Мудрый Юрист

Деликтное законодательство кыргызской республики: перспективы восприятия другими юрисдикциями

Фатьянов Алексей Александрович, заведующий кафедрой государственно-правовых и уголовно-правовых дисциплин Российского экономического университета имени Г.В. Плеханова, академик Российской академии естественных наук (РАЕН), доктор юридических наук, профессор.

В работе рассматриваются вопросы, связанные с совершенствованием деликтного (карательного) законодательства в России, Республике Казахстан и Кыргызской Республике в контексте установления в последних двух государствах нового вида деликтов - уголовного проступка. Особое внимание уделено анализу положений Уголовного кодекса, Кодекса о проступках и Кодекса о нарушениях, которые вводятся в действие в Кыргызской Республике с 1 января 2019 г.

Ключевые слова: деликт, понятие преступления, уголовный проступок, административное правонарушение.

DELICTUAL LAWS OF THE KYRGYZ REPUBLIC: PROSPECTS OF PERCEPTION BY OTHER JURISDICTIONS

A.A. Fatyanov

Fatyanov A.A., Head of the Department of State, Criminal and Legal Disciplines of the Plekhanov Russian University of Economics Member of the Russian Academy of Natural Sciences (RANS), Doctor of Law, Professor.

The publication reviews the issues of improvement of the delictual (punitive) laws in Russia, the Republic of Kazakhstan and the Kyrgyz Republic within the framework of the establishment of a criminal offense as a new delict type in the two latter states. Special attention is paid to the analysis of provisions of the Criminal Code, the Offense Code and the Violation Code that came into force in the Kyrgyz Republic on January 1, 2019.

Key words: delict, crime concept, criminal offense, administrative offense.

Появление наряду с кодифицированным уголовным законодательством кодифицированного законодательства об административных правонарушениях в свое время было значительным достижением советской юридической науки. Основы законодательства об административных правонарушениях Союза ССР и союзных республик и разработанные на их основе кодексы об административных правонарушениях представляли собой образцы высокой юридической техники, четко вписывались в экономическую ситуацию в стране на уровне заработных плат и масштаба цен, являлись дальнейшим развитием деликтного законодательства, имеющим общую тенденцию экономии карательной репрессии.

С того периода прошло много времени. Существенным образом изменилась правовая система не только России, но и государств, фундаментом законодательства которых оставалась советская модель. Однако кодексы об административных правонарушениях продолжают свое существование, прочно занимая место в системе деликтного законодательства, но приобретя при этом (во всяком случае в России) некоторые новые очертания.

Первой и основной чертой современного российского законодательства об административных правонарушениях является его непомерное разрастание и так называемая текучесть. Оставаясь, по сути, по своей изначальной юридической модели "младшим братом" УК, современный российский КоАП превратился в настоящего юридического монстра. Мало того, с ним рядом "шагает" еще множество кодексов об административных правонарушениях субъектов Российской Федерации, которые вносят дополнительную лепту в общий хаос административных наказаний. И все это постоянно меняется, приобретает новые очертания и, подобно грозовой туче, неотвратимо надвигается на граждан и созданные ими организации. Давно потеряло смысл приобретать в книжных магазинах тексты КоАП в виде брошюр - только за 2017 г. в него было внесено сорок четыре изменения. 2018 г., вполне вероятно, будет еще более плодовит на эти юридические новеллы. Законодатель во многих случаях более не утруждает себя необходимостью специального формулирования диспозиций административно-деликтных норм - в этом качестве выступают цитаты из федеральных законов, буква в букву переносимые в КоАП со всеми огрехами и двусмысленностью. Подобно острому инфекционному заболеванию по статьям Особенной части КоАП распространяются первоначально весьма осторожно вводимая "новая" санкция в виде временного приостановления деятельности, означающая для организации фактическую гибель бизнеса. Административные штрафы, верхний предел которых обозначен в размере шестидесяти миллионов рублей, на самом деле в целом ряде случаев ничем не ограничены, так как могут равняться "сумме незаконной валютной операции", "кратному размеру ключевой ставки Центрального банка Российской Федерации", "сумме денежных средств, не возвращенных в установленный срок в Российскую Федерацию" и т.п. Имеет четкую тенденцию к увеличению ареала применения и институт конфискации, когда гражданин или организация лишаются своего имущества, обращаемого в доход государства или подлежащего уничтожению.

Печальный перечень таких изменений можно продолжить, однако и вышеприведенное показывает, что действующий российский КоАП по своей потенциальной карательной способности давно приобрел совершенно новое качество, особенно по отношению к юридическим лицам, сохраняя при этом преимущественно протокольную форму фиксации доказательств, элементы так называемого объективного вменения и так далее.

В то же время реалии общественно-политической жизни требуют продолжения линии гуманизации уголовного и уголовно-процессуального законодательства и, как следствие, экономии уголовной репрессии. Как отмечает А.А. Гришковец, "в последние годы произошла декриминализация ряда составов преступлений, которые были переведены законодателем в статус административных правонарушений. Кроме того, шире стала применяться административная преюдиция, возвращение к которой небезосновательно рассматривается не иначе как одной из направлений современной уголовной политики" <1>.

<1> Гришковец А.А. Административная ответственность государственных гражданских служащих: состояние и перспективы развития // Административное право и процесс. 2018. N 2. С. 38 - 48.

Результатом всех указанных и иных процессов стало существенное "размытие" понятия "административное правонарушение", оно фактически перестало нести ту теоретическую нагрузку, которая первоначально вкладывалась в данное словосочетание, ведь в идеале административное правонарушение - это нарушение предписаний исполнительной власти, за которое следует наказание, налагаемое самими органами исполнительной власти в пределах, допускаемых законом.

В поисках выхода из создавшейся ситуации на теоретическую арену вновь выходит длительно отвергаемой российской правовой доктриной уголовный проступок, импульс к обсуждению введения института которого дал законопроект, внесенный Верховным Судом Российской Федерации в Государственную Думу в октябре 2017 г. <2>

<2> См.: Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 31 октября 2017 г. N 42 "О внесении в Государственную Думу Федерального Собрания Российской Федерации проекта Федерального закона "О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации в связи с введением понятия уголовного проступка" // СПС "КонсультантПлюс".

Справедливости ради отметим, что инициатива Верховного Суда Российской Федерации по времени не отличается эксклюзивностью - Законом Республики Казахстан от 3 июля 2014 г. N 226-V ЗРК введен в действие Уголовный кодекс, в котором данная градация уже имеется. Статья 10 данного законодательного акта устанавливает следующее:

"1. Уголовные правонарушения в зависимости от степени общественной опасности и наказуемости подразделяются на преступления и уголовные проступки.

  1. Преступлением признается совершенное виновно общественно опасное деяние (действие или бездействие), запрещенное настоящим Кодексом под угрозой наказания в виде штрафа, исправительных работ, ограничения свободы, лишения свободы или смертной казни.
  2. Уголовным проступком признается совершенное виновно деяние (действие либо бездействие), не представляющее большой общественной опасности, причинившее незначительный вред либо создавшее угрозу причинения вреда личности, организации, обществу или государству, за совершение которого предусмотрено наказание в виде штрафа, исправительных работ, привлечения к общественным работам, ареста".

Как мы видим, граница между преступлением и проступком проходит по линии "общественно опасное деяние - деяние, не представляющее большой общественной опасности", т.е. все зависит от признаваемого законодателем уровня общественной опасности. При этом уголовный проступок имплементирован в уголовный закон Республики Казахстан, образуя с составами преступлений системное единство.

Законопроект, предложенный ВС РФ, наряду с иными мерами экономии уголовной репрессии, предлагает несколько иную, но вполне легитимную схему, устанавливая, что "преступление небольшой тяжести, за которое настоящим Кодексом не предусмотрено наказание в виде лишения свободы, признается уголовным проступком".

Этот небольшой теоретический экскурс в область проблем теории административного правонарушения и теории уголовного проступка позволяет более четко понять сущность тех действительно серьезных новелл, которые реализованы в деликтном законодательстве Кыргызской Республики, вступающем в действие с 1 января 2019 г., а именно в трех новых Кодексах: Уголовном кодексе, Кодексе о проступках, Кодексе о нарушениях. На первый взгляд получается, что законодатель данного государства сформировал три самостоятельные деликтные системы. Однако изначально понятно, что эта самостоятельность является весьма относительной, так как они неизбежно будут взаимно проникать друг в друга путем корреляции норм. Немаловажным фактором является также то, каково будет процессуальное сопровождение данных систем - для каждого вида деликтов будет сформировано отдельное процессуальное законодательство либо произойдет как-то иначе.

Начнем с анализа ключевых для каждой из этих систем понятий, определяющих относимость деяния к одному из указанных деликтов. Статья 18 УК КР устанавливает, что "преступлением признается предусмотренное уголовным законом общественно опасное, виновное и наказуемое деяние (действие или бездействие)". Как видно из данной дефиниции, киргизский законодатель остался верен сложившейся в течение многих десятилетий доктрине относимости деяния к категории преступлений: оно должно обладать признаками общественной опасности, виновности, включения в уголовное законодательство и наказуемости. Абсолютно те же признаки преступления указаны и в УК РФ, и в УК РК, и в других уголовных законах государств, ранее входивших в состав СССР. Кстати говоря, в определении, приведенном в УК РК, помимо перечисленных признаков, содержится закрытый перечень всех основных уголовных наказаний. УК КР предусматривает классификацию из трех уровней преступлений: менее тяжкие, тяжкие и особо тяжкие, что также не является какой-либо новеллой.

Переходим к следующему акту. Несмотря на то что он имеет название "Кодекс Кыргызской Республики о проступках", в его ст. 1 однозначно определяется следующее: "Законодательство Кыргызской Республики об уголовных проступках (далее - проступки) состоит из настоящего Кодекса, основанного на Конституции Кыргызской Республики, вступивших в установленном законом порядке в силу международных договорах, участницей которых является Кыргызская Республика, а также на общепризнанных принципах и нормах международного права".

Статья 15 данного Кодекса устанавливает, что "проступком признается совершенное субъектом проступка виновное, противоправное деяние (действие или бездействие), причиняющее вред или создающее угрозу причинения вреда личности, обществу или государству, наказание за которое предусмотрено настоящим Кодексом". Несложно заметить, что центральным отличительным элементом проступка от преступления выступает понятие вреда. Оценивая такой подход, отметим, что при всей богатой палитре попыток определения понятия "общественная опасность", предпринятой в советской и российской уголовно-правовой науке, все сходятся во мнении, что это качество деяния, отражающее его способность причинять вред охраняемым уголовным законом общественным отношениям <3>. Видимо, понимая это обстоятельство, киргизский законодатель устанавливает признаки такого вреда для категории уголовного проступка - он не должен являться "тяжким или значительным в понимании Уголовного кодекса Кыргызской Республики". То есть если вред особо тяжкий, тяжкий или значительный (категории, которые могут быть достаточно точно определены) - это преступление, иной вред - уголовный проступок. К угрозе наступления неблагоприятных последствий отношение иное - здесь для признания деяния уголовным проступком требуется создать угрозу причинения значительного вреда, т.е. фактически угрозу совершения преступления. Кодексом о проступках не предусмотрено их подразделение на какие-либо уровни. Косвенным подтверждением отделения уголовного проступка от преступления также является то, что его субъектом может быть только вменяемое физическое лицо, достигшее определенного возраста (16 лет). Уголовная ответственность физического лица в ряде случаев наступает с 14 лет. Из этого следует, что уголовный проступок не охватывает собой деяний, обладающих высокой степенью общественной опасности.

<3> Более подробно об этом см.: Чемеринский К.В. Общественная опасность как категория уголовного права // Вестник Волжского университета им. В.Н. Татищева. 2014. N 1(80). С. 99 - 104.

Последний из триады - Кодекс о нарушениях - содержит следующее определение: "Нарушением признается совершенное физическим или юридическим лицом противоправное, виновное деяние (действие или бездействие) против порядка публичного управления, за которое настоящим Кодексом предусмотрена ответственность". В данном случае мы видим единый системный (помимо включения в текст закона) признак - посягательство противоправного деяния на порядок публичного управления. Публичное управление, внутреннее управление, государственное управление являются доктринальными категориями административного права, что позволяет говорить о преемственности Кодекса о нарушениях от Кодекса об административных правонарушениях, который по состоянию на 2018 г. действует в Кыргызской Республике.

Отметим также, что данный законодательный акт является единственным из трех вступающих в действие, в котором прямо предусмотрена ответственность юридических лиц и даже сформулировано понятие вины юридического лица: "Юридическое лицо, совершившее нарушение, признается виновным, если физическое лицо, находящееся с ним в трудовых отношениях, или физическое лицо, выполняющее определенные действия в интересах юридического лица по договору, осознавало или могло и должно было осознавать противоправность своего деяния (действия или бездействия)". Анализ данного определения демонстрирует его некоторую неудачность - необходимо было бы более четко определить уровень правового взаимодействия физического лица и юридического лица для признания вины последнего. В данном случае следует говорить не просто о каких-то действиях "в интересе", а о действиях от имени юридического лица по специальному полномочию. В противном случае нанятый организацией дворник, в состоянии опьянения обругавший жительницу соседнего дома, будет порождать своими действиями вину юридического лица.

Вышеизложенное позволяет сделать вывод о том, что киргизский законодатель осуществил достаточное четкое подразделение всех карательный деликтов на три категории: преступления, уголовные проступки и нарушения, сформулировав отличные друг от друга системные признаки для каждого из них. О сути и содержании этих признаков можно спорить, однако факт, что они имеются, уже является отрадным. Во всяком случае в сравнении с совершенно безликим определением административного правонарушения по российскому законодательству это является значительным шагом вперед.

Является также очевидным тот факт, что действительной новеллой среди рассмотренных выше законодательных актов является все же Кодекс о проступках, так как остальные два акта все же стоят на традиционных доктринальных позициях: уголовный закон на своей давно апробированной, Кодекс о нарушениях по своей сути и духу ближе всего к теоретической платформе административного правонарушения. Поэтому позволим себе несколько более углубленно рассмотреть его отдельные, по мнению автора, наиболее значимые положения. Таковой прежде всего является установленная система санкций. Данный Кодекс выделяет шесть видов наказания: общественные работы, ограничение свободы, лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью, исправительные работы, штраф, арест в отношении военнослужащих.

Рассмотрим некоторые из них более подробно. Общественные работы заключаются в выполнении лицом, признанным виновным в совершении проступка, бесплатных работ, конкретный вид которых определяется органами местного самоуправления совместно с органами, исполняющими наказание, и колеблется от 30 до 60 часов (для несовершеннолетних - от 20 до 40 часов). Исправительные работы отбываются по месту работы осужденного с вычетом из суммы заработка в доход государства суммы в размере от 10 до 20 процентов. Исправительные работы назначаются на срок от 2 до 6 месяцев (для несовершеннолетних - от 1 до 4 месяцев). Ограничение свободы заключается в наложении судом на физическое лицо определенного комплекса обязанностей, заключающихся в ограничении свободы передвижения, ресоциализации, возмещении причиненного ущерба и т.п. Арест в отношении военнослужащих делится на две категории: первая категория - на срок 3 суток; вторая категория - на срок 5 суток. Примечательно, что кратковременное лишение свободы (административный арест) для лиц, не являющихся военнослужащими, полностью исключен из видов наказаний, предусмотренных обоими кодексами - и Кодексом о проступках, и Кодексом о нарушениях, что свидетельствует о тенденциях к гуманизации деликтного законодательства Кыргызской Республики.

Сделаем краткий обзор видов деликтов, включенных в Особенную часть Кодекса Кыргызской Республики о проступках. Все виды проступков поделены на 20 глав:

  1. Проступки против здоровья.
  2. Проступки против интересов несовершеннолетних и уклада семейных отношений.
  3. Проступки против гражданских, политических и социально-экономических прав личности.
  4. Проступки против собственности.
  5. Проступки против порядка осуществления экономической деятельности.
  6. Проступки в денежно-кредитной и валютной сфере.
  7. Проступки против интересов службы в коммерческих и иных организациях.
  8. Проступки против безопасности производства.
  9. Проступки против общественного порядка.
  10. Проступки в сфере оборота наркотических средств, психотропных веществ, их аналогов или прекурсоров.
  11. Проступки против здоровья населения или общественной нравственности.
  12. Проступки против экологической безопасности и природной среды.
  13. Проступки в сельском хозяйстве.
  14. Проступки против безопасности движения и эксплуатации транспорта.
  15. Проступки против информационной безопасности.
  16. Проступки против градостроительной и архитектурной деятельности.
  17. Проступки против судебной власти, процессуального порядка добывания доказательств и исполнения судебных решений.
  18. Проступки против порядка управления.
  19. Проступки против военной службы.
  20. Проступки военнослужащих.

Учитывая ограниченный объем журнальной статьи, рассмотрим два вида проступков: проступки в денежно-кредитной и валютной сфере и проступки против информационной безопасности. К первой группе отнесены три вида деликтов:

Отметим сразу, что они никак не коррелируют с деликтами, включенными в соответствующую главу УК КР. Там также присутствуют три деликта:

Такой подход киргизского законодателя свидетельствует прежде всего о том, что система наказаний действительно в ряде случаев начинает подразделяться на относительно самостоятельные ветви. Хотя, конечно, до конца такого положения достичь не удастся. Возьмем такой вид деликтов, как кража. Выглядит совершенно естественным, что кража в незначительном размере признается проступком, а кража в значительном, крупном или особо крупном размере - преступлением.

Точно такой же подход применен и к деликтам в сфере информационной безопасности. Неправомерный доступ к чужой охраняемой компьютерной информации, сопряженный с ее уничтожением, блокированием, модификацией или копированием, признается проступком, а то же деяние, в результате которого умышленно или по неосторожности причинен значительный вред, - преступлением. Но на этом корреляция заканчивается. Такие составы, как создание вредоносных компьютерных программ и компьютерный саботаж (вмешательство в функционирование компьютерной системы или вывод из строя оборудования), однозначно признаются преступлениями.

Подводя итог рассуждениям, можно констатировать, что киргизским законодателем предпринята серьезная системная попытка совершенствования деликтного законодательства данного государства, которая имеет общую направленность на его гуманизацию, экономию уголовной и административной репрессии и влечет за собой иные позитивные следствия. Отрадно и то, что законодатель данного государства не погряз в теоретических рассуждениях о необходимости совершенствования карательного законодательства, а в достаточно сжатые сроки сформировал и реализовал новый подход, который в некоторых аспектах, конечно же, не бесспорен, но это действительно серьезный шаг, если не сказать, что рывок вперед. Хотелось бы выразить надежду на то, что отечественный законодатель тоже когда-нибудь последует этому хорошему примеру.

Литература

  1. Гришковец А.А. Административная ответственность государственных гражданских служащих: состояние и перспективы развития / А.А. Гришковец // Административное право и процесс. 2018. N 2. С. 38 - 48.
  2. Чемеринский К.В. Общественная опасность как категория уголовного права / К.В. Чемеринский // Вестник Волжского университета им. В.Н. Татищева. 2014. N 1(80). С. 99 - 104.