Мудрый Юрист

Потерпевший на стороне защиты: уголовно-правовая реальность процессуального нонсенса

Фильченко Андрей Петрович, профессор кафедры административного и финансового права Академии права и управления Федеральной службы исполнения наказаний, доктор юридических наук, доцент.

Статья посвящена критике закрепленного в п. 47 ст. 5 УПК РФ положения об отнесении потерпевшего к стороне обвинения. Доказывается, что данное процессуальное установление не подтверждается уголовно-правовыми реалиями. На примерах примирения с потерпевшим и согласия на причинение вреда показывается, что потерпевшим в уголовном процессе может быть занята не только безразличная, но и активная примирительная позиция, не согласующаяся с отведенной ему ролью обвинительной стороны.

Предлагается историческая и актуальная характеристика уголовно-правовых и уголовно-процессуальных гарантий участия потерпевшего в уголовном процессе. В их числе рассматривается обоснованность криминализации уклонения потерпевшего от прохождения освидетельствования и производства в отношении его судебной экспертизы (ст. 308 УК РФ). Поддерживается позиция законодателя о прекращении уголовного преследования лица в связи с примирением сторон как права, а не обязанности суда и органов предварительного расследования.

Делается вывод, что безапелляционное отнесение законодателем потерпевшего к стороне обвинения ограничивает его статус как субъекта уголовно-процессуального отношения. Участие на стороне обвинения или защиты должно составлять право потерпевшего. Предлагается исключить из п. 47 ст. 5 УПК РФ слова "потерпевший, его законный представитель и представитель".

Ключевые слова: потерпевший, примирение с потерпевшим, согласие на причинение вреда, сторона обвинения, сторона защиты, освобождение от уголовной ответственности.

Complainant on the defense side: criminal legal reality of procedural nonsense

A.P. Filchenko

Filchenko Andrey P., Professor of the Department of Administrative and Financial Law of the Academy of Law and Management of the Federal Penitentiary Service, Doctor of Law, Assistant Professor.

The Article is devoted to the criticism embodied in section 47 of article 5 of the Criminal procedure code provisions on the classification of the victim to the prosecution. It is proved that this procedure is not confirmed the establishment of criminal legal realities. Examples of reconciliation with the victim and consent to the infliction of harm is shown that the victim in criminal proceedings may be occupied not only indifferent, but an active and conciliatory attitude that is not consistent with the role assigned to him by the Prosecutor.

Offers historical and current characteristics of criminal law and criminal procedure safeguards the participation of the victim in the criminal process. Among them focuses on the justification for criminalizing the evasion from the victim to undergo examination and forensic examination (article 308 of the criminal code). Supported the position of the legislator, according to which the termination of criminal prosecution in connection with reconciliation of the parties is a right, not a duty of the court and bodies of preliminary investigation.

It is concluded that classifying the legislator of the victim to the prosecution limits its status. Involved on the side of the prosecution or the defence should be a right of the victim. It is proposed to delete from article 47 clause 5 of the code the words "the victim, his legal representative and representative."

Key words: the victim, reconciliation with the victim, consent to harm, the prosecution, the defense, the exemption from criminal liability.

Значение фигуры потерпевшего в уголовном процессе переоценить довольно сложно. Часто именно благодаря инициативе данного лица удается выявить преступление, а его активное поведение в ходе производства по уголовному делу становится необходимым условием формирования качественной доказательственной базы, обеспечивающей вынесение обвинительного приговора судом. Абсолютное большинство уголовных дел так и разрешаются - потерпевший занимает прочную обвинительную позицию, проявляет заинтересованность в исходе дела, при котором суд удовлетворит предъявленные преступнику исковые требования.

По-видимому, это общее положение вещей сформировало некое аксиоматичное мнение законодателя об исключительной заинтересованности потерпевшего в осуждении лица, совершившего преступление, его безальтернативной обвинительной роли в уголовном процессе. Именно такой подход нашел свое нормативное закрепление в УПК РФ: п. 47 ст. 5 безапелляционно относит потерпевшего к стороне обвинения.

Сложившаяся координационная нормативная позиция существовала, однако, не всегда и находится в числе относительных законодательных новелл. Предшественник УПК РФ - УПК РСФСР 1960 г. какого-либо указания по поводу отнесения потерпевшего к стороне обвинения не содержал. Напротив, утративший силу закон в ст. 53 ("Потерпевший") дачу показаний относил к правам потерпевшего. Точно так же в числе прав находилось и право потерпевшего лично или через своего представителя поддерживать в судебном разбирательстве обвинение по так называемым делам "частного обвинения" (ст. 27 УПК РСФСР 1960 г.). Этим регулирование рассматриваемого вопроса исчерпывалось.

Уголовно-процессуальная однозначность, с которой УПК РФ относит сегодня потерпевшего к стороне обвинения, не в полной мере подтверждается уголовно-правовыми реалиями, являющимися в этом отношении не столь категоричными. Обращение к УК РФ позволяет подтвердить это конкретными нормами, учитывающими и такое поведение потерпевшего, которое определяет освобождение виновного от уголовной ответственности или влияет на ее смягчение. Можно привести как минимум два таких примера.

1. Примирение с потерпевшим. Норма ст. 76 УК РФ сформулирована как поощрительная - в основу ее применения ложится судебная оценка взаимоотношений преступника и потерпевшего, договорившихся о возмещении вреда. И хотя суд не связан мнением потерпевшего о примирении абсолютно, все же позиция последнего подлежит первостепенному учету при решении вопроса об освобождении от уголовной ответственности посягнувшего.

Роль потерпевшего в данном процессе оценивается некоторыми исследователями столь высоко, что появляются предложения предусмотреть обязательное действие ст. 76 УК РФ, заменив в тексте статьи слова "может быть" на "подлежит освобождению" в случае выполнения всех обозначенных в законе условий <1>. Такое либеральное с точки зрения классического уголовно-правового подхода решение ставит вопрос о привлечении к уголовной ответственности виновного ни больше ни меньше в зависимость от мнения потерпевшего, то есть фактически наделяет его компетенцией, по своему содержанию равной уровню правоприменителя - суда или органов предварительного расследования, что, по нашему мнению, вряд ли допустимо.

<1> См.: Симонова Е.А. Примирение с потерпевшим в уголовном праве России: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Саратов, 2002. С. 8.

Полагаем данное предложение излишним, поскольку в судебной практике занятие потерпевшим активной позиции по примирению с виновным (своеобразное превращение из обвинителя в защитника) почти всегда влечет за собой положительное решение о прекращении уголовного дела. Условие для таких решений создает п. 1 ч. 2 ст. 389.17 УПК РФ, в соответствии с которым непрекращение уголовного дела судом при наличии оснований, предусмотренных ст. 254 того же Кодекса, является существенным нарушением уголовно-процессуального закона и составляет основание для отмены или изменения судебного решения судом апелляционной инстанции. В свою очередь, отмена в установленном законом порядке судебных решений негативно отражается на оценке работы судей первой инстанции. Отмена принятого процессуального решения служит своего рода санкцией, обеспечивающей приоритет применения поощрения над отказом от его использования.

Изложенные нормативные установления стимулируют принятие судом и органами предварительного расследования решений об освобождении от уголовной ответственности в связи с примирением с потерпевшим даже в тех сомнительных ситуациях, когда прочие основания для этого (помимо мнения потерпевшего) являются неубедительными. Одних лишь сомнений должностного лица для отказа от прекращения отношения уголовной ответственности или его изменения оказывается недостаточно, поскольку суд апелляционной инстанции в своих суждениях отталкивается от содержания мотивировочной части приговора суда первой инстанции. Это значит, что суд первой инстанции для того, чтобы отказать в уголовно-правовом поощрении виновного, должен найти достаточные для этого аргументы, то есть доказать необходимость привлечения к уголовной ответственности "примирившегося". Избегая трудностей, связанных с поиском аргументов подобного рода, а также руководствуясь перспективой отмены вынесенного решения, субъекты правоприменения чаще довольствуются наличием формальных обстоятельств дела, оставляя за рамками глубокий анализ уголовно-конфликтной ситуации.

Таким образом, активная примирительная позиция, занятая потерпевшим в уголовном процессе, в большинстве разбирательств становится основанием для освобождения виновного от уголовной ответственности по ст. 76 УК РФ.

2. Согласие потерпевшего на причинение вреда. Разница между согласием на причинение вреда и примирением с потерпевшим с социальной точки зрения весьма условна. Если в первом случае потерпевший соглашается на причинение ему вреда до совершения преступления, что придает ему значение обстоятельства совершения преступления, то во втором случае такое согласие наступает после его совершения.

Согласие потерпевшего на причинение вреда имеет юридическое (уголовно-правовое) значение, которое определяется нормами как Общей, так и Особенной части УК РФ.

Прежде всего, рассматриваемое согласие может быть учтено в качестве обстоятельства, смягчающего наказание (ст. 61 УК РФ). Как известно, перечень смягчающих обстоятельств является открытым, а на отсутствие в уголовном законе нормы, закрепляющей согласие в качестве обстоятельства, смягчающего наказание, уже обращалось внимание <2>.

<2> См.: Газданова Е.К. Согласие потерпевшего в уголовном праве: понятие, характеристика, значение: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 2011. С. 3, 12.

В Особенной части также можно найти примеры учета законодателем согласия потерпевшего на причинение вреда. Так, обстоятельство, вызывающее освобождение от уголовной ответственности, содержит примечание к ст. 122 "Заражение ВИЧ-инфекцией". Им является своевременное предупреждение о наличии у виновного болезни и добровольного согласия на совершение действий, создавших опасность заражения. Вступление в брак с потерпевшей приобретает значение основания для освобождения от наказания в соответствии с примечанием к ст. 134 УК РФ "Половое сношение и иные действия сексуального характера с лицом, не достигшим шестнадцатилетнего возраста" и др.

И примирение с потерпевшим, и согласие на причинение вреда могут становиться труднопреодолимыми препятствиями на пути привлечения виновного к уголовной ответственности, которое все-таки в силу публичного характера уголовного права должно состояться. В этой связи уголовный закон предусматривает ряд гарантий, обеспечивающих привлечение виновных к уголовной ответственности даже в условиях незаинтересованности потерпевшего. Такими гарантиями являются:

  1. Отнесение примирения с потерпевшим и согласия на причинение вреда к такого рода обстоятельствам, которые не способны исключить преступность деяния и тем самым уничтожить основание уголовной ответственности. Влияние потерпевшего на разрешение уголовно-конфликтной ситуации здесь относительное - его мнение учитывается, но не возводится в ранг определяющего уголовную ответственность.
  2. Установление уголовной ответственности потерпевшего за отказ от дачи показаний либо уклонение от прохождения освидетельствования, от производства в отношении его судебной экспертизы в случаях, когда не требуется его согласие, или от предоставления образцов почерка и иных образцов для сравнительного исследования (ст. 308 УК РФ). При анализе данной статьи обращают на себя внимание два момента: первый - уравнение в уголовно-правовом положении потерпевшего и свидетеля, второй - наделение потерпевшего уголовно-правовой обязанностью пройти экспертизу. Последнее обстоятельство является новеллой, принятой с вступлением в силу Федерального закона от 28 декабря 2013 г. N 432-ФЗ "О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в целях совершенствования прав потерпевших в уголовном судопроизводстве".

Данное законодательное решение стало весьма своевременным, поскольку к моменту его принятия судебная практика показала, что роль потерпевшего в вопросе привлечения виновного к уголовной ответственности может оказаться принципиальной. Своим поведением данный фигурант способен прямо определять латентизацию преступления, препятствовать привлечению виновного к уголовной ответственности в тех ситуациях, когда намеренно уклоняется от производства судебно-медицинского исследования или судебно-медицинской экспертизы по делам о преступлениях, связанных с причинением вреда здоровью различной степени тяжести. Уклонение потерпевшего от определения предполагаемого характера и степени тяжести вреда здоровью на этапе проверки информации о совершенном преступлении легко приводило к отказу в возбуждении уголовного дела по причине несовершенства правового регулирования.

Суть данного несовершенства сводилась к следующему. Согласно ч. 2 ст. 140 УПК РФ основанием для возбуждения уголовного дела является наличие достаточных данных, указывающих на признаки преступления. В соответствии с п. 3 ч. 2 ст. 146 УПК РФ постановление о возбуждении уголовного дела должно содержать повод и основание такого решения, а согласно п. 4 ч. 2 той же статьи - еще и пункт, часть, статью УК РФ, на основании которых возбуждается уголовное дело.

Как известно, характер и степень тяжести вреда здоровью выступают квалифицирующими признаками соответствующих статей УК РФ, поэтому дознавателю или следователю, проводящему проверку сообщения о совершенном преступлении, для возбуждения уголовного дела необходимо иметь результаты предварительной оценки характера и степени тяжести вреда здоровью, причиненного тому или иному лицу. На практике установление основания для возбуждения уголовного дела о преступлении, связанном с причинением вреда здоровью, происходило посредством направления пострадавшего в медицинское учреждение для предварительной оценки характера и степени тяжести вреда здоровью. Однако выполнение данного требования ранее являлось добровольным, поскольку пострадавший еще не получал процессуального статуса потерпевшего и не наделялся соответствующими обязанностями (как известно, решение о признании лица потерпевшим оформляется постановлением дознавателя, следователя или суда (ч. 1 ст. 42 УПК РФ), вынесение которого до возбуждения уголовного дела невозможно).

Следовательно, до возбуждения уголовного дела ни дознаватель, ни следователь, ни даже суд не располагали законодательными полномочиями по ограничению прав пострадавшего гражданина и не могли применить к нему какие-либо меры уголовно-правового воздействия или процессуального принуждения.

В случае если пострадавший гражданин уклонялся от предварительной оценки характера и степени тяжести вреда здоровью (не обращался за квалифицированной медицинской помощью, не ставил в известность врача о возможном криминальном происхождении полученных травм либо вводил дознавателя или следователя в заблуждение относительно их происхождения), то тем самым он практически лишал должностное лицо возможности (и желания) доказательно определять наличие основания для возбуждения уголовного дела. Как правило, в таких случаях выносилось постановление об отказе в возбуждении уголовного дела по основанию п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ - "отсутствие в деянии состава преступления" с типичной формулировкой "в связи с невозможностью определить характер и степень тяжести вреда, причиненного здоровью".

Надо сказать, что введение уголовной ответственности потерпевшего за уклонение от прохождения освидетельствования, производства в отношении его судебной экспертизы, когда не требуется его согласие, не решило проблему полностью. Учитывая ту роль, которую может сыграть отказ потерпевшего от проведения экспертизы в вопросе привлечения виновного к уголовной ответственности, криминализация рассматриваемого деяния фактически расширила компетенцию потерпевшего до уровня субъекта, способного разрешить уголовно-конфликтную ситуацию по существу.

С вступлением в силу рассматриваемого Закона (432-ФЗ) в руках потерпевшего оказался инструмент, благодаря которому он может согласиться на привлечение его к уголовной ответственности по ст. 308 УК РФ, но тем самым на законных основаниях лишить проведение экспертизы принудительной силы. Это становится возможным благодаря действующему принципу запрета на двойное привлечение к уголовной ответственности за одно и то же преступление (ч. 2 ст. 6 УК РФ). Второй раз привлечь потерпевшего за уклонение от прохождения освидетельствования или экспертизы невозможно.

Практически это означает, что потерпевший, получивший достаточную, по его мнению, компенсацию за причиненный вред с лица, совершившего преступление, может начать уклоняться от проведения освидетельствования или судебно-медицинской экспертизы, согласившись на привлечение его к уголовной ответственности по ст. 308 УК РФ, и тем самым создать труднопреодолимые, а иногда и непреодолимые препятствия к обнаружению признаков преступления, о чем уже говорилось выше. В таких случаях следователь будет вынужден прибегнуть к исследованию медицинских документов, свидетельских показаний и прочего, качества и объема которых может оказаться недостаточно для установления основания возбуждения уголовного дела.

Ко всему прочему сомнительной является сама легитимность криминализации данного деяния. Очевидно, что уголовно-правовые статусы преступника и потерпевшего не могут иметь равное значение. Совершив преступление, лицо дает государству все полномочия по ограничению собственных прав, в том числе по выбору мер пресечения, их ужесточению в случае уклонения от проведения следственных действий. Напротив, потерпевший от преступления не является субъектом ответственности, уголовного закона он не нарушал, а потому какие-либо юридические факты, могущие инициировать ограничение его прав применением мер принуждения, не имеют места быть. Это значит, что права потерпевшего государство обязано соблюдать в полном объеме, по крайней мере в том, который гарантирует Конституция РФ. Вот почему ограничение прав потерпевшего от преступления применением мер уголовной ответственности в этом отношении является двусмысленным.

И все же при всех несовершенствах ст. 308 УК РФ играет роль гарантии участия потерпевшего в уголовном процессе тогда, когда он не желает поддерживать обвинение.

Наряду с уголовно-правовыми гарантиями следует указать, что и сам УПК РФ, несмотря на отнесение потерпевшего к стороне обвинения, все же "страхуется" от ситуаций, в которых потерпевший может оказать противодействие органам следствия и суда в привлечении виновного к уголовной ответственности. Так, согласно п. 3 ст. 254 УПК РФ суд прекращает уголовное дело в судебном заседании в случаях, предусмотренных ст. 25 ("Прекращение уголовного дела в связи с примирением сторон") того же Кодекса. При этом названная статья определяет прекращение судом и органами предварительного расследования уголовного преследования лица как право ("вправе прекратить уголовное преследование"). Другими словами, даже при активной примирительной позиции потерпевшего виновный может и не быть освобожден от уголовной ответственности. И хотя практика складывается в пользу применения данного пункта по большинству подобных дел, случаи, когда виновное лицо все же привлекается к уголовной ответственности вопреки мнению потерпевшего, имеют место.

  1. Безапелляционное отнесение законодателем потерпевшего к стороне обвинения (п. 47 ст. 5 УПК РФ) ограничивает его статус как субъекта уголовно-процессуального отношения и не подтверждается уголовно-правовыми реалиями.
  2. Участие на стороне обвинения или защиты должно составлять право потерпевшего. Сторона защиты должна обладать возможностью опираться на позицию потерпевшего наравне со стороной обвинения.
  3. Совершенствование действующего уголовного и уголовно-процессуального законодательства в отношении роли потерпевшего должно идти в направлении установления гарантий его участия в уголовном процессе и этим ограничиваться.

Принимая во внимание данные выводы, предлагаем законодателю исключить из п. 47 ст. 5 УПК РФ слова "потерпевший, его законный представитель и представитель", оставив упоминание о частном обвинителе, гражданском истце и его представителе.

Литература:

  1. Газданова Е.К. Согласие потерпевшего в уголовном праве: понятие, характеристика, значение: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 2011. 24 с.
  2. Симонова Е.А. Примирение с потерпевшим в уголовном праве России: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Саратов, 2002. 26 с.