Мудрый Юрист

Недействительность сделок на основании ст. 168 ГК РФ

<1> Автор выражает большую благодарность А.Г. Карапетову за ценные замечания, высказанные в процессе работы над статьей. При этом все ошибки и спорные суждения остаются на совести автора.

Глоов Дмитрий Хасанович, помощник юриста в фирме "Кульков, Колотилов и партнеры", магистр частного права (РШЧП).

В статье анализируется арбитражная практика применения действующей с 2013 г. редакции ст. 168 ГК РФ, которая устанавливает общие правила недействительности сделок, противоречащих требованиям закона или иного нормативного акта. Предпринята попытка установить, каким образом арбитражные суды проводят грань между п. 1 и 2 ст. 168 ГК РФ, а также систематизировать случаи и основания применения режима ничтожности. По итогам анализа автор приходит к выводу, что действующая редакция ст. 168 ГК РФ в действительности не оставляет места для оспоримых сделок, поскольку разъяснения высшей судебной инстанции в Постановлении Пленума ВС РФ от 23.06.2015 N 25 привели к почти полному ограничению режима оспоримости. Таким образом, абсолютное большинство гражданско-правовых сделок арбитражная практика признает ничтожными.

Ключевые слова: п. 1 и 2 ст. 168 ГК РФ, недействительные сделки, оспоримые сделки, ничтожные сделки, сделки, нарушающие требования закона.

Invalidity of Transactions on the Basis of Article 168 of the Civil Code of the Russian Federation

D. Gloov

Gloov Dmitry, Paralegal at Kulkov, Kolotilov and Partners, Master of Private Law (Russian School of Private Law).

The article focuses on the analysis of practice in the application of art. 168 CC RF, which has been in force since 2013 and establishes the general rules for the voiding of transactions that contradict the requirements of law or any other regulatory act. The author attempted to establish how the commercial (arbitrazh) courts distinguish between cl. 1 and cl. 2 art. 168 CC RF and to systemize the cases and grounds for declaring a transaction void. As a result of the analysis, the author draws the conclusion that the version of art. 168 CC RF in force leaves no room for voidable transactions, as the explanation of the supreme judicial authority in Resolution of the Plenum of the Supreme Court RF 23 June 2015 NG. 25 led to almost complete exclusion of voidability. Thus, in accordance with commercial (arbitrazh) practice, an absolute majority of civil transactions are being void rather than voidable.

Key words: cl. 1 and 2 art. 168 CC RF, invalid transactions, voidable transactions, void transactions, transactions violating the legal requirements.

Вводные замечания

В сентябре 2018 г. действующей редакции ст. 168 ГК РФ исполняется пять лет. Напомним, что с 2013 г. в отношении сделок, нарушающих требования закона или иного нормативного акта, действует режим оспоримости (п. 1 ст. 168 ГК РФ). В то же время п. 2 ст. 168 ГК РФ предусматривает режим ничтожности для тех сделок, которые не только нарушают закон, но и посягают на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц. В связи с тем что за почти пятилетний срок накопился значительный массив практики кассационных судов, мы постараемся обобщить его и выделить основные тенденции правоприменения. Отдельный интерес в рамках настоящего исследования представляет обзор случаев, когда арбитражные суды признают сделки ничтожными, а не оспоримыми <2>. Однако перед этим полагаем необходимым хотя бы в общих чертах изложить историю реформы и реакцию юридического сообщества на нее, чтобы неподготовленному читателю было проще ориентироваться в проблематике.

<2> Отметим, что за рамками обзора остается практика признания сделок ничтожными на основании совместного применения ст. 168 и 10 ГК РФ (то есть в связи со злоупотреблением правом), заслуживающая отдельного анализа.

В ходе обобщения дореформенной практики применения прежней редакции ст. 168 ГК РФ исследователи выявили, что этим основанием недействительности сделок неоправданно часто пользовались недобросовестные участники оборота в целях неисполнения своих обязательств <3>. Чтобы разрешить сложившуюся ситуацию, Совет при Президенте РФ по кодификации и совершенствованию гражданского законодательства (далее - Совет) предложил несколько уточнить редакцию ст. 168 ГК РФ <4>. Основная идея Совета заключалась в заимствовании опыта законодательств Германии (§ 134 Германского гражданского уложения), Австрии (§ 879 Австрийского гражданского уложения) и Нидерландов (ст. 40 книги 3 ГК Нидерландов), в которых "не любая не соответствующая закону сделка является недействительной, а только та, которая нарушает запрет закона" <5>. Как мы видим, установление режимов оспоримости и ничтожности незаконных сделок при подготовке реформы общих положений ГК РФ не предполагалось.

<3> См.: Бевзенко Р.С. Сделка нарушает требования закона. Плюсы и минусы новой редакции ст. 168 ГК РФ // Арбитражная практика для юристов. 2014. N 5. С. 48.
<4> См.: Концепция совершенствования общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации, рекомендована Советом к опубликованию в целях обсуждения (протокол от 11.03.2009 N 2). С. 84.
<5> См.: Там же.

В то же время в Концепции совершенствования общих положений обязательственного права ГК РФ была предложена идея установления режима оспоримости договоров, нарушающих требования правового акта <6>. Разработчиками реформы не были предложены какие-либо убедительные аргументы в пользу подобного регулирования, в названной Концепции содержался лишь аргумент о необходимости обеспечения стабильности гражданского оборота и исключения защиты его недобросовестных участников <7>.

<6> См.: Концепция совершенствования общих положений обязательственного права Гражданского кодекса РФ, рекомендована Советом к опубликованию в целях обсуждения (протокол от 26.01.2009 N 66). С. 91.
<7> См.: Карапетов А.Г., Тузов Д.О. Сделки, совершенные в противоречии с императивными нормами закона, в контексте новой редакции ст. 168 ГК РФ // Вестник гражданского права. 2016. N 5. С. 14 - 67.

Позднее это предложение перекочевало в итоговую редакцию Концепции развития гражданского законодательства (одобрена решением Совета при Президенте РФ по кодификации и совершенствованию гражданского законодательства от 07.10.2009). И, как отмечают отечественные исследователи, при подготовке текста законопроекта идея установления режима оспоримости незаконных договоров была расширена на все сделки в целом <8>. Те, кто изучил новую редакцию ст. 168 ГК РФ, считают, что основная идея Концепции заключается в том, что режимы оспоримости и ничтожности сделок, нарушающих требования закона, должны применяться в зависимости от того, на защиту чьих интересов нацелена нарушенная императивная норма закона. Если ее цель заключается в защите публичных интересов и интересов третьих лиц, то новая редакция предусматривает в качестве последствия нарушения ничтожность отдельного условия или соглашения в целом. Если же нарушенная норма направлена на обеспечение баланса сторон договора, защиту его слабой стороны, то соответствующая сделка или условие подпадают под режим оспоримости <9>.

<8> См.: Там же.
<9> См.: Там же.

Юридическое сообщество встретило новую редакцию ст. 168 ГК РФ серьезной критикой, поскольку невооруженным взглядом были заметны те многочисленные противоречия, которые породила реформа, не дав ничего позитивного взамен <10>. Подробно не рассматривая недостатки новой редакции, осветим лишь те из них, на которые обратили внимание исследователи. Во-первых, новая редакция де-факто легализовала незаконные сделки, которые не были оспорены в течение одного года, что, в частности, приводит к крайне нелогичной ситуации, когда суду приходится принуждать одну из сторон договора к исполнению незаконной сделки, нарушающей императивные требования закона. Во-вторых, новое регулирование приводит к излишним судебным издержкам, поскольку для аннулирования отдельного навязанного одной из сторон незаконного условия договора отныне требуется инициировать судебный процесс. В-третьих, в случаях, когда текст очевидно императивной нормы является ясным, а ее цель заключается в ограничении свободы договора, добавление вопроса о применимом виде недействительности представляется излишним шагом, так как подобное регулирование создает правовую неопределенность и нестабильность судебной практики <11>. Наконец, высказывались обоснованные опасения, касающиеся того, что оспоримость незаконных условий потребительских договоров вовсе приведет к катастрофическим последствиям <12>.

<10> См.: Зубова Е.В. Сделка нарушает требования закона. Когда разъяснения Верховного Суда помогут сохранить ее в силе // Арбитражная практика для юристов. 2016. N 4. С. 59; Бевзенко Р.С. Указ. соч. С. 49; Карапетов А.Г., Тузов Д.О. Указ. соч.; Гутников О.В. Тезисы по вопросам круглого стола Юридического института "М-Логос" 21.03.2017. URL: http://m-logos.ru/img/Kruglii_stol_Gutnikov_21032017_M-Logos.pdf.
<11> См.: Карапетов А.Г., Тузов Д.О. Указ. соч.
<12> См.: Бевзенко Р.С. Указ. соч. С. 51.

Также в рамках критики новой редакции был проведен сравнительно-правовой анализ регулирования незаконных сделок. Он продемонстрировал, что действующее российское законодательство отличается от позиций ведущих континентальных правопорядков, в целом стоящих на идеях ничтожности незаконных сделок (Франция, Германия и Италия). Осторожную аналогию можно провести с ГК Нидерландов, который также разделяет сделки на оспоримые и ничтожные. Так, в соответствии с п. 2 ст. 3:40 ГК Нидерландов противоречие императивной норме закона приводит к ничтожности сделки, за исключением тех случаев, когда оспоримость следует из текста закона либо когда нарушенная норма охраняет исключительно интересы одной из сторон сделки <13>. Впрочем, нетрудно заметить, что наряду со сходствами есть и важные различия. Во-первых, голландское право также избрало в качестве общего правила идею ничтожности незаконных сделок. Во-вторых, оно допускает признание оспоримой сделки недействительной во внесудебном порядке (в форме направления одностороннего извещения) в течение трехлетнего срока давности. Иными словами, если законодатель и намеревался копировать опыт голландского правопорядка, то сделано это было некорректно.

<13> См.: Карапетов А.Г., Тузов Д.О. Указ. соч.

Очевидные противоречия, заложенные в новой редакции ст. 168 ГК РФ, заставили Верховный Суд РФ закрепить в Постановлении Пленума от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой ГК РФ" (далее - Постановление N 25) правила об ограничительном применении п. 1 ст. 168 ГК РФ. Максимальное сужение сферы применения этого пункта должно было нейтрализовать негативный эффект, порожденный новой редакцией. Рассмотрим основные идеи высшей судебной инстанции.

Во-первых, из сферы регулирования п. 1 ст. 168 ГК РФ были выведены все односторонние сделки (п. 51 Постановления N 25). Отныне не влекут правовых последствий односторонние сделки, которые совершены в случае, когда правовым актом или соглашением сторон ее совершение не предусмотрено либо не соблюдены требования к ее совершению. Полагаем, что это очень важное разъяснение, поскольку отныне адресат незаконной односторонней сделки (незаконные уведомление о зачете, заявление об отказе от договора и т.п.) вправе никак на нее не реагировать <14>. В частности, в связи с этим ничтожными должны признаваться односторонние сделки, направленные на изменение размера арендной платы более чем один раз в год (п. 21 Постановления Пленума ВАС РФ от 17.11.2011 N 73 "Об отдельных вопросах практики применения правил ГК РФ о договоре аренды"; далее - Постановление N 73 <15>).

<14> См.: Церковников М.А. Недействительность сделок в новых разъяснениях ВС РФ // Закон. 2015. N 9. С. 89 - 97.
<15> Однако если в соответствии с законом или договором арендодатель имеет право в одностороннем порядке изменять размер арендной платы (ст. 310 ГК РФ), то по смыслу п. 3 ст. 614 ГК РФ такое изменение может осуществляться им не чаще одного раза в год.

Во-вторых, ничтожными являются договоры, условия которых противоречат существу законодательного регулирования соответствующего вида обязательства. Такие договоры могут быть квалифицированы как ничтожные полностью или в части даже в тех случаях, если в законе не содержится прямого указания на это (абз. 2 п. 74 Постановления N 25). Иными словами, ВС РФ полагает допустимым применять режим ничтожности даже в тех случаях, когда императивная норма закона защищает интересы сторон договора, если суд, рассматривающий дело, посчитает это необходимым <16>. Так как у этого ограничителя отсутствуют строгие критерии, он, очевидно, позволяет суду признать ничтожным почти любое условие и соглашение, что еще больше сокращает сферу применения п. 1 ст. 168 ГК РФ.

<16> См.: Карапетов А.Г., Тузов Д.О. Указ. соч.

В-третьих, высшая судебная инстанция прямо указала, что условия договора, противоречащие явно выраженному законодательному запрету, ничтожны (п. 75 Постановления N 25). В качестве примеров прямых законодательных запретов, от которых нельзя отступить в соглашении сторон, ВС РФ приводит, в частности, сделки о страховании противоправных интересов, сделки о залоге или уступке требований, неразрывно связанных с личностью кредитора.

В-четвертых, Верховный Суд высказался относительно вопроса о недействительности условий потребительских договоров, однако так и не вывел общее правило о ничтожности условий, нарушающих законодательство о защите прав потребителей (п. 76 Постановления N 25). В рассматриваемом разъяснении ВС РФ указал, что "ничтожными являются условия сделки, заключенной с потребителем, не соответствующие актам, содержащим нормы гражданского права, обязательные для сторон при заключении и исполнении публичных договоров (статья 3, пункты 4 и 5 статьи 426 ГК РФ), а также условия сделки, при совершении которой был нарушен явно выраженный законодательный запрет ограничения прав потребителей (например, пункт 2 статьи 16 Закона Российской Федерации от 7 февраля 1992 года N 2300-1 "О защите прав потребителей" [далее - Закон о защите прав потребителей], статья 29 Федерального закона от 2 декабря 1990 года N 395-1 "О банках и банковской деятельности" [далее - Закон о банковской деятельности])".

Российские исследователи, анализируя эту правовую позицию, указывают, что в сложившихся условиях развитие практики в ключе общей ничтожности незаконных сделок с потребителями на основании п. 1 ст. 16 Закона о защите прав потребителей фактически предопределено <17>. Сама норма п. 1 ст. 16 названного Закона объявляет недействительными условия договора, которые ущемляют права потребителя по сравнению с правилами, установленными законами или иными правовыми актами РФ в области защиты прав потребителей. Это положение, очевидно, необходимо толковать в качестве прямого законодательного запрета на ухудшение прав потребителей. В то же время некоторые исследователи склоняются к несколько иному мнению. В частности, Н.В. Тололаева обращает внимание, что ссылка Верховного Суда на положения п. 2 ст. 16 Закона о защите прав потребителей и ст. 29 Закона о банковской деятельности означает, что ВС РФ признает ничтожными только сделки, нарушающие конкретный запрет, т.е. запрет, касающийся четко определенных в норме сделок или их условий, в связи с чем ВС РФ и не сослался на более общий по содержанию п. 1 ст. 16 Закона о защите прав потребителей <18>. На этом основании автор делает вывод о том, что ВС РФ "пошел по пути общего правила и применил положение п. 1 ст. 168 ГК РФ: такие сделки являются оспоримыми" <19>. Полагаем, что поддержать стоит первую позицию, поскольку в практике все чаще появляются разъяснения о ничтожности тех или иных условий потребительских договоров. В тексте статьи будут приведены некоторые из них.

<17> См.: Карапетов А.Г., Тузов Д.О. Указ. соч.
<18> См.: Тололаева Н.В. Соотношение некоторых оснований недействительности сделки // Судья. 2015. N 10. С. 32 - 39.
<19> Там же.

Далее для наглядности мы обобщим случаи, когда арбитражные суды признают соглашения и их условия ничтожными, применяя приведенные выше разъяснения ВС РФ.

1. Примеры признания сделок или отдельных их условий ничтожными на основании противоречия существу законодательного регулирования 1.1. Банковская комиссия за выдачу кредита

Несмотря на то что в 2011 г. Президиум ВАС РФ прямо указал на ничтожность условий кредитных договоров о взимании банковской комиссии за выдачу кредита, количество соответствующих судебных споров все еще велико. Напомним, что в п. 4 информационного письма Президиума ВАС РФ от 13.09.2011 N 147 прямо говорится, что при разрешении споров о правомерности взимания той или иной комиссии необходимо установить, является ли ее взимание платой за приобретение дополнительного блага или иного полезного эффекта для потребителя. В случае если такие полезные эффекты отсутствуют, действия банка по взиманию комиссии являются незаконными, а условие кредитного договора о такой комиссии - ничтожным.

Наш анализ показал, что в настоящее время арбитражные суды признают ничтожными условия, в частности, о следующих банковских комиссиях:

  1. за выдачу кредита <20>;
  2. за открытие кредитного лимита <21>;
  3. за открытие и ведение ссудного счета <22>;
  4. за продление кредитного договора <23>.
<20> См.: Постановление АС Центрального округа от 15.07.2016 N Ф10-2226/2016 по делу N А35-6475/2015.
<21> См.: Постановление АС Западно-Сибирского округа от 02.05.2017 N Ф04-982/2017 по делу N А46-4167/2016. Условия о взимании комиссии за открытие кредитного лимита не всегда являются ничтожными. Если будет доказано, что банк при предоставлении заемщику возможности в будущем получить денежные средства в рамках договора о кредитной линии понес финансовые издержки, то такое условие вполне может быть признано правомерным (см.: Постановление Президиума ВАС РФ от 12.03.2013 N 16242/12 по делу N А40-124245/11-133-1062). Более того, в свете новых положений ГК РФ об опционном договоре (ст. 429.3) это условие должно рассматриваться как опционная премия, которую заемщик уплачивает банку за получение права требовать от последнего выделения кредитных траншей при возникновении желания и потребности без права банка требовать выборки кредитных средств (т.е. за асимметрию правомочий).
<22> См.: Постановления АС Северо-Западного округа от 28.04.2016 по делу N А21-2415/2015; АС Центрального округа от 04.07.2017 N Ф10-2025/2014 по делу N А54-4272/2013. На это также указал Верховный Суд РФ в Обзоре судебной практики ВС РФ N 2(2015), утв. 26.06.2015.
<23> См.: Постановление АС Уральского округа от 25.09.2017 N Ф09-3876/17 по делу N А60-50145/2016.

1.2. Предоставление земельного участка, находящегося в государственной собственности, без проведения торгов

Как показал проведенный анализ, режим ничтожности наиболее часто применяется к договорам аренды публичного имущества, которые были заключены вне процедуры торгов, предусмотренной федеральным законодательством. Обычно обязанность по заключению договоров на торгах вытекает из ст. 17.1 Федерального закона от 26.07.2006 N 135-ФЗ "О защите конкуренции" (далее - Закон о защите конкуренции) и иных законов, содержащих аналогичные нормы (например, п. 1 ст. 39.6 Земельного кодекса (ЗК) РФ). Арбитражная практика тоже называет такие соглашения противоречащими существу законодательного регулирования <24>.

<24> См.: Постановление АС Поволжского округа от 21.01.2016 N Ф06-4461/2015 по делу N А65-316/2015.

В рамках одного из дел в 2015 г. между администрацией муниципального образования и хозяйственным обществом был заключен договор аренды нежилого помещения. Позднее администрация обратилась в арбитражный суд с требованием о признании заключенного договора недействительным. Исковое заявление было основано на том, что имело место нарушение ст. 17.1 Закона о защите конкуренции. Эта норма содержит прямое указание на то, что договоры, предусматривающие переход прав владения или пользования в отношении государственного или муниципального имущества, не закрепленного на праве хозяйственного ведения или оперативного управления, могут быть заключены только на торгах.

Арбитражные суды поддержали позицию администрации и признали заключенный договор ничтожной сделкой. В качестве обоснования применения именно п. 2 ст. 168 ГК РФ суды сослались на п. 1 Постановления N 73, согласно которому ничтожными являются как договоры аренды публичного имущества, так и соглашения о продлении сроков действия таких договоров. При этом арбитражные суды, в соответствии с п. 2 ст. 168 ГК РФ, указали на то, что спорные договоры посягают на публичные интересы "потенциальных арендаторов, которые не реализовали свое право на заключение данных договоров в соответствии с Законом о защите конкуренции" <25>. Подобная практика весьма распространена <26>.

<25> Постановление АС Московского округа от 10.10.2016 N Ф05-14061/2016 по делу N А41-108727/15.
<26> См.: Постановления АС Поволжского округа от 01.06.2017 N Ф06-21146/2017 по делу N А55-22684/2016; АС Центрального округа от 07.11.2017 N Ф10-4502/2017 по делу N А35-11694/2016.

В отношении соглашений о продлении договоров аренды публичного имущества арбитражные суды также применяют режим ничтожности. Так, в рамках другого дела было признано ничтожным соглашение о продлении срока действия договора доверительного управления государственным имуществом от 25.10.2013. В обоснование своего решения суды сослались на тот факт, что сделка о пролонгации договора по сути является новым соглашением, которое в силу ст. 17.1 Закона о защите конкуренции не могло быть заключено без проведения торгов <27>.

<27> См.: Постановление АС Северо-Западного округа от 16.01.2017 N Ф07-12133/2016 по делу N А21-1206/2015.

Очевидно, что ничтожными являются и те соглашения, которые заключены в целях обхода норм о заключении договоров на торгах. Так, в 2014 г. между комитетом земельных отношений и предприятием был подписан договор аренды земельного участка для целей размещения и обслуживания котельной. Позднее, в ноябре 2014 г., между комитетом и предприятием было заключено дополнительное соглашение, которым цель договора была изменена на "размещение и обслуживание многоквартирных домов", а в 2015 г. администрацией публичного образования было выдано разрешение на строительство многоквартирного дома. Заместитель прокурора, посчитав, что изменение вида разрешенного использования противоречит законодательству, обратился в суд.

Арбитражные суды указали, что у сторон отсутствовало намерение использовать земельный участок для обслуживания котельной, а договор заключен в целях предоставления участка для строительства жилых домов в обход установленной законом процедуры (ст. 30.1 ЗК РФ <28>). Арбитражные суды также отметили, что дополнительное соглашение заключено с нарушением императивных норм законодательства о порядке предоставления земельных участков и нарушает интересы лиц, имеющих право претендовать на получение земельного участка. Так, суды установили факт нарушения ст. 30.1 ЗК РФ, которой предусмотрена обязательная процедура проведения торгов, в связи с чем дополнительное соглашение было признано ничтожным <29>.

<28> Утратила силу, но аналогичные нормы содержатся и в новой редакции (ст. 39.3, 39.6, 39.10, 39.11, 39.18 ЗК РФ).
<29> См.: Постановление АС Уральского округа от 23.09.2016 N Ф09-8643/16 по делу N А07-27906/2015; см. также: Постановления АС Центрального округа от 03.11.2017 N Ф10-4411/2017 по делу N А09-13848/2015; АС Уральского округа от 23.09.2016 N Ф09-8643/16 по делу N А07-27906/2015, от 18.01.2016 N Ф09-8771/15 по делу N А50-7669/2015.

Также на практике встречаются случаи, когда необходимость заключения договора купли-продажи публичного имущества на торгах следует из региональных актов. Так, в рамках одного из дел в 2014 г. между комитетом по управлению имуществом и обществом с ограниченной ответственностью был заключен договор купли-продажи земельного участка. Позднее комитет обратился с иском о признании договора купли-продажи недействительным (ничтожным) в связи с тем, что было допущено нарушение ст. 13 Положения о порядке предоставления земельных участков на территории муниципального образования "Город Серпухов Московской области", утв. решением Совета депутатов г. Серпухова от 26.02.2014 N 374/40, предусматривающей процедуру проведения торгов <30>. Арбитражные суды, рассматривающие дело, поддержали правовую позицию комитета и признали договор аренды ничтожной сделкой на основании п. 2 ст. 168 ГК РФ <31>.

<30> На момент подготовки обзора названное Положение утратило силу.
<31> См.: Постановление АС Московского округа от 11.11.2016 N Ф05-16495/2016 по делу N А41-108251/2015.

1.3. Изменение условий государственного контракта

Как показал проведенный анализ, ничтожными признаются соглашения, направленные на изменение условий государственных контрактов. Судебная практика настаивает на необходимости сохранения условий контрактов в том виде, как они были изложены в извещениях о проведении аукционов и прочих конкурентных процедур. Такие изменения также признаются нарушающими существо законодательного регулирования <32>.

<32> См.: Постановления АС Восточно-Сибирского округа от 06.09.2016 N Ф02-4477/2016 по делу N А69-3337/2015; АС Центрального округа от 21.09.2017 N Ф10-3764/2017 по делу N А64-7625/2016.

В 2017 г. в рамках одного из дел Арбитражным судом Центрального округа был рассмотрен вопрос о признании ничтожным дополнительного соглашения к муниципальному контракту на выполнение работ в связи с тем, что стороны продлили срок исполнения муниципального контракта. Прокурор, обратившийся с требованием в суд, сослался на ч. 1 ст. 95 Федерального закона от 05.04.2013 N 44-ФЗ "О контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд" (далее - Закон о контрактной системе), в силу которого изменение существенных условий контракта при его исполнении по общему правилу не допускается.

Арбитражный суд согласился с фактом нарушения законодательства о контрактной системе, после чего обосновал применение режима ничтожности договора ссылкой на п. 9 Обзора судебной практики применения законодательства РФ о контрактной системе в сфере закупок, товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд, утв. Президиумом ВС РФ 28.06.2017. В рассматриваемом случае, как указывает в Обзоре ВС РФ, публичный интерес заключается в обеспечении равенства участников размещения заказов и создании условий для свободной конкуренции, обеспечении эффективного использования бюджетных средств и предотвращения злоупотреблений и случаев коррупции <33>. В рамках аналогичного дела Арбитражный суд Волго-Вятского округа также подчеркнул, что продление срока выполнения работ посягает на нарушение принципов Закона о контрактной системе в части результативности обеспечения закупок и эффективности их осуществления <34>.

<33> См.: Постановление АС Центрального округа от 21.09.2017 N Ф10-3764/2017 по делу N А64-7625/2016.
<34> См.: Постановление АС Волго-Вятского округа от 01.11.2016 N Ф01-4517/2016 по делу N А39-5123/2015.

Иными словами, императивный законодательный запрет блокирует возможность изменять дополнительными соглашениями условия государственных и муниципальных контрактов о предмете, объемах работ, цене и проч. <35> Отметим, что запрет также распространяется на изменение порядка оплаты <36>.

<35> См.: Постановление АС Дальневосточного округа от 23.05.2017 N Ф03-1274/2017 по делу N А73-15092/2016.
<36> См.: Постановление АС Восточно-Сибирского округа от 06.09.2016 N Ф02-4477/2016 по делу N А69-3337/2015.

1.4. Условие о необходимости приложения к требованиям о платеже по банковской гарантии оригинала гарантии на бумажном носителе в условиях электронного документооборота

В рамках законодательства в сфере закупок для государственных нужд установлен электронный документооборот при проведении аукционов. В связи с этим условие банковской гарантии, выданной в обеспечение обязательств в рамках государственных закупок, о необходимости приложения к требованию о платеже оригинала гарантии на бумажном носителе является ничтожным как противоречащее существу законодательного регулирования <37>.

<37> См.: Определения ВС РФ от 21.11.2016 N 305-ЭС16-10047 по делу N А40-71267/2015, от 21.11.2016 N 305-ЭС16-9281 по делу N А40-120016/2015.

1.5. Выделение бюджетных средств для целей, не предусмотренных ст. 69 Бюджетного кодекса (БК) РФ

Ничтожными также могут быть признаны соглашения, заключенные публичными образованиями в нарушение ст. 69 БК РФ. Названной нормой предусмотрен закрытый перечень целей, на которые допускается выделение бюджетных ассигнований, в связи с чем соглашения в отношении не предусмотренных Кодексом ассигнований ничтожны. Они признаются противоречащими существу законодательного регулирования <38>.

<38> См.: Постановления АС Западно-Сибирского округа от 16.06.2017 N Ф04-1606/2017 по делу N А03-13954/2016, от 22.12.2016 N Ф04-5622/2016 по делу N А03-22466/2015.

Например, в 2014 г. в рамках одного из дел между хозяйственным обществом (цедент) и муниципальной администрацией (цессионарий) был заключен договор уступки права требования, в силу которого цедентом было уступлено право требования уплаты задолженности за газ. Позднее администрация обратилась в суд с требованием о признании договора ничтожным.

Арбитражные суды апелляционной и кассационной инстанций удовлетворили требование администрации в связи с нарушением норм БК РФ. Суды указали, что администрация не только приобрела за бюджетные средства права требования к третьему лицу, но и приняла на себя долговое обязательство по оплате приобретенного права требования. Подобные обстоятельства свидетельствовали о нарушении ст. 69 БК РФ, которой установлен numerus clausus оснований для выделения бюджетных средств. В связи с тем что такая форма расходования средств муниципального бюджета, как выделение ассигнований на приобретение прав требований, бюджетным законодательством не предусмотрена, суды признали договор ничтожным <39>.

<39> См.: Постановления АС Западно-Сибирского округа от 16.06.2017 N Ф04-1606/2017 по делу N А03-13954/2016; АС Центрального округа от 16.02.2016 N Ф10-108/2016 по делу N А09-7276/2015.

1.6. Ограничение применения ст. 333 ГК РФ, уменьшение размера законной неустойки

На практике встречаются случаи, когда стороны договора предусматривают условие об уменьшении размера законной неустойки, что противоречит п. 2 ст. 332 ГК РФ, который допускает лишь ее увеличение.

Так, в рамках одного из дел стороны договора страхования предусмотрели, что размер пеней за нарушение страховщиком своих обязательств составляет 1/300 действующей на дату уплаты пеней ставки рефинансирования ЦБ РФ. Однако абз. 2 п. 21 ст. 12 Федерального закона от 25.04.2002 N 40-ФЗ "Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств" предусмотрено, что страховщик обязан уплачивать неустойку в размере 1% от размера страховой выплаты по виду причиненного вреда каждому потерпевшему. Арбитражные суды признали такое условие ничтожным, сославшись на п. 2 ст. 168 ГК РФ <40>.

<40> См.: Постановление АС Восточно-Сибирского округа от 12.07.2017 N Ф02-3094/2017 по делу N А78-15606/2016; см. также: Постановление АС Восточно-Сибирского округа от 11.07.2017 N Ф02-3131/2017 по делу N А78-12474/2016.

В абз. 2 п. 69 Постановления Пленума ВС РФ от 24.03.2016 N 7 "О применении судами некоторых положений ГК РФ об ответственности за нарушение обязательств" содержится правовая позиция, в соответствии с которой условия договоров о каком-либо ограничении ст. 333 ГК РФ являются ничтожными. Арбитражные суды довольно часто ссылаются на эту норму, однако нам не удалось выявить случаи, когда она подлежала применению к рассматриваемым судом правоотношениям.

1.7. Соглашения о приоритете погашения требований, связанных с нарушением обязательства

На практике сохраняют актуальность разъяснения, содержащиеся в абз. 3 п. 2 информационного письма Президиума ВАС РФ от 20.10.2010 N 141 "О некоторых вопросах применения положений ст. 319 ГК РФ". В силу этой нормы соглашение, предусматривающее, что при исполнении должником денежного обязательства не в полном объеме требования об уплате неустойки, процентов, предусмотренных ст. 395 ГК РФ, или иные связанные с нарушением обязательства требования погашаются ранее требований, названных в ст. 319 ГК РФ, противоречит смыслу ст. 319 ГК РФ и является ничтожным <41>.

<41> Арбитражные суды продолжают ссылаться на эту норму, см.: Постановления АС Московского округа от 17.12.2015 N Ф05-17907/2015 по делу N А40-188322/14; АС Уральского округа от 15.11.2016 N Ф09-9445/16 по делу N А76-27042/2015.

1.8. Заключение договора купли-продажи объекта религиозного значения с частным лицом

В отдельную группу можно выделить договоры купли-продажи объектов религиозного значения, которые могут быть приобретены лишь религиозными организациями. Так, в сентябре 2013 г. Департамент городского имущества и акционерное общество заключили договор купли-продажи недвижимости. Полагая, что этот договор нарушает требования Федерального закона от 30.11.2010 N 327-ФЗ "О передаче религиозным организациям имущества религиозного назначения, находящегося в государственной или муниципальной собственности" (далее - Закон о передаче религиозного имущества), религиозная организация обратилась в арбитражный суд с иском о признании договора ничтожным.

Арбитражные суды поддержали требования религиозной организации. На основании предоставленной истцом архивной справки был установлен факт, что приобретенный обществом объект недвижимости относится к имуществу религиозного значения. Так, из архивной справки следовало, что объектом купли-продажи выступает дом священника церкви Алексия Митрополита, который ранее относился к церкви Св. Алексия Митрополита. В связи с этим судом было подтверждено нарушение ч. 2 ст. 3 Закона о передаче религиозного имущества, в силу которого государственное или муниципальное имущество религиозного назначения может быть отчуждено исключительно в собственность религиозных организаций <42>.

<42> См.: Постановление АС Московского округа от 16.04.2015 N Ф05-1742/2015 по делу N А40-19629/14-142-170.

De lege lata названный спор был разрешен верно, однако подобная практика может негативно отразиться на обороте в целом, ведь стороны договора купли-продажи старинных объектов недвижимости будут вынуждены проводить не только юридический, но и исторический due diligence, чтобы проверить, не относится ли приобретаемое имущество к объектам религиозного значения. К счастью, нам удалось выявить только одно подобное дело.

1.9. Уступка прав из договоров, заключенных по итогам обязательных торгов

Ничтожными являются и договоры уступки прав и перевода долга из обязательств, возникших из договоров, заключение которых возможно только путем проведения торгов. Как поясняет арбитражная практика, такое требование направлено на обеспечение здоровой конкуренции и недопущение обхода закона.

В рамках одного из дел по итогам проведенного в 2009 г. публичного аукциона между министерством лесного хозяйства и хозяйственным обществом был заключен договор аренды лесного участка сроком на 49 лет. Позднее, в 2015 г., общество уступило свои права и обязанности арендатора в пользу третьего лица с согласия министерства. Прокурор субъекта РФ, полагая, что передача прав незаконна, обратился в арбитражный суд с исковым заявлением.

Арбитражные суды удовлетворили требования прокурора, сославшись на п. 7 ст. 448 ГК РФ, в силу которого не допускается уступка прав и перевод долга по обязательствам, возникшим из заключенного на торгах договора. Применение режима ничтожности было обусловлено тем фактом, что норма п. 7 ст. 448 ГК РФ направлена на обеспечение соблюдения принципа конкуренции при проведении торгов и недопущение предоставления лицу, не участвовавшему в проведении торгов, необоснованных преимуществ <43>.

<43> См.: Постановление АС Поволжского округа от 08.12.2016 N Ф06-13664/2016 по делу N А72-215/2016.

1.10. Условие о переходе имущества в собственность доверительного управляющего

Условие договора доверительного управления имуществом, устанавливающее, что по истечении срока договора переданное имущество переходит в собственность доверительного управляющего, является ничтожным (абз. 2 п. 74 Постановления N 25).

1.11. Условие о лишении права на выкуп предмета лизинга

Ничтожным является условие договора лизинга, в соответствии с которым лизингополучатель лишается права выкупить предмет лизинга, если допустит просрочку в уплате лизинговых платежей <44>.

<44> См.: Постановление АС Северо-Западного округа от 12.12.2016 N Ф07-11050/2016 по делу N А56-93553/2015.

1.12. Условия об ограничении ответственности

Ничтожны условия договоров охраны или перевозки об ограничении ответственности профессионального исполнителя охранных услуг или перевозчика только случаями умышленного неисполнения или ненадлежащего исполнения обязательства (абз. 2 п. 6 Постановления Пленума ВС РФ от 24.03.2016 N 7).

1.13. Условия о плате за отказ от исполнения обязательства, если право на односторонний отказ предусмотрено императивной нормой ГК РФ

Условие договора о праве на односторонний отказ от исполнения обязательства или на одностороннее изменение условий обязательства за плату является ничтожным, если такое право установлено императивной нормой ГК РФ (абз. 2 п. 15 Постановления Пленума ВС РФ от 22.11.2016 N 54 "О некоторых вопросах применения общих положений ГК РФ об обязательствах и их исполнении" <45>).

<45> См. также: Постановление АС Северо-Западного округа от 31.10.2017 N Ф07-11450/2017 по делу N А56-89398/2016.

2. Примеры признания сделки или ее условий ничтожными на основании противоречия прямому законодательному запрету 2.1. Заключение контракта в порядке Закона о контрактной системе без предоставления обеспечения

Ничтожными являются государственные контракты, заключенные в нарушение ст. 96 Закона о контрактной системе. Названная норма требует предоставления поставщиком (подрядчиком, исполнителем) обеспечения исполнения контракта. Отсутствие обеспечения (либо несоответствие предоставленного обеспечения требованиям Закона о контрактной системе) означает, что поставщику были предоставлены необоснованные преимущества. При таких обстоятельствах государственный контракт (равно как и торги, по результатам которых был заключен контракт) является ничтожным, поскольку нарушает прямой законодательный запрет, установленный п. 2 ч. 1 ст. 17 Закона о защите конкуренции (п. 26 Обзора судебной практики применения законодательства Российской Федерации о контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд, утв. Президиумом ВС РФ 28.06.2017).

2.2. Приватизация ограниченных в обороте объектов

Определенные объекты не могут быть приватизированы в силу федерального законодательства. В частности, такой запрет установлен п. 8 ст. 28 Федерального закона от 21.12.2001 N 178-ФЗ "О приватизации государственного и муниципального имущества" (далее - Закон о приватизации), согласно которой не подлежат приватизации земельные участки в составе земель:

Анализ практики показал, что нарушение подобных запретов влечет за собой ничтожность заключенных договоров.

В 2004 г. общество-покупатель приобрело у общества-продавца здания и сооружения, а в 2013 г. между обществом-покупателем и министерством имущественных отношений субъекта РФ был заключен договор купли-продажи земельного участка, на котором находятся ранее приобретенные здания и сооружения. В границах предоставленного земельного участка располагалась береговая полоса. Администрация городского округа, посчитав, что договор купли-продажи нарушает законодательство РФ, обратилась с исковым заявлением в арбитражный суд.

Арбитражные суды удовлетворили требования администрации, поскольку усмотрели нарушение п. 8 ст. 28 Закона о приватизации. Так, ею установлено, что отчуждению не подлежат земельные участки в составе земель общего пользования (площади, улицы, проезды, автомобильные дороги, набережные, парки, скверы, сады, водные объекты, пляжи и проч.). Аналогичная норма содержится и в п. 8 ст. 27 ЗК РФ, согласно которой запрещается приватизация земельных участков в пределах береговой полосы, а также участков, на которых находятся пруды, обводненные карьеры, в границах территорий общего пользования. В связи с этим арбитражные суды признали договор ничтожным на основании п. 2 ст. 168 ГК РФ <46>.

<46> См.: Постановление АС Поволжского округа от 10.11.2017 N Ф06-24356/2017 по делу N А55-28542/2015; см. также: Постановления АС Северо-Западного округа от 16.06.2016 по делу N А56-32881/2015; АС Северо-Кавказского округа от 25.05.2017 N Ф08-2279/2017 по делу N А32-38905/2015; АС Восточно-Сибирского округа от 16.01.2017 N Ф02-6531/2016 по делу N А74-2482/2016.

2.3. Уступка прав по договору об ипотеке или обеспеченному ипотекой обязательству, права по которым удостоверены закладной

Еще один прямой законодательный запрет содержится в п. 5 ст. 47 Федерального закона от 16.07.1998 N 102-ФЗ "Об ипотеке (залоге недвижимости)". Ею предусмотрено, что уступка прав по договору об ипотеке или обеспеченному ипотекой по обязательству, права по которым удостоверены закладной, не допускается. Такие сделки ничтожны. Отметим, что на практике нарушение этого запрета встречается достаточно редко <47>.

<47> См., напр.: Постановление АС Московского округа от 27.06.2017 N Ф05-16016/2014 по делу N А40-22001/14.

2.4. Отчуждение зданий, строений и сооружений отдельно от земельного участка

Согласно норме п. 4 ст. 35 ЗК РФ по общему правилу отчуждение здания или сооружения, находящихся на земельном участке и принадлежащих одному лицу, проводится вместе с земельным участком. В то же время п. 11 Постановления Пленума ВАС РФ от 24.03.2005 N 11 "О некоторых вопросах, связанных с применением земельного законодательства" прямо указывает, что подобное отчуждение не допускается и является ничтожным <48>. Противоречащие этим правилам соглашения квалифицируются судами в качестве нарушающих прямой законодательный запрет <49>.

<48> "Согласно пункту 4 статьи 35 ЗК РФ отчуждение здания, строения, сооружения, находящихся на земельном участке и принадлежащих одному лицу, за исключением указанных в нем случаев, проводится вместе с земельным участком. Отчуждение земельного участка без находящихся на нем здания, строения, сооружения в случае, если они принадлежат одному лицу, не допускается".
<49> См.: Постановление АС Северо-Кавказского округа от 21.12.2016 N Ф08-8558/2016 по делу N А32-47506/2015.

2.5. Соглашения о захоронении отходов в границах населенных пунктов

Норма п. 5 ст. 12 Федерального закона от 24.06.1998 N 89-ФЗ "Об отходах производства и потребления" указывает, что захоронение отходов в границах населенных пунктов, лесопарковых, курортных, лечебно-оздоровительных, рекреационных и ряда других зон запрещается. Соответственно, договоры аренды земельных участков, находящихся в названных зонах, заключенные для целей захоронения отходов, являются ничтожными как противоречащие прямому законодательному запрету <50>.

<50> См.: Постановление АС Уральского округа от 18.09.2015 N Ф09-6460/15 по делу N А60-58236/2014.

2.6. Залог объектов лицом, не имеющим права на хранение отдельных объектов

Проведенный анализ показал, что особое внимание необходимо уделять специальному регулированию отдельных видов деятельности, поскольку специальные федеральные законы могут содержать императивные нормы, нарушение которых может повлечь ничтожность соглашения.

В рамках единственного в своем роде дела в 2014 г. между залогодателем и залогодержателем был заключен договор залога осмия <51> в обеспечение ранее заключенного договора займа. Несколько позднее залогодатель обратился в арбитражный суд с требованием о признании договора залога ничтожным, поскольку залогодержатель не вправе хранить заложенное имущество.

<51> Осмий - редко встречающийся металл голубовато-белого цвета.

Арбитражные суды, рассматривающие дело, удовлетворили требования залогодателя со ссылкой на ст. 1 Федерального закона от 26.03.1998 N 41-ФЗ "О драгоценных металлах и драгоценных камнях", которой установлено, что организации, осуществляющие операции с драгоценными металлами, должны быть поставлены на специальный учет и соблюдать требования к учету, хранению и транспортировке драгоценных металлов. В связи с тем что залогодержатель не стоял на специальном учете как организация, имеющая право хранить осмий, суды сделали вывод о нарушении явно выраженного законодательного запрета, о котором стороны не могли не знать, в связи с чем договор залога был признан ничтожным <52>.

<52> См.: Постановление АС Московского округа от 14.02.2017 N Ф05-20760/2016 по делу N А40-1988/2016.

2.7. Отступление от нормы о правах и обязанностях сторон по договору аренды объектов теплоснабжения, установленных законодательством о теплоснабжении

В соответствии с п. 2 ч. 1 ст. 28.3 Федерального закона от 27.07.2010 N 190-ФЗ "О теплоснабжении" (далее - Закон о теплоснабжении) арендатор по договору аренды объектов теплоснабжения, находящихся в государственной или муниципальной собственности, обязан поддерживать объекты в исправном состоянии, проводить их текущий и капитальный ремонт, нести расходы на их содержание (аналогичная норма содержится и в Федеральном законе от 07.12.2011 N 416-ФЗ "О водоснабжении и водоотведении"). Анализ практики показал, что суды признают эту норму императивной, в связи с чем соглашения об ином ничтожны.

В рамках одного из дел окружной суд согласился с выводом о том, что стороны не вправе отступить от названной нормы закона. Так, ее императивность арбитражные суды вывели из того обстоятельства, что в отношении передаваемого в аренду муниципального теплосетевого имущества установлен специальный правовой режим, направленный на предоставление качественного и бесперебойного теплоснабжения, в связи с чем законодатель целенаправленно установил в специальном законе отдельные правила об аренде подобного имущества. Если законодатель был намерен установить диспозитивный характер этой нормы, то не стал бы дополнительно закреплять их в Законе о теплоснабжении. Такой же вывод суд сделал и в отношении аналогичной нормы Закона о водоснабжении и водоотведении <53>.

<53> См.: Постановление АС Западно-Сибирского округа от 25.04.2016 N Ф04-1508/2016 по делу N А70-8445/2015.

Мы полагаем, что предложенное арбитражными судами толкование нормы не выдерживает никакой критики. Если следовать логике судов, то все нормы ст. 28.3 Закона о теплоснабжении являются императивными, поскольку законодатель посчитал необходимым изложить их в тексте специального закона. Однако анализ остальных его норм не позволяет сделать вывод о том, что законодатель придерживался какой-то особой цели.

В частности, п. 3 ч. 1 ст. 28.3 Закона о теплоснабжении устанавливает обязанность арендатора "вносить арендодателю арендную плату в объеме и в сроки, которые предусмотрены договором аренды", а п. 1 - обязанность "эксплуатировать данные объекты теплоснабжения в целях и в порядке, которые установлены договором аренды". Очевидно, что законодатель не намеревался обозначить нормы в качестве императивных, поскольку они концептуально не отличаются от диспозитивных норм ГК РФ о договоре аренды. Таким образом, мы считаем ошибочным в целом вывод об императивности норм специального закона.

В рамках аналогичных дел окружные арбитражные суды поддерживают вывод о том, что п. 2 ч. 1 ст. 28.3 Закона о теплоснабжении (обязанность проведения текущего и капитального ремонта) является императивной нормой <54>.

<54> См., напр.: Постановления АС Западно-Сибирского округа от 24.05.2016 N Ф04-1506/2016 по делу N А70-8438/2015, от 01.07.2016 N Ф04-2283/2016 по делу N А70-8443/2015.

3. Примеры признания ничтожными условий потребительского договора, отступающих от норм потребительского законодательства в ущерб интересам потребителя

При отсутствии общего правила о ничтожности условий, ущемляющих права потребителя, Верховный Суд РФ тем не менее все чаще признает ничтожными отдельные условия потребительских договоров. В частности, в мае 2017 г. высшая судебная инстанция признала ничтожными следующие условия <55>:

  1. условие о праве продавца в одностороннем порядке изменить цену предоплаченного товара <56>;
  2. условие об ограничении права на досрочный возврат кредита <57>;
  3. условие об обязанности потребителя выплатить неустойку в случае отказа от исполнения договора <58>.
<55> См.: Сделки, представительство, исковая давность: постатейный комментарий к ст. 153 - 208 ГК РФ / Отв. ред. А.Г. Карапетов. М., 2018. С. 496.
<56> См.: Определение Судебной коллегии по гражданским делам ВС РФ от 16.05.2017 N 24-КГ17-7.
<57> См.: Определение Судебной коллегии по гражданским делам ВС РФ от 30.05.2017 N 4-КГ17-20.
<58> См.: Определение Судебной коллегии по гражданским делам ВС РФ от 24.05.2016 N 4-КГ16-9.

Очевидно, что практика Верховного Суда уже после публикации Постановления N 25 не оставляет особых сомнений в том, что к ситуациям навязывания потребителю невыгодных условий, нарушающих императивные нормы потребительского законодательства, применяется режим ничтожности. Полагаем, что при наличии в законодательстве о защите прав потребителей прямого запрета на включение в договор условий, ущемляющих права потребителя по сравнению с правилами, установленными законами или иными правовыми актами РФ в области защиты прав потребителей (п. 1 ст. 16 Закона о защите прав потребителей), иной вектор развития судебной практики был бы достаточно удивителен. Так, возложение на потребителя бремени возбуждения превентивного судебного процесса об аннулировании навязанного ему незаконного условия договора и риска пропуска годичного срока исковой давности попросту несправедливо. Мы также полагаем, что последовательное расширение перечня отдельных ничтожных условий потребительских договоров рано или поздно приведет высшую судебную инстанцию к необходимости признания ничтожными всех незаконных условий потребительских договоров без исключения.

Отечественные исследователи также обращают внимание на другую, более насущную проблему. Так, п. 1 ст. 16 Закона о защите прав потребителей, в котором легко увидеть прямой законодательный запрет, распространяется лишь на те случаи, когда условия договора противоречат нормативным актам в области защиты прав потребителей. В то же время потребительский договор может противоречить нормам общегражданского законодательства, в связи с чем возникает вопрос: какой правовой режим должен применяться к потребительским договорам, нарушающим нормы гражданского законодательства? <59>

<59> См.: Сделки, представительство, исковая давность: постатейный комментарий к ст. 153 - 208 ГК РФ.

В качестве примера подобного нарушения можно привести часто встречающиеся отклонения от положений ст. 319 ГК РФ об очередности погашения требований по денежному обязательству. В связи с тем, что названная норма очевидно направлена на патерналистскую защиту одной из сторон договора и при этом не подпадает под сферу действия п. 1 ст. 16 Закона о защите прав потребителей, суды общей юрисдикции, следуя логике п. 1 ст. 168 ГК РФ, должны усматривать режим оспоримости <60>. Обратимся к практике.

<60> Разъяснения о ничтожности подобных соглашений, приведенные в информационном письме Президиума ВАС РФ от 20.10.2010 N 141 "О некоторых вопросах применения положений ст. 319 ГК РФ" не имеют обязательной силы для судов общей юрисдикции.

В рамках одного из дел банк обратился с иском о взыскании денежных средств по кредитному договору к физическому лицу - потребителю. Ответчик, в свою очередь, подал встречное исковое заявление, основанное на том факте, что положениями заключенного кредитного договора были нарушены положения ст. 319 ГК РФ об очередности погашения требований по обязательству. Суды согласились с правовой позицией потребителя, указав, что подобное условие действительно противоречит ст. 319 ГК РФ и является ничтожным на основании п. 2 ст. 168 ГК РФ. При этом судебная инстанция не привела какого-либо обоснования применения режима ничтожности, а не оспоримости <61>. Еще в одном деле суд также признал, что условие потребительского договора, заключенное в нарушение ст. 319 ГК РФ, является ничтожным. В данном случае суд также не пояснил выбор применяемого режима ничтожности условия <62>.

<61> См.: Апелляционное определение Московского городского суда от 14.12.2015 по делу N 33-46821/2015.
<62> См.: Апелляционное определение Московского городского суда от 14.09.2015 по делу N 33-31773/2015.

В качестве другого примера можно привести встречающиеся на практике условия договоров участия в долевом строительстве, закрепляющие обязанность участника по несению расходов по обслуживанию многоквартирного дома до даты передачи жилого помещения. Подобное условие нарушает норму п. 6 ч. 2 ст. 153 Жилищного кодекса (ЖК) РФ <63>.

<63> "Обязанность по внесению платы за жилое помещение и коммунальные услуги возникает у... лица, принявшего от застройщика (лица, обеспечивающего строительство многоквартирного дома) после выдачи ему разрешения на ввод многоквартирного дома в эксплуатацию помещения в данном доме по передаточному акту или иному документу о передаче, с момента такой передачи".

В договоре участия в долевом строительстве, заключенном между физическим лицом и хозяйственным обществом, содержалось условие о том, что участник долевого строительства обязан компенсировать расходы по техническому и коммунальному обслуживанию объекта в течение пяти рабочих дней со дня предъявления соответствующего требования. Полагая такое условие договора незаконным, физическое лицо обратилось в суд общей юрисдикции с требованием о признании соответствующего условия недействительным. Суды, рассматривающие дело, удовлетворили требование физического лица и признали условие ничтожным в связи с тем, что подобное условие договора участия в долевом строительстве противоречит п. 6 ч. 2 ст. 153 ЖК РФ, который указывает, что обязанность по внесению платы за коммунальные услуги возникает не раньше момента передачи жилого помещения потребителю <64>.

<64> См.: Апелляционное определение Московского городского суда от 28.04.2017 по делу N 33-16566/2017; см. также: Апелляционное определение Московского городского суда от 30.01.2017 по делу N 33-3427/2017.

Практика складывается таким образом, что ничтожными признаются и те условия потребительских договоров, которые нарушают нормы общегражданского законодательства. Подобную тенденцию следует всячески приветствовать. Мы полагаем, что есть все основания для установления общего правила о ничтожности невыгодных потребителю условий договоров, отступающих от норм не только потребительского, но и общегражданского законодательства. Полагаем также, что выводить такой запрет из п. 1 ст. 16 Закона о защите прав потребителей довольно сложно и не совсем корректно, в связи с чем более целесообразной видится ссылка на существо законодательного регулирования договоров с потребителями.

4. Случаи применения режима ничтожности незаконной сделки в силу нарушения императивных норм, защищающих публичные интересы или интересы третьих лиц

После анализа применения режима ничтожности сделок, нарушающих требования закона, в контексте разъяснений Верховного Суда РФ, будет целесообразным дополнить картину практикой применения тех критериев режима ничтожности, которые закреплены в п. 2 ст. 168 ГК РФ (нарушение норм, защищающих публичные интересы или интересы третьих лиц).

4.1. Обход норм законодательства о приватизации

Законодательство о приватизации государственного и муниципального имущества нацелено на обеспечение публичных интересов. Хоть сам текст Закона о приватизации не содержит положений о его целях, соответствующие указания можно найти в пояснительной записке к этому нормативному акту. В частности, как поясняют авторы, закон направлен на создание открытых и прозрачных приватизационных процедур, "конечная цель которых - создание эффективных частных собственников, пополнение федерального бюджета..." <65>. Полагаем, что в таких условиях трудно не усмотреть публичный интерес в регулировании приватизации. Обратимся к практике.

<65> Пояснительная записка к проекту Федерального закона "О приватизации государственного и муниципального имущества".

В 2015 г. хозяйственное общество обратилось к муниципальному предприятию с заявлением о передаче в собственность закрепленного за предприятием недвижимого имущества. Собственник имущества дал свое согласие на его продажу, и в 2016 г. был заключен договор купли-продажи недвижимости. Заместитель прокурора, посчитав такие действия незаконными, обратился в суд с иском о признании договора недействительным.

По итогам рассмотрения дела исковые требования были удовлетворены ввиду нарушения п. 1 ст. 13 Закона о приватизации, которым установлено, что договоры купли-продажи публичного имущества должны быть заключены по итогам аукциона. В связи с этим суд констатировал, что спорный договор был совершен в обход законодательства о приватизации <66>. Другие суды также исходят из того, что договоры, заключенные в обход законодательства о приватизации, ничтожны <67>.

<66> См.: Постановление Арбитражного суда Московского округа от 04.12.2017 N Ф05-17530/2017 по делу N А41-81773/16.
<67> См.: Постановления АС Московского округа от 17.11.2017 N Ф05-16089/2017 по делу N А41-81779/16, от 04.12.2017 N Ф05-17530/2017 по делу N А41-81773/16.

4.2. Заключение договора в нарушение требований Закона о контрактной системе



Еще одной значимой для законодателя сферой интересов являются отношения, регулируемые Законом о контрактной системе. Как показал анализ практики, нарушение ряда норм этого Закона влечет за собой ничтожность заключенных договоров в связи с нарушением публичных интересов.

4.2.1. Нарушающее конкуренцию описание объекта закупки

В соответствии с п. 1 ч. 1 ст. 33 Закона о контрактной системе описание объекта закупки должно носить строго объективный характер, в него не должны включаться требования в отношении товарных знаков, знаков обслуживания, фирменных наименований и проч. Арбитражная практика исходит из того, что договор, заключенный в нарушение этой нормы, ничтожен.

Например, в рамках одного из дел в 2016 г. на официальном сайте государственных закупок было размещено объявление о проведении электронного аукциона на поставку легкового автомобиля. В описании объекта закупки было указано, что легковой автомобиль должен быть именно марки NISSAN X-TRAIL 2.0 CVT 4WD XE. По итогам закупки был заключен договор купли-продажи. Прокурор субъекта РФ, полагая, что имеет место нарушение п. 1 ч. 1 ст. 33 Закона о контрактной системе, обратился в суд с требованием о признании сделки недействительной <68>.

<68> См.: Постановление АС Западно-Сибирского округа от 24.07.2017 N Ф04-1736/2017 по делу N А46-11393/2016.

Арбитражный суд округа согласился с прокурором и указал, что включение заказчиком в аукционную документацию требований о конкретном производителе товара не соответствует положениям ст. 33 Закона о контрактной системе. Заключение такого договора купли-продажи привело к созданию необоснованных препятствий для участников спорной закупки, повлекших сокращение их количества, что является признаком ограничения конкуренции и свидетельствует о ничтожности сделки. Применение режима ничтожности к такому соглашению было обосновано ссылкой на п. 18 Обзора судебной практики применения законодательства РФ о контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд, утв. Президиумом ВС РФ 28.06.2017, который прямо устанавливает ничтожность сделок, нарушающих принципы открытости, прозрачности, ограничения конкуренции, необоснованного ограничения числа участников закупки и проч.

4.2.2. Осуществление закупки у единственного поставщика

Закон о контрактной системе устанавливает закрытый перечень случаев, когда осуществление закупки у единственного поставщика является законным (ст. 93 Закона о контрактной системе). Если закупка осуществлена у единственного поставщика в нарушение ст. 93 Закона о контрактной системе, заключенный договор является ничтожным.

В рамках одного из дел в 2014 г. учреждение приняло решение о размещении электронного аукциона, предметом которого являлось право на выполнение работ по строительству детского сада. Позднее учреждение отменило аукцион и заключило договор на выполнение строительных работ с хозяйственным обществом. Полагая такие действия незаконными, прокурор и антимонопольный орган обратились в суд с требованием о признании заключенного договора ничтожным.

Арбитражные суды удовлетворили требования истцов в связи со следующим. Закон о контрактной системе требует проведения электронного аукциона заказчиком, если осуществляются закупки работ, включенных в Перечень товаров, работ и услуг, в случае осуществления которых заказчик обязан проводить электронный аукцион, утв. распоряжением Правительства РФ от 31.10.2013 N 2019-р. В то же время судами было установлено отсутствие обстоятельств, допускающих осуществление закупки у единственного поставщика. В связи с этим суды посчитали, что закупка у единственного поставщика без соблюдения установленной законом процедуры исключает возможность участия потенциальных претендентов на заключение контракта, чем ограничивается конкуренция и нарушаются принципы экономии и эффективности использования бюджетных средств, а также нарушаются интересы публичных образований, за счет которых осуществляется строительство объекта <69>.

<69> См.: Постановление АС Уральского округа от 11.03.2016 N Ф09-7971/15 по делу N А76-11583/2015; см. также: Постановления АС Северо-Кавказского округа от 22.01.2016 N Ф08-10296/2015 по делу N А18-25/2015, от 04.02.2016 N Ф08-10282/2015 по делу N А18-22/2015; АС Восточно-Сибирского округа от 12.10.2015 N Ф02-4174/2015 по делу N А10-5225/2014.

4.2.3. Привлечение третьего лица для исполнения контракта



Как показывает практика, привлечение хозяйственных обществ к выполнению государственного задания в обход требований Закона о контрактной системе может повлечь за собой ничтожность заключенного договора. Так, в рамках одного из дел в 2015 г. учреждение и государственное предприятие заключили договор подряда, по условиям которого предприятие обязалось выполнить ряд лесохозяйственных работ. Однако учреждение не приступило к выполнению работ самостоятельно, а привлекло для этой цели стороннее хозяйственное общество посредством заключения нового договора подряда. Прокурор субъекта РФ, посчитавший привлечение общества незаконным, обратился с иском о признании договора подряда ничтожным.

Арбитражные суды удовлетворили требование прокурора, сославшись на нарушение норм Закона о контрактной системе. В связи с тем что общество было привлечено для выполнения государственного задания, необходимо было соблюсти нормы ст. 24 Закона о контрактной системе в части привлечения исполнителей для удовлетворения государственных нужд. В рассматриваемом случае имел место обход специального законодательства, в результате чего договор подряда, заключенный между учреждением и обществом, был признан ничтожным <70>.

<70> См.: Постановление АС Северо-Кавказского округа от 17.06.2016 N Ф08-3250/2016 по делу N А22-1136/2015.

Подобная практика арбитражных судов свидетельствует о том, что при заключении договоров с государственными предприятиями необходимо проявлять повышенный уровень осмотрительности. Так, нужно проверять, относятся ли те или иные работы к сфере, регулируемой Законом о контрактной системе, поскольку нарушение его требований может повлечь за собой ничтожность заключенного договора.

4.3. Заключение договора в нарушение требований законодательства о закупках товаров, работ, услуг отдельными видами юридических лиц

Как показал проведенный анализ, различные нарушения формы и порядка проведения закупок юридическими лицами могут также привести к ничтожности заключенного по их итогам договора. Сфера действия Федерального закона от 18.07.2011 N 223-ФЗ "О закупках товаров, работ, услуг отдельными видами юридических лиц" (далее - Закон о закупках юридическими лицами) также затрагивает публичные интересы, что обосновывает применение п. 2 ст. 168 ГК РФ. Так, к целям регулирования этого Закона (ч. 1 ст. 1) относятся обеспечение единства экономического пространства, развитие добросовестной конкуренции, обеспечение гласности и прозрачности закупок, а также предотвращение коррупции и других злоупотреблений.

4.3.1. Нарушение формы и порядка проведения государственных закупок

К ничтожности договора может привести нарушение утвержденного государственным предприятием положения о закупках. Так, в рамках одного из дел в 2014 г. унитарное предприятие опубликовало извещение о проведении закупки на выполнение капитального ремонта тепловой сети посредством закупки у единственного поставщика. По итогам закупки между предприятием и хозяйственным обществом был заключен договор подряда. Заместитель прокурора посчитал такой договор ничтожным, обратился с соответствующим требованием в арбитражный суд.

Арбитражные суды удовлетворили требования заместителя прокурора. Они исходили из того, что имело место нарушение положения о закупке (ч. 2 ст. 2 Закона о закупках юридическими лицами). Так, положение, утвержденное предприятием, допускало возможность осуществления закупки у единственного поставщика лишь в том случае, если подрядчик обладает исключительными правами в отношении предмета закупки и не существует разумной альтернативы или замены. Поскольку допущенное нарушение порядка проведения процедуры закупки привело к ограничению конкуренции и неэффективному расходованию целевых бюджетных средств, договор был признан ничтожным на основании п. 2 ст. 168 ГК РФ <71>.

<71> См.: Постановление АС Дальневосточного округа от 15.06.2016 N Ф03-1948/2016 по делу N А51-17219/2015.

Ничтожность договора следует и ввиду нарушения формы проведения закупки. По материалам одного из рассмотренных дел муниципальное предприятие опубликовало в 2015 г. извещение о закупке легкового автомобиля. Легковые автомобили находятся в Перечне товаров, работ и услуг, закупка которых осуществляется в электронной форме (утв. Постановлением Правительства РФ от 21.06.2012 N 616). Однако в названном деле извещение о проведении закупки содержало информацию о том, что конкурсная документация предоставляется заинтересованными лицами исключительно путем почтового отправления. По итогам закупки между предприятием и обществом с ограниченной ответственностью был заключен договор поставки легкового автомобиля.



Заместителем прокурора был подан иск о признании заключенного договора недействительным как нарушающего требования Закона о закупках юридическими лицами. Арбитражные суды, рассматривающие дело, удовлетворили требование заместителя прокурора, сославшись на нарушение формы закупки, утвержденной названным выше Перечнем <72>.

<72> См.: Постановление АС Уральского округа от 31.05.2016 N Ф09-4493/16 по делу N А47-8998/2015.

4.3.2. Включение третейской оговорки в договор, заключенный в рамках Закона о закупках юридическими лицами

Сокращение сферы арбитрабельных споров затронуло и споры из договоров, заключенных в порядке законодательства о закупках. Так, в рамках одного из дел 04.10.2013 между унитарным предприятием и акционерным обществом был заключен договор на выполнение строительно-монтажных работ, содержащий третейскую оговорку. Полагая подобное условие ничтожным, унитарное предприятие обратилось в арбитражный суд.

Арбитражные суды, рассматривающие дело, поддержали позицию предприятия и признали оговорку ничтожной на основании п. 2 ст. 168 ГК РФ. Данный вывод был обоснован тем обстоятельством, что работы общества оплачивались из федерального бюджета РФ, в связи с чем заключение третейского соглашения нарушало нормы ст. 34, 36, 38 БК РФ, устанавливающие необходимость государственного контроля за использованием бюджетных средств. Нарушение было усмотрено в том, что принципы третейского разбирательства "(конфиденциальность, закрытость процесса, неформальный характер разбирательства, упрощенный порядок сбора и представления доказательств) не позволяют обеспечить возможность государственного контроля реализации федеральной целевой программы и расходования бюджетных средств, что является посягательством на публичные интересы" <73>.

<73> Обзор судебной практики ВС РФ N 5, утв. Президиумом ВС РФ 27.12.2017; Постановление АС Центрального округа от 02.02.2017 N Ф10-5242/2016 по делу N А23-2501/2016.

4.4. Незаконное распоряжение федеральным имуществом

На практике часто встречаются случаи, когда публичное образование ошибочно распоряжается имуществом, принадлежащим Федерации (например, муниципалитет передает в аренду федеральное имущество). В таких ситуациях также уместно говорить о нарушении публичных интересов, поскольку сам институт публичной собственности направлен как минимум на выполнение государственных функций и укрепление экономической независимости государства <74>.

<74> Именно такие цели преследует государственная политика по управлению федеральным имуществом (см.: Постановление Правительства РФ от 15.04.2014 N 327 "Об утверждении государственной программы Российской Федерации "Управление федеральным имуществом").

Устоявшаяся практика допускает признание соответствующих договоров ничтожными, поскольку они были заключены с неуполномоченным публичным образованием. В частности, в рамках одного из дел комитетом по управлению муниципальным имуществом был передан в аренду земельный участок лесного фонда, зарегистрированный за Российской Федерацией, в связи с чем арбитражные суды признали договор аренды ничтожной сделкой как заключенный с неуполномоченным лицом <75>.

<75> См.: Постановление АС Уральского округа от 25.01.2017 N Ф09-10559/16 по делу N А60-61225/2015.

4.5. Отсутствие полномочий на оказание услуг по охране государственных объектов

На публичные интересы также посягают договоры, заключенные в нарушение ст. 5 Федерального закона от 27.05.1996 N 57-ФЗ "О государственной охране" и ст. 11 Закона РФ от 11.03.1992 N 2487-1 "О частной детективной и охранной деятельности в РФ". Эти нормы устанавливают, что к обеспечению объектов государственной охраны <76> могут привлекаться лишь органы федеральной службы безопасности, органы внутренних дел РФ, внутренние войска МВД России и иные государственные службы обеспечения безопасности.

<76> Полный перечень объектов, подлежащих государственной охране, установлен Постановлением Правительства РФ от 14.08.1992 N 587.


В связи с этим арбитражные суды исходят из того, что нарушающие закон договоры на оказание услуг по охране и организации пропускного режима на объекты государственной важности, являются ничтожными. Применение п. 2 ст. 168 ГК РФ суды обосновывают тем, что заключение подобных договоров с частными охранными организациями нарушает права публично-правовых образований "на надлежащее обеспечение безопасности здания государственного органа, так как объект, переданный под охрану частной охранной организации, является местом нахождения территориального органа федерального органа исполнительной власти и используется для реализации властных полномочий и функций" <77>.

<77> Постановления Арбитражного суда Северо-Западного округа от 26.07.2016 N Ф07-5311/2016 по делу N А56-73102/2015; АС Восточно-Сибирского округа от 27.11.2017 N Ф02-6484/2017 по делу N А19-4793/2017.

Целесообразность установления режима ничтожности в отношении подобных договоров не кажется нам очевидной. Безусловно, установление такого запрета для особо важных объектов (занимаемых федеральными судами, органами прокуратуры, ЦБ РФ) может быть обоснованным, однако в практике встречаются и другие примеры. В частности, в рамках одного из дел ничтожным был признан договор оказания услуг по охране комплекса зданий и сооружений по подъему и очистке воды <78>. Полагаем, что запрет следует формировать в более мягкой форме. Тем не менее случаи ограничительного применения п. 2 ст. 168 ГК РФ нам не встречались.

<78> См.: Постановление АС Западно-Сибирского округа от 11.02.2016 N Ф04-33/2016 по делу N А75-3469/2015.

4.6. Условия об ограничении ресурсоснабжения отдельных категорий потребителей

Отдельными действующими нормативными актами установлены ограничения прав ресурсоснабжающих организаций по прекращении снабжения некоторых категорий потребителей в случае ненадлежащего исполнения последними обязательств по оплате соответствующих услуг. Как будет продемонстрировано ниже, такие ограничения обычно устанавливаются в пользу организаций, представляющих социальное и государственное значение, чем суды и обусловливают применение к этим условиям именно п. 2 ст. 168 ГК РФ. Рассмотрим несколько примеров.

В 2013 г. между водоснабжающей организацией и исправительной колонией УФСИН РФ был заключен договор на водоотведение и очистку сточных вод. Одним из условий договора было предусмотрено, что водоснабжающая организация вправе прекратить прием стоков от контрагента при условии предварительного уведомления за один день. Полагая, что включение подобного условия в договор с государственно значимым учреждением незаконно, прокурор обратился в арбитражный суд с исковым заявлением о признании отдельных пунктов договора недействительными. Арбитражные суды удовлетворили требования прокурора, сославшись на п. 1 Указа Президента РФ от 23.11.1995 N 1173 "О мерах по осуществлению устойчивого функционирования объектов, обеспечивающих безопасность государства" (далее - Указ N 1173). Им установлено, что ограничение или прекращение отпуска электрической и тепловой энергии, газа и воды, оказания услуг связи и коммунальных услуг воинским частям, учреждениям, предприятиям и организациям федеральных органов исполнительной власти, в которых предусмотрена военная служба, является действием, нарушающим безопасность государства. В связи с тем что в названной исправительной колонии была предусмотрена военная служба, спорное условие договора было признано ничтожным в силу п. 2 ст. 168 ГК РФ <79>.

<79> См.: Постановление АС Поволжского округа от 19.02.2015 N Ф06-19618/2013 по делу N А12-18505/2014.

Аналогичные обстоятельства рассматривались в 2016 г. и Арбитражным судом Московского округа. Войсковая часть предъявила к ПАО "МОЭК" исковое заявление с требованием об урегулировании разногласий, возникших при заключении государственного контракта по теплоснабжению. ПАО "МОЭК" хотело включить в договор условие об ограничении режима потребления тепловой энергии, а истец настаивал на его незаконности на основании Указа N 1173. Первая инстанция отказала в удовлетворении иска, однако вышестоящие инстанции поддержали правовую позицию истца. Позднее и ВС РФ в своем отказном Определении от 11.10.2016 N 305-ЭС16-9528 поддержал вышестоящие суды <80>. Мы полагаем, что существование тотального запрета на ограничение снабжения ресурсами контрагента нельзя считать оправданным.

<80> См.: Постановление АС Московского округа от 18.04.2016 N Ф05-3476/2016 по делу N А40-114541/2015.

В рамках другого дела в 2016 г. между школьным учреждением, расположенным в закрытом административно-территориальном образовании (ЗАТО), и государственным предприятием был заключен договор тепло- и водоснабжения. Одним из его условий было предусмотрено право государственного предприятия на частичное и полное прекращение снабжения в случаях нарушения договора другой стороной. Заместитель прокурора, полагая такое условие договора незаконным, обратился в суд с требованием о признании его недействительным. Рассматривающие дело арбитражные суды удовлетворили исковое требование заместителя прокурора, сославшись п. 2.3 ст. 3 Закона РФ от 14.07.1992 N 3297-1 "О закрытом административно-территориальном образовании". В силу названной нормы организации, находящиеся в ЗАТО, включаются в перечень потребителей энергоресурсов, снабжение которых не подлежит ограничению или прекращению, в связи с чем спорное условие было признано ничтожным на основании п. 2 ст. 168 ГК РФ <81>.

<81> См.: Постановление АС Уральского округа от 28.10.2016 N Ф09-10080/16 по делу N А60-8857/2016.

Оправданность такой регуляторной политики вызывает сомнения. Как было показано выше, ресурсоснабжающие организации часто оказываются в крайне неблагоприятных условиях ведения своей деятельности. В случае ненадлежащего исполнения обязательств учреждениями государственного значения их контрагенты-поставщики не вправе пользоваться базовым инструментом обязательственного права - приостановлением исполнения встречного обязательства. Остается надеяться, что в дальнейшем судебная практика будет скорректирована.

4.7. Нарушение норм санитарно-эпидемиологического законодательства о защитных зонах



В ходе анализа были выявлены дела, в рамках которых ничтожными признавались договоры о передаче в пользование или в собственность земельных участков, расположенных в охранных зонах. Это основание ничтожности на практике встречается не так часто, но его следует учитывать.

В рамках одного из дел в декабре 2014 г. между Комитетом земельных отношений и обществом с ограниченной ответственностью был заключен договор аренды земельного участка для целей строительства и эксплуатации парковки автомобилей. Договор аренды был зарегистрирован, обществом были получены необходимые разрешения на строительство, в связи с чем были начаты соответствующие работы. Позднее, в 2016 г., в прокуратуру обратилось физическое лицо с жалобой на предмет законности предоставления обществу публичной земли. По итогам проведенной проверки прокурором было установлено, что предоставленный земельный участок находится в пределах санитарно-защитной зоны (500 м), установленной вокруг городского кладбища. В связи с этим прокурор обратился с исковым заявлением о признании договора аренды недействительной (ничтожной) сделкой.

Арбитражные суды, рассматривающие дело, удовлетворили иск прокурора. В качестве правового обоснования суды сослались на нормы Федерального закона от 30.03.1999 N 52-ФЗ "О санитарно-эпидемиологическом благополучии населения" и СанПиН 2.2.1/2.1.1.1200-03 "Санитарно-защитные зоны и санитарная классификация предприятий, сооружений и иных объектов", утв. Постановлением Главного государственного санитарного врача РФ от 25.09.2007 N 74. Так, п. 2.8 названных Санитарных правил устанавливает, что на территориях санитарно-защитных зон кладбищ, зданий и сооружений похоронного значения запрещено строительство зданий и сооружений, не связанных с обслуживанием этих объектов. Суды также отметили, что заключенный договор посягает на публичные интересы, так как нарушает нормы законодательства в области санитарно-эпидемиологического благополучия населения. Таким образом, в связи с тем что земельный участок находится в пределах санитарно-защитной зоны и используется в иных целях, арбитражные суды признали договор аренды ничтожной сделкой <82>.

<82> См.: Постановление АС Уральского округа от 09.08.2017 N Ф09-4234/17 по делу N А76-22051/2016.

В аналогичном деле был признан ничтожным договор купли-продажи земельных участков, расположенных в горно-санитарной зоне регионального курорта. Федеральным законом от 23.02.1995 N 26-ФЗ "О природных лечебных ресурсах, лечебно-оздоровительных местностях и курортах" установлено, что в границах горно-санитарных зон запрещаются виды деятельности, не связанные с созданием и развитием инфраструктуры для курортного лечения и отдыха <83>.

<83> См.: Постановление АС Уральского округа от 24.04.2017 N Ф09-1485/17 по делу N А76-1066/2016.

Ничтожны также договоры аренды земельных участков, расположенных в охранных зонах, установленных вокруг объектов электроэнергетики. Так, в октябре 2013 г. между департаментом имущественных отношений и кооперативом был заключен договор аренды земельного участка для размещения гаражей и автостоянки, после чего кооператив передал свои права и обязанности хозяйственному обществу, о чем письменно уведомил департамент. Позднее департамент обратился в арбитражный суд с требованием о признании договора аренды недействительным.

Договор аренды был признан ничтожным, поскольку арбитражные суды выяснили, что земельный участок находится в рамках охранной зоны, установленной для эксплуатации объектов электроэнергетики (п. 2 ст. 89 ЗК РФ). В границах таких охранных зон запрещается размещать гаражи и стоянки всех транспортных средств (подп. "б" п. 9 Правил установления охранных зон объектов электросетевого хозяйства и особых условий использования земельных участков, расположенных в границах таких зон, утв. Постановлением Правительства РФ от 24.02.2009 N 160). В связи с тем что такое нарушение создает опасность повреждения высоковольтной линии передачи, обеспечивающей энергией неопределенный круг лиц и представляющей источник повышенной опасности, суды признали договор аренды ничтожной сделкой <84>.

<84> См.: Постановление АС Дальневосточного округа от 22.04.2016 N Ф03-1442/2016 по делу N А51-10144/2015.

Подобные процессы встречаются и на территории Московского региона. Так, администрация муниципального района обратилась к открытому акционерному обществу с требованием о признании договоров купли-продажи земельных участков ничтожными <85>. Помимо прочего, исковое заявление было обосновано тем, что большая часть приобретенных земельных участков входит в границы зоны санитарной охраны водозаборного узла, что противоречит нормам подп. 14 п. 5 ст. 27 ЗК РФ (ограничение оборотоспособности участков, находящихся в охранных зонах объектов, используемых для целей питьевого и хозяйственно-бытового водоснабжения).

<85> См.: Постановление АС Московского округа от 07.07.2016 N Ф05-8568/2016 по делу N А41-45689/14.

Мы полагаем, что применение режима ничтожности договоров, в силу которых в пользование или в собственность передается объект, расположенный в охранной зоне, возлагает на участников оборота необходимость более глубокого юридического анализа не только приобретаемого земельного участка, но и соседних участков. Однако исследование целесообразности такого подхода выходит за рамки настоящего обзора.

4.8. Нарушение норм бюджетного законодательства

Изучение практики показало, что нормы п. 2 ст. 168 ГК РФ применяются судами также в отношении сделок, заключенных в нарушение не только норм БК РФ, но и установленных в нем принципов бюджетной системы РФ. Рассмотрим практику применения на отдельных примерах.

4.8.1. Нарушение принципов бюджетной системы РФ

В рамках одного из дел в 2014 г. городским образованием были выделены бюджетные средства на капитальный ремонт многоквартирных домов, в связи с чем между управлением ЖКХ и управляющей организацией был заключен договор о предоставлении целевой субсидии на расходы по капитальному ремонту. Позднее в том же году управляющая компания заключила с подрядчиком договор на выполнение работ по ремонту фасадов домов. В 2015 г. подрядчик уступил право требования платы за выполненные работы в пользу общества с ограниченной ответственностью. Управление ЖКХ, полагая совершенную уступку ничтожной, обратилось с иском к подрядчику и обществу с соответствующим иском.

Арбитражные суды, рассматривающие дело, поддержали позицию управления ЖКХ и признали уступку ничтожной в связи с нарушением ст. 38 БК РФ и ст. 383 ГК РФ. Так, суды отметили, что особый характер отношений по распределению бюджетных средств указывает на существенное значение для управления ЖКХ личности кредитора по таким обязательствам, в связи с чем уступка нарушила принцип адресности и целевого характера бюджетных средств, закрепленный в ст. 38 БК РФ <86>.

<86> См.: Постановление АС Поволжского округа от 07.10.2016 N Ф06-13716/2016 по делу N А49-6477/2015.

4.8.2. Нарушение порядка предоставления субсидии из бюджета РФ

Договоры, заключенные в нарушение порядка предоставления федеральных и региональных субсидий из соответствующего бюджета, в арбитражной практике признаются ничтожными.

В рамках одного из дел по итогам конкурсного отбора в 2013 г. с физическим лицом было заключено соглашение о предоставлении субсидии из регионального бюджета. Позднее по итогам прокурорской проверки было установлено, что физическое лицо указало недостоверную информацию о том, что оно не осуществляло предпринимательскую деятельность в течение последних трех лет в качестве индивидуального предпринимателя.

Арбитражные суды, рассматривающие дело, признали соглашение ничтожным, сославшись на нормы БК РФ и Условия подачи гражданами РФ заявок для признания их участниками региональной программы поддержки начинающих фермеров, утв. Приказом Минсельхоза России от 22.03.2012 N 197. Так, ст. 78 БК РФ устанавливает, что субсидии из региональных бюджетов предоставляются в соответствии с федеральными и региональными нормативными актами, которые должны определять в том числе цели, условия и порядок предоставления субсидий. Пунктом 2.1 названных Условий предусмотрено, что заявителем не может быть лицо, осуществлявшее предпринимательскую деятельность в качестве индивидуального предпринимателя в течение трех последних лет. Арбитражные суды также указали, что ничтожный договор нарушает законные интересы государства по адресному и целевому использованию бюджетных средств, предназначенных для поддержки начинающих фермеров субъекта РФ <87>.

<87> См.: Постановление АС Северо-Кавказского округа от 21.12.2016 N Ф08-8774/2016 по делу N А20-4753/2015.

В другом деле ничтожным было признано соглашение о предоставлении субсидии в связи с тем, что не истек установленный законом срок для повторного запроса аналогичной субсидии <88>.

<88> См.: Постановление АС Северо-Кавказского округа от 26.02.2016 N Ф08-446/2016 по делу N А22-2171/2015.

4.8.3. Нарушение норм о предоставлении публичных (государственных, муниципальных) гарантий

В 2014 г. между акционерным обществом, администрацией муниципального образования и муниципальным предприятием был заключен договор поручительства, в соответствии с которым администрация и предприятие обязались солидарно отвечать за неисполнение обязательств по договору, заключенному между акционерным обществом и предприятием <89>. В договоре было предусмотрено условие о том, что поручительство выдается на срок до полного исполнения обязательств перед кредитором. Посчитав, что условие об объеме обеспечиваемого обязательства не определено, администрация обратилась в суд с требованием о признании договора поручительства ничтожной сделкой.

<89> См.: Постановление АС Поволжского округа от 13.04.2016 N Ф06-6728/2016 по делу N А55-10846/2015.

Арбитражные суды установили, что заключенный договор поручительства в действительности является договором о предоставлении муниципальной гарантии, поскольку долговые обязательства муниципальных образований не могут существовать в иных видах (подп. 4 п. 2 ст. 100 БК РФ). Применяя к правоотношениям нормы БК РФ о муниципальной гарантии, суды указали, что ее предоставление не было учтено в объеме бюджетных ассигнований и не отражено в муниципальной долговой книге (п. 5 ст. 117 БК РФ). В связи с несоблюдением порядка предоставления муниципальной гарантии договор был признан ничтожным на основании п. 2 ст. 168 ГК РФ.

В 2006 г. ВАС РФ также указывал, что несоответствие гарантии формам бюджетного законодательства влечет ничтожность соответствующего договора, однако там особенность заключалась в том, что коммерсант ошибочно полагал, что заключает договор поручительства, в связи с чем им не были усмотрены допущенные нарушения <90>.

<90> См.: Постановление Президиума ВАС РФ от 05.04.2006 N 15061/05 по делу N А68-6/ГП-1-04. Аналогичные дела см.: Постановления АС Волго-Вятского округа от 08.02.2017 N Ф01-6296/2016 по делу N А82-6763/2014; АС Поволжского округа от 14.08.2017 N Ф06-23204/2017 по делу N А06-4711/2016.

4.9. Залог имущественных требований к налоговому органу

В 2013 г. арбитражный суд обязал налоговый орган возместить хозяйственному обществу НДС в размере 22 млн руб. В 2014 г. между обществом и обществом-продавцом был заключен договор купли-продажи, который был обеспечен залогом прав требования уплаты 22 млн руб. к налоговому органу.

Арбитражные суды, рассматривающие дело, указали, что подобный залог является ничтожной сделкой, поскольку он противоречит императивно установленному принципу адресности возмещения налога. Из этого следует, что такой договор противоречит ст. 336 ГК РФ, устанавливающей, что предметом залога не могут быть права, неразрывно связанные с личностью кредитора <91>.

<91> См.: Постановление АС Северо-Западного округа от 11.03.2016 по делу N А56-85060/2014.

4.10. Распоряжение долями в праве общей собственности на земельный участок из земель сельскохозяйственного назначения до выделения земельного участка в счет земельной доли

Федеральный закон от 24.07.2002 N 101-ФЗ "Об обороте земель сельскохозяйственного назначения" в п. 1 ст. 12 устанавливает запрет на распоряжение долями в праве общей собственности на соответствующие земельные участки до момента выделения земельного участка в счет земельной доли. Заключенные в нарушение этого запрета договоры купли-продажи являются ничтожными <92>.

<92> См.: Постановление АС Центрального округа от 16.11.2016 N Ф10-4360/2016 по делу N А09-12836/2015.

5. Вопрос о судьбе отдельных условий договора, противоречащих императивным нормам, не выраженным как прямой запрет

Исследователи отмечают, что в контексте разъяснений ВС РФ остался нерешенным вопрос о случаях, когда условия договоров нарушают императивные нормы закона об обязательствах и договорах, которые направлены на фиксацию тех или иных прав и обязанностей сторон сделки, патерналистскую защиту одной из сторон и не выражены как прямые запреты <93>. Если следовать логике законодателя в п. 1 ст. 168 ГК РФ, то можно сделать вывод об оспоримости подобных сделок.

<93> См.: видеозапись Научного круглого стола Юридического института "М-Логос" от 21.03.2017 "Проблемные вопросы применения новой редакции норм ГК РФ о недействительности сделок". URL: https://youtube/31oGy7oTXeY.

В качестве примера императивной нормы, защищающей интересы сторон договора, можно привести п. 2 ст. 610 ГК РФ, который устанавливает возможность одностороннего отказа от договора аренды, заключенного на неопределенный срок. По логике п. 1 ст. 168 ГК РФ соглашение об ином должно быть оспоримым, однако Верховный Суд РФ прямо указал на его ничтожность, поскольку оно противоречит существу законодательного регулирования <94>.

<94> См.: п. 15 Постановления Пленума ВС РФ от 22.11.2016 N 54 "О некоторых вопросах применения общих положений ГК РФ об обязательствах и их исполнении"; Постановление АС Поволжского округа от 28.06.2017 N Ф06-21246/2017 по делу N А06-8720/2016.

Как мы видим, высшая судебная инстанция полагает возможным применение критерия существа законодательного регулирования для обоснования вывода о применении режима ничтожности и к случаям, когда отдельные условия договора противоречат нормам ГК РФ, определяющим права и обязанности сторон договора, подразумевающим, но прямо не фиксирующим запрет на согласование иного.

Это абсолютно верно. Мы полагаем, что нарушения любых императивных норм ГК РФ об обязательствах и договорах, направленных на защиту сторон договора, должны влечь ничтожность соответствующих его условий, если иные последствия не вытекают из смысла соответствующей нормы. В частности, ничтожными должны признаваться условия договора о возможности привлечения должника к ответственности за просрочку исполнения, обусловленную просрочкой самого кредитора <95>. Аналогично ничтожными должны признаваться и соглашения об отказе от средств защиты прав покупателя, императивно предусмотренных в ГК РФ. Например, ничтожным признавалось условие договора, в силу которого покупатель не вправе отказаться от принятия товара, поставка которого просрочена (п. 3 ст. 487 ГК РФ) <96>. К этим примерам можно добавить и соглашения, заключенные в нарушение нормы п. 3 ст. 706 ГК РФ, в силу которого генеральный подрядчик несет перед заказчиком ответственность за последствия неисполнения или ненадлежащего исполнения обязательств субподрядчиком, а перед субподрядчиком - ответственность за неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательств по договору подряда <97>. Исследователи также обращают внимание, что императивными являются положения п. 3, 4 ст. 1, п. 1 ст. 10, п. 3 ст. 307 ГК РФ, устанавливающие требования к стандартам добросовестности участников гражданского оборота. Соглашения об ином должны признаваться ничтожными <98>.

<95> См.: Постановления АС Западно-Сибирского округа от 08.06.2017 N Ф04-1802/2017 по делу N А75-11189/2015; Президиума ВАС РФ от 17.12.2013 N 12945/13 по делу N А68-7334/2012.
<96> См.: Постановление АС Уральского округа от 13.11.2014 N Ф09-6615/14 по делу N А76-2399/2014.
<97> См.: Постановление АС Московского округа от 24.11.2014 N Ф05-11759/2014 по делу N А40-34716/14-26-268.
<98> См.: Сделки, представительство, исковая давность: постатейный комментарий к ст. 153 - 208 ГК РФ. С. 492.

Возможно, в некоторых из описанных случаев сам вывод об императивности соответствующей нормы может быть поставлен на обсуждение, но для целей нашей статьи этот вопрос не имеет значения. Достаточно заметить, что суды в целом предпочитают применять более традиционный режим ничтожности отдельных противозаконных условий договора.

6. Остается ли пространство для п. 1 ст. 168 ГК РФ?

Подводя итоги исследования, можно сделать вывод о крайне широкой сфере применения п. 2 ст. 168 ГК РФ. В настоящее время режим ничтожности незаконных сделок де-факто вытеснил режим оспоримости, заложенный в п. 1 ст. 168 ГК РФ. Такая ситуация сложилась в том числе благодаря разъяснениям высшей судебной инстанции. В связи с этим возникает обоснованный вопрос: к каким случаям сегодня подлежит применению п. 1 ст. 168 ГК РФ?

Как показал анализ практики, можно выделить лишь единичные случаи, когда применение режима оспоримости, предусмотренного п. 1 ст. 168 ГК РФ, следует признать оправданным.

В рамках одного из дел оспоримым был признан договор лизинга, заключенный 05.12.2013 между хозяйственным обществом (лизингодатель) и муниципальным учреждением (лизингополучатель) сроком на 40 месяцев. Полагая, что договор был заключен в нарушение п. 5 ст. 161 БК РФ при отсутствии лимитов бюджетных ассигнований на оплату лизинга, отдел по финансовым вопросам администрации сельского поселения обратился с иском о признании договора недействительным <99>.

<99> См.: Постановление АС Дальневосточного округа от 25.04.2016 N Ф03-732/2016 по делу N А24-1877/2015.

Суды, рассматривающие дело, удовлетворили требования администрации и признали договор недействительным на основании п. 1 ст. 168 ГК РФ. Суды усмотрели почву для признания сделки оспоримой в тексте абз. 2 п. 5 ст. 161 БК РФ, который прямо указывает, что нарушение казенным учреждением требований названной нормы при заключении контрактов является основанием для признания их судом недействительными по иску органа государственной власти, органа местного самоуправления. Более того, режим оспоримости был поддержан в абз. 2 п. 15.1 Постановления Пленума ВАС РФ от 22.06.2006 N 23 "О некоторых вопросах применения арбитражными судами норм Бюджетного кодекса Российской Федерации" <100>.

<100> "При применении положений новой редакции ст. 161 БК РФ, вступивших в силу с 01.01.2008, судам необходимо принимать во внимание следующее.

В силу п. 2 ст. 161 БК РФ нарушение бюджетным учреждением требований данной статьи при заключении государственных (муниципальных) контрактов, иных договоров является основанием для признания их судом недействительными по иску соответствующего главного распорядителя (распорядителя) бюджетных средств. Из приведенного положения вытекает оспоримость указанных сделок. Поэтому иски о признании их недействительными и применении последствий их недействительности могут предъявляться в течение срока, установленного п. 2 ст. 181 ГК РФ. При этом если из содержания такой сделки вытекает, что она может быть лишь прекращена на будущее время, суд, признавая сделку недействительной, прекращает ее действие на будущее время (п. 3 ст. 167 ГК РФ)".

Естественно, при таких обстоятельствах можно увидеть нарушение публичных интересов, поскольку затрагиваются интересы бюджетной системы РФ. Однако действующая редакция п. 2 ст. 168 ГК РФ прямо устанавливает, что законом может быть предусмотрена оспоримость сделки, посягающей на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц. Так, режим оспоримости прямо следует из текста п. 5 ст. 161 БК РФ и сохраняющего силу Постановления Пленума ВАС РФ.

В остальных же случаях, как показал проведенный нами анализ, п. 1 ст. 168 ГК РФ применяется судами ошибочно. Рассмотрим несколько подобных дел.

В 2014 г. между обществом А (цедент) и обществом Б (цессионарий) был заключен договор цессии, по условиям которого цедент уступил права требования к обществу В. Позднее полицейской проверкой было установлено, что подпись от имени общества А была выполнена неустановленным лицом. В связи с этим общество Б обратилось в суд с требованием о признании сделки недействительной.

Суды, рассматривающие дело, удовлетворили исковые требования общества Б, так как отсутствовала воля одной из сторон на совершение сделки. В рамках процесса было проведено две экспертизы, которые подтвердили подделку подписи генерального директора общества А. При оценке применяемого режима недействительности незаконной сделки арбитражные суды указали, что "ничтожной противоправная сделка может являться только в случаях, перечисленных в п. 73, 74 Постановления Пленума ВС РФ N 25". В связи с этим арбитражные суды сделали вывод об оспоримости сделки на основании п. 1 ст. 168 ГК РФ <101>.

<101> См.: Постановление АС Западно-Сибирского округа от 06.12.2016 N Ф04-4827/2016 по делу N А45-11153/2015.

Естественно, подобное толкование в корне ошибочно. Еще Президиум ВАС РФ говорил, что договор, заключенный неустановленным лицом, является ничтожной сделкой <102>. Данная правовая позиция применяется арбитражными судами и по сей день <103>. Возможно, более логичным является иное решение: признание договора незаключенным с применением правил ст. 183 ГК РФ о возможности признания договора заключенным в случае его последующего одобрения тем лицом, от чьего имени была учинена подпись. К такому подходу недавно склонилась Судебная коллегия по гражданским делам ВС РФ <104>. Обсуждение этого вопроса выходит за рамки настоящей статьи, но в любом случае оспоримость является абсолютно неуместным решением. В рамках режима оспоримости сложилась бы катастрофическая ситуация, при которой можно порождать права и обязанности для другого лица посредством фальсификации подписи в договоре, а пострадавшему от действий мошенников лицу пришлось бы инициировать превентивный процесс о признании сделки недействительной.

<102> См.: Постановление Президиума ВАС РФ от 06.11.2012 N 8728/12 по делу N А56-44428/2010.
<103> См.: Постановления АС Западно-Сибирского округа от 07.09.2017 N Ф04-3041/2017 по делу N А75-5077/2015; АС Московского округа от 22.11.2017 N Ф05-8957/2016 по делу N А40-187455/15.
<104> См.: Определение ВС РФ от 12.12.2017 N 5-КГ17-210.

В рамках другого дела в 2014 г. между комитетом экономического развития и хозяйственным обществом был заключен муниципальный контракт на поставку автомобиля. Дополнительным соглашением от 24.03.2014 был изменен срок исполнения контракта, а дополнительным соглашением от 09.06.2014 - заключен договор уступки прав и обязанностей исполнителя контракта в пользу другого лица. Полагая дополнительные соглашения недействительными, прокурор субъекта РФ обратился в суд с требованием о признании сделки недействительной <105>.

<105> См.: Постановление АС Дальневосточного округа от 26.01.2016 N Ф03-6140/2015 по делу N А59-1015/2015.

Арбитражные суды, рассматривающие дело, признали сделку недействительной на основании п. 1 ст. 168 ГК РФ. Так, были усмотрены нарушения положений Федерального закона от 21.07.2005 N 94-ФЗ "О размещении заказов на поставки товаров, выполнение работ, оказание услуг для государственных и муниципальных нужд" <106>. Суд установил, что были нарушены ч. 3 ст. 38 и ч. 5 ст. 9 названного Закона, которые соответственно закрепляют недопустимость изменения условий контракта и перемены поставщика. При этом суд указал, что заключенные соглашения являются оспоримыми, но при этом не привел каких-либо убедительных аргументов. Мы полагаем, что в данном случае очевидно, что нарушенные императивные нормы закона направлены на защиту публичного интереса, в связи с чем применение режима оспоримости едва ли можно признать обоснованным.

<106> Утратил силу с 01.01.2014.

Также необходимо отметить другое важное обстоятельство. Как и предполагали в своей статье Д.О. Тузов и А.Г. Карапетов, арбитражные суды, которые по какой-то причине не решаются применить один из тех закрепленных в практике ВС РФ широких критериев, которые сейчас позволяют подвести незаконную сделку под режим ничтожности, применяя режим оспоримости, вынуждены сохранять в силе незаконные сделки, срок на оспаривание которых был пропущен. В частности, в рамках одного из дел 09.09.2014 между обществами А и Б был заключен договор о подключении к системе теплоснабжения, которым среди прочего было предусмотрено, что точка подключения объектов теплоснабжения располагается в проектируемой тепловой камере, за пределами инженерно-технических сетей. Полагая, что такое условие договора противоречит нормам Правил подключения к системам теплоснабжения, утв. Постановлением Правительства РФ от 16.04.2012 N 307, общество Б обратилось в суд с требованием о признании сделки недействительной.

На самом деле, п. 27, 28 Правил подключения к системам теплоснабжения предусматривают, что мероприятия по подключению многоквартирного дома к системе теплоснабжения выполняются в пределах инженерно-технических сетей дома. Однако арбитражный суд отказал в признании сделки недействительной, поскольку общество А заявило о пропуске годичного срока исковой давности, предусмотренного для оспоримых сделок <107>.

<107> См.: Постановление АС Восточно-Сибирского округа от 09.11.2017 N Ф02-5402/2017 по делу N А69-2439/2016; см. также: Постановления АС Западно-Сибирского округа от 21.07.2017 N Ф04-2742/2017 по делу N А27-13575/2016; АС Московского округа от 22.06.2017 N Ф05-7922/2017 по делу N А41-22243/16, от 09.03.2017 N Ф05-1392/2017 по делу N А41-22982/16.

Заключение

По итогам проведенного анализа практики применения ст. 168 ГК РФ арбитражными судами кассационной инстанции можно сделать следующие выводы.

  1. Норма п. 1 ст. 168 ГК РФ в настоящее время применяется крайне редко. Полагаем, что эта тенденция обусловлена разъяснениями Верховного Суда РФ, содержащимися в Постановлении N 25. Сформулированные высшей инстанцией правовые позиции позволили увести большинство незаконных сделок под режим ничтожности. Такую практику, безусловно, следует только приветствовать, поскольку она нейтрализует большую часть негативных эффектов, порожденных неудачной реформой.
  2. Высшая судебная инстанция пока не сформировала общее правило о ничтожности условий потребительских договоров, нарушающих нормы общегражданского законодательства. Однако анализ актов Судебной коллегии по гражданским делам ВС РФ и многих нижестоящих судов продемонстрировал, что уже сейчас начинает складываться практика признания подобных условий ничтожными, что заслуживает всяческой поддержки.
  3. Мы предполагаем, что в будущем также следует ожидать новых разъяснений Верховного Суда РФ относительно окончательного и бесповоротного признания ничтожными условий договоров, заключенных в нарушение законодательства о защите прав потребителей, а также разъяснений, касающихся ничтожности отдельных условий сделки, нарушающих императивные нормы о договорах и обязательствах, не выраженные как прямые запреты.
  4. Нужно согласиться с исследователями, ранее предупреждавшими об ошибочности новых правил регулирования сделок, нарушающих требования закона. В связи с тем что в сложившейся ситуации не стоит ожидать внесения изменений в текст ст. 168 ГК РФ, в ближайшие годы ключевое значение для практики будут иметь разъяснения высшей судебной инстанции. Полагаем, что и в дальнейшем ВС РФ будет придерживаться идеи максимального ограничения сферы действия ст. 168 ГК РФ.

References

Bevzenko R.S. Transaction Violates the Legal Requirements. Advantages and Disadvantages of the Reviewed Article 168 of the Civil Code of the RF [Sdelka narushaet trebovaniya zakona. Plyusy i minusy novoi redaktsii st. 168 GK RF]. Arbitrazh Practice for Lawyers [Arbitrazhnaya praktika dlya yuristov]. 2014. No. 5. P. 48 - 52.

Gutnikov O.V. Theses for the Items of the Round Table of M-Logos Law Institute 21.03.2017 [Tezisy po voprosam kruglogo stola Yuridicheskogo instituta "M-Logos"]. Available at: http://m-logos.ru/img/Kruglii_stol_Gutnikov_21032017_M-Logos.pdf (Accessed 10 July 2018).

Karapetov A.G., ed. Transactions, Representation, Limitation of Actions: An Article-by-Article Commentary to Articles 153 - 208 of the Civil Code of the Russian Federation [Sdelki, predstavitel'stvo, iskovaya davnost': postateinyi kommentariy k st. 153 - 208 GK RF]. Moscow: M-Logos, 2018. 1264 p.

Karapetov A.G., Tuzov D.O. Transactions Contradicting the Binding Law in the Context of the New Revision of Article 168 of the Civil Code of the RF [Sdelki, sovershennye v protivorechii s imperativnymi normami zakona, v kontekste novoi redaktsii st. 168 GK RF]. Civil Law Review [Vestnik grazhdanskogo prava]. 2016. No. 5. P. 14 - 67.

Tololaeva N.V. Correlation of Some Grounds of Invalidity of Legal Transaction [Sootnoshenie nekotorykh osnovaniy nedeistvitel'nosti sdelki]. Judge [Sud'ya]. 2015. No. 10. P. 32 - 39.

Tserkovnikov M.A. Invalidity of Transactions in the New Explanation Given by the Supreme Court of the Russian Federation [Nedeistvitel'nost' sdelok v novykh raz'yasneniyakh Verkhovnogo Suda RF]. Statute [Zakon]. 2015. No. 9. P. 89 - 97.

Zubova E.V. Transaction Violating the Legal Requirements. When the Explanations of Supreme Court Allow Keeping It Valid [Sdelka narushaet trebovaniya zakona. Kogda raz'yasneniya Verkhovnogo Suda pomogut sokhranit' ee v sile], Arbitrazh Practice for Lawyers [Arbitrazhnaya praktika dlya yuristov]. 2016. No. 4. 2016. P. 58 - 63.