Мудрый Юрист

Доктрина "снятия корпоративной вуали": некоторые аспекты применения

Филатова Ульяна Борисовна, профессор кафедры гражданского права, Юридического института Иркутского государственного университета, доктор юридических наук, доцент.

Горбач Ольга Владимировна, доцент кафедры гражданского права Юридического института Иркутского государственного университета, кандидат экономических наук.

Статья посвящена применению доктрины "снятия корпоративной вуали" в правоприменительной практике России. Авторами отмечается, что применение доктрины должно рассматриваться как нечто исключительное, только в случаях злоупотребления правом. Кроме того, правоприменитель должен учитывать основополагающие принципы гражданского права добросовестности, а также рисковый характер предпринимательской деятельности при анализе деятельности обоих контрагентов.

Ключевые слова: банкротство, кредитор, должник, доктрина "снятия корпоративной вуали", рисковый характер предпринимательской деятельности, добросовестность.

The Doctrine of Lifting the Corporate Veil: Some Aspects of Application

U.B. Filatova, O.V. Gorbach

Filatova Ulyana B., Professor of the Department of Civil Law of the Law Institute of the Irkutsk State University, Doctor of Law, Associate Professor.

Gorbach Olga V., Associate Professor of the Department of Civil Law of the Law Institute of the Irkutsk State University, Candidate of Economic Sciences.

The article is devoted to the application of the doctrine "of removing the corporate veil" in the law enforcement practice of Russia. The authors note that the application of the doctrine should be considered as something exceptional only in cases of abuse of law. In addition, the law enforcement officer must take into account the fundamental principles of civil law of good faith, as well as the risky nature of business activities in the analysis of the activities of both counterparties.

Key words: bankruptcy, creditor, debtor, doctrine of "removal of the corporate veil", the risky nature of business, integrity.

Активное и поступательное реформирование гражданского законодательства детерминировало появление новых инструментов правовых решений тех или иных гражданско-правовых вопросов. Одним из таких инструментов является применение в рамках российской правовой системы доктрины "снятия корпоративной вуали" для защиты прав и интересов кредиторов. Такое решение законодателя обеспечить справедливое распределение ответственности перед кредиторами как "слабой стороны" породило ряд аспектов, позволяющих говорить о том, что "срывание/снятие/прокалывание корпоративной вуали" не является бесспорным и однозначно положительным инструментом в российской правовой действительности.

Прежде чем исследовать этот механизм в правоприменительной практике нашего государства, необходимо определить ключевые термины для однозначного понимания в рамках конкретных правовых конструкций. Анализ многочисленных доктринальных источников, освещающих обозначенную тему, демонстрирует многообразие названий самой концепции. Можно встретить обороты "снятие корпоративной вуали", "доктрина проникающей ответственности", "прокалывание корпоративных покровов", "прокалывание корпоративного занавеса", "снятие корпоративной маски", "разбивания корпоративного щита" <1> и т.д. В принципе имеется в виду одно и то же - механизм раскрытия лица, действия которого повлекли неблагоприятные последствия для контрагента иного лица, зависимого в той или иной мере, а также возможности или невозможности привлечения к ответственности данного лица. Тем не менее считаем, что для использования этой конструкции на практике требуется совершенно четкая и однозначная формулировка. То же можно сказать об отдельном термине "корпоративная вуаль", который нуждается в уточнении, чтобы знать, что требуется "прокалывать или срывать" при рассмотрении соответствующих гражданских дел.

<1> Колонтаевская И.Ф. Проблемы взаимодействия корпоративного права России и зарубежных стран. Доктрина "снятия корпоративной вуали" // Вестник Московского университета имени С.Ю. Витте. Сер. 2: Юридические науки. 2014. N 3. С. 43.

Безусловно, учеными были предприняты попытки определить данные понятия. Так, например, С.Л. Будылин, Ю.Л. Иванец определяют суть "снятия корпоративной вуали" следующим образом: "...при определенных условиях злоупотребления правом со стороны корпорации, ответственность по обязательствам юридического лица может быть возложена на акционеров или иных контролирующих его лиц, невзирая на нормы закона об ограниченной ответственности акционеров и т.д." <2>. Данное определение позволяет установить ряд необходимых и достаточных признаков, характерных для исследуемой концепции. Во-первых, ключевым признаком является факт злоупотребления правом со стороны юридического лица, во-вторых, подчеркивается ограниченность применения концепции даже в случае злоупотребления правом, в-третьих, предполагается распространение ответственности как на "явных" руководителей, чьи решения прямо вытекают из их функций, так и на иных, "неочевидных", руководителей, которые как раз и скрыты покровом "корпоративной вуали" (например, аффилированных лиц), в-четвертых, происходит сознательное отступление от норм об ограниченной ответственности юридического лица и его учредителей и руководителей.

<2> Будылин С.Л., Иванец Ю.Л. Срывая покровы. Доктрина снятия корпоративной вуали в зарубежных странах и в России // Вестник Высшего Арбитражного Суда РФ. 2013. N 7. С. 80.

И.Ф. Колонтаевская определяет механизм "снятия корпоративной вуали" как систему юридических средств, обеспечивающих возможность возникновения ответственности у лица, которое эту ответственность не несет в силу действия ограниченной ответственности и автономности корпорации <3>. Обратим внимание на отсутствие в данном определении, с одной стороны, признака злоупотребления правом, но, с другой стороны, указание на системность юридических средств, которые призваны обеспечить возможность применения доктрины. При этом автором не раскрыт перечень данных средств, но обозначена цель концепции, а именно "регулирование дисбаланса интересов, возникающих между участниками корпоративных отношений вследствие злоупотребления ограниченной ответственностью" <4>. Таким образом, злоупотребление правом как необходимый признак также присутствует в данном определении.

<3> Колонтаевская И.Ф. Указ. соч. С. 45.
<4> Там же.

Можно согласиться с тем, что при анализе вышеуказанного инструмента будет полезным использование телеологического подхода, который заключается в исследовании тех или иных целей применения конкретного правового механизма. Целью применения доктрины "снятия корпоративной вуали" выступает защита интересов кредиторов при злоупотреблении должником конструкцией ограниченной ответственности юридического лица. Действительно, проблемой применения на практике законодательства о банкротстве является его низкая эффективность, а именно сложность удовлетворения требований кредиторов в связи с отсутствием активов у должника - юридического лица. И для того чтобы все-таки удовлетворить интересы кредиторов, требуется изыскать источник получения соответствующих средств. Таким источником, очевидно, выступает имущество тех лиц, которые имели возможность управлять должником. Но возникает вопрос: до каких пределов будет распространяться принцип субсидиарной ответственности? Ведь можно предположить взыскание убытков с директора в том же размере, в каком они заявлены должнику - юридическому лицу. Однако законодательством установлены разные режимы и критерии ответственности для юридических и физических лиц. Не приведет ли это к тому, что любое управленческое решение будет сопровождаться массой согласований для исключения возможности привлечения лиц к субсидиарной ответственности? Не будет ли это в целом снижать деловую активность?

В судебной практике термин "срывание корпоративной вуали" в 2012 г. нашел отражение в Постановлении Президиума ВАС РФ от 24 апреля 2012 г. N 16404/11 по делу N А40-21127/2011 в более "узком" понимании при исследовании действий субъектов через аффилированных лиц <5>. Подобное понимание можно встретить и в иных судебных актах. Например, по делу N А40-52404/14-104-447 суд указывает: "...ссылка заявителя на необходимость применения к спорным правоотношениям юридико-технологического приема - "снятие корпоративной вуали", в том числе со ссылкой на Постановление Президиума ВАС РФ от 24.04.2012 по делу А40-16404/11, судом признается несостоятельной, так как упоминается понятие о доктрине "срывания корпоративной вуали", под которой в рамках указанного дела раскрываются обстоятельства осуществления иностранным банком на территории РФ предпринимательской деятельности через аффилированных лиц. В российском законодательстве возможность возложения ответственности по обязательствам ООО на его учредителя или единоличный исполнительный орган предусмотрена п. 3 ст. 3 Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью" и п. 3 ст. 56 ГК РФ в рамках процедуры банкротства" <6>. То есть суд четко отграничил возможность снятия корпоративной вуали раскрытием аффилированных лиц и указал на то, что привлечение к субсидиарной ответственности - иной механизм, применимый вне рамок концепции.

<5> Постановление Президиума ВАС РФ от 24 апреля 2012 г. N 16404/11 по делу N А40-21127/2011. URL: kad.arbitr.ru (дата обращения: 09.10.2018).
<6> Постановление Арбитражного суда Московского округа от 21 января 2015 г. по делу N А40-52404/14-104-447. URL: kad.arbitr.ru (дата обращения: 09.10.2018).

Эти примеры показывают, насколько различным может быть понимание концепции. Нельзя не отметить, что участники предпринимательских отношений пытаются эту концепцию взять за основу своих доводов в судебном разбирательстве. Поэтому важность четкого определения понятийного аппарата вызвана необходимостью использования конкретных правовых способов для защиты нарушенного права. В Постановлении Арбитражного суда Московского округа от 21 января 2015 г. по делу N А40-52404/14-104-447 суд указывает: "...упоминанием о доктрине "срывания корпоративной вуали" истец выбрал ненадлежащий способ защиты права, т.к. привлечение к ответственности по обязательствам ООО возможно только при подаче иска по процедуре банкротства" <7>. Данная фраза подчеркивает разное понимание участниками разбирательства положений доктрины и, следовательно, несет вполне ощутимые правовые последствия. Представляется, что в анализируемом примере судебной практики допускается только узкое применение доктрины к делам о банкротстве. Некоторые ученые сужают его еще больше, допуская только в отношениях, осложненных иностранным элементом <8>.

<7> Там же.
<8> Мосечкин И.Н., Махнев А.В. О правовой природе доктрины "снятие корпоративной вуали" и возможности ее применения в России // Аллея Науки. 2018. Т. 4. N 5 (21). С. 647 - 656.

"Широкое" понимание концепции "снятия корпоративной вуали" предполагает не только раскрытие аффилированных лиц, установление действительных руководителей из числа физических и юридических лиц, но и возможность привлечения их к ответственности, в том числе в процедурах банкротства. В этой связи существо концепции раскрывается в нормах Гражданского кодекса РФ, Налогового кодекса РФ, Федерального закона от 26 октября 2002 г. N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)", Федерального закона от 8 февраля 1998 г. "Об обществах с ограниченной ответственностью", Федерального закона от 26 декабря 1995 г. "Об акционерных обществах", Постановления Пленума ВАС РФ от 12 октября 2006 г. N 53, Постановления Пленума ВАС РФ от 30 июля 2013 г. N 62 и т.д.

Также вопросом, который возникает при исследовании концепции "прокалывания корпоративной вуали", является критерий определения "исключительности" случаев ее возможного применения. Отталкиваясь от того, что российская правовая доктрина - признак имущественной обособленности юридического лица, считаем одним из ключевых компонентов для его понимания использование концепции "снятия корпоративной вуали", которое должно восприниматься, на наш взгляд, как что-то исключительное. Тем не менее сейчас в российском праве активно предпринимаются попытки широко применить данный инструмент в делах о банкротстве, при возможности злоупотребления правом по отношению к контрагентам <9>, при исследовании вопроса об отношениях аффилированных лиц <10>, при возложении ответственности на материнскую компанию по долгам дочерней и др.

<9> Постановление Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 7 ноября 2018 г. по делу N А27-22715/2015. URL: kad.arbitr.ru (дата обращения: 09.10.2018).
<10> Постановление Второго арбитражного апелляционного суда от 25 декабря 2015 г. по делу N А29-6923/2015. URL: kad.arbitr.ru (дата обращения: 09.10.2018).

Очевидна необходимость установления четкой границы между конструкцией юридического лица с ограниченной ответственностью и концепцией привлечения к субсидиарной ответственности лиц, имеющих возможность принимать управленческие решения. В случае, когда принцип ограниченной ответственности нивелируется, возникает вполне закономерный вопрос: зачем предпринимателю регистрировать юридическое лицо, ведь можно зарегистрироваться как индивидуальный предприниматель, учитывая, что применение субсидиарной ответственности возможно в обоих случаях, а налоговые режимы и отчетность ИП существенно проще? Безусловно, есть случаи, когда регистрация как ИП не будет целесообразна в силу необходимости аккумулирования значительных финансовых ресурсов, но для целого ряда предпринимателей такой вопрос будет актуальным. Кроме того, повсеместное применение принципа "срывания корпоративной вуали" вообще будет препятствовать созданию субъектов малого и среднего предпринимательства. В итоге может последовать их сокращение, что, в свою очередь, противоречит концепции поддержки и развития малого и среднего предпринимательства.

Рассмотрение этих аспектов невозможно без исследования базовых принципов гражданского права. Хотелось бы обратить внимание на отдельные из них. Например, в гражданском праве презюмируется принцип добросовестности участников гражданских правоотношений. Этот принцип также находит свое воплощение в нормах Гражданского кодекса РФ: "...добросовестность участников гражданских правоотношений предполагается" <11>. Таким образом, в отношениях контрагентов вообще, а не только в отношениях, вытекающих из дел о банкротстве, можно проследить необходимость добросовестного поведения обоих участников. Это говорит, прежде всего, о том, что каждый должен предпринимать должную осторожность и предусмотрительность. Нельзя исключить рисковый характер предпринимательской деятельности, этот признак предпринимательской деятельности также закреплен действующим гражданским законодательством <12>. Кроме того, в отдельных случаях рисковая составляющая учитывается в судебных актах. Например, при рассмотрении дела N А27-22715/2015 суд указывает со ссылкой на положения Пленума ВАС РФ от 30 июля 2013 г. N 62: "...негативные последствия, наступившие для юридического лица в период времени, когда в состав органов юридического лица входил директор, сами по себе не свидетельствуют о недобросовестности и (или) неразумности его действий (бездействия), т.к. возможность возникновения таких последствий сопутствует рисковому характеру предпринимательской деятельности" <13>.

<11> Статья 10 Гражданского кодекса РФ (часть первая) от 30 ноября 1994 г. N 51-ФЗ // СПС "КонсультантПлюс".
<12> Там же. Статья 2.
<13> Постановление Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 7 ноября 2018 г. по делу N А27-22715/2015; Постановление Арбитражного суда Иркутской области от 7 ноября 2018 г. по делу N А19-16090/2015. URL: kad.arbitr.ru (дата обращения: 09.10.2018).

Риск заключается в объективной невозможности предвидения всех неблагоприятных последствий, неполучении в связи с этим прибыли или получении убытков. Как следствие этого - ухудшение финансового положения лица и применения к нему процедуры банкротства. Но ведь и кредитор, предоставивший финансовые средства, должен был однозначно понимать, что рисковая составляющая присутствует. Ведь и он, действуя добросовестно, мог и должен был исследовать контрагента на предмет его юридической чистоты и финансовой устойчивости. Кредитор наделен правом требования целевого использования его финансовых ресурсов, осуществлять контроль использования денежных средств и т.д. Что же мы видим на практике? Производится ли в процессе судебного разбирательства исследование того вопроса, был ли контрагент проверен кредитором? Зачастую суды активно проверяют должника, его сделки на предмет подозрительности и оспоримости, применяют принцип необходимости доказывания руководителем должника отсутствия своей вины. Может ли кредитор освобождаться от обязанности проверки контрагента? Ведь и он является стороной договора, обязанной с точки зрения ГК РФ действовать добросовестно и разумно. Таким образом, если основанием для привлечения к ответственности руководителя юридического лица является недобросовестность ("нечестность") и/или неразумность ("непрофессионализм"), то почему нельзя применять эти положения к отдельным категориям кредиторов? Или кредиторы не могут в принципе злоупотреблять правом? Разумеется, кредиторы бывают разными, и эти рассуждения нельзя применять к таким кредиторам, как работники предприятия или налоговые органы, в силу прозрачности и очевидности их действий для юридического лица - должника.

Суды, исследуя вопросы должной осмотрительности контрагентов по спорам о привлечении к налоговой ответственности, ссылаются на Определение Верховного Суда РФ от 29 ноября 2016 г. N 305-КГ16-10399, где указано: "...при рассмотрении вопроса, касающегося проявления должной осмотрительности, необходимо иметь в виду, что по условиям делового оборота при осуществлении выбора контрагента субъектами предпринимательской деятельности оцениваются не только условия сделки и их коммерческая привлекательность, но и деловая репутация, платежеспособность контрагента, а также риск неисполнения обязательств и предоставление обеспечения их исполнения, наличия у контрагента необходимых ресурсов и соответствующего опыта" <14>. Эти положения могут применяться не только в спорах с налоговыми органами. Они наглядно показывают, что и кредитор, и должник должны быть осмотрительны до совершения юридически значимых действий для исключения, с одной стороны, неудовлетворенных требований, с другой стороны, привлечения к субсидиарной ответственности.

<14> Постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 7 ноября 2018 г. по делу N А76-284/2018. URL: kad.arbitr.ru (дата обращения: 09.10.2018).

В заключение хотелось бы отметить, что применение концепции "снятия корпоративной вуали" должно быть взвешенным и обдуманным в каждом конкретном случае. Как и любой другой инструмент, концепция имеет свои достоинства и недостатки. Нельзя допустить произвольное и механическое применение норм о возложении субсидиарной ответственности, что может повлечь за собой необоснованное и незаконное применение гражданско-правовых мер. Требуется увязка этого инструмента с устоявшимися конструкциями российского права, с обязательным соотнесением с общеправовыми и отраслевыми принципами права, поскольку все-таки она позиционируется как дополнительный юридический инструмент. Кроме того, учитывая очевидное заимствование этого инструмента из несвойственной для России англосаксонской правовой семьи, требуется четкое определение понятийного аппарата.

Литература

  1. Будылин С.Л. Срывая покровы. Доктрина снятия корпоративной вуали в зарубежных странах и в России / С.Л. Будылин, Ю.Л. Иванец // Вестник Высшего Арбитражного Суда РФ. 2013. N 7. С. 80 - 125.
  2. Колонтаевская И.Ф. Проблемы взаимодействия корпоративного права России и зарубежных стран. Доктрина "снятия корпоративной вуали" / И.Ф. Колонтаевская // Вестник Московского университета имени С.Ю. Витте. Сер. 2: Юридические науки. 2017. N 4 (13). С. 43 - 48.
  3. Мосечкин И.Н. О правовой природе доктрины "снятие корпоративной вуали" и возможности ее применения в России / И.Н. Мосечкин, А.В. Махнев // Аллея Науки. 2018. Т. 4. N 5 (21). С. 647 - 656.

References

  1. Budylin S.L. Sry'vaya pokrovy'. Doktrina snyatiya korporativnoy vuali v zarubezhny'kh stranakh i v Rossii [Ripping away the Covers. The Doctrine of Lifting the Corporate Veil in Foreign Countries and Russia] / S.L. Budylin, Yu.L. Ivanets // Vestnik Vy'sshego Arbitrazhnogo Suda RF - Bulletin of the Supreme Commercial Court of the Russian Federation. 2013. N 7. S. 80 - 125.
  2. Kolontaevskaya I.F. Problemy' vzaimodeystviya korporativnogo prava Rossii i zarubezhny'kh stran. Doktrina "snyatiya korporativnoy vuali" [Issues of Interaction between the Corporate Law of Russia and Foreign Countries. The Doctrine of Lifting the Corporate Veil] / I.F. Kolontaevskaya // Vestnik Moskovskogo universiteta imeni S.Yu. Vitte. Ser. 2: Yuridicheskie nauki - Bulletin of the Moscow S.U. Witte University. Series 2: Legal Sciences. 2017. N 4 (13). S. 43 - 48.
  3. Mosechkin I.N. O pravovoy prirode doktriny' "snyatie korporativnoy vuali" i vozmozhnosti ee primeneniya v Rossii [On the Legal Nature of the Doctrine of Lifting the Corporate Veil and the Possibility of Its Application in Russia] / I.N. Mosechkin, A.V. Makhnev // Alleya Nauki - Science Alley. 2018. Vol. 4. N 5 (21). S. 647 - 656.