Мудрый Юрист

Гражданское право не может самостоятельно регулировать отношения в экологической сфере

<*> Подготовлено при информационной поддержке СПС "КонсультантПлюс".

Бринчук Михаил Михайлович, главный научный сотрудник сектора эколого-правовых исследований Института государства и права Российской академии наук, заслуженный деятель науки Российской Федерации, доктор юридических наук, профессор.

Статья посвящена исследованию вопроса о необоснованных притязаниях гражданского права на регулирование отношений в экологической сфере. Этот вопрос имеет существенное значение не только для обеспечения суверенитета экологического и природоресурсного права, но и для обеспечения применения научно обоснованной методологии развития доктрины и права.

Ключевые слова: О.И. Крассов, доктрина, природа, природный объект, экологическое право, природоресурсное право, гражданское право, собственность на природные объекты.

Civil Law Cannot Independently Regulate Environmental Relationships

M.M. Brinchuk

Brinchuk Mikhail M., Chief Research Scientist of the Department of Environmental Law Research of the Institute of State and Law of the Russian Academy of Sciences, Honored Scientist of the Russian Federation, Doctor of Law, Professor.

The article is devoted to the study of unfounded claims of civil law on the regulation of relations in the ecological sphere. This issue is essential not only to ensure the sovereignty of ecological and natural resource law, but also to ensure the application of scientific methodology for the development of doctrine and law.

Key words: O.I. Krassov, doctrine, nature, natural object, ecological law, natural resource law, civil law, ownership of natural objects.

Светлой и доброй памяти профессора

Олега Игоревича Крассова посвящается

Вначале уважаемый читатель обратит внимание: совсем недавно все как будто понималось правильно. "Ничего иного, кроме конструкции исключительного права собственности государства, рассматриваемого в качестве единственно возможной правовой формы реализации экономических отношений земельной собственности, найти не удастся" <1>, - так писал Е.А. Суханов, выражая свою свободную волю ученого по поводу земли при исследовании общих вопросов права собственности в работе, опубликованной в 1991 г. Причем, как видим, уверенность в правоте свободной воли ориентирована и на перспективу: "Ничего иного... найти не удастся".

<1> Суханов Е.А. Лекции о праве собственности. М.: Юрид. лит., 1991. С. 31.

Этому суждению Е.А. Суханова, научно обоснованному и справедливому с точки зрения сущности объекта, в отношении которого, по убеждению Конституционного Суда Российской Федерации, должен быть создан особый правовой режим, предшествует изучение им позиции К. Маркса, который примерно 150 лет назад говорил, что частная собственность на землю должна представляться "в такой же мере нелепой, как частная собственность одного человека на другого человека. Даже целое общество, нация и даже все одновременно существующие общества, взятые вместе, не есть собственники земли. Они лишь ее владельцы, пользующиеся ею, и... должны оставить ее улучшенной последующим поколениям". См.: Маркс К., Энгельс Ф. Сочинение. Т. 25. Ч. II. С. 337.

Заметим, этими же словами - "ничего иного..." пользуется и другой авторитет. Примерно в то же время ведущий представитель общей теории права С.С. Алексеев в контексте этого же предмета писал: "Понятия "земля", "недра", "вода", "леса" имеют глубокую нравственную сущность и ничем иным, кроме как народным достоянием, что неадекватно праву собственности, они быть не могут" <2>. В суждении С.С. Алексеева нам важно обратить внимание даже не на видимый им как очевидный и безальтернативный правовой титул природы, ее объектов, а на более важное - мотив, редко употребляемый в общей теории права, основываясь на котором природа в праве должна видеться как особая цивилизационная ценность и ресурс развития. Какой предмет социальной среды как объект гражданско-правовых вещных прав, включая право собственности, можно выделить в безмерной системе многообразных таких объектов, который обладал бы подобной нравственной сущностью?

<2> Алексеев С.С. Перед выбором: Социалистическая идея: настоящее и будущее / Под ред. Л.А. Плеханова. М.: Юрид. лит., 1990. С. 108.

Сомнений не было: природные объекты "ничем иным, кроме как народным достоянием, что неадекватно праву собственности... быть не могут". Или достойная альтернатива - "ничего иного, кроме конструкции исключительного права собственности государства".

Но уже спустя короткое время, в середине 1990-х годов, по утверждению профессора В.А. Дозорцева, "земельные отношения распались на регулируемые гражданским и административным правом, и основания для признания земельного права самостоятельной отраслью перестали существовать. Оно должно быть квалифицировано как комплексная отрасль законодательства. Это влечет за собой многочисленные практические последствия и прежде всего распространение на имущественные земельные отношения норм общей части гражданского права, отнесение регулирования этих отношений к компетенции Федерации и т.п." <3>. Утверждалось так, как будто земельное право уже перестало существовать.

<3> Дозорцев В.А. Проблемы совершенствования гражданского права Российской Федерации при переходе к рыночной экономике // Государство и право. 1994. N 1. С. 26.

И через короткое время со стороны известного ученого-цивилиста будет заявлено: "Скоро гражданское право поглотит земельное...". Это произошло во время публичной дискуссии при защите докторской диссертации И.А. Игнатьевой (2007 г.). Между официальными оппонентами, работниками науки экологического и природоресурсного права, встал вопрос о соотношении экологического и природоресурсного права. По этому важному для наших отраслей теоретическому вопросу автор данной статьи, участник той дискуссии, тогда высказал позицию: в той мере, в какой земля и другие природные объекты являются органичной составной частью природы как объекта регулируемых экологических отношений, в той земельное и другие отрасли природоресурсного законодательства и права, отражающие экологическую и общественно значимую специфику "своего" природного объекта и, соответственно, специфические подходы к правовому регулированию отношений по их использованию и охране, являются составной частью экологического <4>. Реагируя на такое суждение, известный цивилист, участвовавший в то время в подготовке проекта Концепции развития гражданского законодательства Российской Федерации (далее - Концепция) <5>, заявил на заседании: "Скоро гражданское право поглотит земельное..."

<4> Это принципиальный вопрос методологии формирования и осуществления экологического и природоресурсного законодательства и права. Соответственно, земельное, водное, лесное и другие отрасли природоресурсного права являются относительно самостоятельными. В номенклатуре научных специальностей по присуждению научных степеней они выделяются как самостоятельные. В этом отношении формально-юридически они являются таковыми.
<5> Концепция подготовлена на основании Указа Президента Российской Федерации "О совершенствовании Гражданского кодекса Российской Федерации". См.: Указ Президента Российской Федерации от 18 июля 2008 г. N 1108 "О совершенствовании Гражданского кодекса Российской Федерации" // СЗ РФ. 2008. N 29 (ч. 1). Ст. 3482.

Концепция одобрена решением Совета при Президенте РФ по кодификации и совершенствованию гражданского законодательства от 7 октября 2009 г. // Вестник ВАС РФ. 2009. N 11.

Характер притязаний цивилистов <6> на природоресурсные отрасли стал оцениваться в правовой доктрине на языке военных действий. То, о чем Ю.А. Тихомиров говорил как о "неудачном юридическом партнерстве" между нормами Гражданского и Земельного кодексов РФ (далее - ГК и ЗК РФ) <7>; со временем речь уже зашла о попытках "широкой интервенции" в природоресурсное законодательство. В этом же духе оценивает действия цивилистов и О.И. Крассов: "...защитники классической теории права собственности стойко держат оборону средневекового бастиона и иногда совершают контратаки, пытаясь воплотить в праве XXI в. свои идеи за счет экспансии в сферы иных отраслей права" <8>.

<6> Имеется в виду круг цивилистов, заявляющих необоснованные притязания на регулирование природоресурсных отношений.
<7> См.: Тихомиров Ю.А. Публично-правовое регулирование: динамика сфер и методов // Журнал российского права. 2001. N 5. С. 12. Судя по времени издания статьи Ю.А. Тихомирова, он имел в виду Земельный кодекс РСФСР от 25 апреля 1991 г. N 1103-1. Степень "неудачного партнерства" ГК с действующим Земельным кодексом Российской Федерации от 25 октября 2001 г. (далее - ЗК РФ) существенно возросла. Действующее природоресурсное законодательство изобилует отсылками к гражданскому законодательству. Для автора статьи кажется весьма странным и совершенно необоснованным, что и в доктрине экологического и природоресурсного права участие гражданского права в регулировании отношений в экологической сфере не оспаривается, более того - поддерживается.
<8> Крассов О.И. Право собственности на землю в странах Европы. М.: Норма; ИНФРА-М, 2014. С. 6.

При этом заметим, что если В.А. Дозорцев по поводу земельного права декларировал свое научно безосновательное суждение лишь в статье, то в Концепции были предложены направления такого развития за счет норм природоресурсного права и конкретные механизмы их реализации. Анализ этих научно несостоятельных предложений проведен в ряде работ <9>. Вопросы правового регулирования использования земли и других природных ресурсов в контексте развития законодательства о вещном праве были критически затронуты в журнале "Экологическое право" <10>.

<9> См., в частности: Толстой Ю.К. О Концепции развития гражданского законодательства // Журнал российского права. 2010. N 1; Бринчук М.М. Право как ресурс деградации природы, общества и государства // Государство и право. 2012. N 4. С. 29 - 38; Бринчук М.М. Природа - публичное благо // Государство и право. 2013. N 8. С. 15 - 26; Бринчук М.М. Конституционные основы права собственности на природу // Труды Института государства и права РАН. 2017. Т. 12. N 4. С. 97 - 132; Крассов О.И. Указ. соч.
<10> См.: Экологическое право. 2009. N 5, 6.

В целом же по форме Концепция - доктринальный документ. Но по существу ее таковой назвать нельзя, так как в ней по ряду вопросов, нуждающихся в научной аргументации, отсутствуют минимальные научные обоснования. На этом основании можно вполне утверждать, что Концепция нарушает положения общей теории права, в соответствии с которой одним из важнейших принципов нормоустановительной деятельности является научная обоснованность.

Концепция декларирует, в частности, необходимость создания в ГК РФ комплекса взаимосвязанных институтов вещного права, имеющих своей основой право собственности и объединенных развернутой системой общих норм вещного права. По этому поводу в Концепции отмечается: "Несмотря на то, что в условиях демократического общества, развитого рынка и правового государства эти институты должны составлять основу и ядро стабильности гражданского права, в действующем законодательстве многие из них отсутствуют, а другие лишь намечены "пунктирно" с серьезными при этом искажениями. В отличие от большинства развитых западных правопорядков в российском законодательстве не создана система стабильных вещных прав на землю и другие природные ресурсы. Реализация Концепции должна привести к ее созданию, что повлечет перераспределение соответствующего нормативного материала между ГК РФ и комплексными законами природоресурсного законодательства".

Главное вещное право в гражданском праве - право собственности. Соответственно, согласно Концепции подраздел в ГК РФ "Право собственности" как самостоятельную главу должен, в частности, включать право собственности на земельные участки и иные природные объекты.

Для этого, по убеждению авторов Концепции, целесообразно изъять и поместить в ГК РФ с необходимой их переработкой гражданско-правовые нормы, содержащиеся в ЗК РФ. В ГК РФ также надо включить нормы, регламентирующие право собственности на такие объекты, как участки недр и водные объекты. Право собственности на эти объекты должно подлежать государственной регистрации в ЕГРП. К такому праву следует в субсидиарном порядке применять нормы о праве собственности на земельные участки. Одновременно следует отказаться от категории "лесной участок", который должен быть признан земельным участком с особым правовым режимом. Животные в состоянии естественной свободы не должны быть объектами права собственности.

Как считают разработчики Концепции, "реализация данных предложений будет способствовать гармонизации земельного, водного, лесного законодательства и законодательства о недрах с гражданским законодательством".

Обратим внимание на то, что, с одной стороны, "потребность принципиального изменения системного характера в Гражданском кодексе", другими словами, частного права, цивилистами предполагается обеспечивать за счет целенаправленного и сознательного разрушения системного характера природоресурсных отраслей, призванных обеспечивать публичные интересы, включая интересы физических и юридических лиц, посредством регулирования, в частности, отношений собственности на природные объекты.

Методологическая ошибка по поводу права собственности в доктрине гражданского права существует давно. О том, что собственность - бесспорный институт гражданского права, И.А. Покровский писал век назад <11>. Позднее, рассматривая право собственности в двух аспектах, как объективное право и субъективное право, С.М. Корнеев подчеркивал, что объективное право собственности является важнейшим институтом гражданского права. Это комплексный правовой институт, в котором гражданско-правовые нормы занимают главное, определяющее место <12>. Такую же позицию - "институт права собственности следует считать комплексным правовым институтом, основу которого составляют нормы гражданского права" - разделял и В.П. Мозолин <13>.

<11> См.: Покровский И.А. Основные проблемы гражданского права. М.: Статут, 1998. С. 37.
<12> См.: Корнеев С.М. Право государственной социалистической собственности в СССР. М., 1964. С. 22 - 28.
<13> См.: Мозолин В.П. Право собственности в Российской Федерации в период перехода к рыночной экономике. М.: ИГП РАН, 1992. С. 29.

К сожалению, эта ошибка стала нормой и в ГК РФ. Согласно ст. 2 ГК РФ <14>, определяющей отношения, регулируемые гражданским законодательством, установлено: гражданское законодательство определяет основания возникновения и порядок осуществления права собственности. При всем многообразии существующих в обществе объектов права собственности разве может, разве вправе гражданское законодательство как источник гражданского права, являющегося частным, решать эту задачу применительно ко всему праву собственности, включая государственную и муниципальную? По элементарной логике задача гражданского законодательства ограничивается правом частной собственности, т.е. частной собственности юридических и физических лиц на объекты (предметы) социальной среды.

<14> См.: Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая) от 30 ноября 1994 г. N 51-ФЗ // СЗ РФ. 1994. N 32. Ст. 3301.

Более того, эта ошибка <15> в большом и малом тиражируется в разных аспектах и в доктрине, и нормах природоресурсного права. К примеру, чего стоит научное суждение: "институт права собственности принадлежит гражданскому праву, Гражданскому кодексу РФ" <16>?! В соответствии с Федеральным законом от 24 апреля 1995 г. N 52-ФЗ "О животном мире" <17> животный мир в пределах территории Российской Федерации является государственной собственностью (ст. 4), но юристов-экологов интересует, как видим, прежде всего правовой режим животных как объекта гражданских правоотношений <18>.

<15> По убеждению автора статьи, причина ошибки непосредственно обусловлена слабой разработанностью в науке теории права собственности. Институт права собственности - комплексный институт. Он не принадлежит какой-то одной отрасли. Научные начала этого института лежат в конституционном, административном, гражданском, экологическом, природоресурсном и других отраслях права. Как правовое средство он используется в той отрасли, в которой существуют, регулируются отношения, касающиеся установления принадлежности предмета, специфичного для данной отрасли, субъекту или субъектам права, характерным для данной отрасли. К примеру, в экологическом и природоресурсном праве таким предметом являются природные объекты и комплексы, которые в соответствии с нормами этих отраслей принадлежат государству, муниципальным образованиям, частным юридическим и физическим лицам. В гражданском праве предметами (объектами) права собственности являются вещи, т.е. созданные трудом человека предметы социальной среды, которые могут принадлежать частным юридическим или физическим лицам. В каждой отрасли в соответствии со спецификой объекта права собственности определяется содержание этого права, т.е. права и обязанности по поводу этого объекта.
<16> Боголюбов С.А. Суверенитет России на ее природные ресурсы // Lex russica. 2016. N 6. С. 10 - 25; Боголюбов С.А. Признание и обоснование суверенитета России на ее природные ресурсы // Журнал российского права. 2016. N 11. С. 141 - 152.
<17> См.: Федеральный закон от 24 апреля 1995 г. N 52-ФЗ "О животном мире" // СЗ РФ. 1995. N 17. Ст. 1462.
<18> См.: Анисимов А.П., Копылов Д.Э., Мохов А.А. Правовой режим животных как объекта гражданских и иных правоотношений // Современное право. 2007. N 4. С. 93 - 98.

Положения Концепции, затрагивающие экологическую сферу, в доктрине экологического и природоресурсного права можно оценивать по разным аспектам. Подчеркну, что эти оценки в основном негативные.

В сравнительно-правовом аспекте отвергнуто как противоречащее действительности положение Концепции о том, что: "В отличие от большинства развитых западных правопорядков в российском законодательстве не создана система стабильных вещных прав на землю и другие природные ресурсы". Однако, проведя специализированное исследование, О.И. Крассов пришел к противоположному выводу: гражданское право в европейских странах примерно в середине прошлого века безвозвратно утратило свои доминирующие позиции в регулировании отношений собственности, прежде всего на землю как главный объект права собственности. Во многих странах стал применяться такой мощный инструмент воздействия на абсолютное право собственности, как планирование использования земель. Отношения собственности на землю регулируются также законодательством об охране окружающей среды, водным, лесным законодательством, законодательством о добыче полезных ископаемых <19>.

<19> См.: Крассов О.И. Указ. соч. С. 6.

Как подчеркивает О.И. Крассов, классические либеральные доктрины права собственности, действующие в странах с системой как гражданского права, так и общего права, остаются практически неизменными. В теории права собственности в гражданском праве и общем праве ничего не меняется. Как правило, оно признается абсолютным правом, немногие специалисты, исследующие вопросы права собственности, признают его ограниченный характер. Ничего не меняется и в гражданском законодательстве, продолжают действовать нормы, которые порой были приняты почти 200 лет назад. О.И. Крассовым справедливо отмечается, что лишь представители науки отраслей права, которые, как правило, относятся к публичному праву, подвергают критике эти концепции, отмечают явное несоответствие правовых традиций, которые безнадежно устарели, консервативны и в определенной мере вредны современной правовой действительности <20>.

<20> См.: Там же. С. 5 - 6.

На общие дефекты отечественного гражданского законодательства и права указывается и в общей теории права. Как утверждает член-корреспондент РАН Г.В. Мальцев, "частное право вернулось в Россию после семидесятилетнего отсутствия в абсолютно неузнаваемом виде. Составители Гражданского кодекса Российской Федерации, к сожалению, отказались от творческого обогащения гражданско-правовых институтов дореволюционной России, предпочли пойти по пути заимствования норм и институтов из кодексов стран, сопричисленных к "передовым", "цивилизованным", далеких нам по духу..." <21>.

<21> Мальцев Г.В. Развитие права: к единению с разумом и наукой. М., 2005. С. 127.

И в Концепции, как мы видим, ее авторы стремятся использовать опыт "большинства развитых западных правопорядков".

Научная сущность доктринального правового феномена авторов Концепции - "несколько по-иному взглянуть на соотношение частных и публичных элементов в гражданском праве" - в науке справедливо определена как "широкая интервенция" и "опасная операция". Академик Ю.К. Толстой по этому поводу пишет: "...настораживает, что Концепция предполагает широкую интервенцию в такие смежные с гражданским отрасли законодательства, как законодательство об охране и использовании природных ресурсов. В разделе о вещных правах предусматривается "перетащить" в ГК РФ (разумеется, с необходимой переработкой) едва ли не все нормы соответствующих кодексов и законов, которые имеют частноправовую природу, оставив в них лишь нормы публичного права. Эта операция представляется мне крайне опасной (выделено мною. - М.Б.)" <22>.

<22> Толстой Ю.К. Указ. соч. С. 32.

Ю.К. Толстой объясняет очевидные для него угрожающие последствия этого шага авторов Концепции. Включить в ГК РФ нормы о собственности на природные объекты для него означает создать условия для ее дальнейшего разграбления в интересах уже богатых, отдать ее на откуп наиболее хищническим и осатанелым элементам нашего общества. Частноправовые нормы, регулирующие отношения по охране и использованию природных ресурсов, должны действовать в одной упряжке с публично-правовыми нормами, призванными выполнять на властных началах контрольно-надзорные функции в отношении природных ресурсов. Растаскивание этих норм по разным кодексам принципиально неприемлемо.

В свете этого утверждения академика-цивилиста Ю.К. Толстого уместно и важно обратиться к вековой давности истории развития гражданско-правовой мысли о праве собственности. В начале прошлого, XX, века И.А. Покровский писал: "Признавая, в принципе, право собственности полной властью над вещью, государство в то же самое время резервирует для себя право налагать на нее те или другие ограничения, какие оно найдет необходимым, вплоть до полной экспроприации в интересах общего блага.

...Нет возможности и надобности перечислять здесь все эти ограничения "в интересах общего блага", устанавливаемые современным правом. Чем далее, тем более эти ограничения выливаются в форму обширного специального законодательства. Достаточно указать на выросшее на этой почве особое горное право, в значительной степени (а иногда и вовсе) изъемлющее из права собственности право на недра земли; особое водное право, регулирующее общественное пользование водами..." <23>.

<23> Покровский И.А. Указ. соч. С. 202.

Современные цивилисты под ложными идеями якобы гармонизации "земельного, водного, лесного законодательства и законодательства о недрах с гражданским законодательством" лишают, по существу, их возможности служить "в интересах общего блага". В связи с этим вспомним глубокое по своей цивилизационной сущности суждение С.С. Алексеева об обладании понятий "земля", "недра", "вода", "леса" глубокой нравственной сущностью, что предопределяет особый правовой статус природных объектов - быть "не чем иным, кроме как народным достоянием". Согласимся, что слова и оценки такого авторитетного ученого имеют особое научное значение. В связи с этим раз даже понятия названных природных объектов имеют глубокую нравственную сущность, то каких оценок в этом случае заслуживают ученые и законодатели, которые отдают эти природные объекты в частную собственность! Абсолютно соглашаюсь с Г.В. Мальцевым, категорично утверждающим: "Государственный территориальный суверенитет и политическая власть над землей не более чем условная политико-юридическая конструкция, а вот частная собственность на землю - полнейший абсурд" <24>.

<24> Мальцев Г.В. Указ. соч. С. 164.

Вредная не только для природоресурсного права, но и для развития России, "научная ошибка" авторов Концепции, противоречащая Конституции России, теории права и даже здравому смыслу, в корне противоречащая идее "интересов общего блага", заключается, в частности, в том, что исключительный перечень вещных прав, в том числе права собственности, объектом которого, по их замыслу, являются в том числе и природные объекты, определяется исключительно ГК РФ. Подобным образом они могут утверждать о действительно гражданских вещных правах, объектами которых являются соответствующие предметы социальной среды, созданные трудом человека, но не природные объекты!

Можно предположить, что в своей концепции вещных прав цивилисты и ввели себя в заблуждение тем, что "присвоили" исключительно гражданскому праву институт права собственности. Но это абсолютная их ошибка. Практика законодательного регулирования отношений по поводу природы и в советское время замечательно демонстрировала, что отношения собственности - предмет природоресурсного законодательства. И уже в то время, когда не было в системе права публичного права, доктриной природоресурсного права отвергалась возможность применения цивилистической концепции собственности. Еще в 1970-е годы О.С. Колбасов писал, что "принятое в гражданском праве понятие распоряжения как правомочия... неприемлемо для земельного права" <25>.

<25> Колбасов О.С. Водное законодательство в СССР. М.: Юрид. лит., 1972. С. 52.

В другом месте О.С. Колбасов развивает свою мысль: "Советское государство как исключительный собственник земли и других природных объектов обладает правом распоряжения ими. Но оно, - подчеркивает ученый-эколог и природоресурсник, - не аналогично праву распоряжения, о котором говорится в ст. ст. 19 и 20 Основ гражданского законодательства Союза ССР и союзных республик" <26>.

<26> Там же. С. 53.

Таким образом, как ранее в социалистическом праве, так и в ныне действующем, "принятое в гражданском праве" о праве собственности распространяется лишь на сферу этой отрасли. Земельное и другие природоресурсные отрасли законодательства и права регулируют отношения собственности с учетом своих потребностей и, главное, особенностей объектов этой собственности, их специфики и роли в развитии как самой природы, так и общества. Формируя научное обоснование суверенного развития экологического и природоресурсного законодательства и права как отраслей публичного права, мы не преследуем цель исключения земли и других природных объектов из правового оборота, а лишь из частноправового оборота, исходя из того, что природные объекты - всегда публичное благо!

На основе глубокого анализа права собственности на землю в Европе О.И. Крассов пришел к ряду обоснованных и важных выводов для теории права собственности и права собственности на природные объекты. Гражданско-правовая доктрина права собственности, отмечает ученый, статична и консервативна, она практически не меняется со временем. Право собственности, основные черты которого отражены в ГК РФ, - это право частной собственности, которое имеет абсолютный характер. Право собственности носит ярко выраженный индивидуалистический, потребительский характер. Главный мотив, заложенный в основу права собственности, - извлечение материальной пользы, выгоды. Особенно важно, что в содержании права собственности отсутствуют внутренние пределы его осуществления. Право собственности определяется как совокупность определенных прав или правомочий вне связи с обязанностями, которые возлагаются на собственника в других отраслях права, прежде всего в земельном праве. Права собственника в отношении вещи рассматриваются как свобода, господство, монополия. Данные права реализуются собственником по его воле, по его усмотрению наиболее абсолютно. Соответственно, право частной собственности противопоставляется праву публичной собственности. Право собственности - это комплексный правовой институт, и регулирование отношений собственности - прерогатива не только гражданского права <27>.

<27> См.: Крассов О.И. Указ. соч. С. 48, 55.

Соглашаясь с высказанными оценками, подчеркну, однако, что названные гражданско-правовые характеристики права частной собственности не имеют отношения к праву частной собственности на природные объекты, регулируемому природоресурсным правом.

В контексте вещных прав традиционно интересует имущественное право на природные объекты, прежде всего землю. О.И. Крассов убедительно показывает, почему земельные отношения должны регулироваться не в гражданском праве. Он формулирует принципиальные положения земельно-правовой концепции права собственности как социальной функции. Подчеркнем, эта концепция вполне распространяется и на другие природные объекты.

В частности, О.И. Крассов обоснованно утверждает, что в земельном, а не гражданском законодательстве определяются внешние пределы права собственности, а следовательно, его содержание. В земельном праве право собственности на землю не имеет абсолютного характера, поскольку устанавливаются различные ограничения прав на землю (ст. 56 ЗК РФ), в том числе в связи с резервированием земель для государственных или муниципальных нужд (ст. 56.1 ЗК РФ). Таким образом, в земельном законодательстве обеспечивается баланс публичных и частных интересов, исходя из принципа сочетания интересов общества и законных интересов граждан, сформулированного в подп. 11 п. 1 ст. 1 ЗК РФ, а также иных принципов, указанных выше <28>.

<28> См.: Там же. С. 108 - 109.

Собственник земельного участка на протяжении всего периода существования данного объекта является субъектом правоотношений с другим субъектом - государством. Эти правоотношения возникают с момента приобретения права собственности на участок, т.е. с момента предоставления земельного участка конкретному лицу, регистрации права собственности. Индивидуальная свобода, автономия воли собственника постоянно находятся в сфере внимания земельного надзора.

С учетом изложенной позиции О.И. Крассов, крупнейший специалист в современном земельном праве России, ставит основополагающий вопрос: как урегулировать комплекс мер, содержащихся в земельном законодательстве, если изъять из ЗК РФ нормы о праве собственности и иных правах на землю? И подчеркивает, что ответ может быть один: включить в ГК РФ весь ЗК РФ, а заодно и другое законодательство, регулирующее эти вопросы. Результат очевиден - нарушение Конституции России.

Литература

  1. Алексеев С.С. Перед выбором: Социалистическая идея: настоящее и будущее / С.С. Алексеев; под ред. Л.А. Плеханова. М.: Юридическая литература, 1990. 190 с.
  2. Анисимов А.П. Правовой режим животных как объекта гражданских и иных правоотношений / А.П. Анисимов, Д.Э. Копылов, А.А. Мохов // Современное право. 2007. N 4. С. 93 - 98.
  3. Боголюбов С.А. Признание и обоснование суверенитета России на ее природные ресурсы / С.А. Боголюбов // Журнал российского права. 2016. N 11. С. 141 - 152.
  4. Боголюбов С.А. Суверенитет России на ее природные ресурсы / С.А. Боголюбов // Lex russica. 2016. N 6. С. 10 - 25.
  5. Бринчук М.М. Конституционные основы права собственности на природу / М.М. Бринчук // Труды Института государства и права РАН. 2017. Т. 12. N 4. С. 97 - 132.
  6. Бринчук М.М. Право как ресурс деградации природы, общества и государства / М.М. Бринчук // Государство и право. 2012. N 4. С. 29 - 38.
  7. Бринчук М.М. Природа - публичное благо / М.М. Бринчук // Государство и право. 2013. N 8. С. 15 - 26.
  8. Дозорцев В.А. Проблемы совершенствования гражданского права Российской Федерации при переходе к рыночной экономике / В.А. Дозорцев // Государство и право. 1994. N 1. С. 26.
  9. Колбасов О.С. Водное законодательство в СССР / О.С. Колбасов. М.: Юридическая литература, 1972. 216 с.
  10. Корнеев С.М. Право государственной социалистической собственности в СССР / С.М. Корнеев. М.: Изд-во Моск. ун-та, 1964. 268 с.
  11. Крассов О.И. Право собственности на землю в странах Европы / О.И. Крассов. М.: Норма; ИНФРА-М, 2014. 399 с.
  12. Мальцев Г.В. Развитие права: к единению с разумом и наукой / Г.В. Мальцев. М.: Международный юридический ин-т при Минюсте России, 2005. 200 с.
  13. Маркс К. Сочинения: В 50 т. Ч. II / К. Маркс, Ф. Энгельс. 2-е изд. М.: Государственное изд-во политической лит-ры, 1962. Т. 25. 552 с.
  14. Мозолин В.П. Право собственности в Российской Федерации в период перехода к рыночной экономике / В.П. Мозолин. М.: ИГП РАН, 1992. 175 с.
  15. Покровский И.А. Основные проблемы гражданского права / И.А. Покровский. М.: Статут, 1998. 352 с.
  16. Суханов Е.А. Лекции о праве собственности / Е.А. Суханов. М.: Юридическая литература, 1991. 238 с.
  17. Тихомиров Ю.А. Публично-правовое регулирование: динамика сфер и методов / Ю.А. Тихомиров // Журнал российского права. 2001. N 5. С. 3 - 12.
  18. Толстой Ю.К. О Концепции развития гражданского законодательства / Ю.К. Толстой // Журнал российского права. 2010. N 1. С. 31а - 38.