Мудрый Юрист

Влияние воли собственника на квалификацию ненасильственных и насильственных форм хищения

Кирюхин Андрей Борисович, начальник кафедры криминологии Московского университета МВД России имени В.Я. Кикотя, кандидат юридических наук доцент.

В статье представлены результаты исследования влияния воли собственника на квалификацию различных, в том числе насильственных, форм хищений. Показано значение данного признака для следственной и судебной практики, а также доктрины уголовного права. Рассмотрены некоторые вопросы квалификации таких преступлений. Сделан вывод о необходимости совершенствования отдельных положений Уголовного кодекса Российской Федерации, а также судебной практики, и определены их основные направления.

Ключевые слова: имущественные преступления, хищение, терминология, обозначающая совершение хищения, определение хищения в действующем уголовном законодательстве, признаки хищения, ущерб, квалификация преступлений, судебная практика, влияние воли собственника, совершенствование уголовного законодательства и судебной практики.

Influence of the Owner's Will on Qualification of Non-Violent and Violent Forms of Larceny

A.B. Kiryukhin

Kiryukhin Audrey B., Head of the Department of Criminology in V.Ya. Kikot' Moscow University of the Ministry of Internal Affairs of Russia, Candidate of Legal Sciences, Assistant Professor.

Results of research of influence of will of the owner on qualification various, including, violent forms of plunders are presented in article. Value of this sign for investigative and jurisprudence, and also the doctrine of criminal law is shown. Some questions of qualification of such crimes are considered. The conclusion is drawn on need of improvement of separate provisions of the Criminal code of the Russian Federation, and also jurisprudence, and their main directions are defined.

Key words: property crimes, plunder, the terminology designating commission plunder, definition of plunder in the existing criminal legislation, plunder signs, damage, qualification of crimes, jurisprudence, the influence of the will of the owner, improvement of the criminal legislation and jurisprudence.

История развития советского, а в дальнейшем российского уголовного законодательства в области борьбы с хищениями показывает, что термин "хищение" упоминается уже в первых декретах советской власти. Однако вплоть до 1947 года в Уголовном кодексе РСФСР 1926 года, а также в других законах, предусматривавших уголовную ответственность за совершение имущественных преступлений, широко использовались иные термины, обозначавшие аналогичные хищению понятия, - "кража", "грабеж, "разбой" и пр. Лишь с изданием Указа Президиума Верховного Совета СССР от 4 июня 1947 года "Об уголовной ответственности за хищение государственного и общественного имущества" <1> термин "хищение" стал общим для всех форм и видов корыстных преступлений против собственности, сопряженных с неправомерным изъятием и (или) обращением чужого имущества в пользу виновного или других лиц. При этом сам Указ не раскрывал содержание этого термина, он лишь ужесточал уголовную репрессию за совершение кражи, присвоения, растраты или иного хищения социалистического имущества.

<1> Ведомости Верховного Совета СССР. 1947. N 19.

Общее определение хищения впервые было сформулировано в Постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 28 мая 1954 года "О судебной практике по применению Указа Президиума Верховного Совета СССР от 4 июня 1947 года "Об уголовной ответственности за хищение государственного и общественного имущества" <2>. Постановление гласило, что "...умышленное обращение в свою собственность государственного и общественного имущества, независимо от форм и способов его совершения, должно рассматриваться как хищение". Это определение стало классическим понятием хищения, предопределившим на весь последующий, достаточно длительный период правоприменительную практику квалификации соответствующих преступлений против собственности и тональность большинства монографических работ по советскому уголовному праву <3>.

<2> Там же.
<3> Курс советского уголовного права. М.: Наука, 1970. Т. 4. С. 307.

Федеральный закон от 1 июля 1994 года внес изменения в действовавший тогда УК РСФСР 1960 года, в соответствии с которыми в примечании к ст. 144 было сформулировано иное определение хищения, в последующем воспринятое действующим УК РФ. Это определение существенно отличалось от прежнего двумя принципиальными моментами: оно впервые было сформулировано в самом уголовном законе и содержало указание на причинение ущерба собственнику или иному владельцу имущества как обязательный признак любого хищения. Новелла уже тогда заставила по-новому осмыслить все иные признаки хищения, а сегодня она, пусть и с опозданием, предполагает осмысление самого словосочетания "причинение ущерба" и, соответственно, существенную корректировку правоприменительной практики в сфере борьбы с хищениями чужого имущества. Смысл этой корректировки заключается в следующем. До вступления в силу Закона от 1 июля 1994 года орган дознания, следователь, прокурор и суд, признавая совершенное деяние хищением, исходили из неоспоримости факта причинения ущерба определенному объекту уголовно-правовой охраны и, соответственно, собственнику или владельцу имущества. При этом мнение потерпевшей стороны имело значение лишь для определения размера ущерба и не оказывало никакого влияния на результаты квалификации. Указанные изменения потребовали скорейшего решения следующих двух важных вопросов: 1) кто в соответствии с действующим уголовным законодательством должен решать вопрос, причинен ли хищением ущерб собственнику или владельцу имущества или нет; 2) какое процессуальное решение необходимо принять, если собственник или владелец имущества вопреки очевидным фактам заявит, что деяние не причинило ему никакого ущерба?

На первый взгляд, решение первого из поставленных вопросов выглядит достаточно простым - это прямая обязанность правоприменителей. Соответственно, простым может показаться ответ и на второй вопрос: есть ущерб или его нет, решают правоприменители. Однако оба этих решения совсем не будут казаться такими простыми при внимательной оценке возможных ситуаций. Например, по факту совершенного деяния подозреваемый в совершении хищения задержан, признает свою вину, имеются объективные доказательства им содеянного, и стоимость незаконно изъятого соответствует стоимости предмета уголовно наказуемого хищения, а потерпевший отказывается от претензий в его адрес. Есть или все-таки нет состава хищения в этом случае? Полагаю, что большинство практических работников ответят положительно на данный вопрос. Обоснованием такого решения будет являться то, что, как уже говорилось выше, на поверхности вполне очевидно - традиционно, по мнению большинства, решение этого вопроса находится в компетенции органов предварительного расследования и суда, и, соответственно, именно от их решения зависят все последующие процессуальные действия.

Думается, что такая точка зрения далеко не бесспорна, она основывается на положениях прежнего уголовного закона, в соответствии с которыми дознание, следствие и суд определяли, причинен ли собственнику или владельцу имущества ущерб, диктуя тем самым ему свою волю. Однако такое решение вступает в противоречие с определением хищения, которое дано в примечании к ст. 158 УК РФ, смысл которого заключается в обязательности учета мнения собственника или владельца имущества относительно наличия или отсутствия для него ущерба <4>.

<4> Так, согласно примечанию 2 к ст. 158 УК РФ значительный ущерб гражданину определяется с учетом его имущественного положения, но не может составлять менее двух тысяч пятисот рублей.

К сожалению, этот признак хищения оставлен законодателем без официального толкования. До настоящего времени не дали никаких разъяснений и действующие постановления Пленума Верховного Суда РФ о квалификации преступлений против собственности. В научных публикациях по данной проблематике и в комментариях к Уголовному кодексу РФ этот вопрос также не поднимается.

Между тем следственная практика уже давно предложила, на наш взгляд, правильное решение обсуждаемых вопросов. Так, еще в середине 90-х годов Московско-окружной транспортный прокурор Е. Нащекин первым на страницах юридической печати поделился своим опытом решения сложившейся проблемы <5>. Он санкционировал прекращение уголовного дела, возбужденного в отношении троих лиц, которые по предварительному сговору похитили из вагона несколько ящиков винно-водочных изделий на общую сумму 37 088 руб. (в действовавших тогда ценах). После задержания с похищенным имуществом они все признали свою вину в совершении деяния. Однако собственник груза - коммерческая организация - официально заявила, что указанная сумма является малозначительной и ущерб ей не причинен. Уголовное дело было прекращено ввиду отсутствия состава преступления, что в общем представляется правильным, за исключением одного обстоятельства - если имущество в целости и сохранности было возвращено собственнику или владельцу, его волеизъявление не должно приниматься во внимание. Напротив, если при потреблении имущества виновным собственник или владелец не признает наличие ущерба - состав хищения должен отсутствовать.

<5> См.: Законность. 1995. N 6. С. 26 - 27.

Все сказанное имеет отношение не только к краже, но и к другим формам хищения (за исключением разбоя, который, как известно, окончен в момент нападения). И здесь могут возникать еще более неоднозначные ситуации. Например, как должен поступить правоприменитель, если потерпевший от наиболее опасных форм хищения, таких как открытое завладение имуществом или нападение в целях хищения, собственник или владелец заявит, что ущерб деянием ему не причинен?

Необходимо отметить еще одно важное обстоятельство - наличие во всех рассмотренных выше случаях возможности для виновного избежать ответственности, что, безусловно, негативно скажется на состоянии преступности и мерах борьбы с ней. Например, потерпевший может быть принужден давлением со стороны виновного или иных лиц к отказу от признания наличия для него ущерба. В отношении него могут быть и другие формы воздействия, например подкуп. Конечно, во всех этих случаях такое его "волеизъявление" приниматься во внимание не должно, однако бесспорно одно: установить наличие давления на потерпевшего - задача далеко не простая. В общем, несмотря на предложенное решение, данная проблема задает пока больше вопросов, чем дает ответов.

Полагаем, что до тех пор, пока сам законодатель или Верховный Суд РФ не представят соответствующего толкования анализируемого признака хищения, орган дознания, следователь, прокурор и суд будут действовать на грани следственной и судебной ошибок.

Литература

  1. Ведомости Верховного Совета СССР. 1947. N 19.
  2. Гладких В.И. Квалификация преступлений в сфере экономики. Курс лекций. М.: Юрлитинформ, 2014.
  3. Курс советского уголовного права. М.: Наука, 1970. Т. 4. С. 307.
  4. Законность. 1995. N 6. С. 26 - 27.