Мудрый Юрист

Основания к отмене судебных постановлений по гражданским и арбитражным делам должны быть приведены в соответствие с жизнью

Боннер А.Т., доктор юридических наук, профессор кафедры гражданского и административного судопроизводства Московского государственного юридического университета (МГЮА) им. О.Е. Кутафина.

Статья посвящена явно устаревшим и даже отчасти анекдотичным, с точки зрения автора, так называемым безусловным основаниям к отмене судебных постановлений в апелляционном и кассационном порядке в гражданском и арбитражном процессах. В связи с изменениями законодательства о судоустройстве и судопроизводстве из семи предусмотренных ГПК РФ и АПК РФ безусловных оснований к отмене судебных актов в настоящее время практическое значение имеют только два. Остальные же применяются крайне редко либо не вообще не применяются, поскольку были рассчитаны на коллегиальное рассмотрение гражданских и арбитражных дел. Автор полагает, что в процессуальном законодательстве в качестве одного из основополагающих принципов судопроизводства необходимо закрепить право участников процесса быть выслушанными и быть услышанными, давно известное и довольно строго соблюдаемое судебными органами цивилизованных государств. В качестве же универсального основания к отмене судебных актов в будущем процессуальном законодательстве предлагается установить грубое нарушение основополагающего принципа или принципов цивилистического процесса, в частности принципов состязательности, процессуального равноправия сторон, а также права участников процесса быть выслушанными и быть услышанными.

Ключевые слова: безусловные основания к отмене судебных постановлений, право быть выслушанным и быть услышанным, грубое нарушение основополагающего принципа или принципов цивилистического процесса, гражданский процесс, законодательство.

Grounds to Cancellation of Judicial Provisions on Civil and Arbitration Cases Should Be Brought in Line With Life Needs

A.T. Bonner

Bonner A.T., Doctor of Legal Sciences, Professor of the Department of Civil and Administrative Procedure of the Kutafin Moscow State Law University (MSAL).

The article is devoted to clearly obsolete, and even partly anecdotal, from the point of view of the author, the so-called unconditional grounds for the annulment of court decisions in the appeal and cassation proceedings in civil and arbitration procedure. In connection with changes in legislation on the judicial system and legal proceedings, only two of seven unconditional grounds provided for by the Civil Procedure Code of the Russian Federation and Arbitration Procedure Code of the Russian Federation, are currently of practical importance for the annulment of judicial acts. The rest are used very rarely or not used at all, since they were designed for collective consideration of civil and arbitration cases. The author believes that in the procedural legislation as one of the fundamental principles of legal proceedings it is necessary to fix the right of participants in the proceedings to be heard, which is known for a long time and rather strictly observed by the judicial bodies of civilized states. As a universal basis for the abolition of judicial acts in future procedural legislation it is proposed to establish a gross violation of the fundamental principle or principles of civil procedure.

Key words: unconditional grounds for the annulment of court decisions, right to be heard, gross violation of the fundamental principle or principles of civil procedure, civil procedure, legislation.

ГПК РФ и АПК РФ в последние годы довольно часто подвергаются различного рода изменениям и дополнениям. Часть такого рода изменений и дополнений может быть признана удачной, а другая - не очень. В то же время в Кодексах сохранился относительно большой массив норм, которые носят явно устаревший, ярко выраженный консервативный, а отчасти даже анекдотичный характер. Во многом это связано с тем, что зачастую дополнения и изменения в названные основополагающие процессуальные акты вносились законодателем не системно, а по принципу неких "заплаток".

В частности, мы имеем в виду нормы, в которых сформулированы так называемые безусловные основания к отмене судебных актов. В юридической литературе их называют "безусловными", поскольку соответствующие нарушения влекут за собой отмену судебного постановления "в любом случае". Этим основаниям посвящены ч. 4 ст. 330 ГПК РФ и ч. 4 ст. 270 АПК РФ, в которых идет речь об основаниях отмены судебных актов в апелляционном порядке, и ч. 4 ст. 288 АПК РФ, устанавливающая основания отмены судебных актов в кассационном порядке. В содержании указанных норм ГПК РФ и АПК РФ имеются определенные редакционные расхождения. Однако по существу они незначительны, что позволяет одновременно анализировать названные нормы ГПК РФ и АПК РФ.

В соответствии с ч. 3 ст. 330 ГПК РФ, ч. 3 ст. 270 и ч. 3 ст. 288 АПК РФ нарушение или неправильное применение норм процессуального права является основанием для изменения или отмены решения суда первой инстанции, если это нарушение привело или могло привести к принятию неправильного решения.

В соответствии с ч. 4 ст. 330 ГПК РФ основаниями для отмены решения суда первой инстанции в любом случае являются:

  1. рассмотрение дела судом в незаконном составе;
  2. рассмотрение дела в отсутствие кого-либо из лиц, участвующих в деле и не извещенных надлежащим образом о времени и месте судебного заседания;
  3. нарушение правил о языке, на котором ведется судебное производство;
  4. принятие судом решения о правах и об обязанностях лиц, не привлеченных к участию в деле;
  5. решение суда не подписано судьей или кем-либо из судей либо решение суда подписано не тем судьей или не теми судьями, которые входили в состав суда, рассматривавшего дело;
  6. отсутствие в деле протокола судебного заседания;
  7. нарушение правила о тайне совещания судей при принятии решения. С незначительными редакционными изменениями аналогичные нарушения норм процессуального права являются безусловными основаниями к отмене постановлений арбитражных судов арбитражными судами апелляционной и кассационной инстанции.

Впервые аналогичный перечень безусловных оснований к отмене решения был сформулирован в ч. 2 ст. 308 ГПК РСФСР 1964 г. Позднее с незначительными редакционными изменениями он перекочевал в ч. 4 ст. 330 ГПК РФ 2002 г., а также в ч. 4 ст. 270, ч. 4 ст. 288 АПК РФ 2002 г. В процессуальной литературе порой встречались предложения о необходимости расширения перечня безусловных оснований к отмене решения <1>, однако законодателем они приняты не были.

<1> См., например: Курс советского гражданского процессуального права: В 2 т. М.: Наука, 1981. Т. 2: Судопроизводство по гражданским делам. С. 264 - 265.

Безусловные основания к отмене судебных постановлений представляют собой довольно пеструю картину. Тем не менее в плане классификации можно попытаться разбить их на несколько групп.

К первой группе мы бы отнесли безусловные основания к отмене постановлений, предусмотренные п. п. 1 и 7 ч. 4 названных статей. Там идет речь о рассмотрении дела судом в незаконном составе (п. 1) и о нарушении правила о тайне совещания судей при принятии решения (п. 7). Указанные основания к отмене судебных актов безнадежно устарели и в настоящее время носят не только архаичный, но даже скорее анекдотичный характер. Речь идет о следующем.

Оба указанных основания к отмене решений были рассчитаны на применение их по отношению к судебным актам, принятым в коллегиальном составе суда. Ведь еще относительно недавно в судах общей юрисдикции дела рассматривались в составе профессионального судьи и двух народных заседателей. Вот относительно типичная ситуация, когда в советские времена решения этих судов изредка отменялись на основании п. 1 ч. 2 ст. 308 ГПК РСФСР.

Глухой сельский район. По причине зимней непогоды в суд не смог прибыть один из народных заседателей. А сроки рассмотрения дела "горят", и судья решается на следующее: "Мария Ивановна, - говорит он, обращаясь к уборщице суда. - Выручайте! Будете сегодня народным заседателем". В каких-то случаях подобные "номера" проходили, а в каких-то разражался скандал и решение отменялось по причине незаконного состава суда.

В наши дни незаконный состав суда как основание для безусловной отмены решения встречается исключительно редко и носит скорее экзотический характер <1>.

<1> В качестве редчайшей ситуации, квалифицированной судом надзорной инстанции в качестве рассмотрения дела в незаконном составе суда, можно сослаться на следующий казус из адвокатской практики автора этих строк: разрешив дело по иску А.Л. Островского к телекомпании "НТВ" и журналисту Е.А. Киселеву о защите чести и достоинства и компенсации морального вреда, судья Пресненского районного суда г. Москвы Е-н ограничился вынесением резолютивной части судебного решения, после чего на длительное время положил разрешенное дело "на полку". К моменту же составления и подписания им мотивированного решения Е-н был досрочно лишен судейских полномочий и, в сущности, являлся уже частным лицом. Суд кассационной инстанции оставил данное решение без изменения. Однако Президиум Московского городского суда на основании п. 1 ч. 2 ст. 308 ГПК РСФСР (незаконный состав суда) состоявшиеся судебные постановления отменил с передачей дела на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

Что же касается нарушения правила о тайне совещания судей при принятии решения, то ведь в судах общей юрисдикции практически все дела рассматриваются судьей единолично, а в арбитражных судах - главным образом единолично (ст. 17 АПК РФ). И с кем же может "совещаться" единоличный судья? В рамках закона совещаться ему не с кем. На практике же порой бывают случаи, когда, удалившись для вынесения решения, судья начинает по телефону консультироваться с коллегами из "родного", а чаще - вышестоящего суда. А если, удаляясь в "совещательную комнату", проще говоря, кабинет судьи, он по оплошности забудет закрыть одну из двойных дверей, ведущих из кабинета в зал судебного заседания, то находящиеся в зале смогут услышать и фрагменты такого рода импровизированного "совещания". Например, автору этих строк несколько раз в данном отношении "везло".

Думается, что в современных условиях сохранение таких институтов судопроизводства, как совещательная комната, совещание судей и нарушение правила о тайне совещания судей, имеет смысл только в том случае, если дело рассматривается в коллегиальном составе суда. Что же касается единоличного судьи, то для написания резолютивной части решения, которое к концу судебного разбирательства у него уже в голове в принципе сформулировано, ему нет необходимости удаляться в совещательную комнату <1>.

<1> Автор этих строк однажды был очевидцем впечатляющего зрелища, когда в ту пору молодой, но уже весьма квалифицированный судья Тверского районного суда г. Москвы, а ныне судья Московского городского суда А.Е. Лукьянов прямо в зале судебного заседания, обложившись законодательством и материалами дела, в течение нескольких десятков минут составлял мотивированное определение по сложному процессуальному вопросу. Вполне естественно, что участники процесса и находившиеся в зале граждане прониклись важностью момента и вели себя соответствующим образом. Этот вполне прозрачный процесс подготовки сложного мотивированного определения, вне сомнения, повысил чувство уважения присутствующих к судье, олицетворявшему в тот момент и российское правосудие в целом.

Ко второй группе безусловных оснований к отмене судебных постановлений можно отнести основания, сформулированные в п. п. 5 и 6 ч. 4 названных статей. Решение подлежит отмене, если оно не подписано судьей или кем-либо из судей либо решение суда подписано не тем судьей или не теми судьями, которые входили в состав суда, рассматривавшего дело, либо в деле отсутствует протокол судебного заседания (п. 7 ч. 4 ст. 330 ГПК РФ). И в данном случае мы имеем дело с архаичной и отчасти анекдотичной ситуацией.

В АПК РФ эта норма сформулирована более подробно и дополнена указанием на подписание протокола таинственными "не теми лицами, которые указаны в статье 155 Кодекса". Причем приведенная в АПК РФ формулировка требует изрядно поломать голову над ее содержанием. Какие же еще "злодеи" могут подписать протокол, кроме председательствовавшего и секретаря или помощника судьи, которые этот протокол вели?

Разумеется, отсутствие в деле ненадлежащим образом оформленного решения или протокола судебного заседания исключает возможность рассмотрения дела в апелляционном или кассационном порядке. Но, с другой стороны, нужно подумать, не идет ли здесь речь о вполне исправимых и без отмены решения канцелярско-бюрократических "ляпах"? И не проще ли без отмены решения вернуть дело в суд первой инстанции для устранения допущенных судом первой инстанции недостатков? Кроме того, на допущенные "ляпы" вышестоящий суд смог бы прореагировать вынесением частного определения.

В третью группу безусловных оснований необходимо выделить то, что законодатель именует "нарушением правил о языке, на котором ведется судебное производство". Думается, что в редакционном отношении это основание сформулировано крайне неудачно. В самом деле, вряд ли председательствующий в судебном заседании вопреки прямому указанию закона (ч. 1 ст. 9 ГПК РФ, ч. 1 ст. 12 АПК РФ) захочет и сможет вести судебное заседание не на русском, а на каком-то ином языке (например, государственном языке республики в составе Российской Федерации или иностранном языке). В практическом же плане речь может идти исключительно о нарушении права лиц, участвующих в деле, давать объяснения, заявлять ходатайства и т.д. на родном языке или любом свободно избранном языке общения, а также пользоваться услугами переводчика. Подобная ситуация в судебной практике встречается, но достаточно редко.

Таким образом, из семи сформулированных в ГПК РФ и АПК РФ безусловных оснований к отмене судебных актов ввиду нарушения норм процессуального права реально действующими и применяемыми на практике являются главным образом два. Это рассмотрение дела в отсутствие кого-либо из лиц, участвующих в деле и не извещенных надлежащим образом о времени и месте судебного заседания, а также принятие судом решения о правах и об обязанностях лиц, не привлеченных к участию в деле (п. п. 2 и 4 ч. 4 ст. 330 ГПК РФ, п. п. 2 и 4 ч. 4 ст. 270, п. п. 2 и 4 ч. 4 ст. 288 АПК РФ).

К сожалению, вопрос о так называемых безусловных основаниях к отмене судебного акта в процессуальной литературе разработан недостаточно применительно как к гражданскому, так и к арбитражному судопроизводству. Весьма краткими являются, например, пояснения к содержанию ч. 4 ст. 270 АПК РФ, которые даются в одном из новейших учебников по арбитражному процессу: "К второй группе нарушений норм процессуального права можно отнести такие нарушения, которые во всех случаях приводят к отмене решения арбитражного суда. Их принято называть безусловными основаниями к отмене решения суда...

Введение в АПК РФ безусловных оснований к отмене решений арбитражного суда гарантирует реализацию принципов арбитражного судопроизводства, а, следовательно, укрепляет и гарантии прав организаций и граждан на судебную защиту" <1>.

КонсультантПлюс: примечание.

Учебник "Арбитражный процесс" (под ред. М.К. Треушникова) включен в информационный банк согласно публикации - Городец, 2007 (издание третье, исправленное и дополненное).

<1> Арбитражный процесс: Учебник / Под ред. М.К. Треушникова. 6-е изд., перераб. и доп. М.: Городец, 2017. С. 536 - 537.

КонсультантПлюс: примечание.

Учебник "Гражданский процесс" (под ред. М.К. Треушникова) включен в информационный банк согласно публикации - Городец, 2007 (издание второе, переработанное и дополненное).

Чуть более подробная характеристика безусловных оснований к отмене решения дана в учебнике МГУ по гражданскому процессу. Авторы учебника указывают, что безусловные основания всегда приводят к отмене судебного решения. "Такие нарушения свидетельствуют об отсутствии гарантий судебной защиты при рассмотрении и разрешении дела, что не позволяет рассматривать судебное решение как акт правосудия. Закон содержит исчерпывающий перечень безусловных оснований для отмены судебного решения..." <1>.

КонсультантПлюс: примечание.

Учебник "Гражданский процесс" (под ред. М.К. Треушникова) включен в информационный банк согласно публикации - Городец, 2007 (издание второе, переработанное и дополненное).

<1> Гражданский процесс: Учебник для вузов / Под ред. М.К. Треушникова. М.: Городец, 2003. С. 635.

В учебнике гражданского процесса под ред. проф. С.Ф. Афанасьева безусловным основаниям для отмены решения дана следующая характеристика: "Это наиболее грубые нарушения процессуального закона, когда нарушаются сами принципы правосудия. Причем не имеет значения, указаны ли эти нарушения в жалобе. Такие нарушения выявляются в любом случае (выход за пределы), независимо от доводов жалобы..." <1>.

<1> Гражданское процессуальное право России: Учебник для вузов / Под ред. С.Ф. Афанасьева. М.: Юрайт, 2013. С. 716.

Интерес представляют рассуждения проф. Т.В. Сахновой о характере процессуальных нарушений, которые могут привести к отмене решения: "...нарушения требований гражданской процессуальной формы должны быть существенными.

Обратим внимание: речь идет не только о таких ошибках в правоприменении, которые повлекли принятие неправильного решения, но и о таких, которые хотя и не привели, но могли привести к принятию неправильного решения.

Здесь важно определиться с критерием существенности нарушений. На наш взгляд, таким критерием могут служить процессуальные гарантии судебной защиты. Если нарушение таково, что оно подрывает гарантии защиты, - это существенная ошибка в процессуальном правоприменении, дезавуирующая правосудие, поэтому такое решение суда, даже содержащее верные материально-правовые выводы, не может признаваться законным. Правосудным итог процесса будет только тогда, когда и путь к нему - сам процесс является таковым" <1>.

<1> Сахнова Т.В. Курс гражданского процесса. 2-е изд., перераб. и доп. М.: Статут, 2014. С. 719 - 720.

В то же время мы можем полагать, что имеются иные процессуальные ситуации, которые не нашли прямого закрепления в ст. 330 ГПК РФ и ст. ст. 270, 288 АПК РФ, но по сути также являются безусловными основаниями к отмене решения. Одной из них следует признать ситуацию, сложившуюся при рассмотрении арбитражными судами дела по иску ПАО "Нижнекамскнефтехим", явившуюся поводом для обращения в Конституционный Суд РФ.

Но обратимся к материалам конкретного арбитражного дела. По результатам выездной налоговой проверки ПАО "Нижнекамскнефтехим" было привлечено к ответственности за совершение налогового правонарушения. На ПАО был наложен штраф, доначислены налог на прибыль, НДС и пени. Всего же налоговый орган начислил около 810 млн руб., подлежащих уплате в доход государства.

Не согласившись с принятым решением, ПАО "Нижнекамскнефтехим" обратилось в Арбитражный суд г. Москвы с иском о признании недействительным решения налогового органа. По утверждению ПАО, во время судебного заседания суд, не задав ни одного вопроса, не исследовав доказательств и чисто символически пробыв в совещательной комнате всего две минуты, отказал в удовлетворении заявленных требований.

ПАО полагало, что оценку обстоятельств дела и имеющихся в деле доказательств суд подменил односторонним воспроизведением в судебном акте (механическим копированием) письменных объяснений ответчика. При этом позиция истца и представленные им доказательства в судебном акте никак отражены не были.

Решением Арбитражного суда г. Москвы от 22 декабря 2016 г. в удовлетворении заявления ПАО "Нижнекамскнефтехим" было отказано. В апелляционной жалобе ПАО "Нижнекамскнефтехим" в качестве одного из оснований для отмены решения суда первой инстанции указало на данное обстоятельство и приложило к апелляционной жалобе сравнительные таблицы, подтверждающие механическое воспроизведение в судебном акте письменных объяснений налогового органа. Арбитражный суд апелляционной инстанции оставил это решение без изменения. Причем постановление суда апелляционной инстанции являлось пересказом отзыва налогового органа на апелляционную жалобу ПАО "Нижнекамскнефтехим", а позиция истца в этом судебном акте также никак отражена не была.

ПАО "Нижнекамскнефтехим" подало кассационную жалобу, а в судебном заседании заявило ходатайство об обращении в Конституционный Суд РФ с запросом о проверке конституционности ч. 4 ст. 288 АПК РФ. Отказывая в удовлетворении ходатайства, суд кассационной инстанции указал, что, учитывая сложившуюся судебную практику по вопросу применения указанной в ходатайстве статьи, он не усматривает наличия правовой неопределенности в применении данных норм. В определении же, вынесенном по результатам судебного разбирательства, кассационная инстанция доводу истца о том, что в судебном акте отражена исключительно позиция ответчика без учета результатов судебного разбирательства, какой-либо оценки также не дала. Суд ограничился замечанием, что "нарушений судами норм процессуального законодательства, влекущих безусловную отмену судебных актов, нет".

Оставляя оспариваемые судебные акты без изменения, арбитражные суды апелляционной и кассационной инстанции соответственно применили положения ст. ст. 270 и 288 АПК РФ. Однако, по мнению ПАО, указанные нормы АПК РФ были применены неверно, поскольку ч. 4 обеих статей являются пробельными. В них в числе безусловных оснований к отмене судебных актов не указана ситуация, имевшая место по настоящему делу. Упомянутые нормы в качестве основания для безусловной отмены судебных актов не называют отражение в них исключительно правовой позиции одной стороны без учета правовой позиции другой стороны и результатов судебного разбирательства.

Полагая, что ч. 4 ст. 270 и ч. 4 ст. 288 АПК РФ ввиду их пробельности не соответствуют положениям ч. ч. 1 и 2 ст. 19, ст. 21, ст. 33, ч. 2 ст. 45, ч. ч. 1 и 2 ст. 46, ч. ч. 1, 3 ст. 123 Конституции РФ, ПАО обратилось с жалобой в Конституционный Суд РФ. Заявитель ставил вопрос о признании неконституционными ч. 4 ст. 270 и ч. 4 ст. 288 АПК РФ.

Как можно расценить изложенную ситуацию? В Толковом словаре русского языка С.И. Ожегова слово "правосудие" истолковывается как "справедливое решение дела, спора". Вполне естественно, что правый, независимый, справедливый суд может осуществляться при непременном условии предоставления равных правовых возможностей, заслушивания и оценки позиций обеих сторон спора, исследования и оценки представленных обеими сторонами доказательств.

Согласно теории цивилистического процесса принцип равноправия сторон является аксиомой <1> и сводится к двум непреложным положениям:

<1> См.: Ференс-Сороцкий А.А. Аксиомы в праве // Правоведение. 1988. N 5. С. 27 - 31.
  1. суд не может вынести решение, если обеим сторонам спора не предоставлена возможность дачи объяснений;
  2. сторона не должна обладать большими правами по сравнению с другой.

Профессор Е.В. Васьковский в свое время по данному поводу писал: "...принцип процессуального равноправия сторон слагается из принципа выслушивания обеих сторон и принципа равенства процессуальных средств борьбы" <1>. Это аксиоматичное положение в полной мере актуально и в наши дни.

<1> Васьковский Е.В. Курс гражданского процесса. М.: Изд. Бр. Башмаковых, 1913. Т. 1. С. 372.

Применительно к цивилистическому процессу подлинный смысл начала процессуального равноправия сторон был истолкован в Постановлении ЕСПЧ от 27 октября 1993 г. по делу "Домбо Бехеер против Нидерландов" (Dombo Beheer B.V. v. the Netherlands). Суд подчеркнул, что в судебных процессах, где сталкиваются противоположные частные интересы, истец и ответчик должны иметь разумную возможность представить дело в условиях, отрицающих какие-либо явные юридические преимущества (включая доказательственную сферу и право быть выслушанным как сторона или свидетель).

Содержание принципа права быть выслушанным состоит в том, что для установления обстоятельств дела суд обязан пообщаться со сторонами, выслушать мнение каждой из сторон относительно представленных доказательств.

Процессуальное равноправие немыслимо без права быть выслушанным, реализуемого сторонами в судах первой и апелляционной инстанций.

Вряд ли можно усомниться в том, что без выслушивания аргументов обеих сторон спора и оценки представленных ими и исследованных в судебном заседании доказательств арбитражный суд не в состоянии вынести мотивированное, законное, обоснованное и справедливое решение.

В последнее время в процессуальной литературе довольно активно обсуждается следующий вопрос: ученые полагают, что в процессуальное законодательство и в реальную практику судебных органов в качестве принципа-аксиомы необходимо ввести право быть выслушанным и быть услышанным, давно известное и довольно строго соблюдаемое судебными органами цивилизованных государств. В этом правомочии значительной степени концентрируется весь смысл гражданского судопроизводства. В некоторых странах названный принцип прямо закреплен в Конституции. Так, в соответствии с ч. 1 ст. 103 Основного закона ФРГ каждому гарантируется возможность быть выслушанным по вопросам права в суде. Данное положение закреплено и в § 130(4), 137, 139(2) ГПУ Германии.

По мнению проф. В.М. Шерстюка, хотя указанное процессуальное начало в приведенной формулировке в российском законодательстве не закреплено, но по существу оно присутствует во многих нормах ГПК РФ (ст. ст. 35, 152, 166, 168, 172, 174, 175, 177, 181, 183). Соответствующие права участвующие в деле лица имеют и в апелляционном производстве, и в иных проверочных инстанциях при условии, что жалоба передана на рассмотрение суда.

Нельзя не согласиться и со следующим выводом, к которому приходит проф. В.М. Шерстюк: содержание рассматриваемого принципа составляют не только права лиц, участвующих в деле, изложить суду свои требования или возражения, свою позицию по делу в целом и по частным вопросам, но и обязанность суда выслушать их и дать каждому из них в решении или определении мотивированный (основанный на нормах права и материалах дела) ответ как на заявленные требования, ходатайства, так и на возражения.

Содержание рассматриваемого принципа включает, по мнению В.М. Шерстюка, три составляющие: 1) право лиц, участвующих в деле, давать объяснения суду, делать заявления и ходатайства, аргументировать свою позицию по делу в целом и по любому вопросу, возникшему в ходе рассмотрения дела; 2) обязанность суда создать условия для реализации лицами, участвующими в деле, указанных выше прав, заслушать их устные объяснения, заявления, ходатайства или изучить поданные в письменной форме; 3) обязанность суда проанализировать, соответствуют ли закону и обоснованы ли заявленные требования и доводы, положенные в их основу, и дать на них мотивированный ответ в решении, постановлении или определении <1>. К сказанному проф. В.М. Шерстюком остается лишь добавить, что процессуальное начало в виде права быть выслушанным и быть услышанным пронизывает и нормы арбитражного процессуального законодательства (ст. ст. 8, 9, 41, 42, 65, 66, 131, 162, 164, ч. 1 ст. 168, ч. 2 ст. 169, ст. 262 и др. АПК РФ).

<1> См.: Шерстюк В.М. "Право быть выслушанным и быть услышанным" - принцип гражданского процессуального права // Современные проблемы гражданского и арбитражного судопроизводства: Сборник статей. М.: Статут, 2015. С. 28 - 35. См. также: Гражданский процесс зарубежных стран / Под ред. А.Г. Давтяна. М.: Проспект, 2008. С. 27; Афанасьев С.Ф. К проблеме реализации права быть выслушанным в суде при рассмотрении гражданских дел // Вестник гражданского процесса. 2012. N 4. С. 28 - 43; Цивилистический процесс современной России: проблемы и перспективы / Под ред. Н.А. Громошиной. М.: Проспект, 2017. С. 96 - 98.

Таким образом, рассматриваемое процессуальное начало по существу закреплено в российском процессуальном законодательстве. Однако, к сожалению, указанное начало в процессуальных кодексах (АПК РФ, ГПК РФ, а ныне и КАС РФ) текстуально не сформулировано, но лишь скрыто в содержании соответствующих норм. Наличие и содержание названного процессуального начала приходится "выводить" путем грамматического, логического и систематического толкования норм процессуального права. Другими словами, речь идет не о процессуальном начале "непосредственного", но лишь "косвенного" закрепления. В связи с этим на практике, особенно в судах проверочных инстанций, в ряде случаев это начало реализуется не в полной мере, а порой по существу и вообще не реализуется, например в суде кассационной инстанции.

На практике суды оставляют без внимания многие существенные доводы сторон, которые излагаются в составленных ими процессуальных документах. Во многом это связано с тем, что процессуальный закон не содержит гарантий выполнения названных процессуальных обязанностей самим судом. Допускаемые нарушения часто не влекут правовых последствий в виде отмены судебного акта.

Все это вместе взятое порождает отсутствие интереса к доводам проигравшей стороны, а при определенных условиях не оставляет надежд на правосудие. По мнению проф. Д.А. Фурсова, необходимость закрепления в законе процессуальных гарантий столь важного начала как право быть выслушанным и быть услышанным очевидна <1>.

<1> См.: Фурсов Д.А., Харламова Н.В. Теория правосудия в кратком трехтомном изложении по гражданским делам. М.: Статут, 2009. Т. 2. С. 90 - 92.

В юридической литературе встречаются и иные интерпретации процессуального начала права быть выслушанным и быть услышанным. Так, Т.Н. Нешатаева полагает, что равноправие сторон и право быть выслушанным входят в универсальный принцип "права на суд", который тесно соприкасается с требованием верховенства права <1>. Высказанную мысль более подробно раскрывают М.А. Рожкова и Д.В. Афанасьев, указывающие, что Европейская конвенция действительно говорит о "праве на суд", одним из аспектов которого является публичность судебного разбирательства, слагающаяся из открытости и гласности судебного заседания, права быть выслушанным, а также доступности документов <2>.

<1> См.: Нешатаева Т.Н. Суд и общепризнанные принципы и нормы международного права // Вестник ВАС РФ. 2004. N 3. С. 124 - 140.
<2> См.: Рожкова М.А., Афанасьев Д.В. К вопросу об объявлении судебного решения // Вестник ВАС РФ. 2008. N 8. С. 9 - 10.

В то же время необходимо подчеркнуть следующее: несмотря на частные расхождения в квалификации данного процессуального начала - самостоятельный ли это принцип либо часть другого или других принципов, никто из маститых авторов не сомневается в том, что такое процессуальное начало в законодательстве присутствует, однако оно требует дополнительных процессуальных гарантий возможности его реализации на практике.

Осуществление правосудия без выяснения и оценки позиций обеих сторон спора, путем механического копирования в судебном акте отзыва одной из сторон и игнорирования доводов другой стороны невозможно. Это противоречит самому понятию правосудия как права на судебную защиту, предоставляемую независимым и справедливым судом. Правосудие неотделимо от такого процессуального начала, как право быть выслушанным и быть услышанным. Это процессуальное начало в конституционном и арбитражном процессуальном законодательстве присутствует (ч. 3 ст. 123 Конституции РФ, ст. ст. 8, 9, 41, 42, 65, 66, 131, 162, 164, 262 и др. АПК РФ), однако требует дополнительных процессуальных гарантий возможности его реализации на практике.

Перефразируя проф. Т.В. Сахнову, необходимо сказать, что как итог процесса, так и путь к нему по изложенному делу, явившемуся поводом для обращения ПАО "Нижнекамскнефтехим" в Конституционный Суд РФ, были неправосудными. Суд во время судебного заседания, не задав ни одного вопроса, ни исследовав каких-либо доказательств и ритуально удалившись в совещательную комнату на две минуты, отказал в удовлетворении требований ПАО. Арбитражный суд подменил оценку доказательств по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств (ч. 1 ст. 71 АПК РФ) механическим копированием письменных объяснений ответчика. При этом позиция истца и представленные им доказательства в судебном решении каким-либо образом не были отражены. Суд оставил истца в неведении, почему же эти доводы и доказательства были отклонены судом.

Судебный акт арбитражного суда, отражающий правовую позицию только одной стороны в споре, без учета результатов судебного разбирательства, грубейшим образом нарушает закрепленные в Конституции РФ и нашедшие отражение и дальнейшее развитие в отраслевом законодательстве принципы справедливого судебного разбирательства (ч. 2 ст. 4, ч. 1 ст. 15, ч. 2 ст. 8, ч. 1 ст. 19, ч. 3 ст. 123 Конституции РФ, ст. ст. 6, 8, 9 АПК РФ).

От начала до конца АПК РФ и ГПК РФ построены именно на принципе процессуального равноправия сторон. Частные проявления данного принципа пронизывают буквально оба Кодекса. В данном отношении можно сослаться, например, на правила, закрепленные в ч. 2 ст. 9 и ст. 65, ч. 3 ст. 41 АПК РФ, ст. ст. 35, 56, 57, 149 и др. ГПК РФ, в соответствии с которыми стороны пользуются равными правами по представлению доказательств, реализации иных полномочий состязательного характера, а также в равной мере несут возложенные на них законом процессуальные обязанности.

В ч. 3 ст. 8 АПК РФ декларируется, что арбитражный суд не вправе своими действиями ставить какую-либо из сторон в преимущественное положение, равно как и умалять права одной из сторон. К сожалению, в ГПК РФ подобной нормы нет. В то же время положения ч. 3 ст. 8 АПК РФ явно пробельны. К сожалению, ни в ней, ни в других нормах АПК РФ прямо не сформулированы последствия нарушения судом вышеприведенного императивного предписания. Правда, в п. 4 ч. 1 ст. 270 АПК РФ в качестве одного из оснований для изменения или отмены решения арбитражного суда первой инстанции называется нарушение или неправильное применение норм процессуального права. А в ч. 3 упомянутой статьи Кодекса разъясняется, что нарушение или неправильное применение норм процессуального права является основанием для изменения или отмены решения арбитражного суда первой инстанции, если это нарушение привело или могло привести к принятию неправильного решения. Аналогичные основания для отмены изменения или отмены решения, постановления арбитражного суда первой и апелляционной инстанций названы и в ч. ч. 1 и 3 ст. 288 АПК РФ. Однако сформулированный в приведенных нормах критерий существенности допущенного процессуального нарушения носит ярко выраженный оценочный характер. Разные составы арбитражного суда апелляционной или кассационной инстанции при оценке одних и тех же допущенных по делу процессуальных нарушений могут прийти к противоположным выводам. Впрочем, как весьма наглядно видно из содержания судебных актов, постановленных по делу по иску ПАО "Нижнекамскнефтехим", при наличии определенного процессуального нарушения арбитражные суды апелляционной и кассационной инстанций могут прийти к одному и тому же, но в равной степени неправильному выводу. В данном случае это заключалось в том, что при наличии совершенно очевидного нарушения нижестоящими арбитражными судами предписания ч. 3 ст. 8 АПК РФ суды апелляционной и кассационной инстанций пришли к выводу, что оно не привело и не могло привести к принятию неправильного решения. А суд кассационной инстанции, отклоняя ходатайство ПАО "Нижнекамскнефтехим" об обращении в Конституционный Суд РФ с запросом о проверке конституционности ч. 4 ст. 288 АПК РФ, указал, что, учитывая сложившуюся судебную практику по вопросу применения указанной в ходатайстве статьи, он не усматривает наличия правовой неопределенности в применении норм, о которых идет речь, и отказал в удовлетворении данного ходатайства.

С судом кассационной инстанции, вынесшим постановление по настоящему делу, можно согласиться лишь в одном. К сожалению, в арбитражных судах сложилась неверная практика применения положений ст. ст. 270 и 288 АПК РФ в части оценки существенности допущенных процессуальных нарушений. Как справедливо отмечается в процессуальной литературе, применительно к обсуждаемой ситуации вышестоящие арбитражные суды отменяют судебные акты лишь в случаях, подпадающих под так называемые безусловные основания к отмене судебного постановления.

Можно ли сказать, что сложившаяся при рассмотрении дела по иску ПАО процессуальная ситуация принципиально отличается от безусловных оснований к отмене судебного решения, сформулированных в п. п. 2 и 4 ч. 4 ст. 270 АПК РФ? Конечно же нет. В чем заключается порок судебного решения в случаях разрешения дела в отсутствие кого-либо из участвующих в нем лиц, не извещенных надлежащим образом о времени и месте судебного заседания, либо принятия судом решения о правах и об обязанностях лиц, не привлеченных к участию в деле? Он состоит в том, что неизвещенные и не привлеченные к участию в деле заинтересованные лица никоим образом не могут влиять на содержание постановленного судом решения. Их позиция не была заслушана и учтена арбитражным судом, а возможно имеющиеся у них доказательства судом не были исследованы и учтены при вынесении решения.

Ситуация же, сложившаяся при рассмотрении дела по иску ПАО "Нижнекамскнефтехим", отличается от ситуаций, квалифицируемых законодателем в качестве безусловных оснований к отмене решения, лишь незначительными и никак не влияющими на возможность реальной защиты гражданских прав и вынесения правосудного решения деталями. Да, "Нижнекамскнефтехим" был извещен о времени и месте рассмотрения дела и номинально принял в нем участие. Однако отразилось ли такое "участие" на возможности изложения суду позиции истца и обоснования путем ссылки на имеющиеся у него доказательства неправомерности действий налогового органа? Разумеется, нет.

Суд сугубо формально исполнил лежащую на нем обязанность извещения заинтересованного лица о времени и месте судебного заседания. Однако объяснения истца об обстоятельствах дела, сформулированные в исковом заявлении и "озвученные" его представителями в заседании арбитражного суда, не нашли никакого отражения в мотивировочной части судебного решения, а их отсутствие сказалось или по крайней мере могло сказаться на содержании судебного решения. Вместо этого в основу решения об отказе в иске арбитражный суд положил механически скопированные и вставленные в мотивировочную часть судебного акта объяснения налогового органа, чьи действия были обжалованы в суд.

Правосудие - это деятельность, осуществляемая по строго установленным законом правилам. Сколько-нибудь существенные отступления от этих правил лишают судебное постановление признаков акта правосудия. Ситуацию, описанную в направленной в Конституционный Суд РФ жалобе ПАО "Нижнекамскнефтехим", правосудием назвать крайне трудно. Позиция истца по делу и представленные им доказательства никак не были отражены в постановлениях судов первой и апелляционной инстанций. Одновременно, как это ни парадоксально, но и позиция ответчика - налогового органа также не была надлежащим образом отражена и оценена в мотивировочной части судебного акта. Об этом со всей наглядностью свидетельствует тот метод, которым эта позиция была отражена в решении суда первой инстанции.

Решение Арбитражного суда г. Москвы от 22 декабря 2016 г. не просто представляло собой копию объяснений ответчика, но и включало в себя все имевшиеся в нем опечатки и ошибки, а также выражения типа: "Инспекция, обращает внимание Суда", "Инспекция не согласна с доводами Заявителя...", "Инспекцией установлено...", "Инспекция считает...", "Инспекция не согласна..." и т.д. Механически вмонтировав в судебное решение объяснения ответчика со всеми имеющимися там нелепостями и опечатками, суд не счел необходимым хотя бы вычитать текст судебного решения, постановленного именем Российской Федерации. Из имеющейся в материалах дела сравнительной таблицы текстов судебного решения и изложенной в письменном виде позиции налогового органа наглядно видно, что более чем 90% текста решения - это просто копия письменных объяснений налогового органа.

Отдав явное предпочтение позиции государственного органа - налоговой инспекции, суд грубейшим образом нарушил конституционные принципы законности, равной защиты частной, государственной муниципальной и иных форм собственности, состязательности и равноправия сторон (ч. 2 ст. 4, ст. 15, ч. 2 ст. 8, ч. 3 ст. 123 Конституции РФ).

Вопреки запрету, сформулированному в ч. 3 ст. 8 АПК РФ, суд со всей очевидностью поставил налоговый орган в преимущественное положение по сравнению с ПАО, умалив, а по сути лишив реальных процессуальных возможностей истца по делу. Грубая ошибка суда первой инстанции не была исправлена судами апелляционной и кассационной инстанций. В такой ситуации постановленные по делу судебные акты не могут быть признаны актами правосудия.

Можно ли отнести судебное постановление, вынесенное без выяснения и оценки позиций обеих сторон спора, к безусловным основаниям к отмене судебного акта?

Да, судебное постановление, вынесенное без выяснения и оценки позиций обеих сторон спора, можно отнести к безусловным основаниям к отмене судебного акта, и вот почему.

В данном случае доказательства были исследованы судом с грубым нарушением закона. Объяснения истца содержались в исковом заявлении и подтверждались приложенными к нему документами. Однако эти объяснения судом были полностью проигнорированы и совершенно не были отражены в судебном акте.

При рассмотрении настоящего дела арбитражный суд грубейшим образом нарушил ряд конституционных положений и развивающих их норм АПК РФ (ч. 1 ст. 19, ч. 2 ст. 45, ст. 46 Конституции РФ, ст. ст. 8, 9, 41 и др. АПК РФ). В частности, в соответствии с ч. 4 ст. 170 АПК РФ в мотивировочной части решения должны быть указаны:

  1. фактические и иные обстоятельства дела, установленные арбитражным судом;
  2. доказательства, на которых основаны выводы суда об обстоятельствах дела и доводы в пользу принятого решения; мотивы, по которым суд отверг те или иные доказательства, принял или отклонил приведенные в обоснование своих требований и возражений доводы лиц, участвующих в деле;
  3. законы и иные нормативные правовые акты, которыми руководствовался суд при принятии решения, и мотивы, по которым суд не применил законы и иные нормативные правовые акты, на которые ссылались лица, участвующие в деле.

В мотивировочной части решения должны содержаться также обоснования принятых судом решений.

По существу ничего этого в решении, принятом по иску ПАО, нет. А содержащиеся в нем ссылки на законы и иные нормативные правовые акты, которыми руководствовался суд при принятии решения, даны сугубо формально и никак не привязаны к обстоятельствам дела. Судом грубейшим образом нарушен ряд конституционных принципов судопроизводства (ч. 3 ст. 123 Конституции РФ и др.), а такие нарушения не могут не быть безусловными основаниями к отмене решения.

В связи со сказанным важно отметить следующее: совершаемые в ходе рассмотрения и разрешения арбитражного дела процессуальные действия можно разбить на две большие группы. Одни из них совершаются лицами, участвующими в деле, под руководством или под контролем суда. Другие же совершаются самим судом как органом правосудия накануне, в ходе или по итогам судебного разбирательства.

В очень многих случаях соответствующая процессуальная деятельность сторон регламентирована законом в качестве их права (ч. 1 ст. 35 и др. ГПК РФ). Воспользуются ли лица, участвующие в деле, соответствующим правом, во многом определяется их усмотрением. Недостаточное использование либо неиспользование заинтересованными лицами предоставленных им законом процессуальных полномочий на принципиальной возможности осуществления правосудия не сказывается, однако может отразиться на его результатах.

В отличие от этого совершение соответствующих процессуальных действий судом во многих случаях является его не правом, но обязанностью. Например, в соответствии с ч. 2 ст. 127 АПК РФ арбитражный суд обязан принять к производству исковое заявление, поданное с соблюдением требований, предъявляемых этим Кодексом к его форме и содержанию. В обязательном порядке по каждому делу арбитражный суд обязан провести его подготовку к слушанию (ч. 2 ст. 133, ст. ст. 134, 135 АПК РФ). Дело должно быть рассмотрено арбитражным судом в предусмотренный законом срок, и по делу должно быть принято мотивированное решение (ст. ст. 152, 167 АПК РФ). Причем мотивированным может быть признано лишь решение, в котором отражены позиции обеих сторон и проанализированы представленные ими доказательства. Несовершение судом соответствующих процессуальных действий, являющихся его обязанностью, по существу является отказом в осуществлении правосудия.

По анализируемому делу суд совершенно осознанно освободил себя от обязанности совершения ряда предусмотренных законом чрезвычайно важных процессуальных действий, в частности от обязанности процессуального общения с лицами, участвующими в деле, а также от обеспечения условий для всестороннего и полного исследования доказательств и обстоятельств дела и обоснования принятого им решения (п. 10 ч. 2 ст. 153, ч. 4 ст. 170 АПК РФ). Тем самым суд грубо нарушил ряд конституционных принципов осуществления правосудия.

Если бы допущенные по настоящему делу грубейшие нарушения норм процессуального права были квалифицированы законодателем в качестве безусловных оснований к отмене решений, вышестоящие арбитражные суды вынуждены были бы отменить неправосудный судебный акт. Нарушение аксиоматичного процессуального начала в виде права быть выслушанным и быть услышанным, неотражение в судебном акте позиции одной из сторон и отсутствие оценки представленных ею доказательств, вне зависимости от того, считать ли его самостоятельным принципом цивилистического процесса либо проявлением иных принципов судопроизводства, должно являться безусловным основанием к отмене судебного решения.

Вне сомнения, отсутствие упоминания о таком нарушении в качестве безусловного основания к отмене решения является пробелом процессуального законодательства, а пробелы в законодательстве по мере их обнаружения должны в установленном законом порядке устраняться.

В свое время Конституционный Суд РФ абсолютно верно констатировал следующее: "...пробельность закона, если она приводит к такому его истолкованию и применению, которое нарушает или может нарушить конкретные конституционные права, может являться основанием проверки конституционности данного закона. Приняв дело к производству и констатировав наличие пробельности в оспариваемом нормативном регулировании, Конституционный Суд либо признает его неконституционным, повлекшим нарушение конституционных прав и свобод, других конституционных установлений, либо выявляет его конституционно-правовой смысл или в иной надлежащей правовой форме выражает свое отношение к пробелу.

Нормативным и методологическим критерием оценки пробелов в законодательстве для Конституционного Суда является Конституция Российской Федерации с заложенными в ней принципами юридического равенства (справедливости), верховенства права, правового государства, соразмерности (пропорциональности), баланса конституционно защищаемых ценностей, правовой определенности, недопустимости произвольного толкования закона правоприменителем, неприкосновенности собственности, свободы договора, поддержания доверия граждан к закону и действиям государства, соразмерности ограничения прав и свобод, презумпции невиновности, недопустимости повторного наказания за одно и то же правонарушение, надлежащей правовой процедуры, полной и эффективной судебной защиты, разделения властей и обусловленной им системы сдержек и противовесов и др..." <1>.

<1> См. решение Конституционного Суда РФ от 21 апреля 2009 г. "Об информации об исполнении решений Конституционного Суда Российской Федерации" // http://www.ksrf.ru/ru/Info/Maintenance/InformationKS/Pages/ExecutionKS.aspx.

В адресованной в Конституционный Суд РФ жалобе ПАО правомерно был поставлен вопрос о пробельности и соответственно неконституционности положений, сформулированных в ч. 4 ст. 270 и в ч. 4 ст. 288 АПК РФ. Наличие такого пробела позволяет арбитражным судам не реагировать на грубейшие нарушения норм конституционного и процессуального права и оставлять без изменения судебные акты, не отвечающие понятию правосудного решения. Поэтому в АПК РФ, а в принципе и в других процессуальных кодексах нарушение права быть выслушанным и быть услышанным, выразившееся в отражении в судебном акте исключительно правовой позиции одной стороны без учета правовой позиции другой стороны и результатов судебного разбирательства, должно быть предусмотрено в качестве безусловного основания к отмене решения.

К сожалению, рассмотрев жалобу, Конституционный Суд РФ пришел к выводу, что она не отвечает требованиям Федерального конституционного закона от 21 июля 1994 г. N 1-ФКЗ "О Конституционном Суде Российской Федерации", в соответствии с которыми жалоба в Конституционный Суд РФ признается допустимой, а потому в принятии к рассмотрению жалобы отказал со следующей формулировкой: "Положения части 4 статьи 270 и части 4 статьи 288 АПК Российской Федерации, закрепляющие основания для отмены судебных постановлений в любом случае соответственно в апелляционном и кассационном порядке и действующие в системной связи с другими положениями главы 34 "Производство в арбитражном суде апелляционной инстанции" и главы 35 "Производство в суде кассационной инстанции" данного Кодекса, в том числе пункта 12 части 2 статьи 271 и пункта 12 части 2 статьи 289 АПК Российской Федерации, обязывающими арбитражные суды апелляционной и кассационной инстанций указывать в своих постановлениях законы и иные нормативные правовые акты, которыми руководствовался суд при принятии постановления, мотивы принятого постановления, мотивы, по которым суд не применил законы и иные нормативные правовые акты, на которые ссылались лица, участвующие в деле, являются процессуальными гарантиями правильного рассмотрения и разрешения арбитражными судами гражданских дел, направлены на исправление в апелляционном и кассационном порядке возможной ошибки, допущенной арбитражным судом нижестоящей инстанции, не предполагают возможности их произвольного применения, а также не препятствуют арбитражным судам вышестоящих инстанций отменить на основании части 3 статьи 270 и части 3 статьи 288 АПК Российской Федерации проверяемый судебный акт, при принятии которого было допущено нарушение или неправильное применение норм процессуального права.

Таким образом, оспариваемые законоположения не могут расцениваться как нарушающие конституционные права и свободы заявителя, указанные в жалобе, в указанном им аспекте" <1>.

<1> Определение Конституционного Суда РФ от 23 ноября 2017 г. N 2681-О "Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы Публичного акционерного общества "Нижнекамскнефтехим" на нарушение конституционных прав и свобод частью 4 статьи 270 и частью 4 статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации" // СПС "КонсультантПлюс".

Несмотря на глубочайшее уважение, которое автор этих строк испытывает к Конституционному Суду РФ и принимаемым им актам, формулировку отказного определения, в которой Суд ухитрился 188 слов уложить в одно громоздкое предложение, занимающее полстраницы текста, иначе как в качестве юридического косноязычия квалифицировать сложно.

Думается, что в полном соответствии с разъяснениями, содержащимися в решении Конституционного Суда РФ от 21 апреля 2009 г. "Об информации об исполнении решений Конституционного Суда Российской Федерации", в котором сформулированы нормативные и методологические критерии оценки пробелов в законодательстве, в жалобе ПАО "Нижнекамскнефтехим" было обосновано наличие пробельности названных в жалобе положений закона. По конкретному делу она привела к "такому его истолкованию и применению, которое нарушает или может нарушить конкретные конституционные права". В соответствии с разъяснением Конституционного Суда РФ такого рода ситуация может являться основанием проверки конституционности данного закона. К сожалению, в вышеописанном случае этого не произошло.

Так что же необходимо сделать, чтобы грубые, а порой и грубейшие нарушения норм процессуального права, допущенные нижестоящими судами, в ходе апелляционной или кассационной проверки законности постановленных судебных актов являлись не абстрактно-теоретическими, а реальными процессуальными гарантиями правильного рассмотрения и разрешения судами гражданских дел? Разумеется, здесь необходимо назвать не единственный, а несколько факторов, которые могли бы на это повлиять. Но на первое место все-таки нужно поставить четкую и исключающую возможность разночтений формулировку оснований для отмены судебных актов вследствие нарушения норм процессуального права.

Думается, что такого рода основания вряд ли могут быть сформулированы в виде конкретного перечня таких нарушений, исчерпывающего либо примерного. И тем более такие перечни не могут быть сохранены в ГПК РФ и АПК РФ ввиду того, что многие их положения вошли в противоречие с системно связанными с ними иными процессуальными и судоустройственными нормами. В рамках действующего законодательства в качестве оснований для отмены судебных актов вряд ли могут быть названы "незаконный состав суда" либо "нарушение правила о тайне совещания судей при принятии решения". Оба названных основания к отмене решения были рассчитаны на рассмотрение дел в коллегиальном составе. А первое из них изредка применялось на практике главным образом в условиях участия в рассмотрении дел народных заседателей. Типичные ситуации такого рода - отчасти вынужденное, в "пожарном порядке" включение председательствующим в состав суда лиц, не являющихся народными заседателями, либо ошибочное (по просьбе судьи) подписание заседателем решения по делу, в рассмотрении которого он не участвовал.

Полагаем, что в качестве универсального основания к отмене судебного акта должно быть названо грубое нарушение основополагающего принципа или принципов цивилистического процесса. И конкретное дело, приведенное в настоящей статье, полностью этому критерию соответствует.

References

Afanasiev S.F. K probleme realizatsii prava byt' vyslushannym v sude pri rassmotrenii grazhdanskikh del [To the Problem of Exercising the Right to Be Heard in Court in Civil Cases]. Vestnik grazhdanskogo protsessa = Herald of Civil Procedure, 2012, no. 4. (In Russian).

Afanasiev S.F. (ed.). Grazhdanskoe protsessual'noe pravo Rossii: Uchebnik dlya vuzov [Civil Procedural Law of Russia: Textbook]. Moscow, 2013. (In Russian).

Davtyan A.G. (ed.). Grazhdanskij protsess zarubezhnykh stran [Civil Procedure of Foreign Countries]. Moscow, 2008. (In Russian).

Ferens-Sorotsky A.A. Aksiomy v prave [The Axioms in Law]. Pravovedenie = Jurisprudence, 1988, no. 5. (In Russian).

Fursov D.A., Kharlamova N.V. Teoriya pravosudiya v kratkom trehtomnom izlozhenii po grazhdanskim delam. T. 2 [Theory of Justice in a Brief Three-Volume Narrative on Civil Cases. Vol. 2]. Moscow, 2009. (In Russian).

Gromoshina N.A. (ed.). Tsivilisticheskij protsess sovremennoj Rossii: problemy i perspektivy [Civil Procedure of Modern Russia: Problems and Prospects]. Moscow, 2017. (In Russian).

Kurs sovetskogo grazhdanskogo protsessualnogo prava: V 2 t. T. 2: Sudoproizvodstvo po grazhdanskim delam [The Course of Soviet Civil Procedural Law. In 2 vol. Vol. 2: Civil Proceedings]. Moscow, 1981. (In Russian).

Neshataeva T.N. Sud i obshchepriznannye printsipy i normy mezhdunarodnogo prava [Court and Generally Accepted Principles and Norms of International Law]. Vestnik VAS RF = Bulletin of the Supreme Arbitration Court of the Russian Federation, 2004, no. 3. (In Russian).

Rozhkova M.A., Afanasiev D.V. K voprosu ob obyavlenii sudebnogo resheniya [On the Announcement of the Judgment]. Vestnik VAS RF = Bulletin of the Supreme Arbitration Court of the Russian Federation, 2008, no. 8. (In Russian).

Sakhnova T.V. Kurs grazhdanskogo protsessa [The Course of Civil Procedure]. 2nd ed. Moscow, 2014. (In Russian).

Sherstyuk V.M. Pravo byt' vyslushannym i byt' uslyshannym - printsip grazhdanskogo protsessualnogo prava [The Right to Be Heard as the Principle of Civil Procedural Law]. In Sovremennye problemy grazhdanskogo i arbitrazhnogo sudoproizvodstva: Sbornik statej [Current Problems of Civil and Arbitration Proceedings: Collection of Articles]. Moscow, 2015. (In Russian).

Treushnikov M.K. (ed.). Arbitrazhnyj protsess: Uchebnik [Arbitration Procedure: Textbook]. 6th ed. Moscow, 2017. (In Russian).

Treushnikov M.K. (ed.). Grazhdanskij protsess: Uchebnik dlya vuzov [Civil Procedure: Textbook]. Moscow, 2003. (In Russian).

Vaskovsky E.V. Kurs grazhdanskogo protsessa. T. 1 [Civil Procedure Course. Vol. 1]. Moscow, 1913. (In Russian).