Мудрый Юрист

Модель пассивных солидарных обязательств

Тололаева Н.В., магистр юриспруденции (Российская школа частного права), аспирант кафедры гражданского права Московского государственного университета им. М.В. Ломоносова.

Положения о необходимости различать понятия "сторона обязательства" и "лицо, участвующее в обязательстве", о возможности участия нескольких лиц на одной стороне единого солидарного обязательства, а также о наличии между кредитором и солидарными должниками общих и личных отношений, получив закрепление в п. 1 ст. 308 ГК РФ, стали аксиоматичными для российской науки. В настоящей статье делается попытка реконструировать теоретические корни этих представлений и выдвинуть ряд аргументов, свидетельствующих о их несостоятельности.

Ключевые слова: солидарные обязательства, корреальные обязательства, litis contestatio, множественность лиц в обязательстве.

Passive solidary obligations model

N.V. Tololaeva

Tololaeva N.V., Master of Jurisprudence (Russian School of Private Law), Postgraduate Student, Chair of Civil Law, Lomonosov Moscow State University.

The necessity in dividing the conceptions "side of obligation" and "person who takes part in obligation', the possibility of several persons taking part on one side in single solidary obligation, and also the existence of common and personal relations between the creditor and solidary debtors - all these statements established in p. 1 of art. 308 of the Civil Code of Russian Federation have become axiomatic for the Russian civil law science. In present article the author makes an attempt to reconstruct the theoretical roots of such ideas and adduce several arguments to its' weakness.

Key words: solidary obligations, correal obligations, litis contestatio, plurality of persons in obligation.

I. Проблема

Согласно абзацу первому п. 1 ст. 308 "Стороны обязательства" ГК РФ в обязательстве в качестве каждой из его сторон - кредитора и должника - могут участвовать одно или одновременно несколько лиц. Статьи 323 - 325 ГК РФ, регулируя общие проблемы, связанные с пассивными солидарными обязательствами, используют термин "солидарная обязанность" в единственном числе. В отечественной доктрине формулировка темы "Множественность лиц в обязательстве" привычна и не вызывает дополнительных вопросов.

Представление о пассивных солидарных обязательствах как о едином обязательстве с множественностью лиц на стороне должника аксиоматично, используется как исходное и не требующее дополнительных доказательств.

Недавняя реформа общей части обязательственного права, осуществленная Федеральным законом от 08.03.2015 N 42-ФЗ "О внесении изменений в часть первую Гражданского кодекса Российской Федерации", не затронула указанного регулирования, что свидетельствует о том, что и законодатель не видит в нем каких-либо недостатков.

При этом модель отношений между кредитором и должниками оказывает влияние на решение многих конкретных вопросов, связанных с возникновением, изменением и прекращением пассивных солидарных обязательств. Возможно ли возникновение солидарных обязательств из разных оснований, оснований разного вида (например, договора и деликта), в разное время и с разным содержанием? Как влияют на обязанности солидарных должников юридические факты, произошедшие только с одним из них? Изменяют ли они содержание обязанностей других содолжников?

Так, представление о солидарных обязательствах как единых ведет к презумпции общего эффекта юридических фактов, произошедших с одним из должников: они должны оказывать такой же эффект на обязанности остальных. Иное требует специального обоснования.

Изначальная посылка о единстве солидарного обязательства также препятствует признанию того, что солидарные обязательства могут возникать из разных оснований, тем более из оснований разного вида и иметь различное содержание.

Вместе с тем сам ГК РФ часто иначе отвечает на эти вопросы.

Абзац второй п. 1 ст. 308 ГК РФ говорит о том, что истечение срока исковой давности по требованию кредитора к одному из должников не влияет на течение срока исковой давности к остальным. Многочисленные примеры возникновения солидарных обязательств из разных оснований и в разное время содержатся в главе 4 "Юридические лица" (п. 3 ст. 60, п. 3 ст. 66.2, п. 2 ст. 67.3 ГК РФ и т.д.), в общей и особенной частях обязательственного права (п. 1 ст. 363, п. 3 ст. 393 и п. 2 ст. 670 ГК РФ и т.д.).

Как объяснить такое положение?

Нормы ГК РФ о пассивных солидарных обязательствах (ст. ст. 308, 323 - 325) во многом являются дословным воспроизведением теории корреальных обязательств, созданной пандектистикой XIX в.

Обращение к истокам зарождения этой теории и ее последующему заимствованию отечественной доктриной выявит преимущества и недостатки господствующей в настоящий момент точки зрения о едином солидарном обязательстве с множественностью лиц на стороне должника.

II. Litis contestatio и солидарные обязательства

Интересную роль в истории развития учения о пассивных солидарных обязательствах сыграло следующее событие.

В 1816 году немецкий историк Бартольд Георг Нибур, работая в библиотеке Веронского собора над письмами св. Иеронима, обнаружил под этим текстом следы другого манускрипта. Так были найдены Институции Гая, в которых содержалось указание на существование в римском гражданском процессе по формуле особого момента, заканчивающего стадию in iure - litis contestatio <1>. Истец и ответчик выражали согласие вести спор на основании предложенной претором формулы. Это соглашение называется "litis contestatio" ("засвидетельствование тяжбы", "установление процесса", "фиксация предмета тяжбы").

<1> Gai., III. 180, 181. Фрагменты с переводом на русский язык см.: Дождев Д.В. Римское частное право: Учебник / Под общ. ред. В.С. Нерсесянца. М., 2011. С. 237 - 238.

Litis contestatio в законном судебном разбирательстве <1> имела три эффекта:

<1> Там же. С. 236: "Судебное разбирательство считается legitimum, если процесс происходит в Риме, между римскими гражданами и у одного судьи (iudex unus), который также является римским гражданином".
<2> Kaser M. Das Zivilprozessrecht. 2. Aufl., neu bearb. / von Karl Hackl. : Beck, 1996. S. 285, 301; Дождев Д.В. Указ. соч. С. 236 - 238.

Одной из первых монографий, посвященных изучению этого соглашения, была вышедшая в Цюрихе в 1827 году книга Фридриха Людвига Келлера "O litis contestatio и решении суда в классическом римском праве" <1>.

<1> Keller F.L. litis contestato und Urteil nach classischem Recht. , 1827.

Исследуя преклюзивный эффект litis contestatio, Ф.Л. Келлер указал на то, что объяснение этого феномена для личных исков (actio in personam) довольно просто. В большинстве случаев обязательство представляет собой правоотношение, касающееся двух личностей - одного кредитора и одного должника. Реализация кредитором единожды своего требования лишает его такой возможности в дальнейшем <1>, поскольку в силу litis contestatio погашается не формальная возможность предъявления иска, а лежащее в его основе материальное правоотношение: существовавшее ранее обязательство прекращается и новируется в обязательство подчиниться судебному решению <2>.

<1> Ibid. S. 412.
<2> Ibid. S. 241.

Одновременно автор заметил, что в римском праве существовали некоторые случаи, когда litis contestatio, совершенная кредитором с одним из должников, оказывала эффект на других лиц и освобождала их от ответственности перед кредитором <1>. Например, если два лица совместно пообещали по стипуляции, то предъявление иска к одному прекращало обязательство второго, освобождая его от ответственности за неисполнение.

<1> См., напр.: Iav. D. 45, 2, 2. Фрагмент и перевод на русский язык см. Дигесты Юстиниана / Перевод с латинского; отв. ред. Л.Л. Кофанов. М., 2007. T. VII. Полутом 1. С. 131 (автор перевода - Д.А. Литвинов).

Пытаясь объяснить такое положение, ФЛ. Келлер выделил две возможные конструкции, обе из которых, по его мнению, были реализованы в римском праве.

Во-первых, существовали обычные обязательства, то есть правоотношения между двумя лицами. Но они обладали особенностью в том, что оказывали эффект на третьих лиц. Так, например, предоставление одним делинквентом прекращало обязательство его соучастника, который являлся для обязательственной связи потерпевшего и первого делинквента третьим лицом. Litis contestatio, совершенная кредитором с одним из таких должников, не освобождала другого, поскольку он был должником в другом обязательстве и не участвовал в отношении, по поводу которого предъявлен иск.

Во-вторых, было возможно, что несколько лиц входили в обязательство на одной из его сторон. В итоге иск из этого обязательства относился ко всему единому гражданско-правовому союзу <1>.

<1> Keller F.L. Op. cit. S. 413.

Случаи, когда litis contestatio, совершенная кредитором с одним из должников, обладала преклюзивным эффектом для исков кредитора к остальным должникам, прекращая и их обязанности вместе с новированием обязанности ответчика, Ф.Л. Келлер относил ко второму виду конструкций и предлагал объяснять их единством обязательства, которое должно прекращаться в один момент <1>.

<1> Ibid. S. 419.

Так, Ф.Л. Келлер описал две системы возможного соотношения требований кредитора к нескольким должникам: систему "конкуренции исполнений" и систему "конкуренции исков" <1>.

<1> Указанные термины самим Ф.Л. Келлером не использовались. Введены в научный лексикон позднее. См., напр.: Kaser M. Das Privatrecht. Das , das vorklassische und klassische Recht. 2. Aufl. , 1971. S. 656 - 658.

Если после совершения кредитором litis contestatio с одним из должников actio "потреблялась", каждый следующий иск кредитора против другого должника исключался и считался иском о том же предмете спора (actio de eadem re), то обязательства нескольких должников находились в отношении "конкуренции исков". Отказываясь от предъявления требования в долях, кредитор мог осуществить свое требование только против одного должника, которого он мог выбрать.

Если кредитор мог предъявить иск против остальных должников также после установления процесса с одним из них до тех пор, пока не будет получено полное удовлетворение, и должники освобождались уже не с предъявлением иска к одному из них, а только в момент полного удовлетворения кредитора, обязательства нескольких должников находились в отношении "конкуренции исполнений".

Монография Ф.Л. Келлера стала толчком к большой дискуссии о том, какова истинная модель обязательств, для которых litis contestatio имела общий эффект. Литература обогатилась на этот счет множеством теорий в различных вариациях, часто путаных и схоластических.

Среди основных можно выделить "теорию множественности лиц на стороне должника", "теорию взаимного представительства" и "теорию выбора" <1>.

<1> Подробнейший исторический обзор по этой теме дан в работах С. Майер. См., например, Meier S. Gesamtschulden - Entstehung und in historischer und vergleichender Perspektive. , 2010. S. 41 - 105; Meier S. in: Historisch-kritischer Kommentar zum BGB / M. Schmoeckel, , R. Zimmermann (Hgs.). Bd. II. §§ 241 - 432. 2. Teilband. §§ 305 - 432. , 2007. S. 2390 - 2458.

III. Единое корреальное обязательство и множество солидарных обязательств

Первым последователем <1> Ф.Л. Келлера стал Георг Юлиус Риббентроп. В своей монографии 1831 года "О доктрине корреальных обязательств" <2> он создал специальную теорию, описывающую случаи множественности лиц в обязательстве. Обязательства с множественностью лиц на одной из сторон он называет "корреальными", от латинского слова correus - соответчик <3>.

<1> Введение к этой работе начинается с прямой ссылки на монографию Ф.Л. Келлера.
<2> Ribbentrop G.J. Zur Lehre von den Correal-Obligationen. , 1831.
<3> На тот момент подобным образом был озаглавлен раздел Австрийского гражданского уложения 1811 г., включающий §§ 891 - 896.

Г.Ю. Риббентроп замечает, что не все юридические факты, произошедшие с одним из должников, оказывают, как litis contestatio, такой же эффект на отношения кредитора с другими должниками.

Например, capitis deminutio (умаление правоспособности) одного из должников или pactum de non petendo (неформальное прощение долга) кредитора с одним из должников не оказывали никакого эффекта на обязательства остальных. Следовательно, между каждым из должников и кредитором есть свое отдельное отношение с самостоятельной судьбой <1>.

<1> Ibid. S. 15 - 16.

Это приводит автора к мысли, что необходимо различать объективное состояние обязательства и субъективное отношение каждого из должников с кредитором <1>.

<1> Ibid. S. 23.

По его мнению, объективное состояние корреального обязательства находится в строгом единстве. Напротив, субъективные отношения кредитора с каждым из должников в обязательстве многочисленны, однако единая субстанция обязательства при этом остается нетронутой.

Те, кто считают иначе, полагает автор, просто игнорируют практические последствия корреального обязательства, в том числе то, что уплата долга, новация, acceptilatio <1> с одним из должников прекращают обязательство равным образом и для остальных, а юридические факты, "связанные с личностью одного из должников", производят эффект только на его отношение с кредитором, для остальных же обязательство продолжает существовать <2>.

<1> См.: Дождев Д.В. Указ. соч. С. 154 - 155: "Древние ритуальные формы настолько независимы от подлежащего основания, что в этом отношении иногда характеризуются как символические (imaginaria) самими римскими юристами. Так, Гай называет обряд торжественного диалога об исполнении обязательства - акцептиляцию (acceptilatio), необходимую для прекращения обязательства, установленного в стипуляционной форме, "символическим (воображаемым) исполнением" - "imaginaria solutio" (Gai., 3, 169; 173). Обязательство из стипуляции возникает независимо от основания и сохраняется даже после действительного исполнения, так что для прекращения обязательства требуется обратная стипуляция - акцептиляция. Acceptilatio, также будучи ритуальной формой, освобождает должника от обязательства, даже если действительного исполнения по договору не последовало".
<2> Ribbentrop G.J. Op. cit. S. 24.

Наряду с корреальными Г.Ю. Риббентроп выделял обязательства солидарные, в которых хотя несколько и обязаны к одному и тому же предоставлению и исполнение одним из должников ipso iure освобождает других, но единство обязательства, однако, не может быть принято. Каждое из солидарных обязательств носило самостоятельный характер, а суть их связи проявлялась только в общем эффекте исполнения одним из должников <1>.

<1> Ibid. S. 84.

Он видел две модели возможных отношений между кредитором и несколькими должниками, встречающиеся в источниках римского права. Первая предполагала единство обязательства, которое содержало в себе несколько личных отношений кредитора с каждым должником (корреальные обязательства). Вторая говорила о множестве самостоятельных обязательств, особенностью которых был взаимный общий эффект исполнения: исполнение должником по одному обязательству освобождало должника по другому обязательству.

Тезис о существовании единого корреального обязательства получил статус бесспорного в немецкой науке начала - середины XIX в. Основная дискуссия велась только о том, что в действительности его объясняет. Почему корреальное обязательство едино?

Наиболее известный сторонник позиции Ф.Л. Келлера и Г.Ю. Риббентропа <1> - Фридрих Карл фон Савиньи - изложил свое видение этого вопроса на страницах "Обязательственного права" <2>.

<1> Монография Г.Ю. Риббентропа указана первой в списке литературы к соответствующей главе работы Ф.К. Савиньи.
<2> Савиньи Ф.К. Обязательственное право / Пер. с нем. В. Фукс и Н. Мандро. М., 1876. С. 93 - 206 (Первое издание этой книги на немецком языке вышло в 1853 г.). Аналогичное объяснение предлагал Б. Виндшейд. См.: Виндшейд Б. Об обязательствах по римскому праву / Пер. с нем. А.Б. Думашевского. СПб., 1875. С. 103 - 123.

Интересна методология ученого. Со ссылкой на описанные выше работы Ф.К. Савиньи провозглашает, что в римском праве существовали единые корреальные обязательства с множественностью лиц на стороне должника <1>. Далее на основе источников римского права он выясняет, общий либо частный эффект имели те или иные юридические факты, произошедшие с одним из должников, на обязанности остальных. Например, суррогаты исполнения всегда имели общий эффект, а нарушение обязательства - частный. Установив определенный набор пар в виде "юридический факт - эффект" <2>, он накладывает эту схему на деликтные обязательства, обязательства, возникшие из договора хранения и найма, обязательства соопекунов и actiones adjectitiae qualitatis ("иски дополнительного свойства") <3> и приходит к выводу, что эти обязательства не подпадают под созданную ранее им самим схему из конкретных юридических фактов и их последствий <4>. Например, в деликтных обязательствах суррогаты исполнения имеют частный эффект, а нарушение обязательства одним из опекунов приводит к наступлению ответственности и другого соопекуна. На основе этого Ф.К. Савиньи решает, что, несмотря на то что в этих случаях подобно корреальным обязательствам исполнение одним должником освобождает и остальных, эти обязательства коренным образом отличаются от корреальных, представляют собой множество самостоятельных обязательств и их следует назвать солидарными <5>.

<1> Савиньи Ф.К. Указ. соч. С. 93, 126.
<2> Там же. С. 111 - 137.
<3> Там же. С. 145 - 149. Ф.К. Савиньи включает в это понятие следующие иски: actio exercitoria (иск к хозяину корабля из договора, совершенного капитаном) и institoria (иск к хозяину предприятия из договора, совершенного управляющим); actio de in rem verso (иск к домовладыке, когда договор совершен подвластным к его пользе или пользе имения), de peculio (иск относительно пекулия), quod jussu (иск к домовладыке, когда сделка совершена по его просьбе), tributoria (иск к домовладыке из пекулия, ограничивающий размер ответственности домовладыки размером пекулия).
<4> Там же. С. 137 - 149.
<5> Там же. С. 137.

Критерий различия между корреальными и солидарными обязательствами для этого автора лежит уже не только в разном эффекте litis contestatio, но и в других юридических фактах.

IV. Взаимное представительство друг друга корреальными должниками

Поддерживая необходимость выделения корреальных и солидарных обязательств, Алоис Бринц в рецензии на раздел о корреальных обязательствах указанной книги Ф.К. Савиньи сделал упрек создателям названной теории в том, что они не смогли доказать своей исходной посылки о единстве корреального обязательства <1>.

<1> Brinz A. Das Obligationrecht als Teil des heutigen Rechts. Von Fridrich Carl von Savigny. Erster Band. Berlin bei Veit und Compaginie. 1851 // Kritische civilistischen Inhalts. 1853. N 4. S. 1 - 60.

Сначала А. Бринц подвергает критике основной аргумент Ф.Л. Келлера и Г.Ю. Риббентропа о возможности разделить "объективное состояние обязательства" и "личность его участников". Как было сказано выше, создатели рассматриваемой теории объясняли то, что не все юридические факты одинаково влияют на отношения кредитора с каждым из должников (например, частный эффект capitis deminutio, confusio, pactum de non petendo и т.д.), тем, что эти юридические факты относятся только к конкретному субъекту и не затрагивают объективное состояние обязательства. По мнению А. Бринца, такое различие провести невозможно: capitis deminutio представляет собой умаление не субъекта, а его прав; confusio невозможно описать, если говорить только о совпадении личностей, а не их прав; критерием разделения pactum de non petendo in rem и pactum de non petendo in personam <1> было не то, что первый касался объекта обязательства, а второй личности, оба затрагивали объективное состояние обязательства, делая невозможной защиту требования в судебном порядке <2>.

<1> Pactum de non petendo in rem в отличие от pactum de non petendo in personam, возможно, оказывал эффект на лиц, не участвующих в данном соглашении, например, наследников, поручителей или содолжников. См.: Kaser M. Op. cit. S. 642 Fn. 10, 658 Fn. 24, 664 Fn. 42.
<2> Brinz A. Op. cit. S. 3 - 4.

В качестве следующего аргумента против мнения Ф.К. Савиньи о единстве корреального обязательства А. Бринц использовал рассуждения самого оппонента.

Ф.К. Савиньи определил, что единство корреального обязательства предопределено волей сторон. Кредитор и должники желают сделать свое обязательство корреальным (единым). Корреальное обязательство едино, поскольку стороны захотели создать связь с участием многих на стороне должника <1>.

<1> Савиньи Ф.К. Указ. соч. С. 101 - 102.

Цель сторон при совершении такого волеизъявления автор видит в обеспечении исполнения обязательства (получение удовлетворения возможно, пока хотя бы один из должников остается платежеспособным) и облегчении кредитору принудительного взыскания (вместо нескольких процессов с каждым из должников кредитор может провести один против одного из должников) <1>. Формулирование этой цели является одной из выдающихся заслуг Ф.К. Савиньи. После него иную цель существования солидарных (корреальных) обязательств сформулировать не удалось. По сей день любая работа, касающаяся солидарного долга, содержит указание на эту цель <2>, она даже повторяется в судебных решениях <3>.

<1> Там же. С. 150.
<2> Бернгефт Ф., Колер И. Гражданское право Германии / Пер. с нем. Б.М. Брамсона, С.О. Добрина, Е.Е. Карасова, В.В. Нечаева. СПб., 1910. С. 228; Medicus D., Lorenz St. Schuldrecht I. Allgemeiner Teil. Ein Studienbuch. 20. Aufl. , 2012. S. 425 - 426; Looschelders D. in: J. von Staudingers Kommentar zum Gesetzbuch mit und Nebengesetzen. Buch 2. Recht der . § 397 - 432 (Erlass, Abtretung, , Mehrheit von Schuldnern und ). S. 447; Ehmann H. in: Ermans Handkommentar zum Gesetzbuch mit AGG, EGBGB (Auszug), ErbbauRG, HausratsVO, LPartG, ProdHaftG, UKlaG, VAHRG und WEG: In 2 Bde. / H.P. Westerman (Hg.). 12. Aufl. , 2008. Bd. 1. § 420. Rz. 13; Meier S. in: Historisch-kritischer Kommentar zum BGB / M. Schmoeckel, , R. Zimmermann (Hgs.). Bd. II. S. 2397; Esser J. Schuldrecht. Allgemeiner und besonderer Teil. Karlsruhe, 1960. S. 443; Selb W. Mehrheit von und Schuldnern. , 1984. S. 26 - 27; Weiss A.W. nach Art. 143 - 149 des Schweizerischen Obligationenrechts unter besonderer der . Zurich-Basel-Genf, 2011. S. 21 - 22; Борзова К. Солидарные обязательства в советском гражданском праве: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 1952. С. 17; Российское гражданское право: Учебник: В 2 т. / Отв. ред. Е.А. Суханов. М., 2011. Т. I. С. 449 (автор гл. 11 - Е.А. Суханов); Российское гражданское право: Учебник: В 2 т. / Отв. ред. Е.А. Суханов. М., 2011. Т. II. С. 51 - 52 (автор гл. 29 - Е.А. Суханов).
<3> См., напр.: решение Верховного суда Швейцарии BGE 93 II 329 E. 3a.

Однако в контексте критики положения о единстве корреального обязательства А. Бринц задает разумный вопрос: если при создании единого обязательства воля сторон направлена на установление обеспечения и облегчение принудительного взыскания, почему стороны не хотят установить еще большее обеспечение и еще больше облегчить принудительное взыскание, и вместо единого корреального обязательства, которое дает кредитору возможность только единожды выбрать ответчика, они не установят множество самостоятельных солидарных обязательств, которые прекращаются только после полного удовлетворения <1>?

<1> Brinz A. Op. cit. S. 8.

Далее А. Бринц пытается предложить свою теорию, объясняющую единство корреального обязательства на примере основного должника и поручителя.

Почему, несмотря на наличие нескольких должников (основного и поручителя), в этом случае существует одно обязательство? По мнению А. Бринца, объяснение кроется в разделении материального и формального обязательств. В материальном смысле у должника и поручителя действительно только один долг, который они должны исполнить, множество обязательств является только его формой. На самом деле поручитель хочет быть только представителем основного должника при уплате долга и при выступлении в качестве ответчика по иску кредитора. А. Бринц исходит из того, что основанием и предпосылкой любого представительства является ведение чужого дела. В отношении поручителя эта предпосылка выполняется: он платит чужой долг, является ответчиком по чужому иску. Естественно, что litis contestatio кредитора с основным должником погашает также обязательство поручителя, поскольку речь идет об одном и том же долге. Поручитель действует в качестве поверенного основного должника <1>.

<1> Ibid. S. 19 - 20. Ту же логику о разделении "материальной" и "формальной" ответственности в случае пассивных солидарных обязательств использует Я.Ф. Хофманн. См.: Hoffmann J.F. Sicherungsgemeinschaften in einer differenzierenden Gesamtschuldlehre // Archiv die civilistische Praxis, Bd. 211 (2011). S. 703 - 736.

Этот же подход он распространил на участников совместной стипуляции, назвав их взаимными представителями друг друга.

Автор приводит пример. В случае, когда двое для удовлетворения совместного интереса взяли взаймы, но каждый обязан к уплате полной суммы, очевидно, что каждый с самого начала имеет два долга: один собственный вполовину общей суммы и один чужой на другую половину <1>.

<1> Brinz A. Op. cit. S. 21 - 22.

При этом автор признает, что с точки зрения формы существует множество обязательств по числу должников, однако по своей природе они являются единым обязательством <1>.

<1> Ibid. S. 27.

Солидарные обязательства отличаются от корреальных тем, что в них существует множество идентичных самостоятельных обязательств, не связанных внутренне между собой в единое обязательство, каждый из должников имеет только свой долг, который по каким-либо случайным причинам идентичен долгу другого лица <1>. Например, каждый из соучастников обязан полностью возместить вред, он отвечает за свой самостоятельный деликт, однако, поскольку случайным образом оказалось так, что делинквенты действовали не поодиночке, а вместе, получилось, что возникли два требования кредитора из двух самостоятельных оснований (деликтов), направленные на возмещение одного и того же вреда.

<1> Ibid. S. 28, 53, 57 - 58.

V. Выбор кредитором корреального должника

С других начальных позиций единство корреального обязательства объясняется в книге о поручительстве Вильгельма Гиртаннера <1>. Указав на то, что понимание множества личностей как одного субъекта было чуждо римскому праву, В. Гиртаннер предложил, что каждая личность из множественности является лишь эвентуальным субъектом обязательства, действительным же субъектом она становится только после того, как кредитор совершит выбор контрагента путем заключения litis contestatio. Поскольку в обязательстве могут участвовать только две личности, с выбором одного из должников остальные освобождаются <2>.

<1> Girtanner W. Die nach gemeinem Civilrecht. Jena, 1850.
<2> Ibid. S. 75 - 76.

В самостоятельную теорию эти рассуждения были развиты Германом Фиттингом <1>. Он считал, что корреальные обязательства по своей природе подобны обязательствам альтернативным: точно так же, как кредитор имеет выбор между альтернативными обязательствами по предоставлению 1000 талеров или лошади, он имеет выбор в том, кто из нескольких должников будет осуществлять идентичное предоставление. Сутью их сходства является возможность выбора, предоставленная кредитору. После выбора кредитором личности на стороне должника остальные должники освобождаются, и существует только одно обязательство между кредитором и выбранным должником <2>. В отличие от корреальных, солидарные обязательства - это всегда несколько обязательств, которые возникают наряду друг с другом по поводу того же самого предоставления и развиваются независимо друг от друга <3>.

<1> Fitting H. Die Natur der Correalobligationen. Erlangen, 1859.
<2> Ibid. S. 136 - 141.
<3> Ibid. S. 148. В качестве иллюстрации Г. Фиттинг приводит уже рассматривавшийся пример с несколькими соучастниками в деликте.

VI. Критика теорий разделения корреальных и солидарных обязательств

На недостатки этих теорий, проявляющиеся в излишней абстракции, отсутствии системности и завершенности, указал Р. Иеринг: "У меня кружится голова, когда я погружаюсь в эту литературу, и чем больше я читаю об этом, тем запутаннее это становится для меня, и когда я должен разрешить практическую ситуацию, то я уверен только в том, что я полностью забываю все, что я когда-нибудь читал и слышал о корреальных обязательствах" <1>.

<1> Jhering R. Scherz und Ernst in der Jurisprudenz. Leipzig, 1884. S. 8 - 9.

Эту критику можно признать обоснованной. Ни одно из предложенных объяснений в полной мере не смогло непротиворечиво и системно представить всю картину случаев, когда реализация права требования к одному должнику прекращает обязательства остальных.

Теория множественности лиц на стороне должника, ссылаясь на наличие объективного состояния обязательства и личных отношений кредитора с каждым из должников, даже не попыталась дать критерии их различения и ответит на вопрос: когда отношение признается общим, а когда личным? В результате на основе этой теории невозможно решать казусы об общем либо частном эффекте юридических фактов на внешние отношения солидарных должников.

Пытаясь объяснить общий эффект litis contestatio природой отношений между кредитором и должниками, а не наоборот - отыскивая обоснование в самом феномене этого процессуального акта, сторонники теории множественности лиц на стороне должника так и не сумели отстоять свой подход, тем более что он не был универсальным в самом римском праве и был опровергнут в последующем.

Путем многочисленных интерполяций на место конкуренции исков Конституцией 539 года Юстиниан ликвидировал освобождение нескольких должников засвидетельствованием тяжбы кредитором с одним из них. Общим правилом теперь стала конкуренция исполнений.

Как показали исследования романистов XX в., классический римский солидарный долг действовал, скорее всего, индивидуально, должники не образовывали некой общности, их обязанности были принципиально независимы друг от друга; общий эффект litis contestatio объясняется особенностями римского процесса, а в качестве общего вывода устанавливается, что у римлян были довольно-таки неопределенные представления о солидарном долге и теоретические вопросы единства и множественности были им чужды <1>.

КонсультантПлюс: примечание.

Учебник "Римское частное право" (под ред. И.Б. Новицкого, И.С. Перетерского) включен в информационный банк согласно публикации - Юристъ, 2004.

<1> См., напр.: Kaser M. Op. cit. S. 659; Римское частное право: Учебник / Под ред. И.Б. Новицкого и И.С. Перетерского. М., 2000. С. 216 - 217 (автор разд. VII - И.С. Розенталь).

Говорить о представительстве между несколькими должниками можно, только когда это очевидно из их внутренних отношений, например, если они связаны договором. Но современные законодательства признают солидарный долг в ситуациях, когда до попадания в солидарность должники друг друга даже не знают, например, солидарная ответственность за вред, причиненный столкновением источников повышенной опасности. Следовательно, эта теория не может быть универсальной, она не способна абстрактно описать все встречающиеся случаи солидарных обязательств <1>.

<1> Meier S. in: Historisch-kritischer Kommentar zum BGB / M. Schmoeckel, , R. Zimmermann (Hgs.). Bd. II. S. 2425 - 2426; Бернгефт Ф., Колер И. Указ. соч. С. 230.

"Теория выбора" не согласуется с современным процессуальным правом, в котором не признается институт litis contestatio и новирующий эффект судебного решения. Построение отношений между солидарными должниками и кредитором по модели теории выбора, по сути, лишит последнего одного из его материальных субъективных прав (прав требования к другим должникам) без какого-либо основания.

Видимо, во многом из-за описанных недостатков проекты гражданских кодексов XIX в. (Саксонский проект 1852 г., Гессенский проект 1853 г., Баварский проект 1861 г.) не восприняли теорию разделения обязательств на корреальные и солидарные ни в одном из ее вариантов, а исходили из теории единства, имевшей своим основанием древнегерманский институт Verpflichtung zur gesamten Hand. При совместном заключении договора или взаимном поручительстве должники держали друг друга за руки, образуя символическое единство. В соответствии с древнегерманскими представлениями обязанным был не каждый такой должник в отдельности, а все должники вместе, образуя воображаемое единство личностей на стороне должника <1>.

<1> Meier S. in: Historisch-kritischer Kommentar zum BGB / M. Schmoeckel, , R. Zimmermann (Hgs.). Bd. II. S. 2394, 2432.

По сути, теория единства отождествляет все случаи, когда кредитор может требовать предоставления от нескольких должников, но только один раз, с корреальными обязательствами. Но она полностью противоречит природе "солидарных" обязательств в терминологии Г.Ю. Риббентропа, которые могли иметь разные основания возникновения <1> и самостоятельную судьбу <2>. Единство обязательства, наоборот, предполагает одно основание возникновения и, тем более, одинаковое развитие отношений кредитора с каждым из должников, что опровергается прямыми указаниями как источников римского права, так и современных законодательств.

<1> В современном праве о возможности возникновения солидарных обязательств на основании разных юридических фактов см., напр., Larenz K. Lehrbuch des Schuldrechts. , 1987. S. 636; Looschelders D. Schuldrecht. Allgemeiner Teil. 9. Aufl. , 2011. S. 406; Агарков М.М. Обязательство по советскому гражданскому праву // Избранные труды по гражданскому праву: В 2 т. М., 2012. Т. 2: Общее учение об обязательствах и его отдельных видах. С. 228 - 229; Сарбаш С.В. Обязательства с множественностью лиц и особенности их исполнения. М., 2004. С. 260.
<2> О возможном отличающемся развитии каждого из солидарных обязательств см., напр., Bydlinski P. in: Kommentar zum BGB. 6. Aufl. Bd. 2: Schuldrecht. Allgemeiner Teil. § 241 - 432. , 2012. S. 2880; решение МКАС при ТПП РФ от 26.02.2002 N 40/2002: "По мнению состава арбитража, исходя из смысла ст. 324 Гражданского кодекса РФ, признание долга одним из солидарных должников не может автоматически юридически связывать другого солидарного должника. Содержание отношений кредитора с каждым из солидарных должников может не совпадать. Аналогичным образом, например, признание долга одним должником прерывает исковую давность в отношениях между кредитором и данным должником, но не в отношениях кредитора с другими солидарными должниками" (выделено мной. - Н.Т.).

В этой связи при принятии ГГУ были отвергнуты господствующие на тот момент положения как доктрины, так и проектов законодательных актов и закреплено единое понятие солидарного долга (Gesamtschuld), включающее в том числе случаи корреальности. При этом сознательно не было сделано выбора между принципами единства или множественности, чтобы не выводить лишь из них решения об общем либо частном эффекте юридических фактов, а обращать внимание на обстоятельства конкретного дела, цели правового института и потребности оборота с учетом того, что конкретные решения не являются leges absolutae и могут быть изменены волей участников обязательства <1>.

<1> Mot. II, S. 156 = Mugdan II, S. 86. Цит. по Ehmann H. Die Gesamtschuld. Versuch einer begrifflichen Erfassung in drei Typen. Berlin, 1972. S. 33.

Вместе с тем в немецкой литературе конца XIX в. восторжествовала и сегодня поддерживается практически единогласно теория множественности солидарных обязательств, которая, по мнению большинства авторов, и закреплена в ГГУ <1>.

<1> Ср. также: Бернгефт Ф., Колер И. Указ. соч. С. 227 - 228: "Все различия между обязательствами корреальными и солидарными в тесном смысле, различие, над проведением которого трудились в течение столетия, и все различия между одним случаем, где будто бы существует только одно обязательство с несколькими субъективными отношениями, и другим случаем, где существует два обязательства, остались без практического значения и привели лишь к чрезмерным тонкостям и крайней запутанности. Здесь даже не может быть вопроса, имеем ли мы одно или несколько обязательств: раз обязались несколько лиц, значит существует несколько обязательственных отношений...".

Параграф 425 ГГУ "Действие других юридических фактов" установил, что другие, кроме обозначенных в § 422 - 424 (исполнение, его суррогаты, прощение долга, просрочка кредитора), юридические факты действуют, насколько иное не вытекает из обязательства, только на пользу и во вред того солидарного должника, в отношении которого они случились. В частности, это действует для расторжения договора, просрочки, виновности, невозможности исполнения, исковой давности, начала ее исчисления, прерывания и приостановления, совпадения должника и кредитора в одном лице, вступившего в законную силу решения суда. Регулятивное значение этого параграфа видят в закреплении теории множественности, поскольку он показывает, что обязательства каждого из солидарных должников могут иметь самостоятельное развитие, независимое от обязательств остальных.

Аналогично в австрийском праве, несмотря на название, которым озаглавлены §§ 891 - 896 АГУ , в современной литературе поддерживается только теория множественности <1>. Как очевидная и не требующая дополнительного обсуждения, теория множественности излагается и исследователями швейцарского права <2>.

<1> См., напр.: Gschnitzer F. Schuldrecht. Allgemeiner Teil / bearbt. Ch. Faistenberger, H. Barta, B. Eccher. 2. Aufl. Wien - New York, 1991. S. 248; Rudolf C. Schuldner- und nach dem ABGB und dem slowenischen Obligationenrecht. Wien, 1997. S. 45; Perner S. in: Klang-Kommentar zum ABGB: §§ 888 bis 896 / herausg. Fenyves A., Kerschner F., Vonkilch A., 3. Aufl. Wien, 2008. S. 36, 109; Dullinger S. Recht. Band II. Schuldrecht. Allgemeiner Teil. 3. Aufl. Wien, 2008. S. 136 - 137.
<2> Weiss A.W. nach Art. 143 - 149 des Schweizerischen Obligationenrechts unter besonderer der . Zurich-Basel-Genf, 2011. S. 18 - 19; Kratz B. in: Berner Kommentar zum schweizerischen Privatrecht. Das Obligationenrecht. , Art. 143 - 150 OR / Hrgb. H. Hausheer, H.P. Walter. Bern, 2015. S. 220, 394.

Таким образом, начальной посылкой понимания пассивных солидарных обязательств является то, что это множество - по числу должников - обязательств, связанных таким образом, что исполнение одного такого обязательства освобождает должников по остальным от удовлетворения кредитора <1>.

<1> См., напр.: Klunzinger E. in das Recht. 15. Aufl. , 2011. S. 333; Selb W. Op. cit. S. 76 - 77. Также о множестве солидарных обязательств говорит ст. 10:101 PECL.

VII. Теоретические представления о пассивных солидарных обязательствах в России и их законодательное воплощение

Дискуссия о правовой природе пассивных солидарных обязательств, разгоревшаяся в немецкой пандектистике, не осталась незамеченной в отечественной литературе.

На тот момент был издан Свод законов Российской империи (далее - Свод), содержащий в X томе ст. 1548: "Если несколько лиц приняло на себя обязательство по одному и тому же договору, но не постановив, что при неисполнении договора ответствует каждый за всех и все за каждого, и если один из них исполнил, а другие не исполнили своего обязательства, то имеющий право требовать исполнения по договору должен сам обратиться не ко всем вступившим в обязательство, а к тем, которые не исполнили его" <1>. В комментариях к Своду отмечается, что из указанной статьи судебной практикой a contrario выводится институт солидарной ответственности нескольких лиц <2>. Вместе с тем общей тенденцией было описание проблем солидарного долга через призму общеевропейского опыта и лишь отчасти применительно к Своду <3>.

<1> Свод законов Российской империи. Том X. Часть I. Законы гражданские. СПб., 1857. С. 606. URL: http://www.runivers.ru/bookreader/book388202/#page/3/mode/1up.
<2> Гордон А.О. Статья 1548 I Ч. X Т. и вопрос о круговой поруке и солидарности в обязательствах // Журнал Министерства юстиции. Т. I. СПб., 1868. С. 9 - 10; Никонов С.П. Круговая порука как обеспечение обязательств // Журнал Министерства юстиции. 1896. N 9. С. 24 - 25; Победоносцев К.П. Курс гражданского права. М., 2003 (по изд. 1896 г.). Часть третья: договоры и обязательства. С. 104; Анненков К. Система русского гражданского права. СПб., 1901. Т. III. Права обязательственные. С. 45; Исаченко В.Л., Исаченко В.В. Обязательства по договорам. Опыт практического комментария русских гражданских законов. Комментарий на IV книгу 1 ч. X т. Св. зак. СПб., 1914. Т. 1. Общая часть. С. 74 - 76.
<3> Описание всего массива отечественного права в общем контексте европейской правовой традиции характерно для этого периода. См.: Авенариус М. Римское право в России / Пер. с нем. Д.Ю. Полдникова. М., 2008. С. 32 - 33, 53 - 57, 92.

Так, в своих лекциях Дмитрий Иванович Мейер со ссылкой на Г.Ф. Пухту признает деление обязательств на корреальные и солидарные, где корреальное обязательство - это единое обязательство с множественностью лиц на стороне должника, а солидарные обязательства - множество самостоятельных обязательств. Однако адекватных критериев разделения в издании не названо, а только указано на то, что часто по внешним признакам сложно различить корреальное и солидарное отношение <1>.

<1> Мейер Д.И. Русское гражданское право. Чтения, изданные по запискам слушателей / Под ред. А. Вицына. 3-е изд. СПб., 1864. С. 394 - 399.

Подобную критику в отношении Д.И. Мейера высказывает Абрам Осипович Гордон в своей небольшой работе, посвященной ст. 1548 I части X тома Свода, указывая на общую неудовлетворительность отечественной доктрины по данному вопросу <1>. А.О. Гордон не ставил целью своей работы изучение природы солидарного обязательства, а лишь желал установить нормативный смысл ст. 1548, который, по его мнению, заключался в закреплении правила "солидарность не предполагается". Важность уяснения этого принципа автор видел в том, что судебная практика шла по иному пути, признавая солидарность также в тех случаях, когда она не была прямо согласована в договоре. Вместе с тем в своих замечаниях и аргументации автор исходил из того, что особенность солидарных обязательств состоит в тождестве предмета долга каждого из обязанных лиц, а также в том, что каждый должник отвечает за долг в целом <2>.

<1> Гордон А.О. Указ. соч. С. 6 - 7.
<2> Там же. С. 7, 11, 15.

Наиболее обстоятельным и фундаментальным трудом по рассматриваемой теме является монография Николая Львовича Дювернуа, изданная в 1874 году <1>. Ученый анализирует все основные теории о делении обязательств на корреальные и солидарные и подвергает их убедительной критике. В первую очередь Н.Л. Дювернуа упрекает методологию создателя теории корреальных обязательств Г.Ю. Риббентропа, доказывая, что последний не пытался найти в римских источниках ответ на вопрос, как регулировалась множественность лиц в римском праве, а искал подтверждения своей, уже готовой заранее, теории, положения которой никогда не действовали в каком-либо правопорядке <2>. Подтверждая свою позицию, ученый опровергает постулаты всех трех теорий разделения обязательств на корреальные и солидарные положениями римских источников <3>.

<1> Дювернуа Н.Л. Основная форма корреального обязательства. Историко-юридическое и критическое исследование по римскому праву. Ярославль, 1874.
<2> Дювернуа Н.Л. Указ. соч. С. 23 - 27.
<3> Там же. С. 28 - 49.

Разгадку тайны корреальной стипуляции Н.Л. Дювернуа видит, во-первых, в природе самой стипуляции, во-вторых, в сравнении корреалитета с двумя другими институтами римского права - новацией и делегацией.

Н.Л. Дювернуа называет две особенности стипуляционного обязательства. Во-первых, оно носит абстрактный характер, то есть действие стипуляции не поставлено в зависимость от causa (причины, по которой лицо вступает в обязательство), и, во-вторых, выражение воли в стипуляции связано с определенной формой, без которой она не будет иметь юридических последствий <1>.

<1> Дювернуа Н.Л. Указ. соч. С. 73.

Сама по себе стипуляция не отвечает на вопрос, почему и зачем стороны вступили в обязательство, хотели ли они что-то продать, подарить и т.д. "Чтобы установить юридический характер стипуляции, для этого не надо с самого начала (т.е. при ее совершении) ставить ее в связь с обстоятельствами, при которых она возникала, и в этой связи ее исследовать; юридический характер ее разумеется сам собой, хотя она поставлена вне всяких связей, вне всякого отношения к другим действиям. Совершенно иначе при материальных контрактах, в которых юридически характер действия может быть констатирован только тогда, когда с самого начала видна связь с другими фактами, его causa, дающая ему этот характер. Эта связь держится на том, что нечто уже совершено, что за предмет обещания должен послужить ответным совершением (Gegenleistung)" <1>.

<1> Там же. С. 56.

Установив две эти особенности, автор переходит к сравнению корреальной стипуляции, новации и делегации и замечает следующую особенность. Как при новации, так и при делегации кредитор мог получить нового должника для удовлетворения какого-либо своего экономического интереса, только утратив должника старого. Одновременно существовала практическая потребность, сохраняя все удобства абстрактного стипуляционного обязательства, иметь сразу двух должников, обязанных к удовлетворению одного и того же: "Итак, совершенно очевидно, что в том обряде, посредством которого устанавливается корреалитет, каутелярная практика открыла средство для того, чтобы, воспользовавшись всеми удобствами, которые представляет формальное обязательство, устранить его невыгоды, составляющие другую сторону формализма, в данном случае - погашение ipso iure предшествующего обязательства последующим. Мы не думаем вовсе выводить явление корреальной стипуляции из каких-либо теоретических соображений. Это было делом старых юристов, этих veteris juris conditores, этих кантаторов формул, которые старались сочетать абсолютизм немногих форм, бывших у них в распоряжении, с потребностями и интересами гражданского оборота. Теория образовалась позже, когда практика давно знала тот способ действия, который естественным путем возник в иных условиях, в иную пору, при ином значении юридических форм и обрядов" <1>.

<1> Там же. С. 122 - 123.

Таким образом, институт корреальной стипуляции, по мнению Н.Л. Дювернуа, является проявлением формализма римского права, который утрачивает свою специфику вместе с исчезновением абстрактного обязательства из стипуляции <1>.

<1> Дювернуа Н.Л. Указ. соч. С. 123.

Однако по неизвестным причинам Н.Л. Дювернуа не был услышан, а в последующих законодательных актах России воплотились теоретические представления другого автора - Ивана Панфиловича Чирихина, выраженные в его монографии 1888 года <1>.

<1> Чирихин И.П. Солидарность в обязательствах. Казань, 1888.

И.П. Чирихин также начинает свой труд с указания на логические и методологические ошибки теорий немецких пандектистов, в частности, указывает на порочный круг их рассуждений, построенных следующим образом: сначала они выявляют из источников римского права положения о том, прекращает или нет litis contestatio обязательства нескольких лиц, после этого объясняют такой ее эффект природой обязательства, а природу обязательства они выводят из того, общий либо частный эффект имеет litis contestatio <1>.

<1> Там же. С. 19 - 20, 26 - 27, 54 - 55.

Далее он критикует положение о существовании множественности обязательств, прекращаемых одним исполнением: "По мнению допускающих множество, в корреальном обязательстве столько обязательств, сколько лиц; но это может быть понятно, например, в том случае, когда кредитор один и два должника, тогда, стало быть, два и обязательства; сколько же будет обязательств, если и кредиторов и должников по двое? Можно ли признать тогда четыре обязательства? Или можно ли признать шестнадцать обязательств, когда кредиторов и должников по четверо? Уже одною этой невозможностью допустить подобный результат совершенно устраняется возможность видеть в корреальном обязательстве множество... В самом деле странно говорить о нескольких обязательствах, когда имеется в виду один объект, одно исполнение, которое должно последовать только один раз. Объект и исполнение - это смысл обязательства, один объект имею я в виду, хотя бы я заключал обязательство с множеством лиц, с моей точки зрения это одно обязательство; один раз исполнение последовало, все отношения прекращаются" <1>.

<1> Там же. С. 55 - 56.

Эти рассуждения приводят его к выводу, что как при солидарных, так и при корреальных обязательствах существует только одно единое обязательство, которое "более употребительно" называть солидарным <1>. При этом единство обязательства не может считаться препятствием для различения в его составе нескольких ответственностей по числу должников <2>.

<1> Там же. С. 62 - 63.
<2> Там же. С. 68.

Несмотря на то что указанный автор противопоставлял свой взгляд теориям разделения обязательств на корреальные и солидарные, по сути, он свел все случаи множественности должников, когда исполнение одним освобождает остальных, к случаям корреальных обязательств в терминологии Г.Ю. Риббентропа, лишь назвав их солидарными.

Аналогичным образом с прямыми ссылками на Ф.Л. Келлера <1> отождествляет институт "круговой поруки" с корреальными обязательствами, но называя их солидарными, Сергей Павлович Никонов в своей статье "Круговая порука как обеспечение обязательств" <2>. Он описывает круговую поруку, или солидарные обязательства, как единое обязательство с несколькими главными обязанными, из которых каждый отвечает перед кредитором в размере всего обязательства, и уплата одним прекращает обязательственные отношения для всех содолжников. В качестве признаков солидарного обязательства автор называет: множественность главных обязанных в общем для всех обязательстве, их солидарную ответственность перед кредитором, их общую заинтересованность в содержании обязательства, отсутствие элемента субсидиарности в ответственности их перед кредитором <3>.

<1> Никонов С.П. Круговая порука как обеспечение обязательств // Журнал Министерства юстиции. 1896. N 9. С. 27. Сн. 2.
<2> Никонов С.П. Круговая порука как обеспечение обязательств // Журнал Министерства юстиции. 1896. N 8. С. 2 - 38, N 9. С. 1 - 44.
<3> Там же. N 9. С. 26 - 27.

Как можно заметить, теория деления обязательств на корреальные и солидарные в ее варианте с множественностью лиц на стороне должника поддержана отечественной доктриной в усеченном варианте. Солидарными стали называться единые обязательства с множественностью субъективных отношений (в терминологии Г.Ю. Риббентропа - "корреальные обязательства"). Модель же множества самостоятельных обязательств, связанных таким образом, что исполнение одного освобождает должников и по остальным (в терминологии Г.Ю. Риббентропа - "солидарные обязательства") была отвергнута и забыта.

Возможно, на формирование такого подхода повлияло то, что теория корреального обязательства наибольшим образом соответствовала обычному институту "круговой поруки", известному со времен Русской правды <1>.

<1> Там же. С. 27. Сн. 2. Подобно тому, как европейские кодификации первоначально закрепляли теорию единства, основываясь на институте Verpflichtung zur gesamten Hand.

Кроме того, ст. 1548 Свода говорила только об одном виде солидарных обязательств - обязательствах, возникших из одного договора, и Свод не знал солидарности обязательств при совместном причинении вреда. Статья 648 Свода гласила: "Когда преступление или проступок учинены несколькими лицами, по предварительному между собою на то согласию, то все согласившиеся на участие в совершении сего поступка или преступления платят поровну вознаграждение за причиненные этим вред и убытки, и если кто-либо из них окажется несостоятельным, то следующая с него часть разлагается на прочих участвовавших в совершении этого преступления или проступка (а). Те, которые на этом основании заплатят более того, что с них по соразмерности следовало, могут требовать все излишне ими заплаченное с тех, за которых они заплатили (б)". Таким образом, перед глазами ученых того времени просто отсутствовал важнейший пример солидарных обязательств, построенных по модели множественности.

Дальнейшие высказывания в отечественной литературе дореволюционного периода о природе пассивных солидарных обязательств развивались по одному из двух направлений: либо поддержка теории единства солидарного обязательства <1>, либо описание постепенного перехода от теории единства к теории множественности с поддержкой последней <2>. Особняком держится только Константин Петрович Победоносцев, поддержавший теорию "взаимного представительства" <3>.

<1> Голевинский В. О происхождении и делении обязательств. Варшава, 1892. С. 216 - 221; Шершеневич Г.Ф. Учебник русского гражданского права. М., 2005. Т. 2. С. 25 (по изданию 1915 г.). Исаченко В.Л., Исаченко В.В. Обязательства по договорам. Опыт практического комментария русских гражданских законов. Комментарий на IV книгу 1 ч. X т. Св. зак. СПб., 1914. Т. 1. Общая часть. С. 76; Трепицын И.Н. Гражданское право губерний Царства Польского и русское в связи с проектом Гражданского уложения. Общая часть обязательственного права. Варшава, 1914. С. 61 - 74.
<2> Анненков К. Система русского гражданского права. СПб., 1901. Т. III. Права обязательственные. С. 33 - 40, 53; Гримм Д.Д. Лекции по догме римского права / Под ред. В.А. Томсинова. М., 2003 (по изданию - 1916 г.). С. 322.
<3> Победоносцев К.П. Курс гражданского права. Часть третья: договоры и обязательства. М., 2013 (по изданию 1896 г.). С. 100 - 101.

В проекте Гражданского уложения Российской империи 1905 г. в специальной главе IV "Совокупные обязательства и совокупные требования" книги пятой в ст. ст. 1706, 1713 была закреплена формула единого обязательства с несколькими лицами на стороне должника, при этом отмечалось существование отношений, касающихся всех должников вместе и каждого из должников в отдельности.

В комментарии к этой главе несколько раз повторяется мысль о единстве обязательства с множественностью личных отношений <1>.

<1> Гражданское уложение. Проект Высочайше учрежденной Редакционной Комиссии по составлению Гражданского уложения (с объяснениями, изложенными из трудов Редакционной Комиссии и с приложением законопроекта об авторском праве, одобренного Государственной Думой) / Соавт. А.Л. Саатчиан; под ред. И.М. Тютрюмова. СПб., 1910. Т. 2. С. 290, 291, 294.

Помимо положений об общем эффекте исполнения одним солидарным должником на обязательства других солидарных должников и регрессном требовании Проект содержал развернутое регулирование проблемы влияния различных юридических фактов на правовое положение солидарных должников.

Но одновременно был изменен порядок ответственности нескольких лиц за один и тот же вред. Например, согласно ст. 2612, если деяние, причинившее вред, совершено двумя или несколькими лицами совместно, то все они отвечают как совокупные должники. Такой же ответственности подлежат вместе с совершившими деяние и те, которые склонили их к этому деянию или помогали им. Уплативший вознаграждение имеет право обратного требования к остальным соучастникам, причем определение размера такого требования зависит от усмотрения суда (ст. 1687).

Этому Проекту не суждено было стать законом, и следующим нормативным актом, в котором содержалось регулирование пассивных солидарных обязательств, стал Гражданский кодекс РСФСР 1922 года (далее - ГК 1922 г.).

В ГК 1922 г. было две статьи, посвященных общему понятию солидарных обязательств, ст. 115 и ст. 116, в которых содержались положения об установлении солидарности только законом или договором, презумпция солидарности в случае неделимости предмета обязательства, механизм регресса и общее правило о порядке предъявления кредитором своего требования солидарным должникам ("По солидарному обязательству кредитор вправе требовать исполнения как от всех должников совместно, так и от каждого из них в отдельности, притом как полностью, так и в части долга. При безуспешности взыскания с одного должника кредитор может взыскивать все недополученное с остальных должников").

В конкретных случаях ГК 1922 г. предписывал солидарность для лиц, одновременно и совместно давших поручительство (ст. 240), основного должника и поручителя (ст. 241), ответственности по ряду норм корпоративного права (ст. ст. 295, 309, 329, 339, 340, 356, 360), и для лиц, совместно причинивших вред (ст. 408).

К моменту принятия ГК 1922 г. эти положения являлись бесспорными и содержались в большинстве кодексов других стран. Учитывая короткие сроки подготовки этого нормативного акта и концентрацию законодателя в этот период на вещном праве <1>, столь сжатое регулирование становится понятным, а возможно, и в принципе достаточным.

<1> О процессе создания ГК 1922 г. подробнее см.: Новицкая Т.Е. Гражданский кодекс РСФСР 1922 года. История создания. Общая характеристика. Текст. Приложения. 2-е изд. М., 2002. С. 27 - 61.

ГК 1922 г. не делал выбора между моделями единства и множественности солидарных обязательств, описывая только механизм их действия. Вывод, что Кодекс занимает какую-то позицию по вопросу о конструкции солидарности, можно было сделать лишь из того, что слова "солидарное обязательство" использовались в ст. 115 в единственном числе.

Вслед за Кодексом в литературе солидарные обязательства стали описываться лишь как порядок предъявления требования кредитором <1>, либо как обязательства с множественностью лиц на стороне должника <2>. Выделялся лишь учебник И.Б. Новицкого и Л.А. Лунца "Общее учение об обязательстве", в котором Иван Борисович Новицкий представил солидарные обязательства в качестве самостоятельных и на основе этой посылки предложил решение проблем о влиянии различных юридических фактов на правовое положение солидарных должников <3>.

<1> Стучка П.И. Курс советского гражданского права. М., 1929. Т. 2. Общая часть гражданского права. С. 61 - 62; Флейшиц Е.А. Обязательства из причинения вреда и неосновательного обогащения. М., 1951. С. 152; Борзова К. Солидарные обязательства в советском гражданском праве: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 1952. С. 5.
<2> Вавин Н.Г. Некоторые предпосылки к изучению солидарных обязательств // Право и жизнь. М., 1927. С. 9, 12; Иоффе О.С. Советское гражданское право (курс лекций). Общая часть. Право собственности. Общее учение об обязательствах. СПб., 1958. С. 412 - 415.
<3> Новицкий И.Б., Лунц Л.А. Общее учение об обязательстве. М., 1950. С. 211 (автор главы - И.Б. Новицкий). Следует заметить, что соответствующий раздел этого учебника все-таки был озаглавлен как "Множественность лиц в обязательстве".

Гражданский кодекс РСФСР 1964 года (далее - ГК 1964 г.) в регулировании солидарных обязательств мало чем отличается от того, что нам предлагает ныне действующий Кодекс. Регулирование солидарных обязательств помещено в главу 16 "Исполнение обязательств" и закреплено в ст. ст. 180 - 183. По сравнению с ГК 1922 г. в этом Кодексе было введено правило, касающееся проблемы влияния различных юридических фактов на правовое положение солидарных должников. Согласно ст. 182 "Возражения солидарных должников против требований кредитора" в случае солидарной обязанности должник не вправе выдвигать против требования кредитора возражения, основанные на таких отношениях других должников к кредитору, в которых данный должник не участвует.

Доктрина продолжала видеть в этом институте множественность лиц в обязательстве, то есть единое обязательство, в котором на стороне должника, участвуют несколько лиц <1>.

<1> Иоффе О.С. Обязательственное право. М., 1975. С. 69 - 71; Гавзе Ф.И. Обязательственное право (общие положения). Минск, 1968. С. 53; Толстой В.С. Исполнение обязательств. М., 1973. С. 184.

Этому теоретическому положению последовал ГК РФ, который отличается от своих предшественников только наличием следующего положения <1>. Пункт 1 ст. 308 ГК РФ прямо закрепил формулу корреального обязательства и говорит о том, что в обязательстве (ед. ч.!) в качестве каждой из его сторон - кредитора или должника - могут участвовать одновременно несколько (!) лиц.

<1> Ср. Сарбаш С.В. Указ. соч. С. 5 - 6: "Состоявшаяся в России новая кодификация гражданского законодательства практически не изменила прежнего регулирования... Основные правила ГК РСФСР (1964 г.) (ст. ст. 179 - 184) были сохранены в ГК РФ (ст. ст. 321 - 326)".

Статьи 322, 323, 325 ГК РФ используют слово "обязанность", когда говорят об отношениях кредитора с конкретным должником, и "обязательство", когда имеют в виду отношения кредитора со всеми должниками, а возможный вариант толкования ст. 324 ГК РФ предполагает, что в ней закреплено разделение в едином солидарном обязательстве "общего отношения кредитора со всеми должниками" и "множества личных отношений кредитора с каждым из должников".

Кроме того, тезисы о необходимости различать понятия "сторона обязательства" и "лицо, участвующее в обязательстве", о возможности участия нескольких лиц на одной стороне обязательства и о наличии "общих" и "личных" отношений солидарных должников с кредитором стали аксиомами в российской доктрине <1>.

<1> Российское гражданское право: Учебник: В 2 т. / Отв. ред. Е.А. Суханов. Т. II. С. 50 (Автор главы - Е.А. Суханов); Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации: В 3 т. / Под ред. Т.Е. Абовой, А.Ю. Кабалкина. 3-е изд., перераб. и доп. М., 2007. Т. 1 (Автор комментария к ст. 324 - Г.Д. Отнюкова); эта концепция удерживает аксиоматический статус даже в специальных исследованиях, посвященных проблемам солидаритета. См., напр.: Белов В.А. Солидарность обязательств (общее учение и отдельные осложняющие моменты - альтернативность, обеспечение, перемена лиц, прекращение) // Практика рассмотрения общих положений об обязательствах: Сборник статей / Рук. авт. кол. и отв. ред. М.А. Рожкова. М., 2011. С. 52 - 89; Сарбаш С.В. Указ. соч. М., 2004. С. 3 - 4, 34.

Представленный анализ теорий корреального обязательства был призван показать их тесную связь с попыткой объяснить положения источников римского права, которая в дальнейшем была признана неудачной. Все аргументы против указанной конструкции применимы и к модели российского Гражданского кодекса.

В этой связи интересны попытки введения в российский правопорядок модели солидаритета по "теории выбора".

Проект Федерального закона N 579434-6 "О внесении изменений в статью 323 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" предусматривает введение пункта 3 в статью 323 ГК РФ следующего содержания: "Лица, подавшие заявление в суд о взыскании задолженности только к части солидарных должников, после вступления в силу судебного акта лишаются права требовать исполнения обязательств от оставшейся части солидарных должников". Как верно отмечается в Экспертном заключении Совета при Президенте Российской Федерации по кодификации и совершенствованию гражданского законодательства от 22.12.2014 N 137-3/2014, это предложение основано "на непонимании самой сути института солидарного обязательства...", прекращение которого связано только с надлежащим исполнением обязательства. На основе положений Пояснительной записки к законопроекту можно сделать вывод, что его авторы фактически хотели решить техническую проблему координации исполнительных листов о взыскании всей суммы долга с каждого должника изменением модели солидарности, закрепленной в ГК РФ. Еще раньше аналогичные попытки должников освободиться от обязательства в случае предъявления иска к одному из них пресекались судами, которые указывали, что солидарные обязательства прекращаются исполнением, а не вынесением судебного решения по иску кредитора в отношении одного из должников <1>.

<1> См., напр.: Постановления Президиума ВАС РФ от 05.04.2012 N 16609/11, от 21.06.2012 N 2236/12, Постановления Федерального арбитражного суда Волго-Вятского округа от 15.05.2012 по делу N А39-640/2011, от 26.05.2009 по делу N А29-10453/2008. Иначе - Кулаков В. Солидарное обязательство: все за одного? // ЭЖ-Юрист. 2011. N 37. С. 2; Постановление Федерального арбитражного суда Северо-Западного округа от 27.06.2012 по делу N А56-47324/2011.

Даже сторонники существования единого корреального обязательства в своих работах выделяли наряду с ним обязательства солидарные (несколько самостоятельных обязательств, связанных только общим действием исполнения). В ГК РФ все случаи рассматриваемого вида множественности сводятся к корреальным обязательствам. С таких начальных позиций невозможно объяснить ряд положений самого Кодекса.

Модель единого обязательства не описывает случаи солидарности, прямо установленные самим ГК РФ и другими законами в качестве таковых, например, обязательств учредителей, оценщика стоимости уставного капитала и общества с ограниченной ответственностью (п. 3 ст. 66.2 ГК РФ), обязательств лица, выпустившего бездокументарную ценную бумагу, и лица, осуществившего учет прав на такие ценные бумаги (п. 4 ст. 149 ГК РФ), обязательств поручителя и основного должника (п. 1 ст. 363 ГК РФ), обязательств первоначального и нового должника, при кумулятивном переводе долга (п. 3 ст. 391 ГК РФ), обязательств арендодателя и продавца перед арендатором в договоре лизинга (п. 2 ст. 670 ГК РФ), обязательств фактического перевозчика и перевозчика (ст. 173 Кодекса торгового мореплавания Российской Федерации), поскольку эти обязательства возникают из самостоятельных оснований в разное время и имеют разное содержание.

Необъяснимым становится также абз. 2 п. 1 ст. 308 ГК РФ, согласно которому исковая давность по требованиям кредитора к каждому из должников исчисляется самостоятельно.

С другой стороны, ст. 324 ГК РФ <1> можно толковать в контексте теории множественности как подтверждающую принцип относительности обязательств: юридические факты, происшедшие с одним из солидарных должников, производят эффект только на его обязательство (он получает соответствующие возражения) и не имеют значения для обязательств остальных (они в силу принципа относительности обязательств не получают возражений из чужой обязательственной связи). Если же юридический факт происходит одновременно со всеми должниками, то каждый из них может ссылаться на это обстоятельство <2>.

<1> В случае солидарной обязанности должник не вправе выдвигать против требования кредитора возражения, основанные на таких отношениях других должников с кредитором, в которых данный должник не участвует. Аналогичное регулирование содержится в ст. 145 ШОЗ и предлагается в проектах негосударственных сводов гражданского права, напр., в ст. 10:111 PECL, ст. 11.1.4 PICC, ст. III.-4:112 DCFR.
<2> Возможность сосуществования теории множественности и такой формулировки об общем и частном эффекте юридических фактов подтверждается опытом PECL, статья 10:101 которых говорит о множестве солидарных обязательств. Также системный анализ PICC позволяет говорить о закреплении в них теории множественности. Об этом см.: Павлов А.А. Заброцкая А.М. Новые принципы регулирования солидарных обязательств // Вестник Высшего Арбитражного Суда. 2011. N 9. С. 62 - 93.

Таким образом, ГК РФ в части общих положений о солидарных обязательствах объективно противоречит нормам, предписывающим солидарность в конкретных случаях. Кодекс строит регулирование с помощью двух взаимоисключающих моделей: теории единства и теории множественности.

В пользу корректирующего толкования норм ГК РФ только на основе теории множественности можно привести следующие аргументы.

Во-первых, оно соответствует принципам автономии воли и относительности обязательств, максимально сужая возможность влияния на правовую сферу одного лица других лиц, что особенно важно, потому что должники до возникновения их солидарных обязательств могут даже друг друга не знать (например, должники из совместного причинения вреда в результате дорожно-транспортного происшествия).

Во-вторых, модель теории единства не способна охватить все случаи солидаритета, даже прямо поименованные в законе. Следовательно, ее допущение возможно лишь наряду с моделью теории множественности.

Кроме того, против модели теории единства свидетельствует сама история ее возникновения. Она выросла из превратного понимания источников римского права и ввиду их пересмотра была оставлена большинством правопорядков.

Следовательно, предпочтительным представляется системное толкование норм ГК РФ, регулирующих общие положения о солидаритете и предписывающих его в конкретных случаях, которое будет исходить из того, что солидарные обязательства - это множество, по числу должников, самостоятельных обязательств. Особенность этих обязательств состоит в том, что в отличие от общего принципа относительности исполнение одного такого обязательства влияет на другие, поскольку освобождает по отношению к кредитору должников и по ним <1>.

<1> К аналогичным выводам о российском праве со схожими аргументами приходит А.А. Павлов. См.: Павлов А.А. К вопросу о сущности солидарных обязательств // Очерки по торговому праву: Сборник научных трудов / Под ред. Е.А. Крашенинникова. Вып. 17. Ярославль, 2010. С. 65 - 75.

VIII. Выводы

  1. В результате попыток немецкой пандектистики XIX в. объяснить феномен прекращения обязательства одного солидарного должника совершением litis contestatio кредитором с другим солидарным должником родилось несколько теорий разделения корреальных и солидарных обязательств, которые условно можно обозначить как "теория множественности лиц на стороне должника", "теория взаимного представительства друг друга солидарными должниками" и "теория выбора кредитором солидарного должника".
  2. Ни одна из этих теорий не смогла адекватно описать всю палитру случаев, когда исполнение обязательства одним должником освобождает по отношению к кредитору должников по другим обязательствам.
  3. В итоге при составлении некоторых европейских кодификаций отказались от закрепления какой-либо из названных теорий, а в континентально-европейской доктрине единогласно господствует теория множественности солидарных обязательств.
  4. В соответствии с теорией множественности солидарные обязательства - это множество (по числу должников) обязательств, особенность которых состоит лишь в том, что исполнение одного такого обязательства освобождает по отношению к кредитору должников и по другим обязательствам.
  5. Теория "множественности лиц на стороне должника" является господствующей в современной отечественной доктрине и прямо закреплена в абз. 1 п. 1 ст. 308 ГК РФ. Вместе с тем она является результатом усеченного заимствования теории разделения обязательств на корреальные и солидарные, противоречит принципам автономии воли и относительности обязательств и не выдерживается последовательно самим Кодексом.
  6. Таким образом, теория "множественности лиц на стороне должника" не справляется с задачей адекватного описания пассивных солидарных обязательств по российскому гражданскому праву, а ее положения должны быть пересмотрены в контексте континентально-европейского опыта.

References

Agarkov М.М. Obyazatel'stvo po sovetskomu grazhdanskomu pravu [Obligation under Soviet civil law] (in Russian) // Izbrannye trudy po grazhdanskomu pravu: V 2 t. M., 2012. T. 2: Obshchee uchenie ob obyazatel'stvah i ego otdel'nyh vidah.

Annenkov K.N. Sistema russkogo grazhdanskogo prava. St. Petersburg, 1911. T. III: Prava obyazatel'stvennye [System of Russian Civil Law. Vol. III: Obligations] (in Russian).

Avenarius M. Rimskoe pravo v Rossii [Roman law in Russia] (in Russian) / Translated by D.Yu. Poldnikov. M., 2008.

Belov V.A. Solidarnost' obyazatel'stv (obshchee uchenie i otdel'nye oslozhnyayushchie momenty - al'ternativnost', obespechenie, peremena lic, prekrashchenie) [Solidarity of obligations (general doctrine and particular complicating issues - alternativeness, security of obligations, substitution of persons, termination)] (in Russian) // Praktika rassmotreniya obshchih polozhenij ob obyazatel'stvah: Sbornik statej / M.A. Rozhkova (ed.). M., 2011.

Berner. Kommentar zum schweizerischen Privatrecht. Das Obligationenrecht. , Art. 143-150 OR / Hrgb. H. Hausheer, H.P. Walter. Bern, 2015.

Berngeft F. Koler I. Grajdanskoe pravo Germanii [German civil law] (in Russian) / Translated by B.M. Bramson, S.O. Dobrina, E.E. Karasova, V.V. Nechaeva. SPb., 1910.

Brinz A. Das Obligationrecht als Teil des heutigen Rechts, Von Fridrich Carl von Savigny. Erster Band. Berlin bei Veit und Compaginie. 1851 // Kritische civilistischen Inhalts. 1853. N 4.

Borzova K. Solidarnie obyazate'lstva v sovetskom grajdanskom prave [Solidary obligations in Soviet civil law] (in Russian): Avtoref. dis. ... kand. yurid. nauk. M., 1952.

Digesty Yustiniana [The Digest of Justinian] (in Russian) / Translated by L.L. Kofanov. Vol. VII/1. M., 2007.

Dozhdev D.V. Rimskoe chastnoe pravo. Uchebnik [Roman Private Law: Textbook] (in Russian). 3rd ed. M., 2011.

Dullinger S. Recht. Band II. Schuldrecht. Allgemeiner Teil. 3. Aufl. Wien, 2008.

Dyuvernua N.L. Osnovnaya forma korreal'nogo obyazatel'stva. Istoriko-yuridicheskoe i kriticheskoe issledovanie po rimskomu pravu [Basic form of correal obligation. Historic-judicial and critical research in Roman law] (in Russian). Yaroslavl', 1874.

Ehmann H. Die Gesamtschuld. Versuch einer begrifflichen Erfassung in drei Typen. Berlin, 1972.

Ermans. Handkommentar zum Gesetzbuch mit AGG, EGBGB (Auszug), ErbbauRG, HausratsVO, LPartG, ProdHaftG, UKlaG, VAHRG und WEG: In 2 Bde. / H.P. Westerman (Hg.). 12. Aufl. , 2008.

Esser J. Schuldrecht. Allgemeiner und besonderer Teil. Karlsruhe, 1960.

Fitting H. Die Natur der Correalobligationen. Erlangen, 1859.

Flejshic E.A. Obyazatel'stva iz prichineniya vreda i neosnovatel'nogo obogashcheniya [Obligations from infliction of harm and unjust enrichment] (in Russian). M., 1951.

Girtanner W. Die nach gemeinem Civilrecht. Jena, 1850.

Golevinskij V. O proiskhozhdenii i delenii obyazatel'stv [On origin and division of obligations] (in Russian). Varshava, 1892.

Gschnitzer F. Schuldrecht. Allgemeiner Teil / bearbt. Ch. Faistenberger, H. Barta, B. Eccher. 2. Aufl. Wien; New York, 1991.

Gordon A.O. Stat'ya 1548 I CH. X T. i vopros o krugovoj poruke i solidarnosti v obyazatel'stvah [Article 1548 Part I X Volume and the question on mutual responsibility and solidarity in obligations] (in Russian) // Zhurnal Ministerstva yusticii. Vol. I. SPb. 1868.

Grazhdanskoe ulozhenie. Proekt Vysochaishe uchrezhdennoi Redaktsionnoi komissii po sostavleniyu Grazhdanskogo ulozheniya (S ob'yasneniyami i izvlecheniyami iz trudov Redaktsionnoi komissii) [Project of Civil Code of Russian Empire. Commentary by Drafting Committee] (in Russian) / Ed. by I.M. Tyutryumov; comp. by A.L. Saatchian. Vol. 2. St. Petersburg, 1910.

Grimm D.D. Lekcii po dogme rimskogo prava [Roman law doctrine lectures. Based on 1916 edition] (in Russian) / V.A. Tomsinov (ed.). M., 2003.

Gavze F.I. Obyazatel'stvennoe pravo (obshchie polozheniya) [The law of obligation (general provisions)] (in Russian). Minsk, 1968.

Historisch-kritischer Kommentar zum BGB / M. Schmoeckel, , R. Zimmermann (Hgs.). Bd. II. §§ 241 - 432. 2. Teilband. §§ 305 - 432. , 2007.

Hoffmann J.F. Sicherungsgemeinschaften in einer differenzierenden Gesamtschuldlehre // Archiv die civilistische Praxis, Bd. 211 (2011).

Ioffe O.S. Sovetskoe grazhdanskoe pravo (kurs lekcij). Obshchaya chasf. Pravo sobstvennosti. Obshchee uchenie ob obyazatel'stvah [Soviet civil law (lecture course). General part. Ownership. General doctrine ofobligations] (in Russian) SPb., 1958.

Ioffe O.S. Obyazatel'stvennoe pravo [The law of obligations] (in Russian). M., 1975.

Isachenko V.L., Isachenko V.V. Obyazatel'stva po dogovoram. Opyt prakticheskogo kommentariya russkih grazhdanskih zakonov. Kommentarij na IV knigu 1 ch. X t. sv. zak. T. 1. Obshchaya chast' [Obligations from contracts. The experience of Russin civil legislation practical commentary. IV book p. 1 commentary. X t. of the digest of laws, vol. 1 Obligations] (in Russian). SPb., 1914.

J. von Staudingers. Kommentar zum Gesetzbuch mit und Nebengesetzen. Buch 2. Recht der .

Jhering R. Scherz und Ernst in der Jurisprudenz. Leipzig, 1884.

Kaser M. Das Privatrecht. Das , das vorklassische und klassische Recht. 2. Aufl. , 1971.

Kaser M. Das Zivilprozessrecht. 2. Aufl., neu bearb. / von Karl Hackl. : Beck, 1996.

Keller F.L. litis contestato und Urteil nach classischem Recht. , 1827.

Klang-Kommentar zum ABGB: §§ 888 bis 896 / herausg. Fenyves A., Kerschner F., Vonkilch A., 3. Aufl. Wien, 2008.

Klunzinger E. in das Recht. 15. Aufl. , 2011.

Kommentarii k Grazhdanskomu kodeksu Rossiiskoi Federatsii, chasti vtoroi: V 3 t. (postateinyi) [Commentary on the Civil Code of the Russian Federation (Second Part): In 3 vols. (itemized)] (in Russian) / Т.Е. Abova, A.Yu. Kabalkin (eds.). Vol. 1. 3rd ed., rev. and exp. M., 2007.

Larenz K. Lehrbuch des Schuldrechts. , 1987.

Kulakov V. Solidarnoe obyazatel'stvo: vse za odnogo? [Solidary obligations: all for one?] (in Russian) // EHZH-YUrist. 2011. N 37.

Looschelders D. Schuldrecht. Allgemeiner Teil. 9. Aufl. , 2011.

Medicus D. Lorenz St. Schuldrecht I. Allgemeiner Teil. Ein Studienbuch. 20. Aufl. , 2012.

Meier S. Gesamtschulden - Entstehung und in historischer und vergleichender Perspektive. , 2010.

Mejer D.I. Russkoe grazhdanskoe pravo. Chteniya, izdannye po zapiskam slushatelej [Russian civil law. Readings, printed on the basis of students' notes] (in Russian) / A. Vicyn (ed.). 3rd ed. SPb., 1864.

Kommentar zum BGB. 6. Aufl. Bd. 2: Schuldrecht. Allgemeiner Teil. , 2012.

Nikonov S.P. Krugovaya poruka kak obespechenie obyazatel'stv [Mutual responsibility as a surety of obligations] (in Russian) // Zhurnal ministerstva yusticii. 1896. N 8, 9.

Novitskaya T.E. Grazhdanskij kodeks RSFSR 1922 goda. Istoriya sozdaniya. Obshchaya harakteristika. Tekst. Prilozheniya [Civil Code of RSFSR of 1922. History of making. General description. Text. Appendix] (in Russian) 2nd ed. M., 2002.

Novitsky I.B., Lunc L.A. Obshchee uchenie ob obyazatel'stve [General doctrine of obligation] (in Russian). M., 1950.

Pavlov A.A. K voprosu o sushchnosti solidarnyh obyazatel'stv [On the question of solidary obligations essence] (in Russian) // Ocherki po torgovomu pravu: Sbornik nauchnyh trudov / E.A. Krasheninnikov (ed.). Vyp. 17. Yaroslavl', 2010.

Pavlov A.A., Zabrockaya A.M. Novye principy regulirovaniya solidarnyh obyazatel'stv [New principles of regulation in solidary obligations] (in Russian) // Vestnik Vysshego Arbitrazhnogo Suda. 2011. N 9.

Pobedonostsev K.P. Kurs grazhdanskogo prava. Chast' tretya: Dogovory i obyazatel'stva [Course of Civil Law. Part Three: Contracts and Obligations. Based on 1896 edition] (in Russian). M., 2003.

Ribbentrop G.J. Zur Lehre von den Correal-Obligationen. , 1831.

Rimskoe chastnoe pravo: Uchebnik [Roman Private Law: Textbook] (in Russian) / I.B. Novitsky, I.S. Peretersky (ed.). M., 2000.

Rudolf C. Schuldner- und nach dem ABGB und dem slowenischen Obligationenrecht. Wien, 1997.

Rossiiskoe grazhdanskoe pravo: Uchebnik: V 2 t. [Russian Civil Law: Textbook: In 2 vols.] (in Russian) / E.A. Sukhanov (ed.). 2nd ed., stereotyped. M., 2011.

Sarbash S.V. Obyazatel'stva s mnozhestvennost'yu lic i osobennosti ih ispolneniya [Obligations with plurality on a side and peculiarity of their performance] (in Russian). M., 2004.

Savigny F.K. Obyazatel'stvennoe pravo [The law of obligations] (in Russian) / Translated by V. Fuks, N. Mandro. M., 1876.

Selb W. Mehrheit von und Schuldnern. , 1984.

Shershenevich G.F. Uchebnik russkogo grazhdanskogo prava. Po izdaniyu 1907 g. [Textbook of Russian Civil Law. Based on 1907 edition] (in Russian). M., 1995.

Stuchka P.I. Kurs Sovetskogo grazhdanskogo prava. Tom 2. Obshchaya chast' grazhdanskogo prava [Soviet Civil law course. Vol. 2. General part of civil law] (in Russian). M., 1929.

Svod Zakonov Rossijskoj Imperii. Tom X. CHast' I. Zakony grazhdanskie [Digest of Laws of the Russian Empire. Vol. X. Part I. Civil law]. SPb., 1857.

Tolstoj V.S. Ispolnenie obyazatel'stv [Performance of obligations] (in Russian). M., 1973.

Trepicyn I.N. Grazhdanskoe pravo gubernij Carstva Pol'skogo i russkoe v svyazi s Proektom grazhdanskogo ulozheniya. Obshchaya chast' obyazatel'stvennogo prava [Civli law of provinces of the Kingdom Polish and Russian with respect to the Project of Civil Code. General part ofthe law ofobligations] (in Russian). Varshava, 1914.

Vavin N.G. Nekotorye predposylki k izucheniyu solidarnyh obyazatel'stv [Some premises of studying solidary obligations] (in Russian) // Pravo i zhizn'. M., 1927.

Weiss A.W. nach Art. 143 - 149 des Schweizerischen Obligationenrechts unter besonderer der . Zurich-Basel-Genf, 2011.

Windscheid B. Ob obyazatel'stvah po rimskomu pravu [On the obligations under Roman law] (in Russian) / Translated by A.B. Dumashevsky. SPb., 1875.