Мудрый Юрист

Спорный приоритет

Оксана Филачева, адвокат, г. Москва.

В рамках реализации Концепции развития гражданского законодательства корпоративные отношения в ГК РФ были выделены в отдельную группу отношений, регулируемых гражданским законодательством (п. 2 ст. 1 ГК РФ), чем был расширен предмет правового регулирования гражданского законодательства. Сегодня ведется активная работа по приведению корпоративного законодательства в соответствие с нормами ГК РФ. Проанализируем, на какой стадии этот процесс находится в настоящее время.

Определяемся с выбором

В пункте 4 ст. 3 Федерального закона от 05.05.2014 N 99-ФЗ "О внесении изменений в главу 4 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации и о признании утратившими силу отдельных положений законодательных актов Российской Федерации" (изменения, касающиеся юридических лиц) установлено, что впредь до приведения законодательных и иных нормативных правовых актов, действующих на территории РФ, в соответствие с положениями ГК РФ в редакции этого Федерального закона данные нормативные правовые акты применяются постольку, поскольку они не противоречат положениям ГК РФ.

Такое же положение содержится в п. 3 ст. 2 Федерального закона от 08.03.2015 N 42-ФЗ "О внесении изменений в часть первую Гражданского кодекса Российской Федерации" (изменения по обязательствам и договорам). Отсюда возникают вопросы: применяются ли в настоящее время ограничения, установленные в специальных законах, и что значит "приведение в соответствие"?

Однако стоит заметить, что, во-первых, нормы ГК РФ как Федерального закона безусловным приоритетом перед нормами гражданского права, содержащимися в других федеральных законах, не пользуются. Это основано на правовых позициях КС РФ (абз. 8 п. 3 мотивировочной части Определения от 05.11.1999 N 182-О, абз. 3 п. 2 мотивировочной части Определения от 08.11.2005 N 439-О), а также на том, что институт формирования уставного капитала, как и подавляющее большинство иных правовых институтов, является комплексным и, соответственно, состоит не только из норм гражданского права.

Во-вторых, отдельным положением закона отменить принцип приоритета специальной нормы перед общей невозможно, поскольку он является общеправовым и выражен в целой системе норм права <1>.

<1> Курбатов А.Я. Разрешение коллизий в предпринимательском праве // Законность. 2001. N 3.

Норма п. 2 ч. 2 ст. 3 ГК РФ, устанавливающая, что нормы гражданского права, содержащиеся в других федеральных законах, должны соответствовать нормам ГК РФ, спорна, так как противоречит общему принципу, заложенному в ст. 76 Конституции РФ о невозможности приоритета норм над другими нормами законов одного вида.

В статье 76 Конституции РФ не определяется и не может определяться иерархия актов внутри одного их вида, в данном случае - федеральных законов. Ни один федеральный закон в силу ст. 76 Конституции РФ не обладает по отношению к другому федеральному закону большей юридической силой. Правильный же выбор на основе установления и исследования фактических обстоятельств и истолкование норм, подлежащих применению в конкретном деле, относятся не к ведению Конституционного Суда РФ, а к ведению судов общей юрисдикции и арбитражных судов. Данная правовая позиция сформулирована и неоднократно подтверждена Конституционным Судом РФ в ряде решений, в том числе в Определениях от 09.04.1998 N 48-О, от 12.03.1998 N 51-О, от 19.05.1998 N 62-О, от 08.10.1998 N 195-О (Определение КС РФ от 05.11.1999 N 182-О).

В связи с этим в настоящее время приоритетность норм кодифицированных актов может рассматриваться только как элемент правотворческой юридической техники, то есть законодатель должен стремиться не принимать законы, противоречащие их нормам. Однако, если это происходит, должен применяться более поздний закон.

В качестве негативных последствий такого подхода высказывалось мнение о фактической утрате кодифицированными актами своего значения. Выход из сложившейся ситуации предлагался в принятии кодифицированных актов в виде федеральных конституционных законов, обладающих более высокой юридической силой по сравнению с федеральными законами (п. 3 ст. 76 Конституции РФ). Конституция позволяет это делать.

В соответствии с п. 1 ст. 108 Конституции РФ федеральные конституционные законы принимаются по вопросам, предусмотренным Конституцией РФ <2>.

<2> Там же.

Более того, появились две противоречащие друг другу нормы. С одной стороны, в переходных положениях предусмотрено, что иные законы применяются в части, не противоречащей ГК РФ. С другой стороны, в п. 4 ст. 49 ГК РФ указано, что особенности регулирования хозяйственных обществ устанавливаются этими законами.

В итоге может возникнуть путаница, что должно иметь приоритет, например: Федеральный закон от 26.12.1995 N 208 "Об акционерных обществах" (далее - Закон об АО) или ГК РФ. В частности, любой акционер может потребовать привлечения к ответственности директора (позиция ГК РФ) или тот, у которого пакет акций не ниже 1% (Закон об АО). В данном случае по общему правилу специальная норма имеет приоритет по отношению к ГК РФ. Норму п. 4 ст. 49 ГК РФ нельзя толковать расширительно. Переходные правила должны иметь приоритет: продолжают действовать те нормы, которые не противоречат ГК РФ. Значит, надо разобраться, какие нормы специального закона противоречат новым положениям ГК РФ, а какие являются специальными. Например, правило про оплату уставного капитала, предусмотренное Законом об АО, явно противоречит ГК РФ и не должно применяться.

Решение собрания

О необходимости детального согласования положений специальных законов с нормами ГК РФ с тем, чтобы определиться, в каких случаях ГК РФ дополняет, а в каких исключает специальные правила, свидетельствует, в частности, проблема с решениями собраний, которые теперь являются новым видом юридического акта.

Согласно ст. 181.1 ГК РФ:

  1. Правила, предусмотренные главой 9.1 ГК РФ, применяются, если законом или в установленном им порядке не предусмотрено иное.
  2. Решение собрания, с которым закон связывает гражданско-правовые последствия, порождает правовые последствия, на которые решение собрания направлено, для всех лиц, имевших право участвовать в данном собрании (участников юридического лица, сособственников, кредиторов при банкротстве и других участников гражданско-правового сообщества), а также для иных лиц, если это установлено законом или вытекает из существа отношений.

Пункт 1 ст. 181.1 ГК РФ стремится к достижению баланса между различными нормами. Формулировка "или в установленном им порядке" вызвана тем, что в большинстве случаев порядок принятия соответствующих решений, их обязательные реквизиты, оспаривание таких решений в судебном порядке в полном объеме не регламентируются нормами соответствующих законов, которые предусматривают возможность установления необходимых правил внутренними актами, принимаемыми самими субъектами оборота.

Так, порядок деятельности совета директоров (наблюдательного совета) и принятия им решений может быть определен уставом соответствующего общества или положением о совете директоров (ст. 68 Закона об АО, ст. 32 Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью" (далее - Закон об ООО). Это же правило действует и в отношении решений правлений таких обществ.

Таким образом, уточнение, содержащееся в п. 1 ст. 181.1 ГК РФ, выражает идею о том, что существующее в силу специальных положений регулирование, в том числе предусмотренное в порядке, установленном законом, но не в самом законе, остается действующим. Следовательно, правила ГК РФ о решениях собраний, с одной стороны, будут восполнять положения специальных актов, а, с другой стороны, при отсутствии "иного" регулирования будут напрямую регулировать отношения по поводу решений собраний. Однако далеко не всегда легко определить, установлено ли в специальных законах иное либо иного не установлено. Скрывается ли за понятием "иное, чем предусмотренное в главе 9.1 ГК РФ, правило" только прямо противоположное специальное правило? Как следует оценивать отсутствие специального правила: как "иное" регулирование или как "пробел", восполняемый за счет общего правила? Поэтому предложенный в главе 9.1 подход к разрешению вопроса о соотношении норм данной главы и специальных правил при всех его достоинствах способен породить значительное количество проблем в правоприменении <3>.

<3> Маковская А.А. Решения собрания как новый вид юридического акта. Как соотносятся положения ГК РФ с нормами специального законодательства // Арбитражная практика. 2014. N 3.

С 01.01.2016 согласно п. 3 ст. 17 Закона об ООО факт принятия решения общего собрания участников общества об увеличении уставного капитала и состава участников общества, присутствовавших при принятии указанного решения, должен быть подтвержден путем нотариального удостоверения. Стоит заметить, что на решение единственного участника это не распространяется.

Ранее можно было обойти это требование, подписав протокол всеми или отдельными участниками общества, использовать технические средства, позволяющие достоверно установить факт принятия решения (аудио-, видеозапись и прочие), другие способы, не противоречащие закону. Закон не устанавливал каких-либо ограничений.

При этом подп. 3 п. 3 ст. 67.1 ГК РФ говорит о том, что принятие общим собранием участников хозяйственного общества решения и состав участников общества, присутствовавших при его принятии, подтверждаются в отношении общества с ограниченной ответственностью путем нотариального удостоверения, если иной способ (подписание протокола всеми участниками или частью участников; с использованием технических средств, позволяющих достоверно установить факт принятия решения; иным способом, не противоречащим закону) не предусмотрен уставом такого общества либо решением общего собрания участников общества, принятым участниками общества единогласно.

Налицо конфликт специальной и общей нормы, но насколько эффективно такое императивное ограничение? С учетом частых проявлений недобросовестности со стороны участников корпоративных отношений нотариальная форма сделок об отчуждении доли важна для преодоления правовой неопределенности относительного того, имел ли место соответствующий юридический факт или нет.

Выход участника и обязательный выкуп доли

Что касается выхода участника, то здесь нормы согласуются друг с другом. При выходе участника доля переходит к обществу с момента, когда оно получает от участника нотариально заверенное заявление о выходе (п. 2 ст. 94 ГК РФ, подп. 2 п. 7 ст. 23, п. 1 ст. 26 Закона об ООО). При этом в ответ на заявление участника можно привести следующие возражения:

Согласуются друг с другом нормы ГК РФ и Закона об обязательности выкупа обществом доли участника в случаях (п. 2 ст. 23 Закона об ООО, ст. 94 ГК РФ), когда:

Устав может запрещать переход доли к наследникам и правопреемникам или предусматривать необходимость получения согласия на это участников общества. Аналогичные ограничения могут быть установлены для случаев перехода доли к участникам ликвидированного юридического лица, имеющим вещные права на его имущество или обязательственные права в отношении этого юридического лица (п. 8 ст. 21 Закона об ООО, ст. 94 ГК РФ).

При этом нужно учитывать, что нарушение преимущественного права в том числе путем сокрытия реальной сделки купли-продажи влечет риск оспаривания заключенной сделки как притворной (п. 2 ст. 170 ГК РФ) и/или перевода прав и обязанностей покупателя по сделке на лицо, преимущественное право которого было нарушено (п. 18 ст. 21 Закона об ООО).

Контроль и ответственность

Что касается мер последующего контроля, то норма п. 3 ст. 53.1 ГК РФ об ответственности лиц, имеющих фактическую возможность определять действия юридического лица за причиненные ему убытки, коррелирует с предусмотренной п. 4 ст. 65.2 ГК РФ обязанностью участника не вредить своей корпорации, за нарушение которой, собственно, и должна быть ответственность в том числе в виде взыскания убытков. Но "плюс" п. 3 ст. 53.1 ГК РФ - в возможности привлекать серых кардиналов - неформальных собственников. Однако введение этой нормы свидетельствует о слабости деликтного права, по которому, если руководствоваться правилами генерального деликта (ст. 1064 ГК РФ), в принципе позволяется привлекать к ответственности любых лиц, которые вывели активы из общества, причинив этим вред самим кредиторам этого общества.

Весьма интересной является норма ст. 67.3 ГК РФ, введенная с целью, обозначенной в Концепции развития гражданского законодательства. Ранее Закон об АО содержал норму п. 2 ст. 105 ГК РФ о солидарной ответственности материнской компании, давшей обязательные указания дочернему обществу при условии, если это право предусмотрено в договоре с дочерним обществом или в его уставе. Разумеется, никто такие договоры не подписывал, но давление со стороны материнской компании было обычным явлением. Поэтому была введена норма п. 2 ст. 67.3 ГК РФ. Но текст ее оказался совсем неудачным: "Основное хозяйственное общество отвечает солидарно с дочерним обществом по сделкам, заключенным последним во исполнение указаний или с согласия основного..."

И вот эту самую блокировку хотели преодолеть. Но получившийся текст оказался очень неудачным (п. 2 ст. 67.3): основное общество отвечает солидарно с дочерним обществом по сделкам, заключенным последним во исполнение указаний или с согласия основного общества. Притом что в ст. 157.1 ГК РФ появилось понятие согласия на сделку со стороны третьего лица, госоргана или органа юридического лица. Наряду с этим существует норма ст. 157.1 ГК РФ, говорящая об обязательности согласия, если оно необходимо для совершения сделки в силу закона. Другое дело, что в норме п. 2 ст. 67 ГК РФ речь идет не о письменном согласии, а о том, когда дочернее общество совершает сделку, являющуюся следствием решения основного общества.

Аффилированность и управление

Интересно соотносятся нормы законов по вопросу аффилированности: понятие аффилированности используется в сделках с заинтересованностью и нормах Закона об АО об обязательном предложении. Также судебная практика последних лет стала придавать серьезное значение данному вопросу, например, в спорах о виндикации для определения добросовестности приобретателя (если он аффилирован с отчуждателем, то, скорее всего, недобросовестен). Однако норма ст. 53.2 ГК РФ была урезана до определения аффилированности специальными законами. Таким образом, злоупотребления, имеющиеся с выводом активов компаний на лиц, не аффилированных формально, а связанных фактически, должны решаться с помощью нормы ст. 10 ГК РФ об обходе закона, а также с помощью п. 2 ст. 174 ГК РФ, который согласно Постановлению Пленума ВАС РФ от 16.05.2014 может применяться для оспаривания сделок, совершенных явно во вред юрлицу. Что касается ответственности контролирующих лиц, то для п. 3 ст. 53.1 ГК РФ, согласно которому можно взыскать убытки, причиненные компании лицом, фактически определяющим ее действия, признак аффилированности не имеет значения, все отдано на усмотрение суда. Но в данной ситуации радует, что понятия контролирующих и подконтрольных лиц приходят на смену понятиям основного и дочернего общества.

Спорным в настоящее время представляется вопрос о возможности исключения из устава непубличного общества с количеством акционеров 50 и более положений о совете директоров. Требования к обязательному формированию данного органа предусмотрены ГК РФ только в отношении публичных корпораций (п. 3 ст. 97 ГК РФ). Однако Закон об АО (ч. 2 п. 1 ст. 64 Закона об АО) обязывает любое общество с количеством акционеров 50 и более иметь в структуре органов управления совет директоров. Норму Закона об АО можно рассматривать как не приведенную в соответствие с ГК РФ и противоречащую его положениям.

Заметной новеллой ГК РФ в части корпоративных отношений является возможность назначения в обществе нескольких единоличных исполнительных органов (ст. 53 ГК РФ, п. 3 ст. 65.3 ГК РФ). Пункт 3 ст. 65.3 ГК РФ допускает в качестве единоличного исполнительного органа корпорации юридическое лицо. При этом в Законе об ООО по-прежнему указано, что единоличным исполнительным органом может быть только физическое лицо при условии, что дела общества не ведет управляющий (п. 2 ст. 40 Закона об ООО). Более того, действующая на сегодняшний момент форма Р14001 не допускает указания в качестве единоличного органа нескольких лиц.

Независимая оценка

Заслуживает внимания коллизия, имеющаяся между нормами, посвященными проведению независимым оценщиком денежной оценки любого неденежного вклада (п. 2 ст. 66.2 ГК РФ).

Согласно п. 2 ст. 66.2 ГК РФ денежная оценка неденежного вклада в уставный капитал хозяйственного общества должна быть проведена независимым оценщиком. Участники хозяйственного общества не вправе определять денежную оценку неденежного вклада в размере, превышающем сумму оценки, определенную независимым оценщиком.

При этом Закон об ООО говорит о том, что независимый оценщик должен привлекаться, только если номинальная стоимость или увеличение номинальной стоимости доли участника общества в уставном капитале общества, оплачиваемой неденежными средствами, составляет более 20000 руб. (п. 2 ст. 15 Закона об ООО).

Налицо коллизия между ГК РФ и Законом об ООО, которая решается в пользу Кодекса (п. 4 ст. 3 Федерального закона от 05.05.2014 N 99-ФЗ "О внесении изменений в главу 4 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации и о признании утратившими силу отдельных положений законодательных актов Российской Федерации").

Кроме того, участники общества и независимый оценщик солидарно несут субсидиарную ответственность по обязательствам общества в пределах суммы, на которую завышена оценка имущества, в течение пяти лет с момента государственной регистрации общества или внесения в устав общества соответствующих изменений (п. 3 ст. 66.2 ГК РФ). Хочется верить, что целью введения нормы о необходимости привлечения независимого оценщика было стремление законодателя уменьшить количество юридических лиц, в уставном капитале которых числится несуществующее имущество, так как теперь стоимость проведения оценки может превышать стоимость оцениваемого имущества.

Однако, учитывая бледность законодательного регулирования института оценки в России, последствия такого нововведения не очевидны.

Устав и реорганизация

Согласно п. 2 ст. 52 ГК РФ юридические лица могут действовать на основании типового устава, утвержденного уполномоченным государственным органом. Сведения о том, что юридическое лицо действует на основании типового устава, утвержденного уполномоченным государственным органом, указываются в ЕГРЮЛ. Однако Закон об АО не приведен в этой части в соответствие ГК РФ и не содержит указаний относительно такой возможности.

Имеется также коллизия между нормой ГК РФ, предусматривающей возможность реорганизации юридического лица с одновременным сочетанием различных ее форм (например, слияния и присоединения), а также с участием двух и более юридических лиц, в том числе созданных в разных организационно-правовых формах. Ограничения при проведении реорганизации юридических лиц могут быть установлены законом (п. 1 ст. 57 ГК РФ). При этом в Законе об ООО указана лишь возможность реорганизации общества в форме слияния, присоединения, разделения, выделения и преобразования (п. 2 ст. 51 Закона об ООО), то есть сочетать различные формы по этому Закону невозможно.

Отсюда возникает вопрос о том, каким документом подтверждать переход прав и обязанностей реорганизованного юридического лица к вновь создаваемому юридическому лицу. ГК РФ устанавливает в качестве такого документа передаточный акт для всех форм реорганизации (ст. 59 ГК РФ). Закон об ООО по-прежнему содержит положения о том, что права и обязанности реорганизованного юридического лица переходят к вновь создаваемому юридическому лицу в соответствии с передаточным актом при слиянии, присоединении и преобразовании и с разделительным балансом при разделении и выделении (ст. ст. 52 - 56 Закона об ООО). Поскольку сейчас Закон об ООО применяется лишь в части, не противоречащей ГК РФ (п. 4 ст. 3 Закона N 99-ФЗ), следует, что в данном случае необходимо руководствоваться положениями ГК РФ, а, значит, при разделении и выделении вместо разделительного баланса нужно утверждать передаточный акт.

Значительная часть работы по гармонизации корпоративного законодательства с ГК РФ еще впереди. Эта работа имеет цель - привести корпоративное законодательство в соответствие с новой редакцией главы 4 ГК РФ.

В ситуации коллизии законов применяются общепринятые подходы. В Определении КС РФ от 08.11.2005 N 439-О в случае коллизии между различными законами равной юридической силы приоритетными признаются последующий закон и закон, который специально предназначен для регулирования соответствующих отношений. Таким образом, утверждается приоритет специального закона над общим и более позднего закона над более ранним.

Но что делать, когда конфликтуют специальный и поздний законы? В таком случае суд разрешает конфликт по своему усмотрению, руководствуясь своим правосознанием и толкуя норму права, исходя из существа и целей законодательного регулирования, учитывая буквальное значение не только содержащихся в норме права слов и выражений, но и тех целей, которые преследовал законодатель, устанавливая эту норму (Постановление Пленума ВАС РФ от 14.03.2014 N 16), а именно защиты слабой стороны договора, третьих лиц, публичных интересов, недопущения грубого нарушения баланса интересов сторон (п. 5 Постановления N 16).