Мудрый Юрист

Признание и приведение в исполнение решений иностранных судов в рамках дел о несостоятельности (банкротстве)

Бараданченкова Наталья Евгеньевна, старший преподаватель кафедры гражданского процесса Уральского государственного юридического университета.

В статье поднимаются практические проблемы, возникающие при рассмотрении судами заявлений кредиторов о признании и приведении в исполнение иностранных судебных актов в рамках дел о несостоятельности (банкротстве).

Ключевые слова: судебная власть, банкротство, признание и приведение в исполнение решений иностранных судов.

Acknowledgment and Enforcement of Judgments of Foreign Courts within the Framework of Insolvency (Bankruptcy) Cases

N.E. Baradanchenkova

Baradanchenkova Natalya E., Senior Lecturer of the Department of Civil Procedure of the Ural State Law University.

The article raises practical problems of proceedings in recognition and enforcement of foreign judgments within the frame of insolvency (bankruptcy) cases.

Key words: judicial authority, insolvency, recognition and enforcement of foreign judgments.

Заявление о признании и исполнении иностранного судебного акта против лица, в отношении которого подано заявление о признании его банкротом, рассматривается арбитражным судом в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) <1>. При этом с точки зрения процесса происходит интересное наложение двух специальных видов производств, в действительности протекающих с акцентом на разные правовые вопросы.

<1> См. п. 3 Обзора практики рассмотрения арбитражными судами дел о признании и приведении в исполнение решений иностранных судов, утв. информационным письмом Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22 декабря 2005 г. N 96. URL: http://www.arbitr.ru/as/pract/vas_info_letter/2949.html.

При рассмотрении заявлений о признании и приведении в исполнение решений иностранных судов во главу угла ставятся вопросы надлежащего уведомления сторон, вступления решения в законную силу, соблюдения последствий res judicata и исключительной компетенции российских судов, уважения публичного порядка Российской Федерации.

Ключевым вопросом рассмотрения заявления о включении требований в реестр кредиторов должника выступает обоснованность заявленных требований, предполагающая установление реальности спорных правоотношений, бремя доказывания которых всецело возлагается на кредитора <2>, и наличие вступившего в законную силу решения суда о взыскании долга не всегда легитимирует такое требование в рамках банкротного дела. Обоснованные сомнения управляющего и иных кредиторов фактически создают для заявителя безвыходную ситуацию необходимости повторного представления всех доказательств и рассмотрения его требований к должнику по фактическим и правовым основаниям.

<2> См. п. 26 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22 июня 2012 г. N 35 "О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве", п. 20 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 5 (2017) от 27 декабря 2017 г., утв. Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 27 декабря 2017 г., п. 17 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 2 (2018) от 4 июля 2018 г., утв. Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 4 июля 2018 г.; и др. // СПС "КонсультантПлюс".

При этом с точки зрения доказательственного права может сложиться интересная ситуация, поскольку применимыми в рассматриваемом случае, безусловно, выступают нормы российского процессуального права, которые, к примеру, устанавливают пределы допустимости доказательств и императивно отрицают возможность установления факта заключения сделки, которая должна быть подтверждена письменным текстом соглашения, на основании свидетельских показаний (ст. 68 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ) и ст. 162 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ)).

Вместе с тем иностранный суд, действуя в рамках императивно установленных процессуальных норм своей страны, может сделать вывод о правовой природе спорных правоотношений только на основании объяснений одной стороны, подтвержденных свидетельскими показаниями. В данном случае при отсутствии иных достаточных доказательств, скорее всего, российский суд столкнется с необходимостью дополнительной квалификации в итоговом определении правоотношений сторон с учетом норм российского права.

Другой интересный вопрос непосредственно связан с моментом, когда ординарное заявление о включении требований в реестр кредиторов должника легким движением руки заявителя, представившего в суд заверенный иностранный судебный акт, превращается в заявление, рассматриваемое с особенностями гл. 31 АПК РФ.

Действительно, после признания должника несостоятельным (банкротом) кредиторы стремятся как можно скорее заявить о своих требованиях к должнику, и в большинстве своем (иногда неосознанно, иногда умышленно, учитывая, допустим, большие сроки исковой давности) ссылаются именно на нормы российского материального права Российской Федерации. Однако иностранный суд при рассмотрении искового требования к должнику может принимать решение, исходя из норм нероссийского материального права, применимого, по его мнению, к спорным правоотношениям, и вновь возникает ситуация неопределенности, поскольку в силу ст. 1210 ГК РФ предполагается, что стороны уже, прямо не договариваясь об этом, заключили соглашение о применимом российском праве <3>.

<3> См. п. 13 Обзора практики рассмотрения арбитражными судами дел с участием иностранных лиц, утв. информационным письмом Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 9 июля 2013 г. N 158 // СПС "КонсультантПлюс".

В целом ситуация параллельных судебных разбирательств отягощена комплексом проблемных вопросов, поскольку в силу п. 5 ч. 1 ст. 248 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) российских юридических лиц и граждан - предмет исключительной компетенции российских судов, что и обоснованно, учитывая наступающие последствия введения данной процедуры.

При установлении обстоятельств возбуждения в отношении ответчика процедуры несостоятельности (банкротства) по общему правилу <4> исковое заявление оставляется без рассмотрения (п. 4 ч. 1 ст. 148 АПК РФ). Безусловно, международные договоры и соглашения предусматривают необходимость учета исключительной компетенции национальных судов по рассмотрению банкротных дел в отношении собственных граждан и организаций, но не следует исключать действие принципа lis alibi pendens, а также таких специальных для некоторых правовых систем институтов, как доктрина forum non convenience из англо-американского права, которая определяет надлежащую компетенцию суда критериями удобства, справедливости и процессуальной экономии <5>.

<4> Исключая требования по взысканию текущих платежей, перечисленных в п. 1 ст. 134 Федерального закона от 26 октября 2002 г. N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)", и требования о признании права собственности, об истребовании имущества из чужого незаконного владения, о признании недействительными ничтожных сделок и о применении последствий их недействительности.
<5> Lookofsky J., Hertz K. Transnational litigation and commercial arbitration: an analysis of American, European and International law. USA, NY: JurisNet, 2011. C. 207 - 211; Brand R., Jablonski S. Forum Non Conveniens: History, Global Practice, and Future Under the Hague Convention or Choice of Court Agreement. NY: Oxford University Press, 2007. C. 7 - 9.

При всем указанном рассмотрение требований к должнику в иной судебной юрисдикции, в ином процессуальном порядке, в отсутствие арбитражного управляющего и иных конкурсных кредиторов, лишенных возможности заявления каких-либо возражений по мнимости и недействительности сделки, злоупотреблению правом и в целом вне процедуры несостоятельности (банкротства), когда очевиден баланс интересов и установлены все "не независимые" кредиторы, уличенные в заявлении требований исключительно с целью вывода конкурсной массы в пользу должника, причиняет вред правам и законным интересам действительно независимых кредиторов <6>.

<6> Определение Верховного Суда Российской Федерации от 20 февраля 2017 г. по делу N А58-4216/2015; Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 3 (2016), утвержденный Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 19 октября 2016 г.; Постановление Арбитражного суда Уральского округа от 26 августа 2014 г. N Ф09-4512/14 по делу N А76-27059/2013; и т.д. // СПС "Гарант".

Безусловно, арбитражный суд, рассматривающий заявление о признании и приведении в исполнение судебного акта иностранного суда, вправе отказать в таковом по мотиву нарушения публичного порядка, проявление которого в рамках банкротного дела находят в защите прав кредиторов как наиболее слабой стороны в отношениях с неплатежеспособным должником <7>.

<7> См.: Определение Верховного Суда Российской Федерации от 9 октября 2015 г. N 305-КГ15-5805 по делу N А41-36402/12 // СПС "КонсультантПлюс".

Однако, к сожалению, принцип взаимности и международной вежливости, даже если не находит реальное воплощение в итоговом судебном акте, "живет в правосознании" суда, что позволяет ему принять во внимание решение иностранного суда как доказательство, подтверждающее обоснованность требований, заявленных в реестр кредиторов <8>.

<8> См.: Постановление Арбитражного суда Уральского округа от 17 апреля 2018 г. N Ф09-6512/17 по делу N А60-60921/2016; Определение Верховного Суда Российской Федерации от 9 октября 2018 г. N 309-ЭС18-1053(5) по делу N А60-60921/2016. URL: http://sudact.ru/.

Литература

  1. Brand R. Forum Non Conveniens: History, Global Practice, and Future Under the Hague Convention or Choice of Court Agreement / R. Brand, S. Jablonski. NY: Oxford University Press, 2007. 358 p.
  2. Lookofsky J. Transnational litigation and commercial arbitration: an analysis of American, European and International law / J. Lookofsky, K. Hertz. USA, NY: JurisNet, 2011. 965 p.