Мудрый Юрист

Ложная явка с повинной: судить нельзя помиловать?

Антон Тесленко, аспирант кафедры уголовного права ФГАОУ ВО "ВолГУ", начальник отдела по персоналу и организационному развитию, ООО "Юридическая фирма "Веритас", г. Волгоград.

Уголовно-правовая квалификация заведомо ложной явки с повинной, являющейся одной из разновидностей самооговора в уголовном праве, по сей день остается вопросом, однозначно не разрешенным в правовой доктрине. Важно отметить, что самооговор, в том числе в виде заведомо ложной явки с повинной, явление далеко не редкое. Так, из опрошенных нами сотрудников следственных подразделений, органов дознания и судов 64,6% встречали в своей практической деятельности случаи самооговора. Подобные данные и стали причиной появления, особенно в последние годы, множества новых исследований на эту тему как в российской, так и в западной юридической литературе.

История вопроса

Особый интерес в истории исследуемого вопроса вызывает ст. 169 Уголовного уложения 1903 года, которая предусматривала ответственность за ложную явку с повинной "в тяжком преступлении или преступлении".

Важно при этом отметить, что в указанный исторический период данное посягательство не рассматривалось законодателем как разновидность заведомо ложного доноса, а было, говоря словами Н. Таганцева, особым видом укрывательства.

В последующих уголовных кодексах данное положение не нашло своего отражения, в связи с чем правоведы делают различные предложения об уголовной квалификации заведомо ложной явки с повинной.

Судить нельзя, помиловать

Сегодня оспаривается даже сама возможность оценки такого деяния в качестве преступного. Так, непреступным и ненаказуемым считает подобное поведение С. Кузьмина <1>. Такой же позиции придерживается и значительная часть практических работников. Например, в ходе проведенного нами опроса судей, их помощников, сотрудников прокуратуры, секретарей судебного заседания и адвокатов (всего опрошено 100 человек) 33% респондентов отметили, что ложная явка с повинной не противоречит действующему уголовному законодательству РФ. Аргументы при этом не отличаются разнообразием. Обращается внимание в основном на то, что "ненаказуемость самооговора в современный период обусловлена конституционным положением о свидетельском иммунитете" <2>. Весомость приведенного довода представляется сомнительной. Закрепленное в ст. 51 Конституции РФ положение применительно к ложной явке с повинной может исключать уголовную ответственность за ложное заявление компетентным органам о совершении преступления лишь в том случае, когда лицо вынуждено обратиться в правоохранительные органы и оговорить себя (подобные ситуации встречаются в отечественной судебной практике <3>). Однако ст. 51 Основного Закона не имеет никакого отношения к фактам ложного заявления на себя, если таковое сделано на добровольной основе.

<1> Кузьмина С.С. Самооговор: правовые и процессуальные аспекты // Правоведение. 1989. N 6.
<2> Блинников В.А. Уголовно-правовые и криминологические аспекты лжесвидетельства: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Н. Новгород, 1998.
<3> Самооговор в колониях: оперативник + пожизненный заключенный // Независимый совет по правам человека: http://nspch.ru/ru/news/1398609165 (дата обращения: 30.04.2016).

Судить, нельзя помиловать

Было бы большой ошибкой утверждать, что заведомо ложная явка с повинной не обладает достаточной для преступления степенью общественной опасности и не способна нанести существенный вред интересам правосудия. Не следует забывать, что добровольная явка с повинной является поводом к возбуждению уголовного дела (ст. 140 УПК РФ). Соответственно, ложная явка как минимум способна привести к необоснованной трате ресурсов и времени компетентных органов, заставив их заниматься бесполезной работой. Но вредоносность заведомо ложной явки с повинной как разновидности самооговора этим не ограничивается. По своим последствиям данное деяние сходно с оговором заведомо невиновного лица. "Ведь и в этом случае, - справедливо отмечает Л. Лобанова, - авторитет правосудия может пострадать оттого, что останется нерешенной его важнейшая задача - ограждение от уголовной ответственности невиновных лиц" <4>. Мы согласны с указанным автором и некоторыми другими учеными <5> в том, что нет никаких препятствий для преследования за самооговор в подобных условиях лиц, ложно заявляющих на себя, по ст. 306 УК РФ. Все признаки преступления, предусмотренного ст. 306 УК РФ, здесь налицо: компетентному органу сообщается умышленно информация о преступлении и лице, его совершившем, и при этом сообщение не соответствует действительности. Встречающееся в научной литературе утверждение, будто содержанием доноса могут выступать лишь сведения о другом лице, но не о самом себе <6>, думается, не согласуется с положениями упомянутой статьи УК РФ, ничего подобного не подразумевающей.

<4> Лобанова Л.В. Преступления против правосудия: теоретические проблемы классификации и законодательной регламентации. Волгоград: Изд-во Волгоградского ун-та, 1999.
<5> Намнясева В.В. К вопросу о квалификации самооговора // Теория и практика общественного развития. 2014. N 11.
<6> Смолин С.В. Уголовная ответственность за заведомо ложный донос: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 2012.

На наш взгляд, ничего не мешает квалифицировать заведомо ложную явку с повинной по ст. 306 УК РФ. Разница лишь в регламентации порядка принятия заявления о преступлении (ст. 141 УПК РФ) и процессуального закрепления явки с повинной (ст. 142 УПК РФ). Тот факт, что в отличие от ст. 141 УПК РФ ст. 142 не содержит указания на необходимость предупреждения заявителя об уголовной ответственности за заведомо ложный донос, вовсе не свидетельствует о том, что ложно заявивший на себя гражданин не может быть привлечен к ответственности в качестве лжедоносчика. Скорее, здесь должна идти речь об упущении законодателя, забывшего возложить соответствующую обязанность на компетентные органы.

К тому же мы разделяем позицию исследователей, которые отсутствие даже требуемого по закону предупреждения участников судопроизводства об уголовной ответственности за совершаемые в сфере правосудия посягательства признают обстоятельством, исключающим уголовную ответственность за такие посягательства, не для всех случаев, а лишь для тех ситуаций, когда подобное предупреждение "вытекает из содержания уголовного закона либо исключает общественную опасность допущенного участником процесса нарушения или осознания им данного обстоятельства" <7>. Заведомо ложной явки с повинной в такой ситуации мы не представляем.

<7> Лобанова Л.В. Значение предупреждения лица об уголовной ответственности для квалификации посягательств, совершаемых в сфере правосудия по уголовным делам // Уголовное право. 2012. N 3.

Сказанное не означает, что квалификация заведомо ложной явки с повинной во всех случаях исчерпывается применением ст. 306 УК РФ. Ведь мотивы и цели явившегося с повинной могут быть различными. В юридической науке отмечается многообразие побуждений, которыми руководствуется ложно заявляющее на себя лицо. Это может быть и заблуждение в юридической оценке своих действий, и желание уклониться от более серьезной ответственности, и желание уберечь от уголовной ответственности виновное лицо, и стремление лица без определенного места жительства получить в местах заключения питание и проживание, корысть, болезненное стремление к славе и желание повысить самооценку и др. <8>.

<8> Петрухин И. Самооговор // Советская юстиция. 1970. N 13; Савкин А.В. Причины самооговора и его доказывание // Проблемы предварительного следствия и дознания: Сборник научных трудов. М., 1996; Memon A., Vrij A. and Bull R. Psychology and law: truthfulness, accurancy and credibility. 2nd edn. Chichester, Wiley, 2003. P. 78.

Представляется, что заведомо ложная явка с повинной, продиктованная стремлением помочь другому человеку избежать уголовной ответственности, отличается от всех иных случаев самооговора, поскольку заключает в себе признаки не одного, а двух составов преступления. Наряду с заведомо ложным доносом налицо еще и укрывательство. Разумеется, при определенных условиях, а именно:

Е. Пономаренко пишет, что необходимо квалифицировать деяние как пособничество в совершении преступления, если имел место заранее обещанный самооговор <9>. Соглашаясь с мнением данного автора, сделаем, однако, одну оговорку. Квалификация заведомо ложной явки с повинной и при таких условиях не исключает возможности дополнительно применить ст. 306 УК РФ. Ведь в этом случае нарушаются не только общественные отношения, являющиеся объектом основного преступления, но и интересы правосудия.

<9> Пономаренко Е.В. К вопросу о квалификации самооговора по российскому уголовному законодательству // Вестник Саратовской государственной юридической академии. 2015. N 4 (105).

Следует отметить, что далеко не все авторы считают допустимым рассматривать самооговор (соответственно, и заведомо ложную явку с повинной) в качестве варианта укрывательства преступлений.

Категорически отрицалась правильность подобной уголовно-правовой оценки, например, М. Хабибуллиным по причине того, что укрывательство, по мнению названного автора, не может быть совершено посредством интеллектуальных действий, в то время как самооговор не имеет физической природы <10>. На наш взгляд, если и были основания для такого вывода в то время, когда М. Хабибуллин работал над своей монографией, то теперь таковые отсутствуют. Положения, подобного ст. 18 УК РСФСР 1960 года, позволяющего делать вывод о физической природе заранее обещанного укрывательства, в действующем Уголовном кодексе нет, как не указаны способы совершения этого преступления и в диспозиции ст. 316 УК РФ.

<10> Хабибуллин М.Х. Ответственность за укрывательство преступлений и недоносительство по советскому уголовному праву. Казань, 1984.