Мудрый Юрист

Проблемные вопросы изъятия собственности органами публичной власти

Ненашев Максим Михайлович, доцент Волгоградского государственного университета, управляющий ООО "Юридическое партнерство "Бизнес и власть", кандидат юридических наук.

Статья посвящена рассмотрению вопросов, связанных с защитой права собственности при изъятии имущества органами публичной власти. Примеры из практики свидетельствуют об отсутствии эффективного средства судебной защиты права собственности в таких случаях.

Автор предлагает начать разработку процессуального и материально-правового механизма защиты права собственности от изъятия органами публичной власти.

Ключевые слова: иск, эффективное средство судебной защиты, право собственности, конфискация.

Problem issues of property seizure by public authorities

M.M. Nenashev

Nenashev Maksim M., Assistant Professor of the Volgograd State University Manager of "Yuridicheskoe partnerstvo "Biznes i vlast" ("Legal Partnership "Business and Power") LLC, Candidate of Legal Sciences.

Article is devoted to consideration of the questions connected with protection of the property right at withdrawal of property by bodies of the public power. Examples from practice testify to lack of an effective remedy of judicial protection of the property in such cases.

The author suggests to begin development procedural and a material legal mechanism of protection of the property right against withdrawal by bodies of the public power.

Key words: action, effective remedy of judicial protection, property, confiscation.

Изъятие имущества органами публичной власти в отечественной правоприменительной практике не относится к редким случаям. Оно может осуществляться в рамках административных или уголовно-процессуальных правоотношений. Изъятие имущества, принадлежащего преступнику или правонарушителю, в большинстве случаев представляется оправданным.

Однако на практике нередко имеют место случаи, когда изъятие имущества производится у лица, не имеющего ничего общего с преступлением или административным правонарушением. При этом изъятое имущество может быть как материальным объектом посягательства, орудием преступления или правонарушения или просто доказательством каких-либо обстоятельств. Несмотря на то что законность такой практики находится под большим вопросом <1>, она продолжает использоваться органами публичной власти.

<1> См.: Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 25 апреля 2011 г. N 6-П "По делу о проверке конституционности части 1 статьи 3.7 и части 2 статьи 8.28 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях" // Российская газета. 2011. 11 мая (далее - Постановление КС РФ от 25.04.2011); Постановление ЕСПЧ от 1 апреля 2010 г. по делу "Денисова и Моисеева (Denisova and Moiseyeva) против Российской Федерации" (жалоба N 16903/03) // Бюллетень Европейского суда по правам человека. 2010. N 10 (далее - Постановление ЕСПЧ от 01.04.2010).

Совсем недавно одно такое дело стало предметом рассмотрения экономической коллегией Верховного Суда Российской Федерации. Суть дела можно кратко описать следующим образом.

ГКУ г. Москвы "Администратор Московского парковочного пространства" (далее - ответчик) забрало со стоянки, принадлежащей ООО "Сплайн-Транс", автобусы, принадлежащие индивидуальному предпринимателю. При этом предпринимателю не было представлено никаких документов относительно причин изъятия его имущества. Сами транспортные средства на протяжении нескольких месяцев собственнику не возвращались. В связи с этим собственник заявил виндикационный иск об истребовании автобусов из фактического владения ответчика.

Возражая против иска, ответчик ссылался на то, что автобусы изъяты сотрудниками полиции в рамках оперативно-розыскной деятельности на основании ч. 4 ст. 21, ч. 1 ст. 86, ст. 144, 164, 176, ч. 1 - 4 и 6 ст. 177 УПК РФ и помещены на стоянку ответчика.

Суд неоднократно направлял запросы о предоставлении документов относительно изъятия автобусов, однако органы полиции оставили их без ответа.

Поскольку правомерность изъятия транспорта и его нахождения у ответчика не были доказаны, суд удовлетворил заявленный иск. Позиция первой инстанции была поддержана апелляционным и кассационным судом.

Экономическая коллегия Верховного Суда Российской Федерации судебные акты отменила и направила дело на новое рассмотрение, указав на необходимость разрешения следующих вопросов <2>.

<2> В самом Определении отмечено больше вопросов, которые нужно разрешить при новом рассмотрении дела, но нас интересуют только следующие.
  1. Возникли ли отношения, связанные с нахождением транспортных средств у ответчика с совершением правоохранительными органами процессуальных действий, предусмотренных Федеральным законом "Об оперативно-розыскной деятельности" и УПК РФ.
  2. Имеется ли действительно уголовное дело, в рамках которого были изъяты автобусы <3>.
<3> Определение Верховного Суда Российской Федерации от 5 августа 2015 г. по делу N А40-23347/2014 // Архив АС г. Москвы.

Определение Верховного Суда Российской Федерации по указанному делу не дает однозначных ответов на вопрос о возможности оспаривания изъятия имущества публичными органами в рамках арбитражного процесса. Также фактически остался без ответа и вопрос о допустимости и основаниях удовлетворения исков об истребовании изъятого имущества.

Исходя из общего смысла судебного акта, ответы на этот вопрос скорее будут отрицательными. Об этом говорит то, что Верховный Суд Российской Федерации дал указания нижестоящим судам при новом рассмотрении дела выяснить вопросы, связанные с возбуждением уголовного дела и с основаниями изъятия имущества собственника.

Общий смысл Определения говорит о том, что, скорее всего, даже в случае допустимости рассмотрения подобных исков они не должны удовлетворяться, если имущество было изъято в рамках соответствующего уголовного дела. С такой позицией вряд ли можно согласиться.

В Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 25.04.2011 было указано, что "положения ч. 2 ст. 8.28 КоАП РФ - в той мере, в какой они во взаимосвязи с ч. 1 ст. 3.7 данного Кодекса вопреки требованиям ст. 46 (ч. 1) и 54 (ч. 2) Конституции Российской Федерации допускают в качестве административного наказания конфискацию орудия совершения административного правонарушения у собственника этого имущества, не привлеченного к административной ответственности и не признанного в законной процедуре виновным в совершении данного административного правонарушения, - в нарушение ст. 55 (ч. 3) Конституции Российской Федерации несоразмерно ограничивают право частной собственности, гарантированное ст. 35 (ч. 1 и 3) Конституции Российской Федерации".

В Постановлении ЕСПЧ от 01.04.2010 содержится указание на то, что при изъятии имущества в рамках уголовного дела необходимо устанавливать, кто является собственником такого имущества. Общий смысл Постановления состоит в том, что в рамках уголовного дела должно изыматься только имущество, принадлежащее преступнику.

Изъятие имущества в рамках административных или уголовно-процессуальных правоотношений у лиц, не являющихся субъектами преступления или правонарушения, имеет массу недостатков.

  1. Изымающий орган фактически не обязан доказывать обоснованность и целесообразность изъятия какого-либо имущества. На практике это приводит к комичным ситуациям.

Так, при проведении обыска в рамках уголовного дела, возбужденного в отношении директора государственного учреждения, была изъята только одна его совместная фотография с женой, которая была сделана за несколько десятков лет до события преступления. Сотрудники, проводившие обыск, так и не смогли объяснить, какую доказательственную ценность представляла данная фотография.

  1. У собственника имущества отсутствует эффективное средство защиты, позволяющее вернуть свою собственность. Об этом по существу и говорится в Постановлении ЕСПЧ от 01.04.2010.
  2. Срок рассмотрения дела может быть неопределенно долгим, что может значительным образом влиять на ценность изъятого имущества (даже если оно будет возвращено собственнику).
  3. Имущество фактически изымается у собственника без какой-либо компенсации.

Масштабы проблемы можно представить, если иметь в виду, что при рассмотрении Экономической коллегией Верховного Суда Российской Федерации дела об истребовании автобусов было сказано, что всего вместе с автомобилями истца было изъято около 800 автобусов (это результат только одной операции в одном, пусть и самом большом, городе страны). Понятно, что в масштабах страны таких случаев гораздо больше.

Казалось бы, указанные обстоятельства неумолимо свидетельствуют о необходимости пересмотра практики, сложившейся в этой сфере. Однако ничего подобного не происходит.

В настоящее время Европейским судом коммуницирована очередная жалоба по поводу изъятия имущества у лица, не являющегося субъектом преступления. Автор представлял интересы заявителя в российских судах по спору о возврате имущества, а также готовил все документы для подачи в Европейский суд. Считаем, что это дело весьма наглядно иллюстрирует проблемы, связанные с рассматриваемым здесь вопросом.

Суть дела можно описать следующим образом.

Заявитель приобрел автомобиль, который на момент приобретения удерживался банком в счет погашения требований к должнику. Согласно данным паспорта транспортного средства, до заявителя автомобиль находился в собственности еще четырех человек (на момент приобретения автомобилю было более пяти лет). В отношении предыдущего собственника автомобиля имелось вступившее в законную силу решение суда, которым он был признан добросовестным приобретателем.

Несмотря на это, автомобиль был изъят у заявителя сотрудниками правоохранительных органов на основании одного только подозрения в том, что он находится в розыске в связи с совершением преступления (угон). При этом сам заявитель в совершении преступления не подозревался.

Заявитель попытался оспорить действия властей в рамках производства по делам из публичных правоотношений. Однако производство по жалобе было прекращено. Суд разъяснил заявителю, что действия сотрудников (на тот еще момент) милиции должны обжаловаться в порядке, предусмотренном Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации <4>.

<4> Определение Центрального районного суда г. Волгограда от 10.05.2011 по делу N 2-3932/11 // Архив Центрального районного суда г. Волгограда.

После этого заявитель обратился в суд с жалобой в порядке УПК РФ, в которой просил признать незаконными действия по изъятию у него автомобиля и вернуть автомобиль. Жалоба была возвращена. При этом заявителю было разъяснено, что требования о возврате автомобиля не могут быть предметом рассмотрения в порядке, предусмотренном УПК РФ <5>.

<5> Постановление Центрального районного суда г. Волгограда от 13.05.2011 N 3/10-211/11 // Архив Центрального районного суда г. Волгограда.

В третий раз заявитель обратился в суд с иском о признании себя добросовестным приобретателем, признании права собственности и истребовании указанного автомобиля. Иск был оставлен без движения, а в определении было указано, что право собственности заявителя на автомобиль ясно следует из имеющихся документов и не требует особого доказывания <6>.

<6> Определение Центрального районного суда г. Волгограда от 12.07.2011 (к сожалению, в Определении отсутствует ссылка на номер материала или дела, поэтому я не могу привести их здесь - автор оставил без изменений) // Архив Центрального районного суда г. Волгограда.

После возврата искового заявления заявитель снова подал его. В этот раз суд все-таки принял его к рассмотрению по существу, но в удовлетворении требований было отказано. При этом суд указал, что, поскольку изъятие ответчиком производилось в рамках УПК РФ, заявитель не может истребовать это имущество по нормам ГК РФ и должен обратиться в суд в рамках УПК РФ <7> (сравните это с тем, что было написано двумя абзацами выше).

<7> Решение Центрального районного суда г. Волгограда от 24.10.2011 по делу N 2-6822/2011 // Архив Центрального районного суда г. Волгограда.

Кассационным определением (на тот момент в ГПК РФ еще отсутствовала полная апелляция) решение суда было оставлено без изменения. При этом кассационная инстанция указала, что заявитель не доказал своего права на автомобиль <8> (сравните с тем, что было написано выше в определении об оставлении иска без движения).

<8> Кассационное определение СК по гражданским делам Волгоградского областного суда от 07.12.2011 по делу N 33-15478/2011 // Архив Центрального районного суда г. Волгограда.

Как видим, тремя судебными актами (в рамках УПК РФ, в рамках искового производства и в рамках производства из публичных правоотношений) было констатировано, что заявитель фактически лишен возможности вернуть свое имущество, изъятое по нормам УПК РФ. При этом по жалобе в рамках УПК РФ суд сослался на то, что истребование имущества возможно только в гражданском судопроизводстве, а по иску в рамках ГПК РФ суд указал на необходимость оспаривания изъятия в рамках УПК РФ. Разумеется, такие перекрестные отсылки являются явным доказательством отсутствия эффективного средства судебной защиты.

Фактически заявителю было отказано в правосудии по спору о защите его прав на изъятый автомобиль.

Кроме отсутствия эффективного средства правовой защиты, заявитель в жалобе в Европейский суд ссылался и на то, что со стороны государства было допущено нарушение ст. 6 Конвенции в той мере, в какой указанная статья предусматривает окончательность вступившего в законную силу судебного решения и правовую определенность отношений, установленных этим решением.

Так, приобретая автомобиль, заявитель помимо прочего исходил из наличия вступившего в законную силу решения суда в отношении предыдущего владельца, которым он был признан добросовестным приобретателем и собственником этого автомобиля. Заявитель полагал, что изъятие автомобиля при наличии вступившего в законную силу решения суда по существу является пересмотром этого решения во внесудебном порядке. Указанные действия нарушают принцип правовой определенности, поскольку даже при наличии вступившего в законную силу решения суда, подтверждающего право собственности продавца на отчуждаемое имущество, приобретатель этого имущества не может быть уверен в том, что оно не будет в последующем изъято у него во внесудебном порядке.

Еще одним основанием в поддержку позиции заявителя является то, что на протяжении года после изъятия автомобиля он так и не был передан лицу, у которого он предположительно был украден (имеющиеся у заявителя документы позволяли утверждать, что правоохранительные органы не имели однозначных доказательств того, что изъятый автомобиль действительно был похищен ранее). То есть можно говорить о том, что при изъятии автомобиля отсутствовала необходимость в защите общего интереса, которым, исходя из практики Европейского суда, может быть оправдано вмешательство в частную собственность. Сам предполагаемый потерпевший от правонарушения за это время не изъявил никакого желания получить этот автомобиль.

Передавая жалобу властям России, Европейский суд выделил два основания относительно интересующего нас вопроса <9>.

<9> В жалобе и изложении фактов Европейским судом имеется еще одно основание, которое не имеет отношения к рассматриваемому здесь вопросу. Поэтому мы не будем подробно останавливаться на нем.
  1. Нарушение ст. 1 Протокола N 1 к Конвенции в части нарушения права собственности. В жалобе заявитель ссылался на то, что указанное нарушение возникло в результате:
  1. Нарушение ст. 13 Конвенции в части непредоставления заявителю эффективного средства правовой защиты в суде своего права на автомобиль.

При этом Европейский суд поставил перед сторонами следующие вопросы:

  1. Было ли необходимым вмешательство в право собственности заявителя с точки зрения общего интереса? Здесь в том числе имеется ссылка на рассмотрение этого вопроса с учетом Постановления ЕСПЧ от 01.04.2010.
  2. Имелось ли у заявителя доступное эффективное внутреннее средство судебной защиты своего права?

С учетом изложенного выше думается, что ответы на оба этих вопроса должны быть отрицательными. Вряд ли можно говорить о наличии общего интереса в изъятии автомобиля, если само лицо, в пользу которого он фактически изымается (потерпевший в результате кражи), в течение длительного времени не проявляет никакого интереса к этому автомобилю.

Что касается отсутствия эффективного внутреннего средства судебной защиты, то этот факт подтверждается не только судебными актами по делу заявителя, но и рассмотренным выше Определением Верховного Суда Российской Федерации.

На момент написания настоящей статьи Европейский суд еще не рассмотрел по существу эту жалобу, и мы не может с уверенностью говорить о том, какое по ней будет принято решение. Однако изложенное, на наш взгляд, наглядно свидетельствует о необходимости разработки процессуального и материального механизма защиты прав заинтересованных лиц при изъятии их собственности органами публичной власти.