. Корпоративный договор: подходы российского и немецкого права к отдельным вопросам регулирования // Вестник ВАС РФ. 2012. N 10. С. 43.
  14. Суханов Е.А. Американские корпорации в российском праве (о новой редакции гл. 4 ГК РФ) // Вестник гражданского права. 2014. N 5. С. 75.
  15. Суханов Е.А. Сравнительное корпоративное право. М.: Статут, 2014. С. 115.
  16. Суханов Е.А. Хозяйственные партнерства: за и против // Законодательство. 2012. N 1. С. 6 - 10.
  17. Шрамм Х.-Й. Правовой обзор соглашений акционеров // Вестник корпоративного управления. Казахстан. 2008. N 7. С. 28.

References

  1. Borodkin V.G. Grazhdansko-pravovoe regulirovanie korporativnogo dogovora: dis. ... kand. iurid. nauk. M., 2016. S. 43, 255.
  2. Vavulin D.A., Fedotov V.N. Pravovye osnovy aktsionernogo soglasheniia // Pravo i ekonomika. 2009. N 8. S. 17.
  3. Variushin M.S. Genezis i evoliutsiia korporativnykh dogovorov v korporativnom prave Anglii i SShA // Zakonodatel'stvo i ekonomika. 2013. N 9. S. 63 - 69.
  4. Davydenko D. Novye korporativnye normy v MChP. Kogda mozhno primeniat' inostrannoe, a kogda tol'ko rossiiskoe pravo // Iurist kompanii. 2014. N 4. S. 34. URL: http://e.lawyercom.ru/article.aspx?aid=335110.
  5. Kliuchko V.N. Anglo-amerikanskaia model' korporativnogo upravleniia: osobennosti i perspektivy // Menedzhment v Rossii i za rubezhom. 2009. N 6. S. 57. URL: http://www.mevriz.ru/articles/2009/6/5798.html.
  6. O vnesenii izmenenii v glavu 4 chasti pervoi Grazhdanskogo kodeksa Rossiiskoi Federacii i o priznanii utrativshimi silu otdel'nyh polozhenii zakonodatel'nyh aktov Rossiiskoi Federacii: Feder. zakon ot 05.05.2014 N 99-FZ // Sobranie zakonodatel'stva RF. 2014. N 19. St. 2304.
  7. O primenenii sudami nekotoryh polozhenii razdela I chasti pervoi Grazhdanskogo kodeksa Rossiiskoi Federacii: Postanovlenie Plenuma Verhovnogo Suda RF ot 23.06.2015 N 25 // Dostup iz SPS "Konsul'tantPlius".
  8. Ovcharova A., Shostrand E. Pravovoe regulirovanie i prakticheskie aspekty zakliucheniia i ispolneniia soglashenii akcionerov po rossiiskomu i angliiskomu pravu: sravnitel'nyi analiz // Sliianiia i pogloshheniia. 2009. N 12. S. 27 - 28. URL: http://www.vegaslex.ru/analytics/publications/44237.
  9. Oda H. Akcionernye soglasheniia: ostorozhnyi shag vpered // Vestnik grazhdanskogo prava. 2010. N 1. S. 27.
  10. Osipenko K.O. Dogovor ob osushhestvlenii prav uchastnikov hoziaistvennyh obshhestv v rossiiskom i angliiskom prave: dis. ... kand. iurid. nauk. M., 2015. S. 64.
  11. Osipenko K.O. Predmet dogovora ob osushhestvlenii prav uchastnikov hoziaistvennyh obshhestv v rossiiskom i angliiskom prave // Vestnik grazhdanskogo prava. 2012. N 6. S. 114.
  12. Romanova Iu.V. Zashhita prav minoritarnyh akcionerov po rossiiskomu i zarubezhnomu grazhdanskomu pravu // Iurist. 2004. N 8. S. 39.
  13. Stepanov D.I., Fogel' V.A., Shramm Kh.-I. Korporativnyi dogovor: podhody rossiiskogo i nemeckogo prava k otdel'nym voprosam regulirovaniia // Vestnik VAS RF. 2012. N 10. S. 43.
  14. Suhanov E.A. Amerikanskie korporacii v rossiiskom prave (o novo redakcii gl. 4 GK RF) // Vestnik grazhdanskogo prava. 2014. N 5. S. 75.
  15. Suhanov E.A. Sravnitel'noe korporativnoe pravo. M.: Statut, 2014. S. 115.
  16. Suhanov E.A. Hoziaistvennye partnerstva: za i protiv // Zakonodatel'stvo. 2012. N 1. S. 6 - 10.
  17. Shramm Kh.-I. Pravovoi obzor soglashenii aktsionerov // Vestnik korporativnogo upravleniia. Kazakhstan. 2008. N 7. S. 28.

/"Современное право", 2016, N 6/

Корпоративный договор обладает специфичностью ввиду особенностей корпоративных правоотношений, и поэтому ряд ученых говорит о его двойственной юридической природе: корпоративно-правовой и обязательственно-правовой [6]. С этим трудно не согласиться, поскольку возникающие из данного договора отношения нельзя полностью идентифицировать лишь с обязательственными правоотношениями без учета корпоративной составляющей, задающей направленность волеизъявлению сторон, состоящих в отношениях связанности ввиду участия в одной корпорации, предпосылкой к чему является стремление к упорядочению отношений по управлению этой корпорацией и прочих значимых корпоративных отношений.

Другими словами, участие в корпорации является предпосылкой и необходимым условием для сторон корпоративного договора к его заключению с целью достижения определенного корпоративного результата. Отечественное законодательство не допускает достижения непосредственного корпоративного эффекта с помощью заключения корпоративного договора, но таковой может быть достигнут посредством соответствующих нормативно установленных корпоративных процедур.

В соответствии с п. 2 ст. 67.2 Гражданского кодекса РФ корпоративным договором может быть установлена обязанность его сторон проголосовать на общем собрании за включение в устав общества положений, определяющих структуру органов управления и их компетенцию, если законом допускается изменение структуры органов общества и их компетенции уставом общества <1>. Таким образом, зафиксированное в договоре намерение сторон голосовать определенным образом после прохождения процедуры голосования на общем собрании акционеров приводит к тому корпоративному результату, к которому собственно и стремились стороны, заключая корпоративный договор. Следовательно, заключение корпоративного договора может привести к определенным правовым последствиям для системы корпоративных отношений, к их изменению.

<1> Корпоративный договор не может напрямую обязывать его участников определять структуру органов общества и их компетенцию.

Корпоративный элемент в соглашении участников усиливается возможностью зафиксировать в нем правила поведения, обязательные для всех участников общества и рассчитанные на неоднократное применение. Так, согласно п. 4 ст. 66.3 ГК РФ те положения о функционировании непубличного общества, которые не предусмотрены императивными нормами законодательства Российской Федерации как подлежащие обязательному включению в устав, могут быть обозначены в корпоративном договоре, заключенном между всеми участниками этого общества <1>.

<1> Дополнительным ориентиром здесь могут выступать положения статей 1214 и 1202 ГК РФ. Они содержат перечень вопросов, которые не могут быть урегулированы в соглашении об осуществлении прав участников в соответствии с правом, отличным от права страны учреждения. Заметим, что закрепление отдельных положений именно в корпоративном договоре (или дублирование в нем положений устава) может принести определенную пользу обществу, поскольку при нарушении договора можно предусмотреть гражданско-правовую ответственность и применить способы обеспечения исполнения обязательства.

По мнению Д.И. Степанова, если сторонами такого корпоративного договора являются не все участники корпоративного образования, то договор не считается недействительным, а связывает лишь стороны этого договора [3]. Полагаем это утверждение неверным, так как в п. 4 ст. 66.3 ГК РФ четко прописано, что перечисленные в нем положения, а также "иные положения в случаях, предусмотренных законами о хозяйственных обществах", могут быть включены в корпоративный договор только в случае, если его сторонами являются все участники общества. Из этого следует, что создание посредством соглашения отдельных участников новых или параллельных корпоративных правил без ведома и согласия всех членов общества не должно иметь судебной поддержки.

Юридической значимости соглашению участников корпорации добавляет гражданско-правовая норма, согласно которой, если положения корпоративного договора противоречат положениям устава общества, его стороны не вправе ссылаться на недействительность договора в связи с этим (п. 7 ст. 67.2 ГК РФ) <1>.

<1> Представляется, что стороны не могут оспаривать положения корпоративного договора на основании несоответствия их уставу, если такие положения базируются на диспозитивных нормах законодательства. Вместе с тем корпоративный договор, как и любой гражданско-правовой договор, не должен нарушать императивных норм закона (п. 1 ст. 422 ГК РФ), а значит, он не должен содержать положений, закрепленных законом для отражения только в уставе. В противном случае логично будет признание таких положений корпоративного соглашения ничтожными.

Более того, нарушение условий корпоративного договора может выступать основанием для признания недействительными решений органов общества, если договор был подписан всеми участниками общества (п. 6 ст. 67.2 ГК РФ). Признание решения органа корпорации недействительным по указанному основанию не повлечет недействительности сделок хозяйственного общества с третьими лицами (абз. 2 п. 6 ст. 67.2), но если будет доказано, что контрагент хозяйственного общества знал или должен был знать о наличии соответствующих ограничений, такая сделка может быть признана недействительной по иску одной из сторон договора. Следовательно, условия корпоративного договора могут иметь последствия не только для его участников, но и для третьих лиц <1>.

<1> По мнению Д.И. Степанова, даже в случае если не все члены общества являются участниками корпоративного договора, в нарушение которого была совершена сделка одной из сторон, по правилам ст. 174 ГК РФ данная сделка может быть признана недействительной по иску другой стороны договора. См.: Степанов Д.И. Новые положения Гражданского кодекса о юридических лицах // Закон. 2014. N 7. С. 31 - 55.

Проблема конфиденциальности корпоративных соглашений является весьма актуальной в свете общемировых тенденций последних лет по снятию "корпоративных вуалей", ужесточению последствий нарушения обязательств по раскрытию информации, усилению мер по защите интересов миноритарных акционеров <1>. Новелла ГК РФ закрепляет обязанность участников корпоративного договора в течение 15 дней уведомить общество о факте заключения корпоративного договора, при этом его содержание раскрывать не требуется (п. 4 ст. 67.2 ГК РФ). Исключением является информация о корпоративном договоре, изменяющем объем прав участников непропорционально их долям в непубличном обществе, которая раскрывается путем внесения сведений в ЕГРЮЛ (абз. 2 п. 1 ст. 66 ГК РФ), а также информация о соглашении акционеров публичного общества, если в результате этого соглашения у отдельных участников увеличивается объем корпоративного контроля <2>. При этом если выпуск ценных бумаг общества-эмитента сопровождался регистрацией проспекта на бирже, то в силу пунктов 1, 4 и 14 ст. 30 Федерального закона от 22.04.1996 N 39-ФЗ "О рынке ценных бумаг" (далее - Закон N 39-ФЗ) информация о таком соглашении раскрывается в форме сообщения о существенных фактах <3>. Под раскрытием информации на рынке ценных бумаг понимается обеспечение ее доступности всем заинтересованным в этом лицам независимо от целей получения данной информации <4>.

<1> Подробнее см.: Федоров С.И. Правовое регулирование корпоративных договоров и модернизация гражданского права России // Вестник гражданского права. 2013. N 1; Будылин С.Л., Иванец Ю.Л. Срывая покровы. Доктрина снятия корпоративной вуали в зарубежных странах и в России // Вестник ВАС РФ. 2013. N 7.
<2> Согласно пунктам 5, 6 ст. 32.1 Федерального закона от 26.12.1995 N 208-ФЗ "Об акционерных обществах" (далее - Закон N 208-ФЗ) лицо, приобретшее в соответствии с акционерным соглашением право определять порядок голосования на общем собрании акционеров по акциям публичного общества, обязано уведомить публичное общество о таком приобретении в случае, если в результате этого приобретения данное лицо самостоятельно или совместно со своим аффилированным лицом (лицами) прямо либо косвенно получает возможность распоряжаться более чем 5, 10, 15, 20, 25, 30, 50 или 75% голосов по размещенным обыкновенным акциям публичного общества. Уведомление должно быть направлено в течение пяти дней с момента возникновения соответствующей обязанности. И пока этого сделано не будет, порядок голосования остается прежним.
<3> Существенным фактом является приобретение участниками соглашения права прямо или косвенно (через подконтрольных лиц) распоряжаться определенным количеством голосов (5, 10, 15, 20, 25, 30, 50, 75 или 95%) и его прекращение.
<4> Заметим, что общество по решению общего собрания акционеров вправе обратиться в Банк России с заявлением об освобождении его от обязанности осуществлять раскрытие или предоставление информации, предусмотренной законодательством Российской Федерации о ценных бумагах (ст. 92.1 Закона N 208-ФЗ, ст. 30.1 Закона N 39-ФЗ).

Во всех остальных случаях уведомление о факте заключения корпоративного договора происходит не публично и даже не в отношении других участников хозяйственного общества, которые не являются стороной договора, а лишь в отношении самого общества. При этом акционерное общество обязано хранить уведомления о заключении акционерных соглашений, а также списки лиц, заключивших такие соглашения (ст. 89 Закона N 208-ФЗ) <1>, и обеспечивать акционерам доступ к ним в течение семи рабочих дней со дня предъявления соответствующего требования (ст. 91 Закона N 208-ФЗ). Непредоставление информации о факте заключения корпоративного договора не влечет за собой его недействительности или наложения каких-либо штрафных санкций.

<1> В п. 4.1 ст. 32.1 Закона N 208-ФЗ прописана необходимость уведомления общества лишь о факте заключения акционерного соглашения, а информация об участвующих в нем лицах может оставаться конфиденциальной. Мы согласны с утверждением, что информация о сторонах договора должна быть предоставлена обществу, иначе вообще теряется смысл предоставления информации о корпоративном договоре. Кроме того, очевидна необходимость предоставления информации о прекращении корпоративного договора, а также о его изменении в части субъектного состава. См.: Гражданский кодекс Российской Федерации. Юридические лица: Постатейный комментарий к главе 4 (под ред. П.В. Крашенинникова). URL: http://zakoniros.ru/?p-11853.

Помимо корпоративного договора между участниками хозяйственного общества п. 9 ст. 67.2 ГК РФ предусматривает возможность заключения договора об осуществлении корпоративных прав между участниками общества и третьими лицами (в первую очередь кредиторами) <1>. Договор такого рода (квазикорпоративный договор), хотя и регулируется положениями ГК РФ о корпоративном договоре, представляет собой самостоятельный вид договора и обладает несколько иной юридической природой. Цель его заключения также закреплена законодательно: обеспечение охраняемого законом интереса третьих лиц. Посредством квазикорпоративного договора согласовываются интересы участников общества и третьих лиц, сопряженные с исполнением договоренностей, достигнутых в рамках другого гражданско-правового обязательства. Выводя корпоративные правоотношения за рамки корпорации, конструкция квазикорпоративного договора предоставляет больше возможностей для применения к нему основных институтов обязательственного права, в том числе в части обеспечения обязательств [1]. Кроме того, п. 10 ст. 67.2 ГК РФ предусмотрено, что правила о корпоративном договоре соответственно применяются к соглашению о создании хозяйственного общества, если иное не установлено законом или не вытекает из существа отношений сторон такого соглашения. Как отмечает В.А. Хохлов, это означает лишь, что в условиях, когда норм о договорах по созданию обществ недостаточно, можно применять некоторые правила указанной статьи [5].

<1> Представляется, таковыми могут быть венчурные фонды, будущие акционеры, бенефициарные собственники бизнеса, доверительные управляющие, номинальные держатели, гаранты обязательств какого-либо акционера, работники общества.

Проблема расширения круга лиц, которые вправе влиять на решения общества, не обладая при этом какой-либо долей участия в уставном капитале или акциями конкретного общества, является одной из самых острых в юридической полемике о корпоративных соглашениях. Получается, что кредитор общества или потенциальный инвестор (либо другие третьи лица) посредством квазикорпоративного договора может обрести реальные корпоративные права, позволяющие принимать участие в управлении обществом. При этом логичным является вопрос о мере ответственности этих третьих лиц за неэффективные или неправомочные решения, принятые корпорацией в связи с их участием. Возможно, здесь будет подлежать применению п. 3 ст. 53.1 ГК РФ, устанавливающий фидуциарную обязанность лица, имеющего "фактическую возможность определять действия юридического лица", действовать в интересах юридического лица "разумно и добросовестно" и нести ответственность за убытки, причиненные по его вине юридическому лицу. Однако возможность применения к квазикорпоративному договору правил о корпоративном договоре в части конфиденциальности и возможности отмены решений органа общества является дискуссионной.

Квалификационному правовому определению подлежит также "интересная" возможность установления корпоративным договором (а значит, и квазикорпоративным договором) иного объема правомочий участников непубличного общества, т.е. возможность перераспределять объем прав непропорционально доле в уставном капитале хозяйственного общества (абз. 2 п. 1 ст. 66 ГК РФ). Как уже говорилось выше, такой договор должен быть раскрыт путем внесения сведений в ЕГРЮЛ, однако нарушение этого требования не ведет к недействительности самого договора. Поэтому пострадавшие от нераскрытия этой информации третьи лица или иные участники корпорации, не являющиеся стороной корпоративного договора, в силу абз. 1 п. 4 ст. 67.2 ГК РФ вправе лишь требовать возмещения убытков. Представляется, что доказать в этом случае причинно-следственную связь между заключением корпоративного соглашения и наличием убытков, а также установить размер убытков будет весьма непросто.

В ГК РФ прямо не сообщается, может ли само общество быть стороной корпоративного договора <1>. На наш взгляд, законодательная формулировка предмета корпоративного договора, а также п. 2 ст. 67.2 ГК РФ, запрещающий корпоративным договором обязывать его участников голосовать в соответствии с указаниями органов общества, отрицают эту возможность.

<1> Возможность общества быть стороной акционерного соглашения предусматривалась проектом Закона "О внесении изменений в Федеральный закон "Об акционерных обществах" и отдельные законодательные акты Российской Федерации (в части приведения в соответствие с новой редакцией главы 4 Гражданского кодекса Российской Федерации)", разработанным Министерством экономического развития РФ. По такому соглашению непубличное общество могло бы как приобретать права, так и нести обязанности в отношении его других сторон, а публичное общество - только приобретать права (URL: http://regulation.nprts.ru/ru/NewsFeed.aspx7docid-ZKN-020914-123). Заметим, что подобная норма абсолютно не вписывается в обязательственно-правовую концепцию корпоративного договора и возможна лишь в рамках договорной модели юридического лица, которая используется в англо-американском корпоративном праве.

Однако в силу ст. 67.3 ГК РФ признается право хозяйственного общества заключать договор с его участником (также хозяйственным обществом или хозяйственным товариществом), по которому участник приобретает возможность определять решения, принимаемые таким обществом. Данный договор в указанном ключе порождает отношения дочерности с соответствующими последствиями солидарной ответственности по сделкам, заключенным дочерним обществом во исполнение указаний или с согласия участника <1>, а также субсидиарной ответственности при несостоятельности дочернего общества по вине участника.

<1> За исключением случаев голосования основного хозяйственного товарищества или общества по вопросу об одобрении сделки на общем собрании участников дочернего общества, а также одобрения сделки органом управления основного хозяйственного общества, если необходимость такого одобрения предусмотрена уставом дочернего и (или) основного общества (ст. 67.3 ГК РФ (в ред. от 29.06.2015)).

Участие в корпоративном договоре закономерно отражается на корпоративных отношениях сторон договора - участников общества или участников общества и органов управления общества. Так, участник акционерного соглашения, в силу которого у него возникает право на более 50% голосов в высшем органе управления либо право назначать (избирать) единоличный исполнительный орган и (или) более 50% состава коллегиального органа управления, в соответствии со ст. 2 Закона N 39-ФЗ и с пп. 4 п. 1 ст. 2 Федерального закона от 21.11.2011 N 325-ФЗ "Об организованных торгах" является "контролирующим лицом" и приобретает дополнительную ответственность в отношениях с профессиональными участниками рынка ценных бумаг.

Заключение корпоративного договора может также попадать под действие ст. 28 Федерального закона от 26.07.2006 N 135-ФЗ "О защите конкуренции" (далее - Закон N 135-ФЗ) как сделка по приобретению акции (доли), права и (или) имущества, требующая одобрения антимонопольного органа, а участники корпоративного договора в соответствии с п. 1 ст. 9 указанного Закона могут быть признаны "группой лиц". Из разъяснения данных положений законодательства Федеральной антимонопольной службой следует, что если на основании корпоративного договора акционер получит возможность совместно с акциями других акционеров по своему усмотрению осуществлять права по более чем 25%, 50%, 75% голосующих акций акционерного общества, то приобретение этих прав влечет за собой публично-правовую обязанность получения предварительного согласия антимонопольного органа либо уведомления антимонопольного органа после совершения сделки <1>.

<1> Письмо ФАС России от 01.07.2011 "Акционерные соглашения, предоставляющие лицу право голосовать по чужим акциям, подлежат согласованию с антимонопольным органом" (URL: http://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_115850/). В случае, если акционер на основании акционерного соглашения не вправе распоряжаться акциями иных акционеров и осуществлять право голоса и иные права по данным акциям иначе, чем строго в соответствии с указаниями владельцев этих акций, этот акционер не является приобретателем акций в смысле антимонопольного законодательства.

В соответствии с п. 16 ст. 4 Закона N 135-ФЗ (в ред. от 05.10.2015) под приобретением акций (долей) хозяйственных обществ понимается "покупка, а также получение иной возможности осуществления предоставленного акциями (долями) хозяйственных обществ права голоса на основании договоров доверительного управления имуществом, договоров о совместной деятельности, договоров поручения, других сделок или по иным основаниям". В изложенной трактовке понятия "приобретение акций" возникает вопрос о применении ст. 84.2 Закона N 208-ФЗ, обязывающей лицо, которое приобрело более 30% акций публичного общества, направить остальным акционерам оферту о приобретении у них ценных бумаг этого общества. Такая обязанность, например, предусмотрена европейской Директивой N 2004/25/ЕС от 21.04.2004, в соответствии с которой "лица, действующие сообща" (ст. 2d), в случае получения контроля над компанией (более 30-процентной доли голосующих акций общества) обязуются разместить предложение о поглощении. Предложение о покупке акций по справедливой цене должно быть адресовано держателям ценных бумаг данной компании и распространяется на все ценные бумаги, находящиеся у них в собственности (п. 1 ст. 5).

Также необходимо отметить, что в силу ст. 4 Федерального закона от 29.04.2008 N 57-ФЗ "О порядке осуществления иностранных инвестиций в хозяйственные общества, имеющие стратегическое значение для обеспечения обороны страны и безопасности государства" заключение корпоративного договора в качестве сделки, влекущей за собой установление контроля иностранного инвестора или группы лиц над хозяйственными обществами, имеющими стратегическое значение, допускается при наличии решения о предварительном согласовании таких сделок, оформляемого федеральным органом исполнительной власти, уполномоченным на выполнение функций по контролю за осуществлением иностранных инвестиций в Российской Федерации.

Из приведенного выше толкования ст. 67.2 ГК РФ, сопутствующих норм российского корпоративного законодательства и рассмотренных аспектов применения корпоративного договора следует, что в нашей стране установлен дифференцированный правовой режим для соглашений, сторонами которых являются отдельные участники хозяйственного общества, и для соглашений, заключенных между всеми участниками общества. Второй тип корпоративного договора может являться конституирующим фактором в отношении общества, способен отменять решения органов общества, создавать правовые последствия для третьих лиц. Указанные признаки корпоративного договора не укладываются в строгие рамки обязательственно-правовой модели гражданско-правового договора, что позволяет говорить о частичной интеграции в отечественную конструкцию корпоративного договора принципов англо-американского договорного права.

С одной стороны, можно понять практическую обоснованность этой попытки внедрения в отечественное корпоративное право элементов популярных в бизнес-среде английских shareholders' agreements в ключе повышения инвестиционной привлекательности российской экономики, но, с другой стороны, образовавшаяся неоднозначность в вопросах соблюдения интересов самого общества и добросовестных третьих лиц, наблюдаемый в этой связи разброс мнений в литературе и доктрине права характеризуют новеллы ГК РФ как нормативно закрепленный правовой эксперимент с пока не вполне очевидным правоприменительным результатом.

Список литературы

  1. Бирюков Д. Квазикорпоративные договоры: новелла российского законодательства // Хозяйство и право. 2015. N 5. С. 28 - 41.
  2. Гражданский кодекс Российской Федерации. Юридические лица: Постатейный комментарий к главе 4 / Под ред. П.В. Крашенинникова. М.: Статут, 2014.
  3. Степанов Д.И. Новые положения Гражданского кодекса о юридических лицах // Закон. 2014. N 7. С. 31 - 55.
  4. Федоров С.И. Правовое регулирование корпоративных договоров и модернизация гражданского права России // Вестник гражданского права. 2013. N 1. С. 52 - 96.
  5. Хохлов В.А. Корпоративный договор как организационный договор российского права // Вестник Волжского университета им. В.Н. Татищева. 2014. N 4(81). С. 4 - 12.
  6. Шиткина И.С. Соглашения акционеров (договоры об осуществлении прав участников) как источник регламентации корпоративных отношений // Хозяйство и право. 2011. N 2. С. 36 - 47.

References

  1. Biriukov D. Kvazikorporativnye dogovory: novella rossiiskogo zakonodatel'stva // Khoziaistvo i pravo. 2015. N 5. S. 28 - 41.
  2. Grazhdanskii kodeks Rossiiskoi Federatsii. Iuridicheskie litsa: postateinyi kommentarii k glave 4 / Pod red. P.V. Krasheninnikova. M.: Statut, 2014.
  3. Stepanov D.I. Novye polozheniia Grazhdanskogo kodeksa o iuridicheskikh litsakh // Zakon. 2014. N 7. S. 31 - 55.
  4. Fedorov S.I. Pravovoe regulirovanie korporativnykh dogovorov i modernizatsiia grazhdanskogo prava Rossii // Vestnik grazhdanskogo prava. 2013. N 1. S. 52 - 96.
  5. Khokhlov V.A. Korporativnyi dogovor kak organizatsionnyi dogovor rossiiskogo prava // Vestnik Volzhskogo universiteta im. V.N. Tatishcheva. 2014. N 4(81). S. 4 - 12.