Мудрый Юрист

Третьи лица, не заявляющие самостоятельных требований относительно предмета спора, в российской модели распределения судебных издержек

Хлюстов Павел Витальевич, партнер Коллегии адвокатов г. Москвы "Барщевский и Партнеры", адвокат, кандидат юридических наук.

В статье анализируется проблема возмещения судебных издержек третьим лицам, не заявляющим требований относительно предмета спора. Предлагаются пути развития законодательства и судебной практики в исследуемых правоотношениях. Автор высказывает точку зрения, что действующая правовая модель содержит в себе внутренние противоречия и в недостаточной степени учитывает интересы третьих лиц, не заявляющих требований относительно предмета спора.

Ключевые слова: судебные издержки, расходы третьих лиц, убытки.

Non-party interveners in the Russian model of distribution of legal costs

P.V. Khlyustov

Khlyustov Pavel V., Attorney at Law, Partner at "Barshchevsky and Partners" Law Firm, PhD in Law.

The paper provides the analysis of the reimbursement of legal costs borne by non-party interveners. The development of law and courts practice is analysed in terms of the named legal relationships. The author is of the opinion that the existing legal model contains inherent contradictions and provides for a rather insufficient respect of the interests of non-party interveners.

Key words: legal costs, costs borne by non-party interveners, losses.

Отечественная судебная практика не отличается постоянством взглядов при ответе на вопрос о возможности включения третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора (далее - третьи лица), в круг субъектов, участвующих в распределении судебных издержек. Подобная неопределенность негативно влияет на права и законные интересы не только самих третьих лиц, но и других лиц, участвующих в деле.

За последние полгода Верховный Суд РФ дал ряд ключевых разъяснений, которые полноценно включили третьих лиц в число субъектов, участвующих в распределении судебных издержек <1>. Позиция, которую занял Верховный Суд РФ в этом вопросе, свидетельствует о том, что в ближайшее время нас ждет бурное развитие правоприменительной практики, которое, скорее всего, приведет к количественному и качественному росту научных работ по данной теме. Вместе с тем с высокой долей вероятности можно утверждать, что этот процесс не будет легким, а новые правовые позиции будут завоеваны в результате многочисленных жертв, которыми станут права и законные интересы лиц, участвующих в деле.

<1> См.: п. 6 Постановления Пленума ВС РФ от 21.01.2016 N 1 "О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела", подп. "в" п. 5 подраздела III "Процессуальные вопросы" раздела "Судебная коллегия по экономическим спорам" Обзора судебной практики ВС РФ N 3 (2015) (утв. Президиумом ВС РФ 25.11.2015), Определения ВС РФ от 17.12.2015 N 307-КГ15-12025 и от 03.09.2015 N 304-КГ14-7509.

В настоящей статье будут кратко проанализированы основные вопросы, ответы на которые позволяют согласиться или возразить против правильности действующей модели распределения судебных издержек третьих лиц.

Правовая природа судебных издержек, понесенных лицами, участвующими в деле

Прежде чем перейти к непосредственному анализу правового статуса третьих лиц, на наш взгляд, необходимо остановиться на правовой природе самих судебных издержек <2>. Определение последней носит не только теоретический, но и сугубо прикладной характер. Правильный ответ на вопрос, какова юридическая сущность судебных издержек и их место в системе российского права, позволит непосредственному правоприменителю лучше разобраться в спорных вопросах, поскольку он будет четко понимать, какими нормами и принципами должен руководствоваться.

<2> Вопрос о правовой природе судебных издержек является крайне трудным и заслуживает самостоятельного исследования. Для целей настоящей статьи будет приведено краткое обоснование взгляда автора по данному вопросу.

Законодатель относит к судебным издержкам денежные затраты (потери), которые были понесены в результате рассмотрения дела (см. ст. 106 АПК, ст. 94 ГПК РФ). При этом субъектом, который вправе требовать возмещения денежных затрат, является лицо, в пользу которого принят итоговый судебный акт, а субъектом, который обязан их возместить, является лицо, не в пользу которого этот судебный акт был принят (принцип "проигравший платит"). Указанное правоотношение очень напоминает классическое обязательство (ст. 307 ГК РФ), а сами денежные затраты, возникшие в результате рассмотрения судебного дела, - убытки (ст. 15 ГК РФ) <3>.

<3> Пожалуй, самым первым из судебных органов, обративших внимание на указанное сходство, был КС РФ, что нашло отражение в Определениях КС РФ от 13.07.2000 N 186-О и от 20.02.2002 N 22-О. В положительном законодательстве взгляд на судебные издержки как на убытки находит свое подтверждение в норме п. 2 ст. 363 ГК РФ, устанавливающей, что к убыткам кредитора среди прочего относятся судебные издержки по взысканию долга.

Можно ли отождествить судебные расходы и убытки?

Прежде всего очевидно, что действующее процессуальное законодательство содержит специальные правила, регулирующие порядок распределения и определения размера судебных издержек. В связи с этим нельзя не признать верным подход ВС и ВАС РФ, который исключает возможность взыскания судебных издержек путем предъявления самостоятельного иска <4>. В то же время наличие специального порядка и специальных правил не может говорить о том, что по своей правовой природе судебные издержки и убытки являются различными юридическими категориями. Ведь основным критерием, играющим роль для определения правовой природы, должна являться не внешняя форма, а внутреннее содержание.

<4> См.: п. 1 Постановления Пленума ВС РФ от 21.01.2016 N 1; п. 1 информационного письма Президиума ВАС РФ от 05.12.2007 N 121 "Обзор судебной практики по вопросам, связанным с распределением между сторонами судебных расходов на оплату услуг адвокатов и иных лиц, выступающих в качестве представителей в арбитражных судах"; Постановление Президиума ВАС РФ от 18.11.2003 N 10734/03.

Предусмотрев специальный порядок и правила возмещения судебных издержек, законодатель исходил из особенностей правоотношений, возникающих в связи с рассмотрением судебного спора. Помимо того обстоятельства, что гарантия возмещения судебных издержек является важным элементом, обеспечивающим право на судебную защиту, законодатель не мог не учитывать, что порядок возмещения судебных расходов должен отвечать принципам эффективного осуществления правосудия и процессуальной экономии. Указанные принципы и послужили основанием для рождения действующей правовой модели возмещения судебных расходов, устанавливающей необходимость рассмотрения вопроса о распределении судебных расходов (а по своей юридической природе обычного гражданско-правового спора) в процессуальных рамках уже возбужденного судебного дела, а не путем возбуждения нового искового производства. Также не следует забывать, что судья, рассмотревший спор сторон, скорее всего, сможет намного эффективнее разобраться в указанном вопросе, чем судья, не знакомый с существом первоначального спора.

Приведенные доводы, полагаем, позволяют прийти к выводу, что убытки и судебные издержки соотносятся как общее и частное, в связи с чем судебные издержки необходимо рассматривать как убытки, возникшие в результате необходимости обращения в суд за защитой своих прав и законных интересов либо возбуждения необоснованного судебного разбирательства.

Тот факт, что в своей основе судебные издержки имеют природу обязательства, позволяет лучше понять логику законодателя и существо правоотношений, складывающихся между кредитором (лицо, в пользу которого принят итоговый судебный акт) и должником (лицо, не в пользу которого был принят итоговый судебный акт). Например, становится ясно, что норма ч. 2 ст. 110 АПК и ст. 100 ГПК РФ о том, что расходы на оплату услуг представителя, понесенные лицом, в пользу которого принят судебный акт, взыскиваются судом с другого лица, участвующего в деле, только в разумных пределах, является младшей сестрой нормы п. 1 ст. 404 ГК РФ ("Вина кредитора"), устанавливающей, что суд вправе уменьшить размер ответственности должника, если кредитор умышленно или по неосторожности содействовал увеличению размера убытков, причиненных неисполнением или ненадлежащим исполнением, либо не принял разумных мер к их уменьшению.

Вероятно, именно из гражданско-правовой природы судебных издержек исходил и Пленум ВС РФ, когда принимал Постановление от 21.01.2016 N 1 "О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела" (далее - Постановление N 1). Чего только стоит применение по аналогии закона норм ГК РФ о солидарных обязательствах (ст. ст. 323, 1080 ГК РФ) к судебным издержкам процессуальных соучастников (п. 5 Постановления). Не меньшее одобрение вызывают и положения п. 9 Постановления, предусматривающие (уже без аналогии закона) возможность применения к судебным издержкам некоторых норм главы 24 ГК РФ, регулирующих перемену лиц в обязательстве. Так, например, руководствуясь положениями ст. ст. 382, 383, 388.1 ГК РФ, Пленум ВС РФ признал возможность уступки права на возмещение судебных издержек как такового не только после их присуждения лицу, участвующему в деле, но и в период рассмотрения дела судом, т.е. еще до присуждения судебных издержек.

Квалификация судебных издержек в качестве обязательства позволяет применять к ним богатый инструментарий, накопленный гражданским правом.

Взгляд на судебные издержки как на обязательство по возмещению убытков в конечном итоге должен поднять правовое регулирование указанных правоотношений на более высокий уровень, поскольку применение норм ГК РФ поможет создать более тонкую регулятивную настройку, позволяя более грамотно соблюсти баланс прав и законных интересов лиц, участвующих в деле. При этом очевидно, что нормы гражданского законодательства подлежат лишь субсидиарному применению и только в той части, которая не противоречит существу отношений по возмещению судебных издержек.

Правовая основа для включения третьих лиц в число субъектов, участвующих в распределении судебных издержек

Положения процессуального законодательства, регулирующие распределение судебных издержек, не отличаются идеальной юридической техникой и не в полной мере соответствуют принципу формальной определенности закона, поскольку не отвечают таким требованиям к законодательным нормам, как ясность, точность, недвусмысленность и согласованность с другими нормами российской правовой системы. Это касается как гражданского и арбитражного, так и административного судопроизводства.

Если мы обратимся к содержанию указанных норм, то увидим, что субъектом, имеющим право на присуждение судебных издержек в гражданском и арбитражном процессе, является "сторона" (ст. 98 ГПК, ч. 1 ст. 111 КАС РФ), а в арбитражном процессе - "лицо, в пользу которого принят судебный акт" (ч. 1 ст. 110 АПК РФ). Однако содержание норм, регулирующих правовой статус третьих лиц (заинтересованных лиц в административном процессе), не исключает из объема их правоспособности право на возмещение судебных издержек (ч. 1 ст. 43 ГПК, ч. 2 ст. 51 АПК, ч. 3 ст. 47 КАС РФ). При этом если с лингвистической точки зрения нормы АПК и КАС РФ о распределении судебных расходов хотя бы позволяют суду подойти к их толкованию в системной взаимосвязи с нормами, определяющими правовой статус третьих лиц, то нормы ГПК РФ вступают друг с другом в прямое противоречие, так как наделяют правом на взыскание судебных издержек лишь стороны, т.е. истца и ответчика.

Указанная неточность породила правовую неопределенность и неоднозначность понимания этих норм. Президиум ВАС РФ неоднократно пытался примерить указанные нормы к арбитражному процессу, но в итоге принимал лишь половинчатые решения <5>. Лишь несколько месяцев назад Верховный Суд РФ включил третьих лиц в число субъектов, участвующих в распределении судебных издержек.

<5> Президиум ВАС РФ предоставил третьим лицам лишь возможность взыскания судебных расходов по уплате государственной пошлины и оплате услуг представителя, другие же судебные издержки, понесенные третьими лицами в связи с обжалованием ими судебных актов, возмещению не подлежали (см.: п. 20 Постановления Пленума ВАС РФ от 11.07.2014 N 46 "О применении законодательства о государственной пошлине при рассмотрении дел в арбитражных судах", п. 14 информационного письма Президиума ВАС РФ от 05.12.2007 N 121; Постановление Президиума ВАС РФ от 22.06.2010 N 11839/09).

По нашему мнению, чтобы правильно истолковать положения неясных процессуальных норм о круге лиц, участвующих в распределении судебных издержек, необходимо углубиться в существо складывающихся отношений и определить наличие либо отсутствие у третьего лица юридически значимого интереса, позволяющего отнести его к числу лиц, участвующих в распределении судебных издержек.

При этом не следует забывать, что с точки зрения юридической герменевтики при существовании двух вариантов толкования предпочтение должно отдаваться тому варианту, который является наиболее справедливым, а при справедливости обоих вариантов - тому, который наиболее целесообразен.

Традиционно для отечественного процессуального права под третьим лицом, не заявляющим требования относительно предмета спора, принято понимать субъекта, на права или обязанности которого по отношению к одной из сторон может повлиять принятый судебный акт <6>. Привлечение третьего лица может удовлетворять законные интересы как самого третьего лица, так и других лиц, участвующих в деле. Для третьего лица вступление в процесс спора сторон означает возможность донести до суда имеющиеся у него доказательства и выразить свою правовую позицию относительно обоснованности либо необоснованности заявленных требований. Для сторон привлечение третьего лица является прежде всего первым шагом для формирования доказательственной базы на случай возникновения нового спора уже с самим третьим лицом, а в некоторых случаях - даже необходимым действием, влекущим негативные правовые последствия <7>.

<6> Как с теоретической, так и с практической точки зрения не существует препятствий для ситуации, когда принятый судебный акт может повлиять на права или обязанности третьего лица по отношению не только к одной, но одновременно к обеим сторонам спора.
<7> К примеру, абз. 2 ст. 462 ГК РФ устанавливает, что непривлечение покупателем продавца к участию в деле в случае предъявления к покупателю иска об изъятии товара освобождает продавца от ответственности перед покупателем, если продавец докажет, что, приняв участие в деле, он мог бы предотвратить изъятие проданного товара у покупателя.

Одним из ключевых процессуальных факторов, повышающих значение участия третьего лица в деле, являются нормы о преюдиции (ч. ч. 2, 3 ст. 69 АПК, ч. ч. 2, 3 ст. 61, ч. 2 ст. 209 ГПК РФ) <8>. Возможность связать участвующих в деле лиц преюдициальной силой принятого судебного акта является важным стимулом для их активного участия в процессе. Желающее избежать возможных негативных правовых последствий в будущем вступившее в дело третье лицо вынуждено предпринимать усилия для защиты своих законных интересов, в противном случае оно принимает на себя риск (ст. 9 АПК, ст. 12 ГПК РФ), что в будущем оно будет лишено права оспаривать обстоятельства, установленные судом при рассмотрении предыдущего спора.

<8> На первый взгляд может показаться, что единственной целью института преюдиции является снятие с лиц, участвующих в деле, бремени доказывания обстоятельств, ранее установленных вступившим в законную силу судебным актом, что полностью отвечает принципу процессуальной экономии и облегчает задачи сторон и работу суда. Однако в основе существования норм о преюдиции лежат более фундаментальные идеи. Целью института преюдиции является обеспечение соблюдения принципа правовой определенности, в том числе путем поддержания непротиворечивости судебных актов, принятых как судами общей юрисдикции, так и арбитражными судами. Фундаментом данного института является аксиома истинности вступившего в законную силу судебного акта - res judicata pro vetitatehabetur (лат. "судебное решение принимается за истину").

Приведенные обстоятельства дают основания утверждать, что третье лицо является не пассивным созерцателем исхода спора сторон, а процессуально активной фигурой, участие которой может оказать решающее влияние на исход не только рассматриваемого спора, но и споров, которые могут возникнуть в будущем уже между сторонами и самим третьим лицом. Возложение на третье лицо преюдициальной силы судебного акта заставляет его занимать активную позицию при рассмотрении спора, что в современных условиях неминуемо влечет возникновение судебных издержек. Выше было замечено, что по своей правовой природе судебные издержки являются убытками, т.е. у третьего лица возникает имущественный ущерб, вызванный предъявлением необоснованного иска либо незаконным поведением, послужившим основанием для обращения с иском лица, чьи права и законные интересы были нарушены. На наш взгляд, не существует каких-либо теоретических и законодательных препятствий для того, чтобы лишать третье лицо права на возмещение возникшего ущерба. Более того, лишение его такого права означало бы создание необоснованных ограничений в реализации права на судебную защиту и чинение препятствий для доступа к правосудию. Подобный подход вступает в прямое противоречие с конституционным правом на судебную защиту, предполагающим среди прочего обеспечение заинтересованным лицам реальной возможности отстаивать перед судом свою позицию и оспаривать доводы других лиц, участвующих в деле.

Изложенное свидетельствует о том, что содержащиеся в процессуальном законодательстве противоречия относительно возможности участия третьих лиц при распределении судебных издержек необходимо толковать следующим образом: третьи лица должны участвовать в распределении судебных издержек.

Иной подход к толкованию указанных норм не только бы нарушал принципы справедливости, но и противоречил бы конституционному праву на защиту.

Основания для участия третьих лиц в распределении судебных издержек

Судебной практикой было выработано два условия, которые позволяют присудить возмещение судебных издержек в пользу третьего лица. Первым условием является тот факт, что третье лицо участвовало на стороне, в пользу которой был принят итоговый судебный акт. Вторым - что его фактическое процессуальное поведение способствовало принятию данного судебного акта <9>.

<9> В п. 6 Постановления N 1 было разъяснено, что судебные издержки, понесенные третьими лицами, участвовавшими в деле на стороне, в пользу которой принят итоговый судебный акт, могут быть возмещены этим лицам исходя из того, что их фактическое процессуальное поведение способствовало принятию данного судебного акта. Ранее к схожим выводам пришла Судебная коллегия по экономическим спорам ВС РФ, но сформулировала второе условие более жестко: как "активную реализацию третьим лицом принадлежащих ему процессуальных прав" (см.: Определения ВС РФ от 17.12.2015 N 307-КГ15-12025 и от 03.09.2015 N 304-КГ14-7509).

Юридическая обоснованность первого условия в целом не вызывает сомнения: оно соответствует логике процессуального законодательства. К сожалению, нельзя сказать то же об обоснованности второго условия.

Во-первых, действующее законодательство не связывает возможность взыскания судебных издержек с таким фактором, как наличие причинно-следственной связи между действиями лица, в пользу которого был принят судебный акт, и его фактическим процессуальным поведением. Тем более недопустимо говорить о том, что судебные издержки подлежат взысканию лишь при условии активной реализации процессуальных прав.

Во-вторых, это противоречит правовой природе судебных издержек как убытков, возникших в результате необходимости обращения в суд за защитой своих прав и законных интересов либо возбуждения необоснованного судебного разбирательства. Получается, что если третье лицо понесло судебные издержки, но суд не усматривает его заслугу в том, что судебный акт был принят в пользу лица, на стороне которого было привлечено такое третье лицо, во взыскании судебных издержек должно быть отказано. Иными словами, убытки не будут компенсированы причинившим их лицом, а в полном объеме лягут на потерпевшего. К примеру, чтобы понять перспективу исхода спора, третье лицо направляет своего представителя для ознакомления с материалами дела. Ознакомившись с ними, третье лицо понимает, что у него нет необходимости представлять в суд какие-либо дополнительные доказательства либо процессуальные документы, поскольку исход спора и так очевиден. Мнение третьего лица было верным: суд принял положительный судебный акт. Но третье лицо, потратившее денежные средства на ознакомление с материалами дела, будет не вправе их возместить в качестве судебных издержек, поскольку оно не предпринимало активных процессуальных действий, которые привели к принятию положительного судебного акта. Однако, если бы оно направило в суд свой отзыв или обеспечило явку своего представителя, судебные издержки были бы возмещены. Получается странная ситуация, в которой третье лицо для взыскания произведенных затрат вынуждено понести дополнительные затраты, которые, скорее всего, могут существенно превышать имущественные потери, вызванные необходимостью ознакомления с материалами дела. Как ни смотри на данную ситуацию, но это нонсенс.

По нашему мнению, такая позиция Верховного Суда РФ обусловлена желанием соблюсти компромисс между неясностью норм действующего процессуального законодательства и правовой позицией о включении третьих лиц в число субъектов, участвующих в распределении судебных издержек. Но в данной ситуации это было излишне и превратило качественную правовую позицию в юридическую химеру. Остается надеяться, что со временем судебная практика исправит указанную оплошность и расставит все по своим местам <10>.

<10> Взгляд ВС РФ можно было признать обоснованным лишь в случае внесения в него определенных корректировок, касающихся случаев, когда позиция третьего лица не совпадает с позицией стороны, в пользу которой был принят судебный акт. Речь идет о тех редких случаях, когда третье лицо поддерживало противоположную сторону либо было привлечено одновременно с обеих сторон (см. об этом выше), но поддержало ту сторону, которая в итоге проиграла.

Возможность возложения судебных расходов на субъекта, инициировавшего привлечение третьих лиц к участию в деле

В юридической литературе была высказана интересная точка зрения, обосновывающая возложение судебных расходов третьего лица на субъекта, инициировавшего привлечение этого лица к участию в деле <11>. Согласно предложенному подходу в том случае, если третье лицо вступило в дело по своей инициативе, оно не вправе претендовать на возмещение судебных издержек. В случае привлечения третьего лица по инициативе стороны расходы возлагаются на соответствующую сторону. А в ситуации, когда инициатором привлечения третьего лица выступает сам суд, судебные издержки подлежат компенсации за счет соответствующего бюджета. Судебная практика не разделяет подобного подхода. Так, в п. 6 Постановления N 1 Пленум Верховного Суда РФ прямо указал, что возможность взыскания судебных издержек в пользу названных лиц не зависит от того, вступили они в процесс по своей инициативе либо привлечены к участию в деле по ходатайству стороны или по инициативе суда.

<11> См.: Ильин А.В. Право третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, на возмещение судебных расходов // Арбитражный и гражданский процесс. 2012. N 1. С. 22 - 26; N 2. С. 8 - 12.

Попробуем разобраться, какая модель лучше. Хотя подход, обосновывающий возложение судебных расходов на субъекта, инициировавшего привлечение третьих лиц к участию в деле, имеет рациональное зерно, но, на наш взгляд, он сильно уступает модели, предложенной Верховным Судом РФ.

Переложение негативных имущественных последствий на субъекта, инициировавшего привлечение третьего лица к участию в деле, не является целесообразным.

Здесь явно усматривается попытка увязать возникновение судебных издержек исключительно с поведением субъекта, являющегося инициатором привлечения третьего лица. Складывается впечатление, что именно данный субъект является непосредственным виновником имущественных потерь, вызванных участием в судебном деле. Полагаем, данный подход вызван некорректным построением причинно-следственной связи между судебными издержками третьего лица и поведением субъекта, инициировавшего его вступление в процесс.

Вступление в процесс третьего лица не является произвольным. Основополагающим фактором привлечения к участию в деле третьего лица является существование правовой связи такого лица хотя бы с одной из сторон спора. Первопричиной запуска механизма, вызывающего необходимость вступления третьего лица в процесс, являются противоправные действия (бездействие) лица, не в пользу которого был принят судебный акт (conditio sine qua non <12>). Поведение такого лица может выражаться как в обращении в суд с необоснованными требованиями, так и в незаконном поведении, послужившем основанием для обращения с иском лица, чьи права и законные интересы были нарушены. Именно такое лицо является истинным причинителем вреда, т.е. судебных издержек, которые понесли третьи лица, вынужденные вступить в процесс. Такое лицо, действуя разумно и осмотрительно, могло и должно было предполагать, что при рассмотрении спора к участию в деле могут быть привлечены третьи лица, в связи с чем сознательно допускало возникновение ущерба. Кроме того, даже в ситуации, когда перспективы спора не являются очевидными ни для одной из сторон, каждая из них, будучи добросовестным и разумным участником гражданского оборота, должна осознавать, что в случае выигрыша оппонента судебные издержки лягут на проигравшую сторону. Иными словами, ответственность в виде компенсации судебных издержек за возбуждение необоснованного судебного спора строится не столько на принципе вины, сколько на принципе риска (безвиновная ответственность), что обусловлено особой сферой, в которой возникают указанные отношения, - судебным разбирательством.

<12> Необходимое условие, при отсутствии которого результат не наступил бы (лат.).

В связи с этим развитие в российском правопорядке модели распределения судебных издержек третьих лиц, основанной на переложении негативных имущественных последствий на субъекта, инициировавшего привлечение третьего лица к участию в деле, является неверным.

Правильным подходом является действующая модель, которая обязывает компенсировать издержки третьих лиц вне зависимости от того, по чьей инициативе они вступили в процесс.

Распределение судебных расходов третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований, в случае заключения сторонами мирового соглашения

Может ли третье лицо претендовать на возмещение судебных издержек, если стороны заключили мировое соглашение? Прямого ответа на данный вопрос в Постановлении N 1 нет, однако исходя из системного толкования разъяснений, содержащихся в его п. п. 6 и 27, в такой ситуации третьи лица лишены этой возможности. В п. 27 Пленум ВС РФ пришел к выводу, что, поскольку заключение мирового соглашения обусловлено взаимными уступками сторон и прекращение производства по делу ввиду данного обстоятельства само по себе не свидетельствует о принятии судебного акта в пользу одной из сторон спора, судебные издержки, понесенные сторонами в ходе рассмотрения дела до заключения ими мирового соглашения, относятся на них и распределению не подлежат. Учитывая, что ранее в п. 6 Пленум указал, что одним из необходимых условий для участия третьего лица в распределении судебных издержек является тот факт, что третье лицо участвовало на стороне, в пользу которой был принят итоговый судебный акт, логично предположить, что при заключении мирового соглашения третье лицо лишается такого права.

Можно ли признать верным приведенный подход? Думается, что нет. Само по себе утверждение Верховного Суда РФ, что заключение мирового соглашения не свидетельствует о принятии судебного акта в пользу одной из сторон спора, является верным. Между тем следует учитывать, что российское процессуальное законодательство, регулирующее заключение мирового соглашения, во многом игнорирует интересы третьих лиц. Стороны свободны в заключении мирового соглашения и не связаны мнением третьих лиц при формировании его условий. В целом такой подход является правильным, но не должен носить абсолютный характер, когда дело затрагивает права третьих лиц на распределение судебных издержек.

Если стороны решили окончить спор миром, это отнюдь не означает, что данное обстоятельство должно являться безусловным основанием для возложения понесенных судебных издержек на самих третьих лиц.

По нашему мнению, более обоснованным является подход, который перекладывает негативные имущественные последствия заключения мирового соглашение не на третьих лиц, не имеющих реальной возможности влиять на его заключение, а на стороны, т.е. истца и ответчика. Было бы вполне справедливо и целесообразно, если бы стороны по делу понесли судебные издержки третьих лиц в равных долях, если иное не было предусмотрено условиями самого мирового соглашения.

Заключение

Действующая российская модель распределения судебных издержек третьих лиц не является идеальной. Несмотря на правильные шаги, предпринятые Верховным Судом РФ, выработанная им модель содержит в себе внутренние противоречия и в недостаточной степени учитывает интересы третьих лиц.

Дальнейшее развитие российского законодательства и правоприменительной практики во многом будет зависеть от того, уложится ли в головах законодателя и правоприменителя взгляд на судебные издержки как на гражданско-правовые убытки. В случае окончательной победы указанного подхода весь институт судебных расходов может пережить возрождение за счет возможности использования богатого инструментария гражданского права. В то же время необходимо понимать, что гражданское законодательство не может и не должно подменять действующие процессуальные нормы, оно может применяться лишь субсидиарно и лишь в случае, если оно не противоречит существу и специфике процессуальных правоотношений.

Возможность третьего лица возместить понесенные им издержки не должна зависеть от такого условия, как активная реализация процессуальных прав, или аналогичных условий, обусловливающих право такого лица наличием причинно-следственной связи между его действиями и положительным исходом судебного спора. Такое условие не находит опоры в процессуальном законодательстве и противоречит природе судебных издержек. Также является неразумной модель распределения судебных издержек третьих лиц, основанная на переложении негативных имущественных последствий на субъекта, инициировавшего привлечение третьего лица к участию в деле. Правильным представляется действующий подход, предусматривающий обязанность компенсировать издержки третьих лиц вне зависимости от того, по чьей инициативе они вступили в процесс.

Судебной практике и законодателю стоит обратить отдельное внимание на ситуацию с распределением судебных издержек третьих лиц в случае заключения сторонами спора мирового соглашения. Необходимо исключить подход, перекладывающий негативные имущественные последствия заключения мирового соглашения на третьих лиц, а не на стороны, т.е. истца и ответчика. Стороны по делу должны нести судебные издержки третьих лиц в равных долях, если иное не было предусмотрено условиями самого мирового соглашения.

References

Egorova T.V. Legal Costs in Arbitration Procedure: PhD Thesis in Law (Sudebnye raskhody v arbitrazhnom protsesse: Dis. na soiskanie uchenoy stepeni kand. yurid. nauk). Saratov, 2011. 199 p.

Gorbunov A.V. Legal Nature of Recovery of Legalt Costs of Procedural Representation: PhD Thesis in Law (Grazhdansko-pravovaya priroda vozmeshcheniya raskhodov na oplatu uslug protsessual'nogo predstavitelya: Dis. na soiskanie uchenoy stepeni kand. yurid. nauk). Rostov-on-Don, 2011. 212 p.

Ilyin A.V. On the Admissibility of Qualification of Legal Costs as Losses (K voprosu o dopustimosti kvalifikatsii sudebnykh raskhodov v kachestve ubytkov) // Civil Law Review (Vestnik grazhdanskogo prava). 2011. N 6. P. 120 - 129.

Ilyin A.V. Right of the Third Persons not Presenting Independent Demands with regard to the Subject of Dispute to Compensation of Judicial Expenses (Pravo tret'ikh lits, ne zayavlyayushchikh samostoyatel'nykh trebovaniy otnositel'no predmeta spora, na vozmeshchenie sudebnykh raskhodov) // Arbitrazh and Civil Procedure (Arbitrazhnyy i grazhdanskiy protsess). 2012. N 1. P. 22 - 26; N 2. P. 8 - 12.

Maklaev D.V. Third Persons in the Arbitration Procedure: PhD Thesis in Law (Tret'i litsa v arbitrazhnom protsesse: Dis. na soiskanie uchenoy stepeni kand. yurid. nauk). Ul'yanovsk, 2010. 259 p.

Petrachkov S.S. Court Costs of Procedural Representation in the Arbitration Procedure: PhD Thesis in Law (Sudbenye raskhody na oplatu uslug predstavitelya v arbitrazhnom protsesse: Dis. na soiskanie uchenoy stepeni kand. yurid. nauk). Moscow, 2012. 177 p.

Razd'yakonov E.S. Third Parties Not Making Independent Claims Regarding the Subject-Matter of the Dispute (Tret'i litsa, ne zayavlyayushchie samostoyatel'nykh trebovaniy otnositel'no predmeta spora, v sisteme raspredeleniya sudebnykh raskhodov) // Arbitrazh and Civil Procedure (Arbitrazhnyy i grazhdanskiy protsess). 2014. N 12. P. 11 - 17.

Shokueva E.M. The Institute of Legal Costs in the Russian Civil Procedure: PhD Thesis in Law (Institut sudbenykh raskhodov v rossiyskom grazhdanskom sudoproizvodstve: Dis. na soiskanie uchenoy stepeni kand. yurid. nauk). Saratov, 2005. 173 p.

Stolyarov A.G. Legal Costs as an Element of Civil Process Liability: PhD Thesis in Law (Sudebnye raskhody kak element sostava grazhdanskoy protsessual'noy otvetstvennosti: Dis. na soiskanie uchenoy stepeni kand. yurid. nauk). Saint Petersburg, 2004. 205 p.

Vafin M.Kh. Legal Costs in Civil Cases: PhD Thesis in Law (Sudebnye raskhody po grazhdanskim delam: Dis. na soiskanie uchenoy stepeni kand. yurid. nauk). Moscow, 1984. 199 p.