Мудрый Юрист

Оптимизация уголовного процесса: опыт австрии

Ильютченко Наталия Владимировна - кандидат юридических наук, доцент кафедры уголовного процесса, правосудия и прокурорского надзора юридического факультета МГУ имени М.В. Ломоносова.

В статье рассматривается австрийский вариант оптимизации уголовно-процессуального законодательства. Подчеркивается общность целей реформирования уголовного процесса Австрии и России. Анализируются промежуточные итоги изменения австрийского уголовно-процессуального закона, автор привлекает внимание к некоторым противоположным тенденциям развития уголовного процесса в названных государствах.

Ключевые слова: уголовный процесс Австрии, реформа уголовного процесса Австрии, потерпевший, права потерпевшего, медиация в уголовном процессе, следственный судья, прекращение уголовного преследования, прокурор в уголовном процессе Австрии.

Optimization of criminal procedure: Austrian experience

N.V. Ilyutchenko

Ilyutchenko Natalia Vladimirovna - PhD in Law, Associate Professor of the Department of Criminal Procedure, Justice and Prosecutorial Oversight, Law Faculty of Lomonosov Moscow State University.

The article deals with the Austrian version of the optimization of the criminal procedure law. It emphasizes the common goals of reforming the criminal procedure of Austria and Russia. The author analyses in the interim results of the changes in the Austrian criminal procedure law and draws attention to some of the opposite trends in the development of criminal proceedings in these states.

Key words: criminal procedure of Austria, the reform of criminal procedure of Austria, victim, victim's rights, mediation in criminal proceedings, investigating judge, termination of the criminal prosecution, prosecutor in the criminal proceedings in Austria.

При выборе самого правильного варианта развития отечественного уголовно-процессуального законодательства всегда любопытно обратиться к опыту других государств, проанализировать перспективы новых изменений с его учетом. Еще в 1748 году в известной работе "О духе законов" Ш.-Л. Монтескье отмечал, что "сведения о наилучших правилах, которыми следует руководствоваться при уголовном судопроизводстве, важнее для человечества всего прочего в мире. Эти сведения уже приобретены в некоторых странах и должны быть усвоены прочими" <1>.

<1> Монтескье Ш. Избранные произведения. М., 1955. С. 318.

Почему хочется обсудить в статье именно австрийский опыт оптимизации уголовно-процессуального законодательства? Назову три аргумента в пользу такого решения.

Во-первых, в Австрии и России одна и та же модель организации уголовно-процессуального законодательства, условно ее можно охарактеризовать как "одна страна - один кодекс", далеко не в каждой Федерации существует такая ситуация. Во-вторых, Австрия, подобно России, находится в состоянии полномасштабной, запланированной реформы уголовно-процессуального законодательства. При этом первый ее этап затронул стадию предварительного расследования (он уже завершен), а второй только будет проводиться и коснется судьбы суда присяжных и проверочных производств. Кроме того, австрийский законодатель чутко реагирует на решения Европейского союза в области борьбы с преступностью. Австрия - член Европола. Четыре года назад, в сентябре 2011 года, в стране был создан специальный орган по борьбе с экономическими преступлениями и коррупцией - прокуратура - Die Wirtschafts und Korruptionsstaatsanwaltschaft (WKStA). Многие новеллы 2015 года УПК (StPO) Австрии связаны именно с уточнением полномочий названного органа. Министр юстиции Австрии на сегодняшний день вполне доволен результатами работы этой специализированной прокуратуры. Для России тема борьбы с коррупцией и экономическими преступлениями тоже актуальна. И, наконец, в-третьих, большинство австрийских экспертов и практиков весьма положительно отзываются о промежуточных итогах реформы.

Остановимся подробнее на характеристике основных результатов кардинальных изменений уголовно-процессуального законодательства Австрии.

1. Расширение возможности прекращения уголовного преследования и медиации по уголовным делам. Еще до всеобъемлющей реформы производства предварительного расследования (2004 г.) <2> был принят Закон 1999 года, получивший название Diversions-Novelle 2000 <3> и внесший существенное изменение в УПК Австрии. Новые изменения института отказа от уголовного преследования (Diversion) существенно расширили сферу его применения, ранее такая возможность была предусмотрена только при производстве по уголовным делам в отношении несовершеннолетних. В австрийском уголовно-процессуальном праве понятие Diversion ("диверсия") охватывает все те формы окончания уголовного судопроизводства, при которых отказ от уголовного преследования поставлен в зависимость от исполнения обвиняемым тех или иных обязательств. В зависимости от тяжести посягательства различают простую диверсию (schlichten Diversion) и диверсию с дополнительными условиями (intervenirende Diversion) <4>. В качестве особых условий диверсионного производства предусмотрены: уплата денежного взноса, выполнение общественных работ, прохождение испытательного срока и возмещение ущерба (§ 198 StPO). Таким образом, диверсия является альтернативной уголовному преследованию реакцией государства на преступление. При диверсии не предъявляется окончательное обвинение, не выносится приговор, не наступает судимость. Отметим, что применение диверсии все же не безгранично. Далеко не по каждому уголовному делу закон позволяет прекратить уголовное преследование и сейчас. Например, по уголовным делам, по которым срок наказания превышает 5 лет лишения свободы (за небольшим исключением), диверсионные меры не применяются, равно как и по делам, подпадающим под юрисдикцию суда шефферов или суда присяжных либо связанным с действиями, повлекшими смерть человека.

<2> Bundesgesetzblatt I Nr. 19/2004.
<3> Bundesgesetzblatt I Nr. 55/1999, in Kraft getreten am 1.1.2000. Закон вступил в силу с 1 января 2000 года, этим и объясняется его название.
<4> Эдер-Ридер М. Отказ от уголовного преследования (Diversion - диверсия) в уголовном процессе Австрии // Уголовное судопроизводство. 2013. N 2. С. 8.

Прокурор отказывается от уголовного преследования, если обвиняемый соглашается с назначенными диверсионными мерами. Совсем не обязательно, чтобы обвиняемый признал свою вину или выказывал раскаяние, - он должен только принять предложение о добровольном сотрудничестве и выполнении предусмотренных законом условий. Как правило, такое предложение при производстве предварительного расследования исходит от прокуратуры, которой предоставляются полномочия принимать решение о прекращении производства по делу. Суд при рассмотрении дела также имеет право прекратить уголовное преследование, следовательно, полномочия прокуратуры по этому вопросу исключительными не являются.

Как самостоятельная мера в рамках института Diversion рассматривается в Австрии и медиация (примирение) обвиняемого с потерпевшим (§ 204 StPO).

Обвиняемый должен быть готов признаться в совершении преступления и разобраться с его причинами (в целях исключения подобных правонарушений в будущем), а также способствовать устранению последствий преступления (например, путем возмещения потерпевшему ущерба). В данном случае необходимо активное участие потерпевшего, которому четко разъяснены его права и последствия для него примирения с обвиняемым. По общему правилу потерпевший участвует в процедуре медиации лишь по собственному усмотрению, и заключение мирового соглашения зависит от его согласия (п. 2 § 204 StPO). Выражение своего согласия он может поставить в зависимость от определенных условий, а именно: полного возмещения ущерба или принесения извинения обвиняемым. Процедура считается успешной лишь при учете мнения и соблюдении интересов потерпевшего. Согласие потерпевшего не требуется лишь в том случае, если он предъявляет неприемлемые требования о возмещении вреда, которые выходят за рамки гражданско-правовых требований, например из мести. Такие выдвигаемые потерпевшим основания не могут быть приняты во внимание с позиции права.

Таким образом, процедура медиации в случаях возмещения вреда, признания вины или исполнения обязательств может рассматриваться в качестве удавшейся даже тогда, когда потерпевший и не дал своего согласия. Окончательное решение принимает прокурор после ознакомления с докладом медиатора <5>.

<5> Эдер-Ридер М. Указ. соч. С. 11.

В российском уголовном процессе, конечно, есть возможность прекращения уголовного дела или уголовного преследования, но роль прокурора при этом несколько иная. Появление возможности прекращения уголовного преследования по делам о преступлениях в сфере экономической деятельности при выполнении определенных условий воспринято в научном сообществе крайне неоднозначно <6>.

<6> Подробнее см., например: Головко Л.В. Два альтернативных направления уголовной политики по делам об экономических и финансовых преступлениях: crimecontrol и doingbusiness // Закон 2015. N 8. С. 32 - 45.

2. Изменение роли прокурора на досудебной стадии. В ходе реформы 2004 года было принято решение отказаться от прежнего следственного судьи (Untersuchungsrichter) и передать его функции по руководству предварительным следствием прокурору. В настоящее время прокурор дает указания уголовной полиции, принимает решения о проведении медиации и прекращении уголовного преследования. Ранее все эти функции исполнялись следственным судьей. В австрийской научной литературе высказываются следующие соображения о преимуществах нового порядка:

<7> См., например: Pilnacek C. Ein Jahr StPO-Reform-Erwartungen, Realitat und Zukunft // OJZ. 2009. N 62.550ff(554); Schmoller K. Neues Strafprozessrecht in Osterreich // GA. 2009. 505ff(509f).

Однако есть и недостаток такого нововведения. Дело заключается в том, что прокурор не обладает судейской независимостью. Граждане доверяют прокурорам намного меньше, чем судьям, полагая, что судьи совершенно свободны от политики. Этому недостатку, впрочем, было найдено эффективное "противоядие", а именно была оговорена возможность протеста в уголовном суде (§ 106 StPO) - в случае отказа прокуратуры от выполнения ею своих обязательств или нарушения закона можно в судебном порядке обжаловать ее действия.

Полагаю, что именно эта новелла австрийского уголовно-процессуального закона заслуживает особого внимания в связи с дискуссией о необходимости введения в российский уголовный процесс института следственных судей. В то время как Австрия как страна с достаточно большим опытом существования следственных судей признает правильным отказаться от них в пользу расширения полномочий прокуроров, Россия действует с точностью до наоборот.

Получается, что отечественные реформаторы забывают и собственный исторический опыт в этой области. Анализируя организацию досудебной стадии по Уставу уголовного судопроизводства 1864 года, А.С. Гирько отмечает, что при реализации своих должностных задач чины полиции в процессуальном плане были подчинены лицу прокурорского надзора, свои следственные действия согласовывали с ним, были ему подотчетны <8>.

<8> Гирько А.С. О мерах по оптимизации досудебного производства в современных условиях // Пробелы в российском законодательстве. 2014. N 3. С. 184.

3. Правовое положение потерпевшего. Одной из задач, успешно решенных в ходе первого этапа реформы уголовно-процессуального законодательства Австрии, было расширение прав потерпевшего <9>. Прежде всего надо сказать, что согласно § 65 StPO потерпевший (Opfer, "жертва") - это понятие сложное, включающее в себя:

<9> Ильютченко Н.В. Цели реформы уголовно-процессуального законодательства Австрии // Правовые проблемы укрепления российской государственности. Т. 44. Томск, 2009. С. 123 - 125.

В австрийском уголовно-процессуальном законе разъясняется, что гражданским истцом (Privatbeteiligter) будет каждая жертва, заявившая иск о возмещении вреда в рамках уголовного процесса, и в случае отказа прокурора от обвинения гражданский истец становится лицом, поддерживающим субсидиарное (дополнительное) обвинение (Subsidiaranklager). По некоторым преступлениям возможно участие в деле и частного обвинителя (Privatanklager). Следует подчеркнуть, что, в отличие от российского уголовного процесса, в австрийском юридические лица не могут быть признаны потерпевшими. Так, с одной стороны, австрийский законодатель более детально регламентирует понятие потерпевшего в уголовном процессе, если речь идет о физическом лице, с другой стороны, избегает дуализма правового регулирования, присущего отечественному уголовному процессу, неизбежного при признании потерпевшими юридических лиц.

Все потерпевшие имеют в соответствии с австрийским уголовно-процессуальным законодательством, наряду с традиционными, известными российскому уголовному процессу правами, и ряд особых, пока не признанных законодательством России прав. Например, право на юридическую и психологическую помощь. В Австрии созданы специальные государственные и негосударственные организации, оказывающие такую помощь. Особенно важна помощь потерпевшему при проведении процедуры медиации. Потерпевший вправе пригласить для участия в процедуре медиации доверенное лицо, например сотрудника одного из учреждений по защите жертв преступлений.

Интересно решение австрийского законодателя о дифференциации прав потерпевшего в зависимости от характера преступления. Жертвы преступлений сексуального характера имеют право на особую защиту (§ 70 StPO). Они могут возражать против повторного допроса на досудебной стадии, приходить на допрос с доверенными лицами. Да и сам допрос должен быть достаточно деликатным, предполагающим соблюдение тайны личной жизни. Органы криминальной полиции, прокурор и суд должны особенно бережно подходить к уважению чести и достоинства личности в этих случаях.

Фактически результатом реформы можно считать абсолютно новый статус потерпевшего в австрийском уголовном процессе, включающий в себя как право быть признанным потерпевшим, участвовать в исследовании доказательств, в рассмотрении дела судом и на предварительном расследовании, право на возмещение имущественного и компенсацию морального вреда, так и новые специальные права, на которых мы остановились выше.

4. Возможность заявления ходатайств о прекращении дела и продлении производства по делу. Обвиняемый и потерпевший получили новые права по обжалованию действий и решений органов, ведущих производство по уголовному делу. Здесь необходимо рассмотреть две ситуации:

А. В случае если производство предварительного расследования продолжается больше установленного законом срока (минимально 3 месяца, при тяжких преступлениях 6 месяцев), обвиняемый имеет право ходатайствовать перед судом о прекращении дела (§ 108 StPO). Суд проверяет обстоятельства дела и решает, насколько перспективно продление расследования. В случае прекращения дела судом ни прокурор, ни полиция не имеют права продолжать расследование. Таким образом, обвиняемый может защититься от недобросовестного предварительного следствия ввиду его необоснованного затягивания.

Б. В обратном случае если прокурор прекращает предварительное следствие, то потерпевший может возбудить ходатайство о продлении производства по делу (§ 195 StPO). Если суд удовлетворяет ходатайство, поскольку оно представляется ему обоснованным, прокурор обязан продолжить уголовное расследование. Это положение было особенно дискуссионным еще при обсуждении законопроекта, потому что появились опасения, что вызванное судебным решением продление расследования прокуратурой нарушает принцип обвинения, так как имело место вмешательство в полномочия прокуратуры принимать решения о предъявлении обвинения. В действительности нет никаких оснований исключать прокуратуру из сферы судебного контроля, иначе пострадают права потерпевшего.

5. Регламентация анонимного допроса. До изменений уголовно-процессуального закона 2004 года четкая регламентация производства анонимного допроса отсутствовала. Бывали случаи, когда свидетель представал перед судом с защитным шлемом на голове, чтобы остаться неузнанным. Австрийский уголовно-процессуальный закон закрепляет положение о том, что подвергающийся опасности свидетель хотя и имеет право изменить свою внешность, однако его лицо не должно быть настолько закрыто, чтобы невозможно было наблюдать за его мимикой (§ 162 StPO). По этой причине допрос в подобных условиях недопустим. Однако до сегодняшнего дня остается нерешенным вопрос о допросе обвиняемого, закрывающего свое лицо. Эта ситуация в Австрии обсуждалась чрезвычайно остро в связи с отказом подсудимой в ходе судебного разбирательства снять свою мусульманскую паранджу. Верховный суд при рассмотрении этого случая не дал разрешение на проведение допроса подсудимой, более того, Суд расценил отказ снять паранджу как нарушение хода заседания и неподобающее поведение и распорядился удалить подсудимую из зала заседаний. Действительно, на время исследования доказательств подсудимую вывели из зала суда.

5. Будущая австрийская реформа судебного разбирательства. Перспективы реформирования судебных стадий австрийского уголовного процесса пока детально не определены, но уже сейчас ясно, что основные дискуссии сосредоточены на четырех проблемах: будущее суда присяжных; допущение перекрестного допроса; деление судебного разбирательства на части и возможность заключения соглашений между защитой и судом о производстве уголовного преследования в сокращенном порядке.

Подводя итог изложенному, следует еще раз подчеркнуть полезность осмысления зарубежного опыта оптимизации уголовного судопроизводства, понимая, что он не может содержать бесспорных готовых рецептов для отечественного законодателя, но в то же время позволяет избежать напрасных затрат сил и времени, а также ошибок при реформировании уголовного процесса России.

Библиография:

  1. Монтескье Ш. Избранные произведения. М.: Госполитиздат, 1955. 803 с.
  2. Pilnacek C. Ein Jahr StPO-Reform-Erwartungen, Realitat und Zukunft // OJZ. 2009. N 62. 550ff(554).
  3. Schmoller K. Neues Strafprozessrecht in Osterreich // GA. 2009. 505ff(509f).
  4. Эдер-Ридер М. Отказ от уголовного преследования (Diversion - диверсия) в уголовном процессе Австрии // Уголовное судопроизводство. 2013. N 2. С. 8 - 13.
  5. Головко Л.В. Два альтернативных направления уголовной политики по делам об экономических и финансовых преступлениях: crimecontrol и doingbusiness // Закон. 2015. N 8. С. 32 - 45.
  6. Гирько А.С. О мерах по оптимизации досудебного производства в современных условиях // Пробелы в российском законодательстве. 2014. N 3. С. 182 - 185.
  7. Ильютченко Н.В. Цели реформы уголовно-процессуального законодательства Австрии // Правовые проблемы укрепления российской государственности. Т. 44. Томск, 2009. С. 123 - 125.

References (transliteration):

  1. Montesk'e Sh. Izbrannye proizvedenija. M.: Gospolitizdat, 1955. 803 s.
  2. Pilnacek S. Ein Jahr StPO-Reform-Erwartungen, Realitat und Zukunft // OJZ. 2009. N 62. 550ff(554).
  3. Schmoller K. Neues Strafprozessrecht in Osterreich // GA. 2009. 505ff(509f).
  4. Jeder-Rider M. Otkaz ot ugolovnogo presledovanija (Diversion - diversiia) v ugolovnom processe Avstrii // Ugolovnoe sudoproizvodstvo. 2013. N 2. S. 8 - 13.
  5. Golovko L.V. Dva al'ternativnyh napravlenija ugolovnoj politiki po delam ob jekonomicheskih i finansovyh prestuplenijah: crime control i doing business // Zakon. 2015. N 8. S. 32 - 45.
  6. Gir'ko A.S. O merah po optimizacii dosudebnogo proizvodstva v sovremennyh uslovijah // Probely v rossijskom zakonodatel'stve. 2014. N 3. S. 182 - 185.
  7. Il'jutchenko N.V. Celi reformy ugolovno-processual'nogo zakonodatel'stva Avstrii // Pravovye problemy ukreplenija rossijskoj gosudarstvennosti. T. 44. Tomsk, 2009. S. 123 - 125.