Мудрый Юрист

Достаточен ли перечень обстоятельств, исключающих преступность деяния?

Савинский Александр Васильевич, доцент кафедры уголовного права и процесса Северного (Арктического) федерального университета имени М.В. Ломоносова, кандидат юридических наук.

Статья посвящена проблеме достаточности закрепленного в УК РФ перечня обстоятельств, исключающих преступность деяния. Рассмотрены различные группы обстоятельств такого рода, высказаны предложения по уголовно-правовой легитимации тех из них, которые сегодня не регламентированы действующим уголовным законодательством.

Ключевые слова: перечень обстоятельств, исключающих преступность деяния, правомерная провокация, мнимое соучастие.

Is the crime excluding circumstances list sufficient?

A.V. Savinskiy

Savinskiy Aleksandr V., Assistant Professor of the Criminal Law and Procedure Department at M.V. Lomonosov Northern (Arctic) Federal University, Candidate of Legal Sciences, Assistant Professor.

The article is devoted to the problem of adequacy enshrined in the Criminal Code of the list of circumstances excluding the criminality of the act. We discussed the different groups of such circumstances, proposals on the criminal law legitimization of those which are not regulated by the current criminal legislation.

Key words: the list of circumstances excluding the criminality of the act, lawful provocation, the perceived complicity.

В теории уголовного права под обстоятельствами, исключающими преступность деяния (далее также - ОИПД), принято понимать сознательные и волевые действия лица, сопряженные с причинением какого-либо вреда охраняемым интересам, но в силу их социальной полезности признаваемые уголовным законом правомерными, исключающими уголовную ответственность лица за причиняемый вред. Институт ОИПД призван стимулировать социально полезные и целесообразные действия граждан, направленные на устранение возникающих угроз правоохраняемым общественным отношениям.

В действующем Уголовном кодексе РФ 1996 года перечень ОИПД в сравнении с предыдущим кодифицированным уголовным законом существенно пополнился. Теперь их стало шесть: необходимая оборона (ст. 37), причинение вреда при задержании лица, совершившего преступление (ст. 38), крайняя необходимость (ст. 39), физическое или психическое принуждение (ст. 40), обоснованный риск (ст. 41), исполнение приказа или распоряжения (ст. 42) - вместо двух (необходимая оборона и крайняя необходимость) по УК РСФСР 1960 года. Помимо "общих" ОИПД, предусмотренных главой 8 УК РФ и устраняющих в их рамках преступность любого общественно опасного деяния, есть еще специальные обстоятельства такого рода, сформулированные в примечаниях к статьям 151, 308, 316, 322 Особенной части УК РФ, которые исключают преступность только запрещаемых указанными статьями деяний.

В течение многих лет рассматриваемый институт остается одним из наиболее дискуссионных в российском уголовном праве. Не затихают научные споры по поводу юридической природы как в целом ОИПД, так и отдельных их видов. Серьезные проблемы нередко возникают при применении норм об ОИПД, предусмотренных действующим УК РФ. Активно обсуждается вопрос о целесообразности дальнейшего расширения законодательного перечня ОИПД.

На последнем вопросе сосредоточим внимание в данной статье. Критерием для ответа на него, считаем, должны быть потребности уголовно-правовой защиты прав граждан, обеспечения правоохраняемых интересов общества и государства.

Отечественной уголовно-правовой доктрине, зарубежному уголовному праву известен ряд ОИПД, которые на сегодняшний день вообще не получили отражения в действующем российском законодательстве.

Реалии противодействия организованным формам преступности, наркобизнесу, терроризму обусловливают необходимость законодательной легализации такого обстоятельства, исключающего преступность деяния, как "мнимое соучастие". Сущность его состоит в том, что внедренные правоохранительными органами в различного рода преступные структуры лица наделяются правом вынужденно "соучаствовать" в их противоправной деятельности в интересах ее выявления, предупреждения, пресечения и раскрытия. Практика убедительно показывает, что вскрывать в упреждающем режиме готовящиеся преступные замыслы, пути, способы и средства их реализации могут только лица, располагающие доверием главарей и участников преступных организаций. Указанные задачи решаются правоохранительными органами в рамках оперативно-розыскного мероприятия "Оперативное внедрение", действенность которого без "мнимого соучастия" существенно снижается. Кстати говоря, подобный "мнимому соучастию" институт предусмотрен законодательством ряда штатов США, ведущих стран Европы и бывших республик СССР <1>.

<1> См. об этом подробнее: Пархоменко С. Причинение вреда при выполнении специального задания // Законность. 2004. N 8. С. 40 - 41; Савинский А.В. О мнимом соучастии как обстоятельстве, исключающем преступность деяния // Законность. 2005. N 10. С. 32 - 34.

Настоятельная потребность эффективного противодействия преступности, прежде всего коррупции, обусловила настойчивые предложения узаконить в российском законодательстве, по примеру США и других западных стран, "правомерную провокацию", осуществляемую сотрудниками оперативно-розыскных органов в целях выявления и пресечения преступной деятельности. Предлагая возвести ее в ранг ОИПД, С. Радачинский обосновывает это следующим образом. "Провокация, - пишет он, - которая может иметь место при проведении оперативно-розыскных мероприятий с целью выявления преступной деятельности и причастных к ней лиц для предотвращения более тяжких преступлений, является действием общественно полезным. Хотя она и причиняет вред охраняемому объекту, но это происходит в целях защиты более важного объекта и, как нам представляется, данный вред должен быть меньшим по сравнению с предотвращенным вредом" <2>.

<2> Радачинский С. Провокация как обстоятельство, исключающее преступность деяния // Уголовное право. 2009. N 2. С. 65.

За легитимацию провокации как оперативно-розыскного средства выступает Н. Егорова: "Угроза общественной безопасности, создаваемая взяточничеством, а также невозможность его выявления и пресечения другими способами являются оправданием оперативного эксперимента, в ходе которого лицо, осуществляющее оперативно-розыскную деятельность, выполняет функцию подстрекателя" <3>.

<3> Егорова Н. Провокация взятки либо коммерческого подкупа // Российская юстиция. 1997. N 8. С. 27 - 28.

Противоположного мнения придерживаются В.В. Комиссаров и П.С. Яни: "Провокационно-подстрекательскую деятельность сотрудников правоохранительных органов следует рассматривать в качестве нового, пока не отраженного в гл. 8 УК РФ обстоятельства, исключающего преступность деяния, совершенного лицом, в отношении которого эта деятельность осуществлялась" (выделено нами. - А.С.) <4>.

<4> Комиссаров В.В., Яни П.С. Провокационно-подстрекательская деятельность в отношении должностного лица как обстоятельство, исключающее ответственность за получение взятки // Законность. 2010. N 9. С. 8.

Т. Орешкина высказывает предложение о дополнении законодательного перечня ОИПД таким новым обстоятельством, как "непреодолимая сила" <5>.

<5> См. об этом, например: Орешкина Т. Уголовно-правовое значение непреодолимой силы // Уголовное право. 2003. N 2. С. 57 - 59.

В рамках журнальной статьи невозможно дать развернутую оценку предлагаемым новациям, касающимся введения новых видов обстоятельств, исключающих преступность деяния. Важно другое: ученые-юристы их законодательный перечень не рассматривают как нечто неизменное, полагают возможным пополнять его в интересах обеспечения прав граждан, защиты правоохраняемых интересов общества и государства. Безусловно, подобным законодательным решениям должна предшествовать тщательная, всестороння научная проработка. Если же решения о законодательном введении рассмотренных выше и других новых видов ОИПД будут приняты, то целесообразно будет посвятить им соответствующие статьи в главе 8 УК РФ.

Есть еще одна специфическая группа ОИПД: они регламентированы не уголовным, а иными отраслевыми законодательствами. Речь идет о "согласии потерпевшего на причинение вреда", "исполнении закона", "использовании собственного права", "осуществлении общественно полезных профессиональных функций", др. Более того, некоторые из них фактически участвуют в регулировании общественных отношений в ряде сфер (правоохрана, борьба с терроризмом, медицина, спорт). Примерами могут служить такие, например, ситуации: хирург вырезает у больного часть желудка; пожарные при тушении жилого дома разрушают прилегающие постройки; собственник уничтожает принадлежащее ему имущество; хоккеист наносит сопернику тяжелую травму в ходе матча. Во всех названных и иных подобных им случаях причинение охраняемым общественным отношениям вреда не влечет за собой уголовной ответственности, так как совершение всех таких действий дозволяется соответствующими нормами действующих федеральных законов. Причем в подавляющем большинстве случаев правомерность совершаемых действий презюмируется внепроцессуально.

Главное отличительное свойство ОИПД этой группы, на наш взгляд, состоит в том, что непреступность действий, совершаемых в их рамках, обусловливается их заведомо очевидной правомерностью. Именно в силу очевидности нет необходимости и в процессуальном установлении правомерности совершаемых формально вредоносных действий. Если же у "потерпевших" от совершенных в рамках этих ОИПД действий возникают сомнения по поводу правомерности причиненного им вреда, то соответствующая уголовно-процессуальная проверка проводится, по ее результатам принимается решение о возбуждении уголовного дела или об отказе в уголовном преследовании.

В отечественной юридической литературе озвучены аргументы в пользу включения в УК РФ в качестве исключающих преступность деяний таких обстоятельств, как "согласие на причинение вреда" <6>, "исполнение закона" <7>, "выполнение служебных обязанностей или служебного долга" <8>, "осуществление собственного права" <9>.

<6> См.: Савинов А. Причинение вреда с согласия лица или по его просьбе: медицинский, спортивный, гражданско-правовой, научно-экспериментальный и иные аспекты // Уголовное право. 2011. N 4. С. 123 - 125.
<7> См.: Михайлов В. Исполнение закона как обстоятельство, исключающее преступность деяния // Уголовное право. 2007. N 1. С. 40.
<8> См. об этом: Уголовное право России: Учебник для вузов: В 2 т. Т. 1: Общая часть / Под ред. А.Н. Игнатова и Ю.А. Красикова. М.: НОРМА, 2000. С. 146.
<9> См.: Мордовина А.А. Осуществление законного права как обстоятельство, исключающее преступность деяния: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Ставрополь, 2005; Рахимжанова Г.К. Реализация субъективного права в уголовно-правовых отношениях // Теория и практика деятельности органов внутренних дел в условиях формирования правового государства. М.: МВШМ МВД РФ, 1993. С. 16 - 22.

Теоретической основой подобных предложений служит научная позиция, высказанная в свое время Ю.В. Баулиным. Он полагает, что в УК РФ необходимо дать лишь "общее определение" обстоятельств, исключающих преступность деяния, и их примерный перечень, что предоставит возможность считать такими обстоятельствами и иные подобные обстоятельства, прямо не указанные в уголовном законе <10>.

<10> См.: Баулин Ю.В. Обстоятельства, исключающие преступность деяния. Харьков, 1991. С. 107 - 109.

У данной точки зрения имеются оппоненты. А.Г. Кибальник, например, утверждает, что подобная позиция не соответствует принципу законности и запрету на применение норм уголовного права по аналогии <11>.

<11> Кибальник А.Г. Обстоятельства, исключающие преступность деяния: Монография. М.: Илекса, 2009. С. 6 - 7.

Такого же мнения придерживается А.А. Мордовина. "Основываясь на принципе законности, - считает она, - обстоятельства, исключающие преступность деяния, следует регламентировать только в уголовном законе. Такой вывод не означает, что теория уголовного права не может разрабатывать иные виды исследуемых обстоятельств. Однако они должны признаваться таковыми только после появления формального признака - закрепления в УК РФ" <12>.

<12> См.: Мордовина А.А. Указ. соч.

Как нам представляется, отсутствие в уголовном законодательстве каких-либо указаний об ОИПД, регламентированных другими федеральными законами, оставляет их не полностью легитимными в уголовно-правовом отношении. Однако "узаконивать" их через включение в главу 8 УК РФ, думается, вряд ли целесообразно. Ведь в этом случае возникнет обременительная и неоправданная во всех отношениях необходимость процессуальной проверки каждой, даже самой заведомо правомерной ситуации, связанной с данными обстоятельствами.

Разрешить сложившуюся противоречивую ситуацию, думается, можно следующим образом. Главу 8 УК РФ дополнить статьей 36.1 "Понятие и виды обстоятельств, исключающих преступность деяния" следующего содержания:

"Статья 36.1. Понятие и виды обстоятельств, исключающих преступность деяния

1. Обстоятельства, исключающие преступность деяния, - это формально содержащие признаки преступления общественно полезные и целесообразные деяния, направленные на устранение угроз правоохраняемым общественным отношениям и в силу этого признаваемые специальными указаниями уголовного закона непреступными.

2. Перечень обстоятельств, исключающих преступность деяния, предусматривается в статьях главы 8 Общей части, а также в примечаниях к статьям 151, 308, 316, 322 Особенной части настоящего Кодекса.

3. Согласие потерпевшего на причинение вреда, исполнение закона, использование собственного права признаются обстоятельствами, исключающими преступность деяния, на основе соответствующих федеральных законов".

Резюмируем изложенное. Предусмотренный действующим уголовным законодательством перечень обстоятельств, исключающих преступность деяния, не является в полной мере удовлетворяющим потребностям уголовно-правовой защиты прав граждан, обеспечения правоохраняемых интересов общества и государства, а поэтому нуждается в корректировке.

Литература

  1. Баулин Ю.В. Обстоятельства, исключающие преступность деяния. Харьков: АМК, 1991. 273 с.
  2. Егорова Н. Провокация взятки либо коммерческого подкупа // Российская юстиция. 1997. N 8. С. 27 - 28.
  3. Кибальник А.Г. Обстоятельства, исключающие преступность деяния: Монография. М.: Илекса, 2009. 76 с.
  4. Комиссаров В.В., Яни П.С. Провокационно-подстрекательская деятельность в отношении должностного лица как обстоятельство, исключающее ответственность за получение взятки // Законность. 2010. N 9. С. 3 - 9.
  5. Михайлов В. Исполнение закона как обстоятельство, исключающее преступность деяния // Уголовное право. 2007. N 1. С. 40 - 44.
  6. Мордовина А.А. Осуществление законного права как обстоятельство, исключающее преступность деяния: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Ставрополь, 2005.
  7. Орешкина Т. Уголовно-правовое значение непреодолимой силы // Уголовное право. 2003. N 2. 2003. С. 57 - 59.
  8. Пархоменко С. Причинение вреда при выполнении специального задания // Законность. 2004. N 8. С. 40 - 41.
  9. Радачинский С. Провокация как обстоятельство, исключающее преступность деяния // Уголовное право. 2009. N 2. С. 64 - 69.
  10. Рахимжанова Г.К. Реализация субъективного права в уголовно-правовых отношениях // Теория и практика деятельности органов внутренних дел в условиях формирования правового государства. М.: МВШМ МВД РФ, 1993.
  11. Савинов А. Причинение вреда с согласия лица или по его просьбе: медицинский, спортивный, гражданско-правовой, научно-экспериментальный и иные аспекты // Уголовное право. 2011. N 4. С. 123 - 125.
  12. Савинский А.В. О мнимом соучастии как обстоятельстве, исключающем преступность деяния // Законность. 2005. N 10. С. 32 - 34.
  13. Уголовное право России: Учебник для вузов: В 2 т. / Под ред. А.Н. Игнатова, Ю.А. Красикова. М.: НОРМА, 2000. Т. 1: Общая часть.