Мудрый Юрист

Национализация и экспроприация как основание принудительного прекращения права частной собственности государством

Дорофеева Ю.А., кандидат юридических наук, доцент, доцент кафедры гражданского и предпринимательского права ФГБОУ ВО "Самарский государственный экономический университет".

Статья посвящена теоретическим проблемам исследования национализации и экспроприации как способам принудительного прекращения права частной собственности. Автор сравнивает современное законодательство с нормами Свода законов Российской империи и приходит к выводу о возможной рецепции ряда упраздненных законоположений, которыми право получения компенсации было установлено и за ограничение имущественных прав, в том числе, на время. Содержание международных договоров с участием Российской Федерации, прежде всего соглашений о поощрении и взаимной защите иностранных инвестиций, также приводит автора к выводу о возможности расширительного толкования понятия национализации и применения к потерпевшим последствий принудительного изъятия государством их имущества в виде полагаемой к выплате компенсации.

Ключевые слова: национализация, экспроприация, прекращение права собственности, международный договор, иностранные инвестиции, страхование политических рисков.

Nationalization and expropriation as the basis of forced termination of private ownership right by the state

Yu.A. Dorofeyeva

The article is devoted to theoretical problems of nationalization and expropriation studies as a way of forced termination of private property rights. The author compares the contemporary legislation with the norms of the Code of Laws of the Russian empire, and comes to the conclusion about the possible reception of a number of the abolished regulations that the right to receive compensation has been established, including the restriction of property rights for a while. The content of international treaties with the participation of the Russian Federation, in particular, agreements on promotion and mutual protection of foreign investments leads the author to the conclusion that a broad interpretation of the concept of nationalization and the application of the consequences for the victims of forced seizure of their property by the state in the form of mandatory compensation.

Key words: nationalization, expropriation, termination of property rights, an international agreement, foreign investment, political risk insurance.

Отечественному праву, как и многим законодательствам, институт принудительного изъятия имущества из частной собственности в государственную на основании закона известен не одно столетие. Термин "национализация" в значении, придаваемом ему абз. 3 п. 9 ст. 235 Гражданского кодекса РФ <1>, введен в российское законодательство только в 1995 году, т.е. 21 год назад, но обращение в государственную собственность имущества, находящегося в собственности граждан и юридических лиц, было известно и дореволюционному законодательству под термином "экспроприация". Примечательно: названное позже национализацией, изначально, в момент государственного переворота, принудительное прекращение права собственности сопровождалось лозунгом "экспроприация экспроприированного" <2>, т.е. основывалось на понятии, имеющем легальное закрепление в нормах позитивного права.

<1> Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая) от 30 ноября 1994 г. N 51-ФЗ // СЗ РФ. 1994. N 32. Ст. 3301.
<2> См.: Ленин В.И. Государство и революция. В кн.: Ленин В.И. Полн. собр. соч. 5-е изд. М.: Издательство политической литературы, 1974. Т. 33. С. 1 - 120.

При этом, по назначению, не предназначенному для государственных переворотов и с выполнением принятых законом обязательств по выплате потерпевшим от национализации справедливого и полного возмещения, экспроприация осуществлялась в России и по имперскому законодательству.

Введенная в мае 1887 г. статья 575* тома 10 Свода законов Российской империи определяла следующие правила обращения имущества частных лиц в пользу государства: "Принудительное отчуждение недвижимых имуществ, равно как и временное занятие их, или же установление прав участия в пользовании ими, когда сие необходимо для какой-либо государственной или общественной пользы, допускается не иначе, как за справедливое и приличное вознаграждение" <1>.

<1> URL: http://civil.consultant.ru/reprint/books/211/63.html.

Понятие экспроприации Г.Ф. Шершеневич определял как "принудительное возмездное отчуждение или ограничение прав, которое производится государственной властью ввиду общеполезной цели" <1>.

<1> Шершеневич Г.Ф. Учебник русского гражданского права. М.: Спарк, 1995. С. 208.

Аналогично, путем указания признаков экспроприации, заключающихся в изъятии исключительно недвижимого имущества либо ограничении прав на него, которое осуществлялось возмездно, в принудительном порядке и в специальных (общественно-необходимых) целях, определял экспроприацию и В.И. Синайский. "Экспроприация, - писал В.И. Синайский, - есть принудительное отчуждение а) на основании Правительственного указа, б) недвижимости для общеполезной цели, в) за вознаграждение и вообще с возможной пощадой собственника" <1>. Так как цена за отчуждаемое имущество определялась не в судебном, а в административном порядке, право собственности подлежало прекращению независимо от занятия недвижимости учреждением, в пользу которого сделана экспроприация, В.И. Синайский, как и другие ученые-цивилисты <2>, относил экспроприацию к публичным институтам. Из недостатков законодательного регулирования экспроприации В.И. Синайский называл неопределенность субъектов, имеющих право на вознаграждение при экспроприации, т.к. иные лица, кроме собственников - пожизненные владельцы, владельцы заповедных имений и майоратов, арендаторов, иных лиц, интересы которых связаны с владением недвижимостью, прямо не названы законом, а также то обстоятельство, что нормы об экспроприации распространялись только на объекты недвижимости. Недостатки позитивного регулирования экспроприации, отмеченные В.И. Синайским, возможно объяснить повышенной заботой прав собственников именно недвижимости за отсутствием на рассмотренный период времени развитого рынка ценных бумаг, прав на участие в юридическом лице и иных движимых вещей и имущественных прав, имеющих сегодня подчас более высокую стоимость, чем недвижимое имущество, а неопределенность круга лиц, обладающих правом требовать возмещения от экспроприации согласно статьям 575, 588 и 606 Свода законов, имела и положительное последствие в виде расширительного его толкования, предоставления возможности получить вознаграждение всем, чьи права на имущество были хоть как-то ограничены экспроприацией.

<1> Синайский В.И. Русское гражданское право: Общая часть. Вещное право. Авторское право. Киев: Прогресс, 1917. Вып. 1. С. 182.
<2> См., например: Победоносцев К.П. Курс гражданского права. Первая часть: Вотчинные права. М.: Статут, 2002. С. 496; Венецианов М.В. Экспроприация с точки зрения гражданского права. Казань: Типография Императорского университета, 1891 г. С. 75; и др.

Понудительным возмездным отчуждением называл экспроприацию К.П. Победоносцев и объяснял возможность ее проведения поводами государственной или общественной пользы" <1>. "В понятие экспроприации, - писал К.П. Победоносцев, - входит не одно только отчуждение имущества, но и ограничение прав на оное установлением, в государственном или общественном интересе, прав участия, а равно и временное, срочное занятие...". Расширение перечня оснований выплат по экспроприации случаями ограничения в правах и временного изъятия имущества было осуществлено изменением законов гражданских в 1887 году, а условия и порядок принудительного ограничения имущественных прав были приравнены к условиям и порядку, свойственным отчуждению имущества при экспроприации. Основанием экспроприации выступал Высочайший указ, проект которого представлялся на Высочайшее воззрение подлежащими Министрами и Главноуправляющими через Государственный совет, а оценка убытков владельцев от прав участия и от временного занятия их собственности определялась теми же правилами, как и плата за отчуждаемое имущество, вдобавок, ограничение имущественных прав позволяла владельцам "требовать отчуждения имущества вместо установления в нем права участия и вместо временного занятия" <2>; по требованию обладателя ограниченного экспроприацией имущественного права, в течение всего периода экспроприации, могла проводиться оценка стоимости экспроприированного имущественного права, которая и становилась размером полагающейся выплаты потерпевшему от экспроприации <3>.

<1> Победоносцев К.П. Указ. соч. С. 496 - 502.
<2> Там же. С. 499.
<3> Там же.

Как видно из изложенного, принудительное изъятие имущества у частных лиц в пользу государства, именовавшееся экспроприацией, в законодательстве России 1887 - 1917 годов имело, по сравнению с нормативной регламентацией такого же изъятия, определяемого как национализация, большую сферу применения, расширенный перечень подпадающих под сферу действия принудительного отчуждения оснований, а также более детальную и четкую регламентацию как порядка, так и условий проведения мер по принудительному отчуждению (ограничению) в имуществе, в том числе в имущественных правах, как навсегда, так и на время. Указанное позволяет сделать вывод, что рецепция статей 574 - 689 тома 10 Свода законов Российской империи позволит отечественному законодательству предоставить потерпевшим от принудительного изъятия имущества в пользу государства надлежащие возможности реализации их имущественных прав и реализовать гарантии государственной защиты, установленные статьями 2, 8, 35 Конституции РФ <1>. При этом действие законодательства о принудительном изъятии имущества не следует ограничивать недвижимостью, как это было в дореволюционном праве. Учитывая проблемы отделения объектов недвижимости от движимого имущества, обсуждаемые в научной литературе <2>, как и то, что объекты движимого имущества, как и имущественные права на них, в настоящее время имеют подчас большую ценность и значимость, чем недвижимость, представляется целесообразным рассмотрение оснований, условий, порядка проведения мер по национализации, прав и обязанностей участников отношений по поводу принудительного изъятия имущества государством, в отношении любого изымаемого имущества частных лиц в общественно-полезных целях.

<1> Конституция Российской Федерации (принята всенародным голосованием 12 декабря 1993 г.) // СЗ РФ. 2014. N 31. Ст. 4398.
<2> См.: Тужилова-Орданская Е.М. Сравнительный анализ понятия "недвижимость" по российскому и зарубежному законодательству // Вестник Башкирского университета. 2006. N 3. С. 99.

Наличие необходимости присвоения материальных благ отдельным индивидуумом, независимо от природы его личности (физическое, юридическое лицо) и в то же время - потребности общественного развития, и сегодня любое законодательство знает институт принудительного прекращения права собственности в пользу государства. Для строительства дорог, возведения новых и эксплуатации существующих объектов, в целях развития экономики или усиления мер государственного регулирования предпринимаются те или иные меры, направленные на принудительное прекращение или ограничение имущественных прав, которые, как справедливо отмечает В.П. Камышанский, имеют ограниченный характер и не могут иметь расширительное толкование <1>. Но только ли право собственности может быть прекращено государственным актом, предписывающим изъятие имущества частных лиц в пользу государства в общественно-необходимых целях? Кроме вещно-правовых отношений, субъектов права могут связывать и обязательственные отношения, приобретающие все большее распространение и имеющие подчас большую ценность, а также и объекты интеллектуальной собственности, например, авторского права из-за генетической связи, существующей между наукой авторского права и цивилистикой, на которую обоснованно указывает В.А. Хохлов <2>.

<1> Камышанский В.П. Приобретение и прекращение права собственности // Гражданское право: Учебник для студентов ВУЗов, обучающихся по направлению "Юриспруденция": В 2 ч. / Под ред. В.П. Камышанского, Н.М. Коршунова, В.И. Иванова. М.: ЮНИТИ-ДАНА, 2012. Ч. 1. С. 367.
<2> Хохлов В.А. Авторское право: законодательство, теория, практика. М.: Городец, 2008. 288 с. С. 25.

В целом такое перераспределение имущества, включая и имущественные права, можно рассматривать как национализацию в случае, если принудительное прекращения или ограничения прав частного (т.е. имущества граждан и организаций) осуществляется в пользу публичного (государства) <1>. Учитывая, что такое понятие национализации гораздо шире легального его определения и вытекающего из норм законодательства определения национализации в работах российских юристов <2>, приведем несколько доводов в пользу ее широкого толкования, получившего в научной литературе неоднозначную оценку <3>.

<1> См. подробнее: Дорофеева Ю.А. Национализация: аспект международного частного права. Самара: СГЭУ, 2001.
<2> См.: Белов В.А. Национализация в российском гражданском праве: история и современность // Законодательство. 1999. N 2. С. 12 - 22; N 3. С. 18 - 22; Щенникова Л.В. Гражданско-правовая наука о национализации // Вестник Пермского университета. Юридические науки. 2012. Вып. 4 (18). С. 179 - 186; и др. При этом указание в некоторых работах на то, что национализации подвергается именно имущество, в тексте сужается до легального определения национализации, составляющей только основание принудительного прекращения права собственности. См.: Алтенгова О.Л. Квалифицирующие признаки национализации // Общество и право. 2011. N 5. С. 79 - 84.
<3> Так, "широкий" подход к понятию национализации, основанный на отсутствии необходимости прекращения права собственности на имущество при осуществлении национализации на современном уровне развития правового регулирования имущественных прав, не принимает Л.В. Щенникова (Указ. соч. С. 182).

Определение национализации как принудительного прекращения имущественных прав (а не только права собственности на вещь), как и распространение указанного понятия и на ограничения (наряду с прекращением) прав на имущество создаст возможность реализовать цель, которую должен преследовать закон о национализации - восстановление прав лиц, имущество которых понадобилось обществу.

Расширение понятия национализации от легально определенного до пределов, включающих и ограничение имущественных прав частных лиц в пользу государства в целях достижения общесоциального блага <1> дает возможность более полной и всесторонней реализации специально-юридических функций - как компенсационной, потому как выплата стоимости имущества, прекращение или ограничение права на которое осуществлено при национализации, направлено именно на компенсацию потерпевшим утраченных ими благ в стоимостном, денежном выражении, так и восстановительной функции, так как право лиц, подвергшихся принудительному прекращению прав на имущество, в случае совершения мер по национализации в порядке, либо на условиях, не соответствующих закону, может быть восстановлено и в случае, если национализация коснулась иного имущества, чем вещь, право собственности на которую принудительно прекращено.

<1> См.: Дорофеева Ю.А. Национализация: вопросы международного частного права: Дис. ... канд. юрид. наук. Самара, 2000.

Соглашаясь с тем, что национализация является и формой защиты права частной собственности от произвола публичной власти <1>, укажем, что включение в состав лиц, имеющих защиту от произвольного изъятия в пользу государства, потерпевших, которые претерпели ограничение имущественных прав в социально-необходимых целях и на основании закона, поспособствует лучшему исполнению указанного назначения национализации как закона, ограждающего, защищающего от произвольного ограничения в правах на имущество наряду с обеспечением реализации прав граждан и организаций, право собственности которых на принадлежащие им вещи прекращено принудительным изъятием имущества - национализацией.

<1> См.: Мазаев В.Д. Национализация как конституционный фантом // Сравнительное конституционное обозрение. 2013. N 5. С. 104.

Конечно, реализация концепции национализации в широком смысле указанной категории, с учетом включения в состав данного понятия и имущественных прав, и случаев их ограничения, влечет возникновение обоснованных и разумных вопросов о размере и порядке выплаты компенсации при осуществлении национализации. Кроме того, понимание национализации в широком значении дает и увеличение количества случаев, квалифицируемых как мера национализации, что требует выплат компенсаций, а значит, и увеличит расходы бюджета на исполнение государственных задач по компенсации гражданам и организациям ограниченных либо прекращенных прав на имущество.

Первая задача - определение стоимости компенсации, полагающейся к выплате потерпевшим от мер по национализации, может быть решена через оценку имущественных прав в порядке, установленном Федеральным законом от 29 июля 1998 г. N 135-ФЗ "Об оценочной деятельности в Российской Федерации" <1>. Учитывая положения статьи 306 ГК РФ, оценка подлежащего принудительному изъятию имущества, в т.ч. имущественного права, должна осуществляться исходя из рыночной стоимости изымаемого государством имущества. При этом дата, на которую следует определять стоимость имущества, исходя из необходимости соблюдения требований к компенсации как равноценного, справедливого и эффективного возмещения, полагающегося пострадавшему от мер по национализации, должна определяться на момент, предшествующий извещению собственника о предстоящем ограничении либо прекращении его прав на имущество в пользу государства, и (или) момент опубликования сведений о предстоящем изъятии имущества в общедоступной среде (средствах массовой информации, сети Интернет, др.). Вторая задача - определение источника доходов, полагающихся к выплате потерпевшим от национализации, может быть разрешена путем страхования рисков утраты имущества в связи с принудительным его изъятием.

<1> СЗ РФ. 1998. N 31. Ст. 3813.

Важно, что все эти вопросы уже нашли свое разрешение в международно-правовых документах, в том числе с участием Российской Федерации.

Формулировки международных договоров, содержащие гарантии иностранным инвесторам от принудительного изъятия имущества частных лиц в пользу государства-реципиента, содержат широкий перечень имущественных прав инвесторов, ограничение которых создает для потерпевших право получения компенсации.

Нормы о неприменении национализации без выплаты компенсации в отношении иностранных инвестиций предусмотрены статьей 6 Соглашения "О поощрении и взаимной защите инвестиций в государствах - членах Евразийского экономического сообщества" (Москва, 12 декабря 2008 г.), заключенного Правительством РФ, Правительством Республики Беларусь, Правительством Республики Казахстан, Правительством Кыргызской Республики, Правительством Республики Таджикистан. Пунктом 1 статьи 6 указанного Соглашения установлено, что инвестиции инвесторов государства одной Стороны, осуществленные на территории государства другой Стороны, как и доходы таких инвесторов "не могут быть подвергнуты прямо или косвенно экспроприации, национализации, а также иным мерам, равносильным по последствиям экспроприации или национализации (далее - экспроприация)" <1>.

<1> Официальный интернет-портал правовой информации http://www.pravo.gov.ru, 15.04.2016.

Такой же широкий подход к определению мер принудительного характера, возможных и законных, в случае выполнения установленных странами-участницами международных договоров условий, содержится и в межправительственных соглашениях о взаимной защите капиталовложений, в том числе с участием Российской Федерации.

Так, статьей 4 Соглашения между Правительством Российской Федерации и Правительством Королевства Швеция о поощрении и взаимной защите капиталовложений (Москва, 19 апреля 1995 г.), стороны ввели запрет на экспроприацию либо национализацию осуществленных инвесторами договаривающихся сторон капиталовложений, за исключением случаев, когда в совокупности соблюдены следующие условия: экспроприация осуществляется в общественных интересах, на недискриминационной основе, в установленном законодательством порядке и с выплатой быстрой, адекватной и эффективной компенсации <1>.

<1> СЗ РФ. 1996. N 47. Ст. 5302.

Пунктом 1 статьи 4 Соглашения между Правительством Российской Федерации и Правительством Республики Узбекистан о поощрении и взаимной защите инвестиций (Москва, 15 апреля 2013 г.) установлен общий запрет проведения мер принудительного изъятия, равносильных по последствиям экспроприации или национализации, в отношении граждан договаривающихся государств, а также основания исключения из указанного правила <1>.

<1> СЗ РФ. 2013. N 14. Ст. 1569.

Аналогичные положения содержит и статья 6 Соглашения между Правительством РФ и Правительством Аргентинской Республики о поощрении и взаимной защите капиталовложений <1>, где предусмотрен запрет проведения национализации, экспроприации или другим равносильным им мерам в отношении имущества инвесторов договаривающихся сторон, без соблюдения условий, предусмотренных Соглашением.

<1> Соглашение между Правительством Российской Федерации и Правительством Аргентинской Республики о поощрении и взаимной защите капиталовложений (Москва, 25 июня 1998 г.) // СЗ РФ. 2001. N 5. Ст. 337.

Обязательство недопущения осуществления принудительного изъятия имущества иностранных инвесторов, кроме как на условиях и в порядке, определенном договаривающимися сторонами, установлено статьей 5 Договора о поощрении и взаимной защите капиталовложений с Индией <1>, Италией <2>, рядом других стран.

<1> Соглашение между Правительством Российской Федерации и Правительством Республики Индии о поощрении и взаимной защите капиталовложений (Нью-Дели, 23 декабря 1994 г.) // СЗ РФ. 2001. N 34. Ст. 3479.
<2> Соглашение между Правительством Российской Федерации и Правительством Итальянской Республики о поощрении и взаимной защите капиталовложений (Рим, 9 апреля 1996 г.) // СЗ РФ. 1999. N 6. Ст. 758.

Интересно, что ряд международных соглашений содержит, в качестве объединяющего понятия мер по принудительному изъятию государством имущества частных лиц, понятие "национализация", а не "экспроприация".

Так, пунктом 1 статьи 6 Договора между Правительством РФ и Правительством Республики Болгарии о поощрении и взаимной защите капиталовложений, ратифицированного Россией 8 ноября 2005 г. <1>, установлено: "Капиталовложения инвесторов одной из Договаривающихся Сторон, осуществленные на территории другой Договаривающейся Стороны, не могут быть экспроприированы, национализированы или подвергнуты мерам, равным по последствиям экспроприации или национализации (далее именуется - национализация), за исключением случаев, когда такие меры принимаются в общественных интересах, в установленном законом порядке, не являются дискриминационными и сопровождаются выплатой быстрой, адекватной и эффективной компенсации..." <2>. Таким образом, и российское законодательство сегодня содержит термин "национализация" в широком смысле указанной категории, со включением в указанное понятие и принудительное изъятие имущества государством в общественных интересах.

<1> См.: Федеральный закон от 8 ноября 2005 г. N 142-ФЗ "О ратификации Договора между Правительством Российской Федерации и Правительством Республики Болгарии о поощрении и взаимной защите капиталовложений" // СЗ РФ. 2005. N 46. Ст. 4623.
<2> Договор между Правительством Российской Федерации и Правительством Республики Болгарии о поощрении и взаимной защите капиталовложений (София, 8 июня 1993 г.) // Бюллетень международных договоров. 2006. N 5. С. 40 - 44.

Требования о выплате компенсации за имущество, изъятое в процессе экспроприации, основанные на положениях двусторонних договоров о поощрении и взаимной защите капиталовложений, неоднократно были предметом рассмотрения судов, что вызвало критику режима, предоставляемого иностранным инвестициям в России со стороны эстонских коллег <1>. К сожалению, обоснованность таких неутешительных выводов подтверждается и докладом о деятельности международного центра по урегулированию инвестиционных споров, согласно которому по итогам 2012 года Российская Федерация стала, по данным ЮНКТАД, лидером по сумме исковых требований, предъявленных иностранными инвесторами государству - 144 млрд. долларов США, в 2013 и 2014 гг. это "лидерство" сохранилось <2>.

<1> См. об этом, например: . Russian Approaches to International Law. Oxford: University Press, 2015. P. 168. Несмотря на то что на обложке издания нарисованы образы людей в народной одежде, лаптях и с накидками из медвежьих шкур, работа содержит достаточно познавательный анализ восприятия норм международных договоров и соглашений с участием РФ российскими же гражданами и организациями, в связи с чем приводится и практика рассмотрения инвестиционных споров.
<2> Цит. по: Юхно А.С. Международно-правовые аспекты выплаты компенсации при разрешении международных инвестиционных споров государств: Автореф. дис. ... к.ю.н. М., 2015. С. 3.

Защита капиталовложений в экономику иностранных государств не менее важна для каждого суверена, чем ограждение от неоправданного прекращения или ограничения имущественных прав собственных граждан и организаций.

Указанный вывод основан как на нормах международных договоров и соглашений, так и на положениях национального законодательства РФ и практики его применения.

Так, ст. 1 Протокола N 1 к Конвенции о защите прав человека и основных свобод (Париж, 20 марта 1952 г.) <1>, устанавливает право каждого физического и юридического лица на уважение своей собственности и запрет произвольного лишения своего имущества. Разъясняя указанные положения и практику их применения Европейским судом по защите прав человека (далее - ЕСПЧ), Высший Арбитражный Суд РФ указал, что ограничение частных имущественных прав возможно только во имя поддержания публичного общественного порядка, в исключительных случаях и только на условиях возмездности.

<1> СЗ РФ. 1998. N 20. Ст. 2143.

Обратим внимание, что ВАС РФ, вслед за ЕСПЧ, указал на необходимость выплаты компенсаций не только за утрату права собственности на изъятую вещь ее собственнику - частному лицу, но включил в состав лиц, имеющих право на компенсацию за принудительное изъятие имущества в пользу государства и обладателей всех имущественных прав <1>.

<1> См.: п. 1 информационного письма ВАС РФ от 20 декабря 1999 г. N С1-7/СМП-1341 "Об основных положениях, применяемых Европейским судом по правам человека при защите имущественных прав и права на правосудие" // Вестник ВАС РФ. 2000. N 2. С. 8.

Именно такой, широкий подход к соблюдению порядка и условий изъятия имущества при осуществлении мер по принудительному изъятию имущества частных лиц в собственность государства (национализации) в большей степени способствует выполнению государством функций суверена и исполнению им обязательств, принятых нормами международных договоров и соглашений. Среди имущественных прав, ограничения или иной ущерб которых может быть расценен как мера национализации, есть и неявные, косвенно связанные с правом на имущество, ожидания собственника определенного поведения государства, например, в сфере налогообложения.

Обоснованно получившее широкую огласку и отклик в литературе решение Арбитражного института Торговой палаты г. Стокгольма по иску компаний "Квасор де Валорес", "Оргор де Валорес", "ГБИ 9000", "АЛОС 34" к Правительству Российской Федерации (Quasor de Valores, Orgor de Valores, GBI 9000 and ALOS 34 v. the Government of the Russian Federation), содержало вывод, что внутригосударственное исполнительное производство является не попыткой взыскать налоги, а фактической экспроприацией <1>. Вывод суда о фискальном характере действий российского государства был основан на правомерном поведении заявителей ("схемы" ухода от налогообложения не противоречили закону), роли государства в отъеме имущества в исполнительном производстве (действия по установлению обязанности уплаты налогов, их сбору и взысканию осуществляются только государственными органами всех ветвей власти - законодательной, исполнительной, судебной), а также получателе стоимости реализованного имущества заявителей - государстве. Между тем даже понимание национализации в широком смысле указанного понятия, как и экспроприации, запрет на безвозмездное осуществление которой установлен нормами международных договоров с участием РФ, не дает возможность распространить на санкции из неуплаты налогов компенсационный для нарушителя характер. В связи с чем взыскание с должника неустойки, как и реализация его имущества в порядке исполнительного производства представляются далекими от таких понятий, как национализация и экспроприация, а носят, скорее, конфискационный характер и не требуют выплаты компенсации либо возмещения со стороны государства.

<1> См.: п. 366 Постановления ЕСПЧ от 25 июля 2013 г. по делу "Ходорковский и Лебедев (Khodorkovskiy and Lebedev) против Российской Федерации" (жалобы N 11082/06 и 13772/05) // Российская хроника Европейского суда. Специальный выпуск. 2015. N 1.

Кроме гарантий, установленных нормами международных договоров и соглашений, национальным законодательством, от безвозмездного отъема имущества частных лиц, международным сообществом был найден еще один способ защиты имущественных прав граждан и организаций - страхование имущества на случай национализации, экспроприации, иных мер по принудительному изъятию имущества.

В 1985 году Всемирным банком было создано Многостороннее Агентство по гарантиям инвестиций (далее - МИГА, Агентство) <1>, которое имеет своеобразный правовой статус. Являясь международной межправительственной организацией, Агентство имеет иммунитеты от юрисдикции, от предварительного обеспечения иска, от обращения взыскания на имущество как субъект международного права, иммунитет против исков имеет персонал Агентства, а его высшие должностные лица имеют иммунитет, приравненный к дипломатическому. В то же время Агентство является страховщиком, создано в качестве юридического лица и основной целью имеет страхование политических рисков невозврата иностранных инвестиций. Учитывая, что акционерный капитал Агентства создан государствами-участниками, риски невозможности осуществления выплат по страховым случаям представляются крайне невысокими, а предоставленные Агентством гарантии - надежными.

<1> Сеульская конвенция об учреждении многостороннего агентства по гарантиям инвестиций (Сеул, 11.10.1985). Международное частное право. Действующие нормативные акты / Сост. К.А. Бекяшев, А.Г. Ходаков. М.: БЕК, 1997. С. 97 - 118.

Создание страховой организации с участием государственного капитала, предоставляющего услуги в области страхования рисков от принудительного изъятия имущества и ограничения имущественных прав государством в результате национализации или иных мер принудительного характера, не носящих конфискационного характера, позволит снизить риски невыплаты компенсации гражданам и организациям, создаст возможность избежать осуществления выплат из бюджета, снимет необходимость дополнительной регламентации оснований, условий и осуществления национализации.

Библиографический список

  1. Алтенгова О.Л. Квалифицирующие признаки национализации // Общество и право. 2011. N 5. С. 79 - 84.
  2. Белов В.А. Национализация в российском гражданском праве: история и современность // Законодательство. 1999. N 2. С. 12 - 22; N 3. С. 18 - 22.
  3. Венецианов М.В. Экспроприация с точки зрения гражданского права. Казань: Типография Императорского университета, 1891. 114 с. С. 75.
  4. Дорофеева Ю.А. Национализация: аспект международного частного права. Самара: СГЭУ, 2001. 208 с.
  5. Камышанский В.П. Приобретение и прекращение права собственности // Гражданское право: Учебник для студентов ВУЗов, обучающихся по направлению "Юриспруденция": В 2 ч. / Под ред. В.П. Камышанского, Н.М. Коршунова, В.И. Иванова. М.: ЮНИТИ-ДАНА, 2012. Ч. 1. 543 с.
  6. Ленин В.И. Государство и революция. В кн.: Ленин В.И. Полн. собр. соч. 5-е изд. М.: Издательство политической литературы, 1969. Т. 33. 433 с. С. 1 - 120.
  7. Мазаев В.Д. Национализация как конституционный фантом // Сравнительное конституционное обозрение. 2013. N 5. С. 104.
  8. Победоносцев К.П. Курс гражданского права. М.: Статут, 2002. Первая часть: Вотчинные права. 800 с.
  9. Синайский В.И. Русское гражданское право: Общая часть. Вещное право. Авторское право. Киев: Прогресс, 1917. Вып. 1. 258 с.
  10. Тужилова-Орданская Е.М. Сравнительный анализ понятия "недвижимость" по российскому и зарубежному законодательству // Вестник Башкирского университета. 2006. N 3. С. 99.
  11. Хохлов В.А. Авторское право: законодательство, теория, практика. М.: Городец, 2008. 288 с. С. 25.
  12. Шершеневич Г.Ф. Учебник русского гражданского права. М.: Спарк, 1995. С. 208.
  13. Щенникова Л.В. Гражданско-правовая наука о национализации // Вестник Пермского университета. Юридические науки. 2012. Вып. 4 (18). С. 179 - 186.
  14. Юхно А.С. Международно-правовые аспекты выплаты компенсации при разрешении международных инвестиционных споров государств: Автореф. дис. ... к.ю.н. М., 2015. 27 с. С. 3.
  15. . Russian Approaches to International Law. Oxford: University Press, 2015. 290 p. P. 168.