Мудрый Юрист

Юридическая конструкция цессии в гражданском праве Российской Федерации: теоретический и практический аспекты исследования

Семякин Михаил Николаевич, доктор юридических наук, главный научный сотрудник Управления научных исследований и международного сотрудничества, профессор кафедры гражданского права Уральского государственного юридического университета.

В статье рассмотрены проблемы, связанные с осмыслением принципа абстракции соглашения (договора) об уступке права (требования) в российской цивилистической доктрине, а также в арбитражной практике; отличительные особенности конструкции цессии в российском и европейском правопорядках; система причинных связей (зависимостей), обусловливающих развитие договора цессии; практика арбитражных судов по применению конструкции цессии, а также высказаны некоторые соображения, касающиеся ее оценки.

Ключевые слова: цессия, цедент, цессионарий, юридическая природа цессии, соглашение (договор) об уступке права (требования), распорядительная сделка, основание (causa, цель) сделки, недействительность сделки, принцип абстракции, каузальная сделка, причинная обусловленность, независимость договора цессии.

Legal construction of cession in the Russian civil law: theory and practice

M. Semyakin

Semyakin Mikhail, doctor of Law, chief research fellow of the department of scientific research and international cooperation, professor of the civil law department of the Urals State Law University.

The author studies some issues related to understanding of the principle of abstraction of an assignment agreement in the Russian civil law doctrine and in court practice; the peculiarities of construction of cession both in Russian and European legal order; the cause and effect relationships that determine the cession contract's development; the application of the above mentioned construction by the commercial courts; also makes some suggestions concerning its evaluation.

Key words: cession, assignor, assignee, legal nature of the cession, assignment agreement, regulatory deal, cause of agreement, invalidity of agreement, principle of abstraction, causal transaction, causation, independence of cession.

Цессия в российском гражданском праве - один из традиционных и достаточно распространенных институтов, отражающих важнейшую сторону оборота имущественных прав, связанную с их уступкой посредством соглашения между кредитором в обязательстве (цедентом) и другим лицом (цессионарием) о передаче последнему права (требования) к должнику. В коммерческой сфере юридическая конструкция цессии часто используется в виде договора факторинга (глава 43 Гражданского кодекса Российской Федерации <1>).

<1> Далее - ГК РФ.

Несмотря на то что в цивилистической доктрине и правоприменительной практике рассмотрению цессии уделяется в целом немало внимания, тем не менее по поводу юридической природы данного цивилистического феномена, а также некоторых других его особенностей исследователями высказаны различные, нередко противоположные суждения.

В правоприменительной практике также нередко наблюдаются различные подходы судов к интерпретации норм из института цессии и разрешению некоторых спорных однотипных ситуаций. Указанные обстоятельства, а также принятое недавно Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 54 "О некоторых вопросах применения положений главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации о перемене лиц в обязательстве на основании сделки" <2>, содержащее в том числе разъяснения, касающиеся перехода требования на основании договора (уступки требования), обусловливают актуализацию в настоящее время темы предпринятого исследования.

<2> Далее - Постановление Пленума N 54.

С общих позиций можно отметить, что уступка права (требования) представляет собой соглашение (договор) как взаимное и свободное проявление воли и волеизъявления его участников, предметом которого выступают действия, связанные с передачей права (требования) от прежнего кредитора по обязательству (цедента) новому кредитору (цессионарию). Характеристика цессии на таком общем (абстрактном) уровне, как правило, не вызывает возражений у многих исследователей. Однако более углубленное рассмотрение феномена уступки требования (цессии), связанное с выявлением его сущности, юридической природы и некоторых иных особенностей, порождает самые разные мнения, позиции ученых, что обусловливается, как представляется, разным восприятием и пониманием феномена цессии, ее особенностей, а также методологическими особенностями подходов исследователей к изучению рассматриваемого явления.

Хотя бы краткий ретроспективный взгляд на недавнюю отечественную историю позволяет установить, что в советский период в соответствии с господствовавшей позицией ученых цессия рассматривалась как самостоятельный вид договора, находящегося в тесной связи с иными договорами имущественного характера, опосредствующими передачу имущества в собственность приобретателя, в частности, договорами купли-продажи, мены, дарения <3>.

<3> См., например: Новицкий И.Б., Лунц Л.А. Общее учение об обязательстве / И.Б. Новицкий, Л.А. Лунц. Москва: Государственное издательство юридической литературы, 1950. С. 223 и след.; Иоффе О.С. Избранные труды: В 4 т. Т. III. Обязательственное право / О.С. Иоффе. Санкт-Петербург: Юридический центр "Пресс", 2004. С. 664 и след.

К настоящему времени в цивилистической теории обозначились следующие основные подходы к идентификации юридической природы цессии.

По мысли М.И. Брагинского, передача права при цессии происходит по договору, однако "этим договором является не цессия, как нередко полагают, а та сделка, на которую опирается переход (имеется в виду права. - М.С.), составляющий сущность цессии" <4>. И, далее, поясняя свою мысль, автор замечает, что чаще всего это договор купли-продажи, но могут быть использованы для цессии и другие столь же традиционные гражданско-правовые договоры, опосредующие реализацию имущества, в частности мена <5>.

КонсультантПлюс: примечание.

Монография М.И. Брагинского, В.В. Витрянского "Договорное право. Общие положения" (книга 1) включена в информационный банк согласно публикации - Статут, 2001 (3-е издание, стереотипное).

<4> Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Общие положения / М.И. Брагинский, В.В. Витрянский. Москва: Статут, 1997. С. 373.

КонсультантПлюс: примечание.

Монография М.И. Брагинского, В.В. Витрянского "Договорное право. Общие положения" (книга 1) включена в информационный банк согласно публикации - Статут, 2001 (3-е издание, стереотипное).

<5> Там же. С. 373 - 374.

В связи с этим представляется необходимым обратить внимание по меньшей мере на два момента.

Во-первых, из рассуждений М.И. Брагинского вытекает, что передача права при цессии происходит по договору, который однако не является договором цессии. В качестве такого договора выступает сделка - а это может быть договор купли-продажи, мены, дарения и т.д., - на которую (сделку) "опирается переход" права. Следовательно, в такой конструкции не находится места собственно соглашению (договору) цессии, на которое бы "опирался переход" права (требования); оно здесь замещается другим договором - купли-продажи, дарения, мены и т.д. Но в таком случае неясным остается вопрос: зачем же тогда стороны заключают договор, который называется именно как договор (соглашение) цессии? Тогда, следуя конструкции, описанной М.И. Брагинским, и нужно было бы именовать договор, в рамках которого осуществляется передача права (требования), как договор купли-продажи либо дарения, мены и т.д. права (требования), что однако не соответствовало бы действующему позитивному законодательству, касающемуся института цессии.

Во-вторых, собственно цессию, а точнее, по мысли М.И. Брагинского, ее сущность, автор идентифицирует с передачей права. Однако само по себе это обстоятельство не вызывало бы в принципиальном плане возражений, если бы М.И. Брагинский не сводил акт передачи права (требования) - распорядительную сделку - к простому "юридико-техническому средству", посредством которого, например, "даритель выполняет действия, соответствующие предмету договора дарения" <6>.

<6> Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Книга 2. Договоры о передаче имущества / М.И. Брагинский, В.В. Витрянский. Москва: Статут, 2002. С. 342.

По сути, аналогичную вышеуказанной позицию занимает М.В. Кротов, полагая, что цессия, совершаемая за плату, может рассматриваться как разновидность купли-продажи, а безвозмездная уступка требования - как дарение <7>, хотя ранее данный автор занимал несколько иную позицию по обсуждаемой проблеме <8>.

<7> Гражданское право: Учебник. Т. 1 / Н.Д. Егоров, И.В. Елисеев, А.А. Иванов и др.; Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. 5-е изд., перераб. и доп. Москва: Проспект, 2001.
<8> См.: Кротов М.В. О некоторых проблемах перемены лиц в обязательствах / М.В. Кротов // Очерки по торговому праву. Вып. 6. Ярославль: Издательство Ярославского университета, 1999. С. 60 - 61; см. об этом также: Гражданское право: Учебник: В 3 т. Т. 1 / Н.Н. Агафонова, С.В. Артеменков, В.В. Безбах и др.; Отв. ред. В.П. Мозолин. 2-е изд., перераб. и доп. Москва: Проспект, 2016. С. 631 (гл. 22 - автор А.И. Масляев).

О.Г. Ломидзе уступку требования также рассматривает как исполнение по договору, связывающему первоначального и нового кредиторов <9>.

<9> Ломидзе О.Г. Отдельные вопросы перемены лиц в обязательстве // Законодательство. 1998. N 5.

Другая - противоположная - позиция по поводу юридической природы цессии выражена во взглядах тех авторов, которые усматривают в конструкции цессии самостоятельный (отдельный) договор (соглашение) уступки права (требования). Так, Е.А. Крашенинников полагает, что договор уступки нельзя смешивать с договором, который обосновывает обязанность совершить уступку (например, с куплей-продажей требования - п. 4 ст. 454 ГК РФ) <10>. Несмотря на то что на практике оба этих договора выражаются (оформляются) в одном документе, это, по мнению Е.А. Крашенинникова, "ничего не меняет в существе дела: договор уступки есть самостоятельная абстрактная сделка, не совпадающая с лежащей в ее основании каузальной обязательственной сделкой" <11>.

<10> Крашенинников Е.А. Основные вопросы уступки требования / Е.А. Крашенинников // Очерки по торговому праву. Вып. 6. Ярославль: Издательство Ярославского университета, 1999. С. 7.
<11> Там же.

Многие исследователи, солидаризуясь в том, что соглашение (договор) уступки права (требования) является самостоятельным (отдельным) видом договора, однако далее, при более углубленном его рассмотрении, кардинально расходятся во взглядах по поводу юридической природы данного договора.

Так, одни авторы полагают, что соглашение (договор) об уступке права (требования) есть каузальная сделка, в качестве основания (causa, цели) которой выступает другой договор (купля-продажа либо мена, дарение и др.), и, следовательно, действительность соглашения об уступке напрямую зависит от действительности его основания (causa, цели). Такой позиции придерживаются, в частности, М.И. Брагинский, Е.А. Суханов, М.В. Кротов, А.Г. Калпин, К.А. Горбатов и некоторые другие исследователи <12>.

<12> См., например: Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Общие положения. Книга 1 / М.И. Брагинский, В.В. Витрянский. 3-е изд., стереотип. Москва: Статут, 2001. С. 465 - 466; Кротов М.В. О некоторых проблемах перемены лиц в обязательствах / М.В. Кротов // Очерки по торговому праву. Вып. 6. Ярославль: Издательство Ярославского университета, 1999. С. 60 - 62; Гражданское право: Учебник: В 4 т. Т. III. Обязательственное право / Отв. ред. Е.А. Суханов. 3-е изд., перераб. и доп. Москва: Волтерс Клувер, 2008 (гл. 35 - авт. Е.А. Суханов); Гражданское право. Часть первая: Учебник / Под ред. А.Г. Калпина, А.И. Масляева. Москва: Юристъ, 1997. С. 158; Горбатов К.А. Абстрактность и каузальность цессии [Электронный ресурс] / К.А. Горбатов. Информационно-аналитический портал "Предпринимательство и право". Режим доступа: http://lexandbusiness.ru/view-article.php?id=1049 (дата обращения: 17.10.2018).

Противоположную позицию по поводу юридической природы цессии занимают К.И. Скловский, Е.А. Крашенинников, В.А. Белов, Л.А. Новоселова, В.В. Байбак и ряд других авторов <13>, рассматривая передачу права (требования) как распорядительную сделку, не зависящую от ее основания (causa, цели). Так, Л.А. Новоселова обращает внимание на то, что сделки уступки права (распорядительные сделки) могут быть совершены по самым различным основаниям, гл. 24 ГК РФ, регулирующая уступку права, не содержит указаний об основаниях уступки, что позволяет сделать вывод о несущественности таких оснований для совершения перехода права требования <14>.

<13> См.: Скловский К.И. Договоры об уступке требования (факторинга) в судебной практике / К.И. Скловский // Собственность в гражданском праве: Учебно-практическое пособие. Москва: Дело, 1999. С. 462; Крашенинников Е.А. Основные вопросы уступки требования / Е.А. Крашенинников // Очерки по торговому праву. Вып. 6. Ярославль: Издательство Ярославского университета, 1999. С. 7: Белов В.А. Сингулярное правопреемство в обязательстве / В.А. Белов. Москва: ЮрИнфоР, 2000. С. 136; Новоселова Л.А. Сделки уступки права (требования) в коммерческой практике. Факторинг / Л.А. Новоселова. Москва: Статут, 2003; Байбак В.В. Комментарий к статье 389.1 ГК РФ / В.В. Байбак // Договорное и обязательственное право (общая часть): постатейный комментарий к статьям 307 - 453 Гражданского кодекса Российской Федерации / Отв. ред. А.Г. Карапетов. Москва: Статут, 2017. С. 598.
<14> Новоселова Л.А. Указ. соч. С. 158.

Как известно, практика, особенно современная, всегда в определенной мере "нагружена" теорией. В этом контексте разные взгляды исследователей по поводу юридической природы цессии так или иначе отражаются и в правоприменительной практике арбитражных судов.

С этих позиций можно отметить, что в одних случаях арбитражные суды, установив, что к моменту заключения договора цессии цедент не обладал правом (требованием), подлежащим передаче новому кредитору (цессионарию), ссылаясь на ст. 382, 384 ГК РФ, приходили к выводу о том, что договор уступки является ничтожным <15>.

<15> См., например: Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.04.2007 N 16209/06 по делу N А40-34657/05-61-314.

Данная позиция была поддержана Высшим Арбитражным Судом Российской Федерации, который указал, что договор уступки требования является ничтожным, если на момент его заключения цедент уже не обладал правом на распоряжение имуществом <16>.

<16> Там же.

Однако в другой аналогичной по типу ситуации, значительно более поздней по времени, Верховный Суд Российской Федерации сформулировал совершенно иную - противоположную - позицию, указав, что ссылка истца на несуществование уступленного по договору права не имеет значения. И далее высшая судебная инстанция, сославшись на информационное письмо Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.10.2007 N 120 (п. 1), сделала вывод о том, что недействительность требования, переданного на основании соглашения об уступке права (требования), не влечет недействительности этого соглашения. Положения гражданского законодательства по смыслу Определения Верховного Суда Российской Федерации предусматривают иные последствия (п. 3 ст. 390 ГК РФ), отличные от признания договора цессии недействительным, если недействительным является передаваемое по такому договору требование <17>.

<17> См.: Определение Верховного Суда Российской Федерации от 20.11.2015 N 305-ЭС15-15332 по делу N А40-141898/2014.

В свое время импульсом для активизации перманентно протекающей дискуссии по поводу юридической природы цессии послужило информационное письмо Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.10.2007 N 120 "Обзор практики применения арбитражными судами положений главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации", в п. 1 которого разъяснено, что недействительность требования, переданного на основании соглашения об уступке права (требования), не влечет недействительность этого соглашения. Недействительность данного требования является в соответствии со ст. 390 ГК РФ основанием для привлечения цессионарием к ответственности кредитора, уступившего требование <18>.

<18> Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации. 2008. N 1.

В приведенном положении, сформулированном в указанном информационном письме, достаточно отчетливо выражен принцип абстрактности сделки, связанной с передачей права (требования), в соотношении с ее основанием (causa, целью) - соглашением (договором) об уступке права. Смысл такой конструкции, как представляется, заключается в том, чтобы обеспечить в соответствующих ситуациях надлежащую защиту прав и законных интересов должника, а также нового кредитора по обязательству (цессионария).

В настоящее время предмет дискуссии, связанной с выяснением природы цессии, нуждается в осмыслении с позиций положений, сформулированных Верховным Судом Российской Федерации в Постановлении Пленума N 54, где в п. 1 высшая судебная инстанция выделила договор как основание для осуществления уступки права, указав, что "уступка требования производится на основании договора, заключенного первоначальным кредитором (цедентом) и новым кредитором (цессионарием) <19>".

<19> Далее - договор, на основании которого производится уступка.

Примечательно, что в п. 8 Постановления Пленума ВС РФ N 54 Верховный Суд Российской Федерации подтвердил принцип абстрактности распорядительной сделки - передачи права (требования), ранее выраженный в вышеуказанном Обзоре практики, подготовленном Высшим Арбитражным Судом Российской Федерации. В частности, Верховный Суд Российской Федерации указал, что по смыслу ст. 390, 396 ГК РФ невозможность перехода требования, например, по причине его принадлежности иному лицу или его прекращения сама по себе не приводит к недействительности договора, на основании которого должна была производиться такая уступка, и не освобождает цедента от ответственности за неисполнение обязательств, возникших из этого договора. Равным образом, когда предметом договора об уступке является будущее требование, цедент отвечает перед цессионарием, если уступка не состоялась по причине того, что в предусмотренный договором срок или в разумный срок уступаемое право не возникло или не было приобретено у третьих лиц, если иное не вытекает из существа соглашения между цедентом и цессионарием.

В гносеологическом аспекте небезынтересно обратить внимание на то, что принцип разделения на обязательственные и распорядительные сделки и абстракции своими истоками восходит к теоретическим воззрениям основателя исторической школы права - известного немецкого цивилиста XIX в. Ф.К. Савиньи <20>, сущность которых заключается в том, что вещный договор как распорядительная сделка теоретически отделяется от лежащей в его основании обязательственной сделки, что придает независимый характер распорядительной сделке. Поэтому в случае недействительности обязательственной сделки юридическая сила распорядительной сделки сохраняется, что, безусловно, способствует обеспечению стабильности гражданского оборота.

<20> Василевская Л.Ю. Учение о вещных сделках по германскому праву / Л.Ю. Василевская. Москва: Статут, 2004. С. 41.

Сущность указанной выше идеи в той или иной форме получила свое "бытие" в судебной практике, в частности, касающейся уступки права (требования), о чем уже отмечалось выше, а в определенной мере и в цивилистической доктрине. При этом многие российские исследователи в качестве обязательственной сделки (основы цессии) рассматривают различные договоры - купли-продажи, мены, дарения и т.д., а распорядительной считают собственно сделку цессии (ст. 382 - 390 ГК РФ), которая носит абстрактный характер.

Таким образом, из приведенной конструкции следует, что при совершении цессии происходят две сделки: сделка - основание цессии (купля-продажа, дарение, мена и др.) и собственно цессия как соглашение (договор), в рамках которого осуществляется передача права (требования).

В сравнении с российским гражданским законодательством правопорядки европейских стран не характеризуются единством в законодательном закреплении принципа абстракции цессии. Так, например, если в германском гражданском законодательстве принцип разделения и абстракции сделок получил достаточно широкое распространение, то, напротив, подобная конструкция не воспринята польским правопорядком. Согласно ст. 510 Гражданского кодекса Польши в случае недействительности сделки - основания цессии сделка цессии также признается недействительной <21>. В цивилистических доктринах Австрии и Швейцарии принцип абстракции цессии и в настоящее время продолжает оставаться дискуссионным.

<21> Polish Civil Law: The Polish Civil Code / D. Lasok (ed.) Netherlands. 1975. P. 90.

В целом можно отметить, что в европейских цивилистических правопорядках модель оформления уступки права (с любой каузой) соответствует модели отчуждения движимых вещей. Так, если в Германском гражданском уложении установлен принцип разделения и абстракции в отношении сделок по отчуждению движимых вещей: обязательственная сделка - вещный договор - передача вещи, - то и сделка цессии строится по такой же модели (параграф 453 Германского гражданского уложения). Напротив, если во Французском гражданском кодексе купля-продажа движимой вещи основывается на том, что право собственности на вещь переходит в момент заключения договора, то этой же модели подчинена и цессия (ст. 1689 Французского гражданского кодекса) <22>.

<22> См. об этом также: Горбатов К.А. Абстрактность и каузальность цессии [Электронный ресурс] / К.А. Горбатов. Информационно-аналитический портал "Предпринимательство и право". Режим доступа: http://lexandbusiness.ru/view-article.php?id=1049 (дата обращения: 17.10.2018).

В российском цивилистическом правопорядке, которому легально не известна конструкция "вещного договора" в отличие от европейского, переход права собственности на движимые вещи строится иначе - право собственности по договору переходит, если иное не предусмотрено законом или договором, с момента передачи вещи (п. 1 ст. 223 ГК РФ), и поэтому принцип абстракции сделки по передаче права (требования) основывается на ином нормативном положении и, соответственно, иных теоретических представлениях.

Во-первых, поскольку право, в том числе обязательственное, не может быть идентифицировано с вещью, которая очень часто просто передается "из рук в руки", то передача (уступка права) в принципиальном плане не может выстраиваться по такой же модели.

Во-вторых, следует иметь в виду и то, что сам по себе любой гражданско-правовой договор не является (и объективно не может быть) "средством" передачи чего-либо (вещи, права и т.д.), поскольку он (договор) есть не более, чем юридический факт, порождающий обязательственное правоотношение, содержание которого, как известно, составляют соответствующие права и обязанности его сторон. Однако не менее известно и то, что обязательственное право, равно как и обязанность, само по себе не может реализоваться, произвести какой-либо юридический эффект; для этого должны быть совершены соответствующие действия субъектов - по передаче права, исполнению обязанности и т.д. Это обстоятельство уже может послужить в качестве общей теоретической основы для того, чтобы выделить и относительно обособленно обсуждать такой специфический феномен, как "передача" (уступка) права (требования).

Однако указанная проблема может обсуждаться и на нормативном уровне, с позиций положений действующего позитивного законодательства. Как следует из положения, закрепленного в п. 1 ст. 389.1 ГК РФ, взаимные права и обязанности цедента и цессионария определяются настоящим Кодексом и договором между ними, на основании которого производится уступка, то есть законодатель здесь разделяет соглашение (договор) об уступке и собственно уступку - передачу требования. Еще более отчетливо эта конструкция просматривается, когда в соответствии со ст. 388.1 ГК РФ предметом сделки об уступке выступает будущее требование, то есть требование, которое в момент заключения соглашения (договора) об уступке права вообще отсутствует, и его возникновение предполагается только в будущем, в том числе требование по обязательству из договора, который будет заключен в будущем.

В подобных ситуациях сама распорядительная сделка по передаче (уступке) требования может быть совершена во времени только позднее момента заключения соглашения (договора) об уступке права (требования). Конечно, здесь возможен и ряд иных ситуаций, когда распорядительная сделка по передаче требования не совпадает ("отсрочена") по времени с моментом заключения соглашения (договора) об уступке права (требования).

Однако даже с учетом того, что соглашение (договор) об уступке права (требования) по общему правилу (п. 2 ст. 389.1 ГК РФ) носит реальный характер, то есть момент его заключения и исполнения (переход требования к цессионарию) совпадают, распорядительная сделка по передаче требования все равно имеет место; другое дело, что она здесь, как правило, не конституируется в виде какого-либо "материального" действия, как это обычно происходит при передаче движимых вещей, а проявляется в форме интеллектуально-волевого акта, выступающего в качестве элемента соглашения (договора) об уступке требования как единого акта взаимного выражения и согласования воль его сторон (цедента и цессионария). Однако в соответствующих случаях указанный волевой акт (сделка по передаче требования) может сопровождаться и определенными действиями, в частности, связанными с передачей цессионарию правоустанавливающих документов, удостоверяющих право (требование), сообщением цессионарию сведений, имеющих значение для осуществления этого права (требования) (п. 3 ст. 385 ГК РФ).

Авторы, отрицающие принцип абстракции сделки цессии (передачи требования), утверждают, что действия, связанные с передачей права (требования), носят сугубо "технический" характер, совершаются в рамках и во исполнение соглашения (договора) об уступке и, следовательно, не могут быть квалифицированы в качестве сделки (распорядительной сделки).

В связи с этим необходимо заметить, что подобная проблема - применительно к исполнению гражданско-правовых обязательств в целом - издавна привлекала внимание исследователей, и по этому поводу в разное время были высказаны различные мнения и позиции ученых, в том числе и такие, когда действия должника по исполнению обязательства рассматриваются в качестве односторонних сделок, а также, напротив, когда в отношении подобных действий отрицается их "сделочный" характер, и т.д.

Проблема эта приобретала настолько острый характер, что в свое время была предметом рассмотрения Конституционного Суда Российской Федерации <23>, а также Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, который в одном случае пришел к выводу о том, что сделки - это действия, направленные не только на установление, но и на изменение и прекращение гражданских прав и обязанностей, в связи с чем расторжение договора также является сделкой, как и реорганизация юридического лица, в смысле ст. 153 ГК РФ <24>, а в другом указал, что к сделкам не относятся непосредственно действия, совершаемые в рамках исполнения сделки, в частности, перечисление денежных средств в счет погашения задолженности по договору является не самостоятельной сделкой, а обязательством, возникшим из договора <25>.

<23> См., например: Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 24.02.2005 N 95-О "Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы закрытого акционерного общества "АКБ "Первый инвестиционный" на нарушение конституционных прав и свобод статьей 153 Гражданского кодекса Российской Федерации".
<24> Определение Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 10.12.2008 N 13750/08 по делу N А55-17555/2007.
<25> Определение Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 06.11.2007 N 10604/07 по делу N А39-3951/06-360/17.

Оценивая уступку права (требования) в контексте вышеотмеченного, необходимо обратить внимание по меньшей мере на два момента.

Во-первых, в результате действий, связанных с передачей права (требования), последнее "переходит" от цедента к цессионарию, и в этом смысле можно сказать, что у него появляется (возникает) новое право (требование).

Во-вторых, передача права (требования) от цедента к цессионарию - это не только (и не столько) "технический" момент, но и явление, имеющее гораздо большее значение, влекущее определенный юридический эффект, выходящий за рамки простого исполнения обязательства между цедентом и цессионарием, - происходит замена прежнего кредитора (цедента), право (требование) от которого переходит к новому кредитору (цессионарию); возникает обязательственное правоотношение между последним и должником.

Все это, как представляется, позволяет квалифицировать действия по передаче права (требования) как юридическое явление - одностороннюю распорядительную сделку, в результате совершения которой наступает вполне определенный положительный юридический эффект.

Как соотносится указанная распорядительная сделка с иными элементами в сложном процессе конструирования цессии? Иначе говоря, носит ли такая сделка абстрактный характер, когда она сама и ее действие не зависят от ее основания (causa, цели), либо она строится по модели каузальной сделки, где, наоборот, юридическое действие сделки обусловливается ее основанием (causa, целью)?

Для ответа на поставленный вопрос необходимо хотя бы кратко взглянуть на "архитектонику" цессии - то, из каких элементов состоит данное юридическое явление, каковы соотношение и связи между соответствующими его элементами.

В связи с этим прежде всего необходимо определиться с понятийным аппаратом, что нередко игнорируется в юридической литературе, когда, например, отмечается, что "допустимо давать такой сделке (на основании которой осуществляется переход (уступка) права. - М.С.) различные наименования, например уступка права, цессия, договор цессии или же договор об уступке права" <26>.

<26> См.: Мельников А.А. Правовая природа уступки требования (цессии) [Электронный ресурс] / А.А. Мельников. Научный форум Международного центра науки и образования. Режим доступа: https://nauchforum.ru/conf/social/xv/31044 (дата обращения: 17.10.2018).

Как представляется, необходимо четко различать такие понятия, как соглашение (договор) - двустороннее взаимное волеизъявление сторон, направленное на осуществление передачи (уступки) права (требования) (в широком смысле - договор об уступке, договор цессии); собственно цессия, понимаемая в узком (специальном) значении, - односторонняя распорядительная сделка, непосредственно направленная на совершение передачи (уступку) права (требования). Несмотря на то что указанные понятия нередко внешне выражаются (воплощаются) в одном документе - договоре об уступке, это обстоятельство не дает оснований для "смешения" указанных разных, хотя и тесно взаимосвязанных юридических явлений.

Что же касается юридических оснований (causa, целей), причинных связей, обусловливающих уступку права (требования), то в этом плане можно выделить несколько юридических моделей.

Во-первых, применительно к соглашению (договору) об уступке в качестве его основания (causa, цели) выступает другой договор - это может быть договор купли-продажи, дарения, мены и т.д. Причем здесь необходимо обратить внимание на то, что сугубо с экономической точки зрения договор об уступке права (требования) и, например, договор купли-продажи этого объекта - в сущности одно и то же. Однако с юридических позиций указанные явления недопустимо "смешивать": соглашение (договор) об уступке права (требования) отдельно, особо институциализирован в ГК РФ, регулируется специальными нормами (правилами), существенно отличающимися от тех, которые регулируют традиционные отношения по купле-продаже, что, конечно, не исключает в соответствующих случаях применения к правоотношениям, возникающим из договора уступки, отдельных норм, регулирующих куплю-продажу, если это не противоречит закону, а также существу регулируемых отношений.

Во-вторых, сам договор об уступке имеет и свое "внутреннее" основание (causa, цель), обусловливающее необходимость его заключения, - это передача права (требования) от цедента к цессионарию.

В-третьих, договор (соглашение) об уступке права (требования), будучи юридически самостоятельным договором, в свою очередь, выступает в качестве основания (causa, цели) по отношению к такому явлению, как собственно цессия - односторонняя распорядительная сделка, опосредствующая передачу (уступку) права (требования) от цедента к цессионарию.

В-четвертых, в системе связей причинной обусловленности конечного результата (возникновение права (требования) у цессионария) в качестве такого "завершающего" основания выступает односторонняя распорядительная сделка, совершаемая цедентом, непосредственно связанная с передачей права (требования) цессионарию.

Таким образом, в процессе "зарождения" и дальнейшего развития цессии, ее генезиса наблюдается целый ряд причинных связей (зависимостей), обусловливающих в конечном счете появление у цессионария обязательственного права (требования) к должнику.

Однако приведенный выше ряд каузальных связей (зависимостей) здесь носит иной, специфический характер, отличающийся от обычной конструкции сделок, строящихся на каузальной основе, где недействительность основания (causa, цели) влечет их недействительность. Анализ действующих нормативных положений из института уступки права (требования) позволяет сделать вывод о том, что как само соглашение (договор уступки), так и основанная (обусловленная) им распорядительная сделка, опосредствующая передачу требования, носят в целом абстрактный характер, за некоторыми исключениями.

Так, в соответствии с нормой, закрепленной в абз. 1 п. 1 ст. 390 ГК РФ, по общему правилу цедент отвечает перед цессионарием за недействительность переданного ему требования, но не отвечает за неисполнение этого требования должником. Из приведенного положения следует, что в случае недействительности требования - а это могут быть различные ситуации, когда в момент передачи право (требование) вообще не существовало, либо оно принадлежало другому лицу, либо было признано недействительным и т.д., - само по себе это обстоятельство не порочит договорное правоотношение между цедентом и цессионарием; договор уступки сохраняет силу, и виновный цедент должен возвратить все переданное ему по договору об уступке, а также обязан возместить цессионарию понесенные им убытки.

Приведенная законодательная конструкция свидетельствует об абстрактной модели построения соглашения (договора) об уступке права (требования) как сделки, не зависящей от недействительности ее основания (causa, цели).

Аналогичные последствия наступают также в случаях, когда цедент не был управомочен совершить уступку, нарушил обязанность не совершать никаких действий, которые могут служить основанием для возражения должника против уступленного требования, и другие условия (п. 2 ст. 390 ГК РФ).

При данных обстоятельствах пороки, связанные с основанием (causa, целью) соглашения (договора) об уступке, не влияют на действительность последнего, что также подчеркивает принцип абстракции соглашения (договора) об уступке.

Судебная практика, особенно последнего времени, все чаще придерживается принципа абстракции в конструировании соглашения (договора) об уступке. Определенный интерес в этом отношении представляет дело, рассмотренное Арбитражным судом Уральского округа, связанное с передачей по договору уступки требования (цессии) небесспорной задолженности <27>.

<27> Постановление Арбитражного суда Уральского округа от 18.10.2017 N Ф09-5770/17 по делу N А71-10710/2016.

В ходе проведения претензионно-исковой работы цессионарию было отказано в удовлетворении его исковых требований о взыскании с должников задолженности, что послужило основанием для обращения цессионария в арбитражный суд с иском о признании договора цессии незаключенным. Решением суда первой инстанции, оставленным без изменения апелляционным судом, исковые требования удовлетворены ввиду того, что переданная по договору цессии задолженность являлась спорной и фактически цедент передал истцу (цессионарию) несуществующую задолженность (выделено мной. - М.С.).

Суд кассационной инстанции принятые по делу судебные акты отменил, в удовлетворении иска отказал, сославшись на положения п. 1 ст. 382, п. 1 ст. 384, п. 1 ст. 432 ГК РФ, указав, в частности, на то, что отсутствие у цессионария права требования оплаты коммунальных услуг за период, указанный в оспариваемом договоре цессии, не имеет правового значения при разрешении спора о признании договора незаключенным, поскольку данное обстоятельство не связано с определением и согласованием сторонами спора предмета договора (его существенных условий), а касается действительности уступленного права <28>.

<28> Обзор судебной практики по делам, рассмотренным Арбитражным судом Уральского округа в IV квартале 2017 года // Экономическое правосудие в Уральском округе. 2018. N 1(45). С. 26 - 27.

Действительно, отсутствие к моменту передачи права (требования) у цедента, в силу чего оно не могло возникнуть и у цессионария, не имеет прямого отношения к определению предмета договора уступки, а касается действительности передаваемого права, точнее, его недействительности.

Однако в контексте настоящего исследования обращает на себя внимание то обстоятельство, что, несмотря на недействительность передаваемого права (требования) (отсутствие его у цедента - порок основания, causa, цели договора), договор об уступке (цессии) в данном случае является действительным в силу абстрактного его характера по отношению к своему основанию, и поэтому истцу (цессионарию) следовало бы предъявлять иск не о признании договора уступки незаключенным, а о привлечении к ответственности цедента за неисполнение своей обязанности и применении последствий - возврате цессионарию всего переданного им по соглашению (договору) об уступке и возмещение причиненных убытков - что предусмотрено положением, закрепленным в п. 3 ст. 390 ГК РФ.

Вместе с тем, говоря в целом об абстрактной природе соглашения (договора) об уступке права (требования), следует заметить, что в некоторых случаях оно может носить каузальный характер - характер конструкции, при которой недействительность основания (causa, цели) договора может повлечь недействительность самого такого договора. Так, например, если соглашение (договор) об уступке права (требования) было заключено в результате насилия, угрозы насилия, обмана, иных противоправных действий (пороки основания, causa, цели договора), то и сам договор об уступке (цессии) может быть признан недействительным с применением последствий, установленных соответствующими положениями гражданского законодательства.

Когда в основе договора об уступке права (требования) лежит фактически дарение между коммерческими организациями, что запрещено законом (подп. 4 п. 1 ст. 575 ГК РФ), то при таких обстоятельствах суд может констатировать ничтожность и самого договора об уступке требования (цессии) с применением последствий ничтожности совершенной сделки.

Закон запрещает уступку права (требования), тесно связанного с личностью кредитора (ст. 383 ГК РФ), что также может привести к недействительности договора цессии, и т.д.

В целом можно отметить, что соглашение (договор) об уступке права (требования) может быть признано недействительным в случаях, когда в качестве его основания (causa, цели) выступает сделка, запрещенная законом.

Одним из важнейших начал гражданского законодательства выступает принцип добросовестности субъектов гражданских правоотношений. Причем указанное начало основывается на презумпции добросовестности субъектов, пока в судебном порядке не доказано иное.

В связи с этим, если в суде установлена недобросовестность сторон договора об уступке требования, то исходя из того, что право не должно поощрять недобросовестное поведение (например, злоупотребление правом, обход закона и т.п.), подобного рода сделка, как представляется, должна также признаваться недействительной с применением последствий, установленных законодательством.

В современных условиях последовательное воплощение в практическую деятельность арбитражных судов принципа абстракции соглашения (договора) об уступке права (требования) призвано способствовать укреплению стабильности экономического оборота имущественных прав (требований), наиболее эффективному обеспечению защиты прав и законных интересов его участников, а также дальнейшему развитию начал добросовестности и справедливости в обязательственных правоотношениях, в том числе связанных с уступкой права (требования) по договору цессии.

Список литературы:

  1. Polish Civil Law: The Polish Civil Code / D. Lasok (ed.) Netherlands. 1975. P. 90.
  2. Гражданское право. Часть первая: Учебник / Под ред. А.Г. Калпина, А.И. Масляева. Москва: Юристъ, 1997.
  3. Гражданское право: Учебник Т. 1 / Н.Д. Егоров, И.В. Елисеев, А.А. Иванов и др.; Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. 5-е изд., перераб. и доп. Москва: Проспект, 2001.
  4. Гражданское право: Учебник: В 4 т. Т. III. Обязательственное право / Отв. ред. Е.А. Суханов. 3-е изд., перераб. и доп. Москва: Волтерс Клувер, 2008.
  5. Гражданское право: Учебник: В 3 т. Т. 1 / Н.Н. Агафонова, С.В. Артеменков, В.В. Безбах и др.; Отв. ред. В.П. Мозолин. 2-е изд., перераб. и доп. Москва: Проспект, 2016.
  6. Байбак В.В. Комментарий к статье 389.1 ГК РФ / В.В. Байбак // Договорное и обязательственное право (общая часть): постатейный комментарий к статьям 307 - 453 Гражданского кодекса Российской Федерации / Отв. ред. А.Г. Карапетов. Москва: Статут, 2017.
  7. Белов В.А. Сингулярное правопреемство в обязательстве / В.А. Белов. Москва: ЮрИнфоР, 2000.

КонсультантПлюс: примечание.

Монография М.И. Брагинского, В.В. Витрянского "Договорное право. Общие положения" (книга 1) включена в информационный банк согласно публикации - Статут, 2001 (3-е издание, стереотипное).

  1. Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Общие положения / М.И. Брагинский, В.В. Витрянский. Москва: Статут, 1997.
  2. Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Общие положения. Книга 1 / М.И. Брагинский, В.В. Витрянский. 3-е изд., стереотип. Москва: Статут, 2001.
  3. Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Книга 2. Договоры о передаче имущества / М.И. Брагинский, В.В. Витрянский. Москва: Статут, 2002.
  4. Василевская Л.Ю. Учение о вещных сделках по германскому праву / Л.Ю. Василевская. Москва: Статут, 2004.
  5. Горбатов К.А. Абстрактность и каузальность цессии [Электронный ресурс] / К.А. Горбатов. Информационно-аналитический портал "Предпринимательство и право". Режим доступа: http://lexandbusiness.ru/view-article.php?id=1049 (дата обращения: 17.10.2018).
  6. Иоффе О.С. Избранные труды: В 4 т. Т. III. Обязательственное право / О.С. Иоффе. Санкт-Петербург: Юридический центр "Пресс", 2004.
  7. Крашенинников Е.А. Основные вопросы уступки требования / Е.А. Крашенинников // Очерки по торговому праву. Вып. 6. Ярославль: Издательство Ярославского университета, 1999.
  8. Кротов М.В. О некоторых проблемах перемены лиц в обязательствах / М.В. Кротов // Очерки по торговому праву. Вып. 6. Ярославль: Издательство Ярославского университета, 1999.
  9. Ломидзе О.Г. Отдельные вопросы перемены лиц в обязательстве // Законодательство. 1998. N 5.
  10. Мельников А.А. Правовая природа уступки требования (цессии) [Электронный ресурс] / А.А. Мельников. Научный форум Международного центра науки и образования. Режим доступа: https://nauchforum.ru/conf/social/xv/31044 (дата обращения: 17.10.2018).
  11. Новицкий И.Б., Лунц Л.А. Общее учение об обязательстве / И.Б. Новицкий, Л.А. Лунц. Москва: Государственное издательство юридической литературы, 1950.
  12. Новоселова Л.А. Сделки уступки права (требования) в коммерческой практике. Факторинг / Л.А. Новоселова. Москва: Статут, 2003.
  13. Скловский К.И. Договоры об уступке требования (факторинга) в судебной практике / К.И. Скловский // Собственность в гражданском праве: Учебно-практическое пособие. Москва: Дело, 1999.
  14. Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации. 2008. N 1.