Мудрый Юрист

Квалификация мошенничества в новом постановлении пленума Верховного суда РФ

Кибальник Алексей Григорьевич, заведующий кафедрой Юридического института Северо-Кавказского федерального университета, доктор юридических наук, профессор.

Статья посвящена проблемам квалификации мошенничества и его специальных видов, решенных в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 30 ноября 2017 г. N 48. Особое внимание уделено анализу объективных и субъективных признаков мошенничества и его специальных видов, вопросам квалификации этих преступлений.

Ключевые слова: Уголовный кодекс РФ, Пленум Верховного Суда РФ, мошенничество, специальные виды мошенничества, квалификация преступлений.

Classification of Fraud Under New Resolution of the Plenum of the Supreme Court of the Russian Federation

A.G. Kibalnik

Kibalnik Alexey Grigoryevich, LLD., Prof., Chief of Department, Law Institute, North Caucasus Federal University.

This article is devoted to the problems of qualification of fraud and its special types resolved in the resolution of the Plenum of Russian Supreme Court N 48 (November 30, 2017). Particular attention is paid to the analysis of objective and subjective signs of fraud and its special types, and to the questions of qualification of these crimes.

Key words: Russian Criminal Code, the Plenum of Russian Supreme Court, fraud, special types of fraud, the qualification of crimes.

30 ноября 2017 г. Пленум Верховного Суда РФ принял новое Постановление N 48 "О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате" <1> (далее - Постановление), отменившее ранее действовавший одноименный документ от 27 декабря 2007 г. Это Постановление впервые в обобщенной форме содержит официальные рекомендации Верховного Суда РФ по квалификации не только "традиционного" мошенничества, присвоения и растраты вверенного имущества, но и специальных видов мошенничества. Позволю себе утверждение, что в этом заключается его главная правоприменительная ценность.

<1> Российская газета. 2017. 11 декабря.

Введение в ноябре 2012 г. в УК норм о специальных видах мошенничества не было поддержано многими представителями отечественной доктрины <2>. Этот шаг законодателя назвали "возвратом к худшим традициям уголовного правотворчества", характеризующимся "чрезмерно казуистичным дроблением уголовно-правовых норм, в сущности предусматривающих ответственность за одно и то же преступление" <3>. В специальной литературе неоднократно озвучивалась мысль о необходимости исключения из УК статей, содержащих составы специальных видов мошенничества <4>.

<2> Голик Ю., Коробеев А. Прошлогодние трансформации уголовного закона: реплика // Уголовное право. 2013. N 2. С. 16 - 17; Лопашенко Н.А. Законодательная реформа мошенничества: вынужденные вопросы и вынужденные ответы // Криминологический журнал Байкальского государственного университета экономики и права. 2015. Т. 9. N 3. С. 504 - 513.
<3> Шарапов Р.Д. Новые уголовно-правовые нормы об ответственности за мошенничество: инструмент реальной борьбы или бутафория закона? // Библиотека уголовного права и криминологии. 2013. N 3. С. 61.
<4> Петров С.А. Хищение чужого имущества или приобретение права на него путем обмана: уголовно-правовая оценка и совершенствование правовой регламентации: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 2015. С. 10; Южин А.А. Мошенничество и его виды в российском уголовном праве: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 2016. С. 12 - 13.

За прошедшее время система норм о специальных видах мошенничества претерпела серьезные изменения. В силу известного Постановления Конституционного Суда РФ <5> утратила силу ст. 159.4 УК и впоследствии была исключена из закона. С другой стороны, добавление ч. ч. 5 - 7 в ст. 159 УК стало, по словам Н.А. Лопашенко, возвращением в уголовное законодательство "предпринимательского" мошенничества, хотя и не в качестве самостоятельной нормы, а в виде составной части "классического" мошенничества <6>. Учитывая, что любое постановление Пленума является, по существу, официальным разъяснением положений уголовного закона и помня о юридической максиме dura lex sed lex, остановлюсь на ключевых моментах судебного видения квалификации мошенничества и его специальных видов.

<5> Постановление Конституционного Суда РФ от 11 декабря 2014 г. N 32-П "По делу о проверке конституционности положений статьи 159.4 Уголовного кодекса Российской Федерации в связи с запросом Салехардского городского суда Ямало-Ненецкого автономного округа" // Российская газета. 2014. 24 декабря.
<6> Уголовное право: В 2 т. / Отв. ред. А.В. Наумов, А.Г. Кибальник. 5-е изд. М., 2017. Т. 2. Особенная часть. С. 136.

"Традиционное", или "классическое", мошенничество (ч. ч. 1 - 4 ст. 159 УК).

Прежде всего отмечу, что рассматриваемый документ продолжил многолетнюю традицию понимания обмана и злоупотребления доверием в качестве способов изъятия и/или обращения чужого имущества и приобретения права на чужое имущество. "Активный" обман продолжает пониматься как предоставление заведомо ложной информации относительно любых обстоятельств либо совершение любых умышленных действий, истинный характер которых не осознается потерпевшим. Сложнее обстоит дело с "пассивным" обманом. В п. 2 Постановления воспроизведена известная формулировка о том, что такого рода обман заключается в "умолчании об истинных фактах", направленном на введение потерпевшего в заблуждение. Однако в Постановлении ничего не говорится о том, когда виновный должен сообщать об этих истинных фактах и обстоятельствах - поэтому следует согласиться с тем, что для квалификации хищения по признаку "пассивного" обмана (умолчания об истине) необходимо установить наличие дополнительного условия в виде юридически закрепленной обязанности сообщить достоверную информацию <7>.

<7> Петров С. Способ мошенничества - пассивный обман // Уголовное право. 2016. N 5. С. 60 - 61.

Так или иначе при обмане виновный должен осознавать ложность предоставляемой информации. Поэтому в случаях, когда лицо само было введено в заблуждение либо когда у него были обоснованные сомнения относительно истинности (ложности) предоставляемой информации, об обмане с его стороны речи идти не может. Полагаю, что один из важнейших тезисов Постановления заключается в признании того, что обман при любом мошенничестве должен быть направлен непосредственно на завладение чужим имуществом. Соответственно, если обманное действие совершено для "облегчения доступа" к такому имуществу, действия виновного надо расценивать как другое хищение (в зависимости от способа изъятия чужого имущества - как кражу или грабеж), на что теперь обращено внимание в п. 2 Постановления.

Закон, говоря о способах мошенничества, разделяет обман и злоупотребление доверием как способы совершения данного хищения. В п. 3 Постановления злоупотребление доверием определено как "использование с корыстной целью доверительных отношений с владельцем имущества или иным лицом, уполномоченным принимать решения о передаче этого имущества третьим лицам". В качестве примера таких "доверительных отношений" названы служебное положение лица, его личные отношения с потерпевшим, а также "принятие лицом обязательств при заведомом отсутствии у него намерения их выполнить" с целью последующего хищения.

В любом случае смысл мошеннического злоупотребления доверием в конечном итоге сводится к обману, но этот обман обладает определенной спецификой. Характеристика употребления "во зло" доверием со стороны потерпевшего лица посредством использования близости личных отношений либо "авторитетности" служебных отношений обладает высокой степенью правовой неопределенности (эти обстоятельства весьма расплывчаты и не могут быть универсальным мерилом характера доверия, которым злоупотребляет виновный). Полагаю, что для большей и обоснованной правовой определенности этого признака правильнее говорить о наличии при злоупотреблении доверием формально определенного круга обязательств, возникающих у сторон в результате совершения какой-либо сделки. Говоря иными словами, более предпочтительной видится трактовка злоупотребления доверием как намерения не исполнять договорные обязательства, целью которого является обращение чужого имущества в свою пользу или пользу третьих лиц либо незаконное получение права на такое имущество.

"Мошеннический умысел" должен возникнуть до начала исполнения объективной стороны самого мошенничества. Поэтому надо согласиться с мнением о правильности сохранения разработанных Верховным Судом РФ в течение многих десятилетий подходов к квалификации мошенничества, согласно которым получение имущества под условием выполнения какого-либо обязательства может быть квалифицировано как мошенничество только тогда, когда виновный еще в момент завладения этим имуществом не намеревался выполнять встречное обязательство <8>. В п. 4 Постановления приведены примерные ситуации, свидетельствующие о наличии заранее возникшего "мошеннического умысла" (заведомое отсутствие у лица реальной возможности исполнить обязательство в соответствии с условиями договора, использование лицом при заключении договора поддельных документов, сокрытие лицом информации о наличии задолженностей и залогов имущества, распоряжение полученным имуществом в личных целях вопреки условиям договора и др.).

<8> Яни П. Мошенничество: момент возникновения умысла // Законность. 2017. N 2. С. 32 - 37.

В п. 5 Постановления определен момент окончания "классического" мошенничества, который традиционно понимается в судебной практике вот уже в течение нескольких десятилетий как момент поступления имущества в незаконное владение виновного или других лиц при наличии у них реальной возможности пользоваться или распорядиться похищенным имуществом по своему усмотрению. Важной надо признать специальную рекомендацию по квалификации окончания мошенничества в отношении безналичных денежных средств. Действительно, списание таких средств с банковского счета владельца (либо время их изъятия электронных денежных средств) во времени, как правило, совпадает с моментом их зачисления на счет виновного или третьих лиц, т.е. с моментом получения последними возможности распоряжаться указанными предметами по своему усмотрению.

Однако существует возможность того, что некоторые банки, проводящие политику безопасности в отношении своих клиентов, могут задерживать (и задерживают) во времени зачисление переводимых средств на счет получателя для выяснения законности и обоснованности перевода, особенно в случаях перевода крупных средств. В этих случаях поступление безналичной суммы не просто получает отсрочку во времени - его может не произойти по причинам, не зависящим от воли мошенника. Последний не получит возможности (в данном случае) воспользоваться либо распорядиться безналичной суммой, хотя формально ее списание со счета потерпевшего произойдет, пусть и на время. Таким образом, для "чистоты" понимания момента окончания мошенничества при хищении безналичных денежных средств более правильно говорить о моменте зачисления таких средств на счет виновного или третьих лиц.

В целом положительно следует оценить судебное видение окончания мошенничества в отношении права на имущество (п. 6), а также решение вопросов о квалификации мошенничеств, совершенных с использованием поддельного официального документа, чужих личных либо иных официальных документов, включая ранее похищенные (п. п. 7 - 8 Постановления).

В п. 22 Постановления продолжена традиция отграничения мошенничества от причинения имущественного ущерба путем обмана или злоупотребления доверием, сущность которой состоит в наступлении иных последствий - при совершении преступления, предусмотренного ст. 165 УК, собственнику или иному владельцу имущества должен быть причинен реальный материальный ущерб либо ущерб в виде упущенной выгоды (неполученные доходы), которые потерпевший получил бы при обычных условиях гражданского оборота.

"Предпринимательское" мошенничество (ч. ч. 5 - 7 ст. 159 УК).

В п. 11 Постановления подчеркивается субъектный круг этого вида мошенничества (индивидуальный предприниматель или член органа управления коммерческой организации) и уточняется обязательность сопряженности обмана (злоупотребления доверием) с "умышленным неисполнением принятых на себя виновным лицом обязательств по договору в сфере предпринимательской деятельности". Следовательно, если хотя бы одной из сторон такого договора выступает физическое лицо, не являющееся предпринимателем, ответственность наступает за совершение "традиционного" мошенничества.

Важным представляется указание на то, что умысел виновного должен возникнуть до получения им имущества потерпевшей стороны (права на такое имущество). Полагаю, что данное разъяснение не совсем точно отражает сущность "предпринимательского" мошенничества. Системное толкование ч. 5 ст. 159 УК и ст. 309 ГК позволяет говорить о том, что решение виновного о преднамеренном неисполнении договорных обязательств должно быть принято до заключения сделки. Говоря иными словами, виновная сторона, "принимая на себя обязательства, не имеет... желания их исполнять" <9>. Вполне допустима ситуация, когда на момент заключения договора умысел виновного на хищение имущества контрагента отсутствовал и возник лишь после совершения сделки, хотя и до получения предусмотренного ей имущества. Но объективная сторона "предпринимательского" мошенничества начинается с момента заключения договора, поэтому в данной ситуации обман вряд ли может рассматриваться в качестве непосредственного способа завладения чужим имуществом, а содеянное правильнее квалифицировать как кражу.

<9> Хилюта В. Идентификация признаков мошенничества, присвоения и растраты в судебной практике // Уголовное право. 2015. N 5. С. 128.

Мошенничество в сфере кредитования (ст. 159.1 УК).

В п. 13 Постановления уточняются признаки субъекта (им признается заемщик - лицо, обратившееся к кредитору с намерением получить, получающее или получившее кредит в виде денежных средств от своего имени или от имени представляемого им на законных основаниях юридического лица) и потерпевшей стороны - кредитора. Таким образом, если фактическим "кредитором" выступает не банк или иная кредитная организация, обладающая правом заключения кредитного договора, содеянное подпадает под признаки "традиционного" мошенничества.

Постановление определяет содержание обмана при совершении "кредитного" мошенничества. Он заключается в представлении кредитору заведомо ложных или недостоверных сведений об обстоятельствах, наличие которых предусмотрено кредитором в качестве условия для предоставления кредита (примерами таких сведений названы сведения о месте работы, доходах, финансовом состоянии индивидуального предпринимателя или организации, наличии непогашенной кредиторской задолженности, об имуществе, являющемся предметом залога).

Принципиально важно разъяснение о том, что обязательным является установление заведомого отсутствия у виновного намерения возвратить денежные средства в соответствии с требованиями кредитного договора, - полагаем, что признак заведомости и в данном случае имеет место, когда решение о невозвращении возникло до заключения кредитного договора, с которого начинается выполнение объективной стороны "кредитного" мошенничества.

Существенными для правоприменения представляются следующие правила квалификации, содержащиеся в п. п. 12, 14 Постановления:

Мошенничество при получении выплат (ст. 159.2 УК).

В п. п. 15 и 16 Постановления, в частности, уточнено понятие социальных выплат (пособие по безработице, компенсации на питание, на оздоровление, субсидии для приобретения или строительства жилого помещения, на оплату жилого помещения и коммунальных услуг, средства материнского капитала, предоставление лекарственных средств, технических средств реабилитации, специального транспорта, путевок, продуктов питания). С другой стороны, не могут быть предметом данного вида мошенничества выплаты, не направленные на поддержку социально незащищенных граждан. В качестве примеров таких выплат приведены гранты, стипендии в целях поддержки науки, образования, культуры и искусства, субсидии на поддержку сельскохозяйственных товаропроизводителей, на поддержку малого и среднего предпринимательства (мошенничество при их получении должно квалифицироваться по ст. 159 УК).

Можно положительно расценить трактовку содержания обмана при совершении мошенничества при получении выплат как представления в уполномоченные органы власти, учреждения или организации заведомо ложных и (или) недостоверных сведений о наличии обстоятельств, являющихся условием для получения соответствующих выплат в виде денежных средств или иного имущества. При совершении данного вида мошенничества допустим "пассивный" обман в виде умолчания о прекращении оснований для получения выплат.

Мошенничество с использованием платежных карт (ст. 159.3 УК).

Согласно п. 17 Постановления обман при данном виде мошенничества состоит в сообщении уполномоченному работнику кредитной, торговой или иной организации заведомо ложных сведений о принадлежности виновному платежной карты на законных основаниях либо в умолчании о незаконном владении им платежной картой. Верховный Суд РФ подтвердил доктринальную позицию о том, что при использовании похищенной или поддельной платежной карты для выдачи наличных денежных средств посредством банкомата содеянное квалифицируется как кража <10> (так как отсутствует "обманутая" сторона в виде работника организации). Аналогичным образом расценивается хищение безналичных денежных средств виновным, которому обманутый законный держатель платежной карты сам сообщил конфиденциальную информацию (номер платежной карты, пароль, иную контрольную информацию).

<10> Турышев А.А. Квалификация хищения с использованием банкоматов // Законы России: опыт, анализ, практика. 2016. N 6. С. 48 - 49.

Важными являются правила квалификации, предусмотренные в п. 18 Постановления, а именно:

Мошенничество в сфере страхования (ст. 159.5 УК).

Существенное значение для квалификации "страхового" мошенничества имеет указание в п. 19 Постановления на то, что обман может касаться двух обстоятельств: 1) самого факта наступления страхового случая; 2) размера страхового возмещения, подлежащего выплате (при представлении ложных сведений с завышенным расчетом размера ущерба по реально имевшемуся страховому случаю).

Надо обратить внимание на прямое указание, что субъектом этого вида мошенничества является не только застрахованное лицо или выгодоприобретатель, но и лицо, выполнившее объективную сторону "страхового" мошенничества в пользу выгодоприобретателя (в частности, страхователь, представитель страховщика, эксперт).

Примером совершения "страхового" мошенничества путем обмана относительно размера страхового возмещения может быть случай, когда согласно условиям договора страхования форма выплаты страхового возмещения определена сторонами при заключении договора в виде компенсации счетов со станции технического обслуживания автомобиля страхователя. Если размер страхового возмещения зависит от затрат страхователя, понесенных по восстановлению принадлежащего ему автомобиля, а виновный представляет в страховую организацию документы, содержащие заведомо ложные сведения о понесенных страхователем затратах, то содеянное квалифицируется по ст. 159.5 УК, когда затраты в действительности оказались меньше указанных в названных документах <11>.

<11> Яни П. Специальные виды мошенничества // Законность. 2015. N 7. С. 30 - 31.

Мошенничество в сфере компьютерной информации (ст. 159.6 УК).

Отмечу, что в литературе именно этот вид мошенничества получил наиболее критичную оценку специалистов. Так, была высказана позиция о том, что мошенничество в сфере компьютерной информации представляет собой самостоятельную форму хищения, не являющуюся специальной разновидностью мошенничества <12>. Н.А. Лопашенко применительно к ст. 159.6 УК считает более правильным вести речь о тайном хищении, поскольку в этой норме "речь идет фактически о фальсификации компьютерной информации... не предполагающей участие в этой схеме конкретного собственника имущества" <13>. Косвенно эту позицию разделяет высшая судебная инстанция: при определении способов совершения мошенничества в п. 1 Постановления о ст. 159.6 УК даже не упоминается. В связи с этим можно указать на ранее приводившееся положение о том, что обман и/или злоупотребление доверием при любом мошенничестве должны быть направлены непосредственно на завладение чужим имуществом либо приобретение права на чужое имущество, т.е. должен существовать именно "обманутый" потерпевший, что несвойственно преступлению, предусмотренному ст. 159.6 УК.

<12> Болсуновская Л.М. Криминализация мошенничества в сфере компьютерной информации в российском праве // Библиотека криминалиста. 2016. N 3. С. 15 - 20.
<13> Лопашенко Н.А. Указ. соч. С. 507.

Так или иначе в доктрине уделено немало внимания рассмотрению особенностей объективной стороны мошенничества в сфере компьютерной информации, предложены варианты его отграничения от иных составов (прежде всего от кражи и неправомерного доступа к компьютерной информации), освещены основные проблемы правоприменительной практики, а также ошибки в квалификации этого вида мошенничества <14>.

КонсультантПлюс: примечание.

Статья Е.Н. Бархатовой "Особенности квалификации мошенничества в сфере компьютерной информации и его разграничение с иными составами преступлений" включена в информационный банк согласно публикации - "Современное право", 2016, N 9.

<14> Бархатова О.Н. Особенности квалификации мошенничества в сфере компьютерной информации и разграничение с иными составами // Библиотека уголовного права и криминологии. 2016. N 5. С. 7 - 14; Васюков В.Ф. Проблемные аспекты толкования норм, предусматривающих уголовную ответственность за хищения в сфере компьютерной информации с использованием средств сети подвижной связи // Библиотека криминалиста. 2016. N 6. С. 44 - 49; Третьяк М. Модификация компьютерной информации и ее соотношение с другими способами компьютерного мошенничества // Уголовное право. 2016. N 2. С. 95 - 101.

Согласно п. 20 Постановления вмешательством в функционирование средств хранения, обработки или передачи компьютерной информации или информационно-телекоммуникационных сетей должно признаваться любое целенаправленное воздействие программных и (или) программно-аппаратных средств на серверы, компьютеры, смартфоны, указанные сети, которое:

Таким образом, с точки зрения Верховного Суда, вполне допустимой является ситуация, когда незаконное вмешательство осуществляется одним лицом, а хищение - другим. При отсутствии признаков незаконного вмешательства в работу серверов, компьютеров, самих информационно-телекоммуникационных сетей содеянное квалифицируется как кража, в том числе и в случаях, когда последствием такого хищения является изменение данных о состоянии банковского счета и (или) о движении денежных средств.

Важным для правоприменителя следует расценить указание на то, что, если хищение осуществляется путем распространения заведомо ложных сведений в информационно-телекоммуникационных сетях, включая Интернет, содеянное расценивается как "традиционное" мошенничество. Действительно, при создании поддельных сайтов, использовании электронной почты для "обманных" рассылок не происходит воздействия на функционирование средств хранения, обработки или передачи компьютерной информации или информационно-телекоммуникационных сетей.

С другой стороны, вызывает сомнение указание на необходимость совокупной квалификации ст. 159.6 и ст. ст. 272, 273 или 274.1 УК. Дело в том, что неправомерный доступ к компьютерной информации, а также создание, использование и распространение вредоносных компьютерных программ, совершенные в целях хищения, т.е. сами по себе, уже являются тем или иным видом "вмешательства". Таким образом, перечисленные действия являются неотъемлемой, имманентной составной частью объективной стороны "компьютерного" мошенничества в силу буквального понимания самой ст. 159.6 УК (в отличие, например, от использования поддельного официального документа, чужих личных либо иных официальных документов при совершении иных видов мошенничества), и квалификация по совокупности соответствующих преступлений нарушит запрет двойного вменения.

Пристатейный библиографический список

КонсультантПлюс: примечание.

Статья Е.Н. Бархатовой "Особенности квалификации мошенничества в сфере компьютерной информации и его разграничение с иными составами преступлений" включена в информационный банк согласно публикации - "Современное право", 2016, N 9.

  1. Бархатова О.Н. Особенности квалификации мошенничества в сфере компьютерной информации и разграничение с иными составами // Библиотека уголовного права и криминологии. 2016. N 5.
  2. Болсуновская Л.М. Криминализация мошенничества в сфере компьютерной информации в российском праве // Библиотека криминалиста. 2016. N 3.
  3. Васюков В.Ф. Проблемные аспекты толкования норм, предусматривающих уголовную ответственность за хищения в сфере компьютерной информации с использованием средств сети подвижной связи // Библиотека криминалиста. 2016. N 6.
  4. Голик Ю., Коробеев А. Прошлогодние трансформации уголовного закона: реплика // Уголовное право. 2013. N 2.
  5. Лопашенко Н.А. Законодательная реформа мошенничества: вынужденные вопросы и вынужденные ответы // Криминологический журнал Байкальского государственного университета экономики и права. 2015. Т. 9. N 3.
  6. Петров С. Способ мошенничества - пассивный обман // Уголовное право. 2016. N 5.
  7. Петров С.А. Хищение чужого имущества или приобретение права на него путем обмана: уголовно-правовая оценка и совершенствование правовой регламентации: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 2015.
  8. Третьяк М. Модификация компьютерной информации и ее соотношение с другими способами компьютерного мошенничества // Уголовное право. 2016. N 2.
  9. Турышев А.А. Квалификация хищения с использованием банкоматов // Законы России: опыт, анализ, практика. 2016. N 6.
  10. Уголовное право: В 2 т. / Отв. ред. А.В. Наумов, А.Г. Кибальник. 5-е изд. М., 2017. Т. 2. Особенная часть.
  11. Хилюта В. Идентификация признаков мошенничества, присвоения и растраты в судебной практике // Уголовное право. 2015. N 5.
  12. Шарапов Р.Д. Новые уголовно-правовые нормы об ответственности за мошенничество: инструмент реальной борьбы или бутафория закона? // Библиотека уголовного права и криминологии. 2013. N 3.
  13. Южин А.А. Мошенничество и его виды в российском уголовном праве: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 2016.
  14. Яни П. Мошенничество: момент возникновения умысла // Законность. 2017. N 2.
  15. Яни П. Специальные виды мошенничества // Законность. 2015. N 7.