Мудрый Юрист

Проблемы применения статьи 65.2 гражданского кодекса России в контексте восстановления корпоративного контроля

Леонтьев Николай Владимирович, юрисконсульт ООО "Продукт времени".

В статье анализируется ст. 65.2 ГК РФ, являющаяся фактическим закреплением способа защиты права - восстановление корпоративного контроля. Автор приходит к выводу, что в п. 3 ст. 65.2 ГК РФ аналогично конструкции ст. 302 ГК РФ прослеживается намерение законодателя посредством введения института "справедливая компенсация" найти баланс между интересами истца и лица, у которого в рамках восстановления корпоративного контроля изымается доля участия. В российском праве и доктрине нет сформулированного и обоснованного определения категории "справедливость", не выделены ее критерии. Изучение судебно-арбитражной практики показывает, что суды не понимают критериев применения статьи, стараются избегать ее применения при разрешении дел о восстановлении корпоративного контроля участника корпорации.

Ключевые слова: способ защиты, корпоративное право, корпоративный контроль, восстановление корпоративного контроля, доля участия, участник.

The Problems of Application of The Article 65.2 of Russian Civil Code for The Purposes of Restoration of Corporate Control

N.V. Leontyev

Leontyev Nikolay Vladimirovich, Junior Associate OOO "Time's Product".

Author analyzes article 65.2 of Russian Civil Code, which is actually enshrining way of protecting right - the restoration of corporate control. Paragraph 3 of article 65.2 of Civil Code likewise article 302 of Civil Code intends to find balance between interests of plaintiff and defendant. For these purposes legislator enacts institute of "just compensation". There is no a framed and founded definition of category "justice" in the Russian law and doctrine. Furthermore, criteria of justice is not found. Researching of case law shows that Arbitration courts do not understand clearly how to apply the article therefore avoiding its application within hearing of cases about the restoration corporate control.

Key words: remedy, corporate law, corporate control, restoration of corporate control, participation interest, participant.

Выработанный в практике Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации (далее - ВАС) <1> новый способ защиты в сфере корпоративных отношений - восстановление корпоративного контроля - был всецело поддержан российскими судами при разрешении корпоративных споров <2>. Позитивное закрепление выработанного судебно-арбитражной практикой способа защиты права было вопросом времени.

<1> См.: Постановление Президиума ВАС от 10 июня 2008 г. N 5539/08 по делу N А40-11837/06-138-91; Постановление Президиума ВАС от 3 июня 2008 г. N 1176/08 по делу N А14-14857/2004-571/21 // СПС "КонсультантПлюс".
<2> См.: Постановление ВАС Северо-Западного округа от 23 декабря 2008 г. N А56-29444/2008; Постановление ВАС Московского округа от 6 ноября 2008 г. N КГ-А40/10250-08 // СПС "КонсультантПлюс".

В пояснительной записке к проекту федерального закона "О внесении изменений в части первую, вторую, третью и четвертую Гражданского кодекса Российской Федерации, а также в отдельные законодательные акты Российской Федерации" <3> прослеживается преемственность подходу, сформированному ВАС. Авторы указывают на необходимость законодательного закрепления новой формы защиты имущественных интересов участников корпорации - восстановление утраченных помимо их воли прав участия в ней. Федеральным законом от 5 мая 2014 г. N 99-ФЗ <4> новая форма защиты участников корпорации - восстановление корпоративного контроля - была законодательно закреплена в п. 3 ст. 65.2 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК).

<3> Пояснительная записка к проекту федерального закона "О внесении изменений в части первую, вторую, третью и четвертую Гражданского кодекса Российской Федерации, а также в отдельные законодательные акты Российской Федерации" // СПС "КонсультантПлюс".
<4> Федеральный закон от 5 мая 2014 г. N 99-ФЗ "О внесении изменений в главу 4 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации и о признании утратившими силу отдельных положений законодательных актов Российской Федерации" // СЗ РФ. 2014. N 19. Ст. 2304.

По мнению Е.А. Суханова, закрепление в п. 3 ст. 65.2 ГК способа защиты прав участника общества - восстановление корпоративного контроля является несомненным достижением новой редакции ГК <5>. Некоторые авторы не признают п. 3 ст. 65.2 ГК как норму, закрепляющую восстановление корпоративного контроля <6>.

<5> См.: Суханов Е.А. О достоинствах и недостатках новой редакции главы 4 Гражданского кодекса РФ // http://www.hozpravo.ru/assets/files/pdf/2014-09.pdf (дата обращения: 20.09.2018).
<6> См.: Назимов И.А. Восстановление положения, существовавшего до нарушения прав участников юридических лиц корпоративного типа: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Екатеринбург, 2014. С. 24.

Согласно п. 3 ст. 65.2 ГК если участник коммерческой корпорации утратил помимо своей воли в результате противоправных действий других участников или третьих лиц права участия в корпорации, то он вправе требовать возвращения доли участия, перешедшей к иным лицам, с выплатой им справедливой компенсации. Кроме того, Закон наделяет потерпевшее лицо правом требовать с виновных в утрате доли лиц возмещение убытков. В случае если возвращение истцу доли участия и, соответственно, лишение иных лиц прав участия приведет к нарушению принципа справедливости или повлечет крайне негативные социальные и другие публично значимые последствия, суд отказывает в удовлетворении требования о возврате доли участия. В этом случае лицу, утратившему помимо своей воли права участия в корпорации, лицами, виновными в утрате доли участия, выплачивается справедливая компенсация, определяемая судом.

Интересы участника корпорации, утратившего долю участия, законодателем ставятся на первое место. Участник может обращаться с иском о возврате доли, невзирая на то, что спорные акции или доли в уставном капитале общества находятся у добросовестного приобретателя, была проведена реорганизация общества в форме преобразования из ООО в АО, осуществлено размытие доли потерпевшего участника либо осуществлена ликвидация корпорации. Во всех этих случаях участнику корпорации будет присуждена доля участия, принадлежавшая ему до утраты им корпоративного контроля, которая опосредует не только собственно акции или долю в обществе, но и всю полноту прав и влияния в этом обществе.

Статья определяет круг субъектов, которые могут обратиться с требованием о возврате доли участия. Такими лицами являются участники коммерческой корпорации.

В литературе некоторые авторы <7> не согласны с ограниченным применением восстановления корпоративного контроля в частности и корпоративного контроля в целом. По их мнению, корпоративный контроль свойственен не только коммерческим корпорациям, поэтому действие способа защиты - восстановление корпоративного контроля следует распространить на все корпорации.

<7> См.: Гутников О.В. К вопросу о правовой природе субъективного корпоративного права // СПС "КонсультантПлюс".

Думается, решение законодателя обусловлено критерием распределения прибыли <8> между участниками, а также гораздо меньшей ценностью доли участия некоммерческой организации. Как правило, управление в некоммерческих корпоративных организациях отличается своей примитивностью и высокой долей личного участия (1 член - 1 голос). Следовательно, при защите прав участника некоммерческой организации нет надобности прибегать к специальному корпоративному способу защиты права, а следует воспользоваться общегражданскими способами защиты, которые в полной мере восстановят права участника.

<8> Некоммерческие корпорации согласно п. 1 ст. 50 ГК не распределяют полученную прибыль между участниками.

Если говорить о том, какие именно участники корпорации могут заявлять требования о восстановлении корпоративного контроля, то следует согласиться с Д.И. Степановым, что в качестве участников выступают "как правило, миноритарные акционеры, обладавшие до нарушения прав блокирующим пакетом, либо мажоритарии, утратившие контрольный пакет в результате произошедшего помимо их воли лишения акций или доли в уставном капитале" <9>.

<9> Степанов Д.И. Интересы юридического лица и его участников // СПС "КонсультантПлюс".

В ряде случаев не только участник коммерческой корпорации может иметь материально-правовой интерес в восстановлении корпоративного контроля, но и залогодержатели или бенефициары участника общества. Возможно ли распространить действие механизма восстановления корпоративного контроля и на указанных лиц?

Судебной коллегией по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации было рассмотрено дело <10>, в котором истец, владевший 100%-ной долей в обществе, обратился в суд с требованием восстановить корпоративный контроль. С аналогичными требованиями обратились кредитор и два участника компании истца.

<10> Определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 7 апреля 2017 г. по делу N 309-ЭС14-923 // СПС "КонсультантПлюс".

Верховный Суд Российской Федерации (далее - ВС) отметил, что материально-правовой интерес в заявлении иска о восстановлении корпоративного контроля имеет только участник общества, ввиду того что только участниками, владеющими определенным количеством долей, может осуществляться контроль в корпорации. Несмотря на наличие у кредиторов и участников компании истца очевидного экономического интереса в удовлетворении требования, в силу отсутствия у них корпоративного контроля и производных от него полномочий они не обладают активной легитимацией.

В двух других делах <11>, хотя и непосредственно не направленных на восстановление корпоративного контроля, ВС подошел не с сугубо формальной стороны к разрешению споров, а применил гибкий подход.

<11> Определения Судебной коллегии по экономическим спорам ВС от 27 мая 2016 г. по делу N 305-ЭС15-16796, от 31 марта 2016 г. по делу N 305-ЭС15-14197 // СПС "КонсультантПлюс".

Два акционера, иностранные компании, обладали равными долями участия в обществе в размере 50% каждый. Владельцами данных компаний являлись три конечных бенефициара. В результате корпоративного конфликта между бенефициарами иностранный суд наложил запрет на осуществление участниками российского общества своих корпоративных прав, в том числе на оспаривание сделок общества.

Двое участников, воспользовавшись судебным запретом, провели внеочередное собрание, на котором приняли решение о назначении нового директора. После своего назначения директор заключил договор купли-продажи контрольного пакета акций банка по цене ниже рыночной. Иностранные компании - участники российского общества - в силу запрета кипрского суда не имели возможности оспорить сделку об отчуждении акций. В связи с этим в суд с требованием о признании сделки купли-продажи и решения общего собрания общества, в результате которого сменился директор, недействительными обратился один из конечных бенефициаров иностранной компании.

Решая судьбу дела, ВС постановил: "...российское законодательство (ст. 181.5 ГК) позволяет обратиться с иском о признании ничтожными решений не только участникам общества, но и иным заинтересованным лицам. Бенефициар подтвердил, что его права нарушены ничтожным решением - в результате смены директора было отчуждено основное имущество ЗАО. Следовательно, бенефициар имеет интерес для обращения в суд, однако нижестоящие суды этот вопрос также не исследовали".

Представляется, столь гибкая позиция была обусловлена запретом участника общества оспорить решение общего собрания общества, что приводило к невозможности защитить нарушенные права и интересы, что не отвечает целям гражданского законодательства.

Конструкция восстановления корпоративного контроля, предусмотренная п. 3 ст. 65.2 ГК, по своему содержанию на первый взгляд напоминает способ защиты - виндикацию. Однако при более внимательном анализе нормы становится ясным, что различий больше, чем сходств.

Во-первых, цель виндикации заключается в истребовании из чужого незаконного владения того количества акций или долей в уставном капитале общества, которое было похищено или иным образом выбыло помимо воли участника общества. Уникальность применения восстановления корпоративного контроля заключается в том, что результатом будет возвращение не только доли участия, бывшей у него в собственности до утери вследствие неправомерных действий других участников и (или) третьих лиц, но и прежнего влияния участника общества на принятие решений обществом, в том числе первоначальное количество голосов в обществе.

Во-вторых, при предъявлении требования о восстановлении корпоративного контроля в соответствии с п. 3 ст. 65.2 ГК объектом будет выступать утраченная доля участия. Утраченная доля участия подразумевает под собой, что истец к моменту подачи иска не является собственником данного материального блага. Закон прямо говорит, что такая доля участия к моменту заявления требования перешла в право собственности иных лиц. В ходе применения восстановления корпоративного контроля истцу присуждается доля участия в обществе, которая находится в собственности ответчика, и за истцом признается право на долю участия.

При виндикации, по общему правилу, только собственник вправе истребовать имущество из чужого незаконного владения.

Таким образом, применение восстановления корпоративного контроля по правовым последствиям шире, чем виндикация.

Применение способа защиты права коррелирует с необходимостью соблюдать баланс интересов между собственником и другими лицами. В целях поддержания стабильности оборота и авторитета института права собственности недопустимо неограниченное применение того или иного способа защиты, затрагивающего интересы третьих лиц или государства.

В судебном разбирательстве ответчиком не всегда выступает лицо, виновное в нарушении прав и интересов истца. В судебной практике распространены случаи, когда ответчик приобрел вещь не у истца, а у третьего лица, которое не имело законных оснований отчуждать данную вещь или долю участия. В результате мы приходим к столкновению интересов истца как лица, у которого похитили вещь или долю участия, и ответчика, который законным возмездным путем приобрел указанную похищенную вещь или долю участия. Возникает вопрос: кого в сложившейся ситуации защищать?

Разрешить данный вопрос законодатель решил путем ограничения случаев истребования истцом имущества из чужого незаконного владения. В ст. 302 ГК вводится категория добросовестного приобретателя.

Истец не может истребовать имущество у лица, если данное лицо приобрело его добросовестно и возмездно. Однако если имущество было утеряно, похищено либо иным путем выбыло из владения собственника или другого лица, которому было передано имущество, помимо их воли, то виндикация применяется без ограничений.

В п. 3 ст. 65.2 ГК аналогично конструкции ст. 302 ГК прослеживается очевидное намерение законодателя найти баланс между интересами истца и лица, у которого в рамках восстановления корпоративного контроля изымается доля участия. Применительно к восстановлению корпоративного контроля законодатель попытался разрешить проблему столкновения интересов истца и ответчика иным образом посредством введения института справедливой компенсации.

Согласно указанной статье справедливая компенсация выплачивается в следующих случаях. Справедливая компенсация выплачивается истцом иным лицам при удовлетворении требования участника общества о возвращении ему доли участия, находящейся в собственности этих иных лиц. Если же в ходе рассмотрения дела по существу суд придет к выводу, что удовлетворение требования истца о возвращении ему доли участия приведет к несправедливому лишению иных лиц их прав участия или повлечет крайне негативные социальные и другие публично значимые последствия, то в таком случае суд отказывает лицу, утратившему право участия в корпорации, в удовлетворении его требований. Однако лицами, виновными в утрате доли участия, выплачивается справедливая компенсация, определяемая судом. Это второй случай выплаты справедливой компенсации.

Предусмотренная п. 3 ст. 65.2 ГК обязанность выплаты истцом компенсации ответчику вызывает недоумение. Почему потерпевшее лицо должно выплачивать компенсацию другому лицу за то, чтобы то возвратило в судебном порядке долю участия, которая ранее принадлежала истцу? Вероятно, это обусловлено попыткой облегчить судьбу ответчика ввиду отсутствия возможности в дальнейшем найти виновное лицо. Однако, на наш взгляд, данная версия не оправдывает целесообразность выплаты истцом справедливой компенсации. Несправедливость положений ст. 65.2 ГК может привести к попыткам лиц, утративших долю участия, обхода указанной нормы, используя другие способы восстановления корпоративного контроля, например, п. 17 ст. 21 Федерального закона от 8 февраля 1998 г. N 14-ФЗ "Об обществах с ограниченной ответственностью" <12>.

<12> СЗ РФ. 1998. N 7. Ст. 785.

Некоторыми авторами делается необоснованный вывод о том, что для получения от истца справедливой компенсации собственник доли участия должен доказать свою добросовестность. Ю.С. Михальчук в своем блоге на сайте закон.ру пишет: "Одним из важных нюансов п. 3 ст. 65.2 ГК является установление необходимости учитывать интересы иных лиц. Так, если последний (владеющий) приобретатель докажет свою добросовестность, то в случае возврата доли он сможет требовать справедливую компенсацию, размер которой будет определяться судом. Такая компенсация будет являться своеобразной платой за надлежащее осуществление корпоративных прав и обязанностей, предоставленных долей" <13>.

<13> Михальчук Ю.С. Восстановление корпоративного контроля в обществах с ограниченной ответственностью при утрате доли в уставном капитале (часть II. Окончание) // https://zakon.ru/blog/2015/9/25/vosstanovlenie_korporativnogo_kontrolya_v_obshhestvax_s_ogranichennoj_otvetstvennostyu_pri_utrate_do (дата обращения: 20.09.2018).

Исходя из буквального толкования п. 3 ст. 65.2 ГК не разграничивает собственника доли участия на добросовестного и недобросовестного приобретателя. Более того, суд при рассмотрении вопроса о выплате справедливой компенсации не устанавливает факт добросовестного поведения приобретателя, ответчика по делу.

Данный подход активно критикуется в доктрине. Учеными отмечается, что раз при выплате справедливой компенсации не имеет значения добросовестность фигуры приобретателя, то выплата справедливой компенсации может быть присуждена и недобросовестному лицу.

Однако следует согласиться с А.В. Егоровым <14> в том, что суды в таком случае должны отказывать в удовлетворении требований со ссылкой на ст. 1 и ст. 10 ГК.

<14> См.: Егоров А.В. Восстановление корпоративного контроля. Плюсы и минусы новой конструкции ГК РФ // Арбитражная практика. 2015. N 7. С. 90.

Возникает вопрос о значении "справедливой компенсации". Думается, введение указанного оценочного понятия связано с широким заимствованием нашей законодательной системой терминов английского права, права справедливости. В российском позитивном праве и доктрине нет сформулированного и обоснованного определения категории "справедливость", не выделены ее критерии. Что касается компенсации, следует возразить В.А. Хохлову, который считает более уместным использовать термин "убытки", предусмотренный ст. ст. 15, 393 ГК. Компенсация по смыслу ст. 65.2 ГК не является убытками, она представляет собой имущественное возмещение, не связанное с противоправными действиями.

Неясен и механизм определения справедливой компенсации. Как данная компенсация должна рассчитываться: в размере рыночной стоимости доли или вложений в уставный капитал общества, которые сделал незаконный владелец, будучи его участником? Или, может, в размере увеличения номинальной или реальной стоимости доли, произошедшей в период владения долей неуполномоченным лицом? Или справедливая компенсация должна быть установлена в каком-то ином порядке?

Примечательно, что изучение немногочисленных решений, вынесенных арбитражными судами с момента введения ст. 65.2 ГК и института справедливой компенсации, показали, что судебная практика при расчете справедливой компенсации опирается на позицию ВАС, сформированную еще в Постановлении Президиума ВАС от 3 июня 2008 г. N 1176/08 <15>. В соответствии с данной позицией приобретатель доли участия, лишившийся ее при удовлетворении иска о восстановлении корпоративного контроля, мог требовать компенсации понесенных им расходов по правилам о неосновательном обогащении.

<15> Вестник ВАС РФ. 2008. N 10.

Так, согласно Постановлению Арбитражного суда Западно-Сибирского округа <16>, удовлетворяя требования, кассация указала на то, что имущественные интересы мажоритарного участника в отношении внесенных в уставный капитал сумм подлежат защите по отдельному или встречному иску, поскольку в сложившихся обстоятельствах при восстановлении корпоративного контроля в интересах одного из участников общества возникает неосновательное обогащение этого участника, не вносившего указанных сумм в уставный капитал общества.

<16> Постановление Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 26 января 2017 г. N Ф04-6305/2016 по делу N А45-3085/2016 // СПС "КонсультантПлюс". См. также: Постановления арбитражных судов Западно-Сибирского округа от 28 апреля 2017 г. N Ф04-907/2017 по делу N А70-8803/2016, Уральского округа от 23 марта 2017 г. N Ф09-6202/15 по делу N А50-11632/2014 // СПС "КонсультантПлюс".

Пример указанного судебного акта подтверждает тот факт, что суды не понимают критериев применения ст. 65.2 ГК, стараются избегать ее, однако в духе основной идеи статьи соблюдают баланс интересов сторон - лица, утратившего права участия, и приобретателя доли участия.

Еще больше вопросов возникает в связи с отказом истцу в возврате доли участия, в случае если удовлетворение требований приведет к несправедливому лишению иных лиц их прав участия или повлечет крайне негативные социальные и другие публично значимые последствия. В каких случаях "справедливо" лишать иных лиц права участия, а в каких нет? Разве не на установление пресловутой справедливости направлена выплата истцом компенсации? Возможна ли в сложившейся ситуации, когда истец требует возвращение утраченной доли, объективная справедливость? Возможно ли максимально угодить каждому участнику процесса при разрешении спора?

Гораздо более неясны "крайне несправедливые социальные и другие публично значимые последствия". Какие последствия могут подпадать под них? Лишение ли государства доли в пользу истца? Либо под такие отношения будут подпадать случаи, аналогичные оговорке о публичном порядке?

Таким образом, механизм восстановления корпоративного контроля, описанный в п. 3 ст. 65.2 ГК, хотя и ориентирован на реальную, а не формальную судебную защиту прав участника, утратившего долю участия, однако предусматривает множество оговорок, которые в итоге приводят к снижению приоритета защиты прав потерпевшего участника. В силу положений закона при рассмотрении дела по существу судья обязан взвесить интересы истца и ответчика, спрогнозировать гипотетические риски отказа в иске одному или лишения доли второго. От судейского усмотрения, от его понимания справедливости зависит, получит ли истец долю участия в размере, существовавшем до нарушения права, или же будет довольствоваться лишь справедливой компенсацией, которая выплачивается не ответчиком, а виновными в утрате доли участия лицами. Как следствие, судья, а не закон является главным лицом, имеющим наиболее широкие дискретные полномочия по навязыванию своей воли.

Наделение судов широкими дискретными полномочиями посредством введения оценочных категорий, без определения примерных границ такой дискреции может привести к нежеланию применять ст. 65.2 ГК при восстановлении корпоративного контроля, что мы уже видим сейчас. Кроме того, суды не понимают, как и каким образом должна выплачиваться справедливая компенсация. Более того, такие сугубо оценочные категории без определения критериев их применения порождают правовую неопределенность, которая может привести к извращенному проявлению в практике судов.

Любопытно и отсутствие каких-либо разъяснений по поводу ст. 65.2 ГК и ее применение в Постановлении Пленума ВС от 23 июня 2015 г. N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" <17>. Думается, молчание ВС связано с тем, что новелла, закрепленная в п. 3 ст. 65.2 ГК, пока еще не нашла в полной мере отражение в судебной практике ввиду ее неясности и пробельности регулирования.

<17> Бюллетень Верховного Суда РФ. 2015. N 8.

Очевидно, что законодатель в ближайшее время не будет вносить изменения в данную статью, а, следовательно, весь груз определения границ применения п. 3 ст. 65.2 и приспособления данной нормы к ее реализации на практике ложится на плечи арбитражных судов, в особенности на суды первой инстанции.

Библиографический список

  1. Гутников О.В. К вопросу о правовой природе субъективного корпоративного права // СПС "КонсультантПлюс".
  2. Егоров А.В. Восстановление корпоративного контроля. Плюсы и минусы новой конструкции ГК РФ // Арбитражная практика. 2015. N 7.
  3. Михальчук Ю.С. Восстановление корпоративного контроля в обществах с ограниченной ответственностью при утрате доли в уставном капитале (часть II. Окончание) // https://zakon.ru/blog/2015/9/25/Vosstanovlenie_korporativnogo_kontrolya_v_obshhestvax_s_ogranichennoj_otvetstvennostyu_pri_utrate_do (дата обращения: 20.09.2018).
  4. Назимов И.А. Восстановление положения, существовавшего до нарушения прав участников юридических лиц корпоративного типа: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Екатеринбург, 2014.
  5. Степанов Д.И. Интересы юридического лица и его участников // СПС "КонсультантПлюс".
  6. Суханов Е.А. О достоинствах и недостатках новой редакции главы 4 Гражданского кодекса РФ // http://www.hozpravo.ru/assets/files/pdf/2014-09.pdf (дата обращения: 20.09.2018).