Мудрый Юрист

Глава 16. Преступления против жизни и здоровья

Статья 105. УбийствоСтатья 106. Убийство матерью новорожденного ребенкаСтатья 107. Убийство, совершенное в состоянии аффектаСтатья 108. Убийство, совершенное при превышении пределов необходимой обороны либо при превышении мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступлениеСтатья 109. Причинение смерти по неосторожностиСтатья 110. Доведение до самоубийстваСтатья 110.1. Склонение к совершению самоубийства или содействие совершению самоубийстваСтатья 110.2. Организация деятельности, направленной на побуждение к совершению самоубийстваСтатья 111. Умышленное причинение тяжкого вреда здоровьюСтатья 112. Умышленное причинение средней тяжести вреда здоровьюСтатья 113. Причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью в состоянии аффектаСтатья 114. Причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью при превышении пределов необходимой обороны либо при превышении мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступлениеСтатья 115. Умышленное причинение легкого вреда здоровьюСтатья 116. ПобоиСтатья 116.1. Нанесение побоев лицом, подвергнутым административному наказаниюСтатья 117. ИстязаниеСтатья 118. Причинение тяжкого вреда здоровью по неосторожностиСтатья 119. Угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровьюСтатья 120. Принуждение к изъятию органов или тканей человека для трансплантацииСтатья 121. Заражение венерической болезньюСтатья 122. Заражение ВИЧ-инфекциейСтатья 123. Незаконное проведение искусственного прерывания беременностиСтатья 124. Неоказание помощи больномуСтатья 125. Оставление в опасности

Комментарий к гл. 16 УК РФ

Глава 16 УК содержит составы преступления, предусматривающие ответственность за преступления против жизни и здоровья.

Особенностью данной главы является то обстоятельство, что семь составов преступлений в этой главе так или иначе сопряжены с лишением человека жизни, относя часть из них к привилегированным убийствам и убийствам при отягчающих обстоятельствах.

Обилие факторов, влияющих на квалификацию преступного деяния, конечно же, порождает ошибки и всякого рода неясности в процессе правоприменения, которые наиболее наглядно будут продемонстрированы в данной главе.

Убийство

Первостепенным является определение убийства.

Убийство - это противоправное, умышленное лишение жизни другого лица, когда причинение смерти является основанием уголовной ответственности. Поскольку объектом убийства является жизнь, требуется, чтобы человек, на жизнь которого посягают, был уже родившийся и еще не умерший.

Если преступление направлено против еще не родившегося человека, деяние рассматривается не как убийство, а как аборт и квалифицируется как отдельное преступление. Наиболее убедительным доказательством жизни новорожденного является дыхание. Однако возможны случаи, когда ребенок еще не дышал, но уже жил, продолжая вне утробы матери жизнь, сходную с утробной, т.е. через кровообращение.

Соответственно, лишение жизни ребенка, оказавшегося вне утробы матери в результате преждевременных родов или несчастного случая, образует состав преступления убийства.

Игравший исторически большую роль для признания годности объекта вопрос о жизнеспособности сейчас потерял свое значение, и для признания убийства не существенно то, что убитый должен был умереть даже в самое ближайшее время.

Преступления против жизни могут быть совершены путем как действия, так и бездействия.

Убийство путем бездействия признается лишь в тех случаях, когда виновное лицо обязано было заботиться о потерпевшем и когда оно могло и должно было совершить определенные действия, могущие предотвратить смерть.

Судебная практика относит к убийствам, совершенным путем бездействия, такие случаи:

Преступное лишение жизни человека относится к числу тех немногих преступлений, которые могут быть совершены как умышленно, так и по неосторожности.

Сознанием лица должны охватываться и квалифицирующие убийство обстоятельства. Только в таком случае эти обстоятельства могут быть вменены ему в вину. Отсутствие сознания отягчающих убийство обстоятельств исключает ответственность за квалифицированные виды этого преступления.

Для квалификации действий виновного большое значение имеет не только предвидение или непредвидение им общественной опасности своих действий, желание или нежелание наступления вредных результатов, но также мотив и цель его деятельности. Именно мотив порождает умысел на совершение преступления. На это обстоятельство указывал еще в 1918 г. Л.А. Саврасов: "...мотив преступления есть та живая, окрашенная эмоциональными тонами, глубоко внедренная в психику идея, которая при известном толчке-импульсе извне порождает в результате более или менее сложного душевного процесса умысел - волю к преступлению".

От мотива убийства необходимо отличать цель как признак субъективной стороны преступления.

Цель преступления - это те фактические результаты, которых виновный желает достичь посредством совершения преступления. Цель преступления определяет направленность преступного деяния. Например, п. "к" ч. 2 ст. 105 УК предусматривает ответственность за убийство с целью скрыть другое преступление или облегчить его совершение. В данном случае желание виновного достигнуть указанных целей неизбежно предполагает желание наступления смерти потерпевшего, поэтому с субъективной стороны данный состав предполагает наличие прямого умысла.

Мотивы и цели убийств весьма разнообразны. Однако они могут признаваться обстоятельствами не только отягчающими, но и смягчающими ответственность.

В основу законодательного определения видов убийства положен критерий степени общественной опасности этого преступления, который разделяет убийства на следующие виды:

Обстоятельства, отягчающие убийство, определяют признаки, по которым оно подлежит квалификации по соответствующим пунктам ч. 2 ст. 105 УК.

Убийство двух или более лиц. Среди них российское законодательство на первое место ставит убийство двух или более лиц (п. "а" ч. 2 ст. 105 УК), которое характеризуется обстоятельствами, относящимися к преступным последствиям.

Хотя закон и говорит об убийстве двух и более лиц, термин "убийство" следует понимать не в буквальном смысле слова. Понятием убийства охватываются и случаи покушения на убийство, а также соучастия в убийстве. Например, при установлении факта того, что виновный совершил убийство одного лица, а затем покушение на убийство другого, содеянное следует квалифицировать как оконченное преступление по ч. 1 ст. 105 и неоконченное по ч. 3 ст. 30 и п. "а" ч. 2 ст. 105 УК.

Квалификация оконченных убийств двух или более лиц в соответствии со ст. 17 УК (в ред. Федерального закона от 21 июля 2004 г. N 73-ФЗ) не образует совокупности преступлений и охватывается п. "а" ч. 2 ст. 105 УК.

По-иному должен решаться вопрос в тех случаях, когда одновременно совершено посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа с лишением его жизни и убийство обычного человека. Представляется, что действия виновного, например, в отношении работника милиции, должны быть квалифицированы по ст. 317 УК и одновременно с убийством другого лица по п. "а" ч. 2 ст. 105 УК. Такое толкование объясняется тем, что посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа является самостоятельным преступлением и должно получить отдельную квалификацию. Фактически же совершены посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа и одновременно убийство двух лиц, которые образуют совокупность.

Нередко на практике возникает вопрос об отграничении убийства двух или более лиц от убийства, совершенного общеопасным способом (п. "е" ч. 2 ст. 105 УК). В тех случаях, когда лицо, совершая преступление, ставит перед собой конкретную цель - убийство двух или более лиц и осуществляет ее способом, при котором создает опасность для жизни, в том числе других лиц, применению подлежат как п. "а", так и п. "е" ч. 2 ст. 105 УК. Если же общеопасный способ убийств был избран виновным для того, чтобы лишить жизни всех лиц, которые реально подверглись опасности, квалификация по п. "е" ч. 2 ст. 105 УК исключается.

Преступление будет квалифицироваться п. п. "а", "е" ч. 2 ст. 105 УК и в том случае, если виновный совершит убийство двух или более лиц способом, опасным для жизни многих людей, независимо от того, что его прямой умысел был направлен на лишение жизни одного человека. Здесь способ убийства двух или более лиц одновременно свидетельствует о его опасности для жизни многих людей, а наступившие последствия в виде смерти нескольких человек указывают на косвенный умысел виновного на лишение жизни нескольких лиц.

Для квалификации по п. "а" ч. 1 ст. 105 УК необходимо установить, что виновный сознавал и предвидел возможность причинения своими действиями смерти двум и более лицам.

Убийство лица или его близких в связи с осуществлением данным лицом служебной деятельности или выполнением общественного долга. К числу особо опасных видов убийства закон относит также убийство лица или его близких, совершенное в связи с осуществлением данным лицом служебной деятельности или выполнением общественного долга (п. "б" ч. 2 ст. 105 УК). Имеются в виду такие случаи убийства, когда выполнение потерпевшим своего служебного или общественного долга породило у виновного намерение совершить убийство и обусловило совершение этого преступления.

Пр. и П. договорились совершить хищение. Пр., взломав замки, проник в помещение хранилища, где стал собирать материальные ценности в принесенные с собой сумки и чемодан, а П. остался возле входа в склад наблюдать за обстановкой. В это время на месте совершения преступления появился сторож М., в руках у него была деревянная палка (черенок от лопаты). Напав на сторожа, П. вырвал у него палку и с целью убийства стал наносить ею М. удары по голове и шее, в результате чего потерпевшему были причинены телесные повреждения, повлекшие его смерть. После этого П. сообщил о случившемся Пр., и тот затащил труп М. в подвал. Затем, похитив со склада материальные ценности на сумму 277247 руб., Пр. и П. с места преступления скрылись.

Здесь поводом к убийству явились действия сторожа в связи с выполнением им своих служебных обязанностей по охране вверенного имущества.

Убийство в связи с выполнением потерпевшим своего служебного или общественного долга обладает следующими необходимыми признаками. Во-первых, убийство должно быть совершено в связи с деятельностью потерпевшего, которая является выполнением его служебного или общественного долга. Во-вторых, между убийством и общественно полезной деятельностью потерпевшего должна существовать причинная связь, т.е. эта деятельность должна быть поводом к убийству. В-третьих, виновный должен сознавать, что совершает убийство в связи с выполнением потерпевшим своего служебного или общественного долга. Отсутствие такого сознания исключает данный состав убийства.

Пленум Верховного Суда РФ следующим образом ориентирует суды при решении возникающих вопросов: "Под осуществлением служебной деятельности следует понимать действия лица, входящие в круг его обязанностей, вытекающих из трудового договора (контракта) с государственными, муниципальными, частными и иными зарегистрированными в установленном порядке предприятиями и организациями независимо от формы собственности, с предпринимателями, деятельность которых не противоречит действующему законодательству.

Под выполнением общественного долга следует понимать осуществление гражданином как специально возложенных на него обязанностей в интересах общества или законных интересах отдельных лиц, так и совершение других общественно полезных действий (пресечение правонарушений, сообщение органам власти о совершенном или готовящемся преступлении либо о местонахождении лица, разыскиваемого в связи с совершением им правонарушений, дача свидетелем или потерпевшим показаний, изобличающих лицо в совершении преступления, и др.)".

Таково, например, выполнение лицом определенных функций, возложенных на него общественностью (деятельность депутатов, выборных лиц в общественных организациях, выполнение обязанностей присяжного заседателя, общественная работа в различного рода комиссиях).

Под выполнением общественного долга понимается также сообщение органам власти о готовящемся или совершенном преступлении, дача правдивых свидетельских показаний.

По п. "б" ч. 2 ст. 105 УК следует квалифицировать убийство такого лица, которое действует на законном основании. Если же потерпевший действовал незаконно - злоупотреблял служебным положением или допускал превышение власти в отношении другого лица, совершившего убийство, последнее не может быть квалифицировано по п. "б" ч. 2 ст. 105 УК. Такое толкование содержится и в п. 6 Постановления Пленума Верховного Суда РФ "О судебной практике по делам об убийстве".

Для квалификации убийства по п. "б" ч. 2 ст. 105 УК не имеет значения, совершено ли оно при исполнении потерпевшим служебных обязанностей или в другое время, важно установить мотив мести на почве служебной деятельности. Равным образом для квалификации такого убийства безразлично, совершено ли оно в момент, когда потерпевший совершил действия, вызвавшие месть виновного, либо он был убит спустя какой-то промежуток времени. Это последнее положение относится и к убийству в связи с выполнением потерпевшим своего общественного долга.

УК специально предусматривает ответственность за посягательство на жизнь сотрудника правоохранительных органов в ст. 317. Однако на практике возникают вопросы, связанные с пограничной квалификацией убийства такого лица, решение которых находится в прямой зависимости от мотивов виновного.

В случае если мотивом к убийству явились желание воспрепятствовать законной деятельности сотрудника правоохранительного органа по охране общественного порядка или месть за такую деятельность, действия виновного подлежат квалификации по ст. 317 УК.

Однако не может квалифицироваться по ст. 317 УК посягательство на жизнь сотрудника правоохранительных органов, если оно вызвано другими мотивами. Здесь возможны следующие случаи.

В частности, не подлежат квалификации по ст. 317 УК действия лица, который не сознавал, что потерпевший, например препятствующий ему совершить другое преступление, является сотрудником правоохранительных органов; если посягательство на жизнь сотрудника правоохранительных органов совершено в связи с исполнением им своего служебного или общественного долга, не связанного с поддержанием общественного порядка или с обеспечением общественной безопасности. Содеянное должно квалифицироваться по п. "б" ч. 2 ст. 105 УК.

Соответственно, в тех случаях, когда посягательство на жизнь сотрудника правоохранительных органов совершено не в связи с его служебной или общественной деятельностью, а по иным мотивам, оно квалифицируется по ч. 1 ст. 105 УК при отсутствии других отягчающих наказание обстоятельств.

Например, некий Р. у себя дома со своей сожительницей К. и соседями Д., Я., С. распивали спиртные напитки. Когда С. и Я., опьянев, уснули, Р. из хулиганских побуждений, грубо нарушая общественный порядок, выражая явное неуважение к обществу, из-за того, что ранее Д. работал в органах внутренних дел, стал приставать к нему и с целью убийства нанес ему ножом шесть ударов, причинив тяжкие телесные повреждения, от которых тот скончался.

Здесь очевидно, что превалирующим в убийстве явился хулиганский мотив.

Важнейшим обстоятельством, влияющим на квалификацию по п. "б" ч. 2 ст. 105 УК, является характер действий самого потерпевшего, т.е. гражданская позиция потерпевшего, выполняющего общественный долг, а равно поведение потерпевшего, осуществляющего служебную деятельность, должны быть активно выражены.

Показательным является следующее дело.

А. и И. распивали спиртные напитки по случаю проводов своего товарища на службу в армию. После того как спиртное закончилось, они вместе с другими знакомыми пошли в магазин для дополнительного приобретения спиртного. В дороге между ними возник конфликт, в ходе которого А. и И. стали избивать Х. Находящиеся недалеко Б. и Г. сделали осужденным замечание и потребовали прекратить избиение Х. В ответ на это И. и другие лица стали вызывать Б. и Г. на драку, а А. побежал в дом своего друга и стал звать на помощь товарищей, сказав, что их избивают Б. и Г. Увидев приближавшуюся к ним большую группу молодых людей, агрессивно настроенных, Б. и Г. взяли в руки палки и стали убегать в разные стороны, но их стали преследовать. А. и И. догнали Б., сбили его с ног и начали наносить удары руками и ногами по различным частям тела и в область головы. Когда Б. потерял сознание, подсудимые перетащили его во двор одного из домов и продолжили избиение. От полученных повреждений Б. скончался на месте преступления. Суд первой инстанции квалифицировал действия А. и И. по п. п. "б", "ж", "и" ч. 2 ст. 105 УК.

Президиум Верховного Суда РФ изменил приговор и исключил из осуждения А. и И. п. "б" ч. 2 ст. 105 УК по тем основаниям, что суд первой инстанции не мотивировал, в чем выразилось выполнение потерпевшими общественного долга помимо того, что последние сделали замечание дерущимся.

Президиум указал, что выполнение общественного долга предполагает совершение гражданином общественно полезных действий. Из материалов дела видно, что Б. и Г. не предпринимали каких-либо действий, направленных на пресечение драки, так как сразу же после сделанного замечания дерущиеся стали приставать к ним и вызывать их на драку. Поскольку при совершении преступления А. и И. явно прослеживается хулиганский мотив, эти же действия не могут быть квалифицированы по другому пункту ч. 2 ст. 105 УК, предусматривающему иной мотив преступления.

И последним вопросом является круг потерпевших лиц от данного преступления. Согласно диспозиции статьи к ним закон относит не только лицо, выполнившее, например, свой общественный долг, но и его близких. Следует обратить внимание на то, что речь здесь идет о близких людях вне зависимости от факта нахождения их в родстве с первым лицом.

Убийство лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии, а равно сопряженное с похищением человека либо захватом заложника. К другим особо опасным видам убийства законодатель отнес посягательство на жизнь лица, находящегося в беспомощном состоянии, а равно когда лишение жизни человека сопряжено с его похищением либо захватом заложника (п. "в" ч. 2 ст. 105 УК).

Наиболее часто встречающимися в судебной практике являются приговоры судов по преступлениям, связанным с убийством лица, находящегося в беспомощном состоянии.

Этот квалифицирующий признак в теории уголовного права впервые получил самостоятельность после введения в действие УК в 1997 г. Однако и ранее объективная сторона такого преступления при определенных обстоятельствах чаще всего получала свою юридическую оценку по п. "г" ст. 102 УК РСФСР, как убийство с особой жестокостью.

И тогда и теперь практика применения этой нормы закона складывалась неоднозначно.

Вызвано это тем, что в самом законе и в теории права состояние беспомощности потерпевшего применительно к составу убийства раскрывается недостаточно ясно.

Все теоретические и практические работники единодушны в том, что в данном случае убийство совершается при отсутствии сколько-нибудь значащего сопротивления потерпевшего, не способного в связи с беспомощным состоянием защитить себя. Однако возникает вопрос о признаках беспомощного состояния.

Пленум Верховного Суда РФ в своем Постановлении "О судебной практике по делам об убийстве" ориентирует суды на следующее толкование закона.

В посвященном этому вопросу п. 7 Постановления говорится о том, что по п. "в" ч. 2 ст. 105 УК надлежит квалифицировать умышленное причинение смерти потерпевшему, беспомощность которого определяется его физическим или психическим состоянием, лишающим его возможности защитить себя. К лицам, находящимся в беспомощном состоянии, судебная практика относит, в частности, тяжелобольных и престарелых, малолетних детей, а также лиц, страдающих психическими расстройствами, лишающими их способности правильно воспринимать происходящее.

Устанавливая ответственность за убийство лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии, законодатель имел в виду, что в таком случае потерпевшему причиняются дополнительные особые страдания. Он сознает, что его сейчас или вскоре убьют, но в силу своего физического состояния не может ни оказать сопротивление, ни позвать на помощь, испытывая от этого осознания сильнейший психологический стресс. Другим обстоятельством, характеризующим повышенную степень общественной опасности этого преступления, является посягательство на человека, также не защищенного, но уже не в силу физического недостатка, а ввиду психического заболевания, лишающего его возможности осознавать характер совершаемых по отношению к нему преступных действий.

Иное толкование беспомощного состояния потерпевшего применительно к убийству, предусмотренному п. "в" ч. 2 ст. 105 УК, на практике приводит к значительному количеству ошибок, допускаемых судами при квалификации действий виновных.

В основном затруднения вызывают обстоятельства преступлений, при которых лишение жизни потерпевших совершается в процессе их сна или в момент нахождения в состоянии сильного алкогольного опьянения.

Верховный Суд РФ ориентирует суды на ошибочность такой правовой позиции.

Х. был осужден за убийство потерпевшего по п. п. "в" и "д" ч. 2 ст. 105 УК. Судом признано установленным, что потерпевший в момент причинения смерти заведомо для виновного находился в беспомощном состоянии в силу своего физического развития и сильного алкогольного опьянения.

Президиум Верховного Суда РФ не согласился с квалификацией действий осужденного по п. "в" ч. 2 ст. 105 УК, при этом указав, что нахождение лица в состоянии алкогольного опьянения нельзя расценивать как беспомощное состояние, поскольку лицо само приводит себя в такое состояние. Что касается "слабого физического состояния", то судом не определено, что подразумевается под этим критерием, следовательно, признать это обстоятельство беспомощным состоянием нельзя.

И наконец, схожей ошибкой, допускаемой при квалификации действий виновного по п. "в" ч. 2 ст. 105 УК, являются случаи, когда правоприменитель необоснованно признает беспомощным такое состояние, в которое потерпевший был специально приведен для облегчения его убийства, - связан, доведен до бессознательного состояния, психологически подавлен.

Кл., Г. и Куч., узнав, что в одном из домов пос. Верховье проживают состоятельные люди, договорились совершить разбойное нападение на них. Для осуществления задуманного Кл. передал нож Г. Когда они проникли во двор дома и увидели вышедшего из гаража Кон., Куч. ударом кулака сбил его с ног, после чего потерпевшего занесли в гараж. Там они связали ему руки и ноги, приведя тем самым в беспомощное состояние. Затем, проявляя особую жестокость, на протяжении длительного времени избивали по туловищу и голове. От полученных тяжких телесных повреждений Кон. скончался.

Исключая осуждение по п. "в" ч. 2 ст. 105 УК, Президиум Верховного Суда РФ указал, что связывание потерпевшего в процессе лишения жизни является составным элементом объективной стороны преступления - убийства.

Во всяком случае, бесспорным является лишь одно - это отношение субъекта преступления к содеянному. Обязательным для квалификации по п. "в" ч. 2 ст. 105 УК является осознание виновным беспомощности состояния потерпевшего.

Здесь необходимо акцентировать внимание на том, что законодатель в самой норме говорит о заведомой осведомленности убийцы о беспомощном состоянии потерпевшего, т.е. это беспомощное состояние должно стать явным для виновного до начала выполнения объективной стороны данного преступления. В случае же, когда беспомощность потерпевшего выявляется убийцей в момент совершения преступления, его действия не могут быть квалифицированы по п. "в" ч. 2 ст. 105 УК.

Наименьшие затруднения встречаются при квалификации действий подсудимого по п. "в" ч. 2 ст. 105 УК по признаку "совершение убийства, сопряженного с похищением человека либо захватом заложника".

Простота применения данной нормы заключается в ее отсылочном действии, поскольку деяния, связанные с похищением человека и захватом заложника, предусматриваются специальными нормами Особенной части УК.

Однако данный квалифицирующий признак убийства не всегда сопровождается совокупностью ст. ст. 105 и 126 (похищение человека) или ст. 206 УК (захват заложника). Например, если лицо совершило убийство потерпевшего, заведомо для него похищенного другими лицами при обстоятельствах, свидетельствующих о единстве их целей, содеянное им может быть квалифицировано п. "в" ч. 2 ст. 105 УК и при отсутствии в его действиях состава преступления, предусмотренного ст. 126 УК.

По делу в отношении Т. и Е., действовавших совместно с другими лицами, осужденными за убийство потерпевшего, Президиум Верховного Суда РФ переквалифицировал их действия с п. п. "а", "ж" ч. 2 ст. 126 УК на п. п. "а", "ж" ч. 2 ст. 127 УК.

Признано, что действия осужденных квалифицированы как похищение человека необоснованно, поскольку они не принимали непосредственного участия в захвате потерпевших и перемещении их в дом Трунякова, который о совершении преступления узнал позже.

Таким образом, Т. и Е. в сговоре на похищение С. и К. не состояли и участия в их похищении не принимали, а потому могут нести ответственность за незаконное лишение свободы.

В подобном случае действия лица, непосредственно не похищавшего потерпевшего, но впоследствии удерживавшего его и лишившего его жизни по предварительному сговору с лицами, его похитившими, подлежат квалификации по совокупности ст. 127 и п. "в" ч. 2 ст. 105 УК.

Заслуживающим внимание вопросом является правовая ситуация, связанная с юридической оценкой действий виновного, например в захвате заложника, когда совершается убийство другого лица, в частности в целях беспрепятственного похищения заложника или незаконного лишения свободы.

Толкование рассматриваемой нормы в части сопряженности убийства с похищением человека или захватом заложника позволяет сделать вывод о том, что по смыслу закона ответственность по данному пункту ч. 2 ст. 105 УК наступает не только за умышленное причинение смерти самому похищенному или заложнику, но и за убийство других лиц, совершенное виновным в связи с похищением человека либо захватом заложника.

Немало ошибок в судебной практике возникает в случаях, когда похищение человека сопряжено с причинением ему смерти. В этих случаях содеянное нередко квалифицируется по ч. 3 ст. 126 УК как похищение человека, повлекшее смерть потерпевшего. При этом не всегда выясняется психическое отношение виновного к факту наступления смерти потерпевшего, не учитывается, что квалификация по ч. 3 ст. 126 УК предполагает неосторожную форму вины. Если же имел место умысел, то содеянное подлежит квалификации по п. "в" ч. 2 ст. 105 УК как "убийство, сопряженное с похищением человека либо захватом заложника".

Похищение человека, сопряженное с его последующим убийством, следует отличать от убийства, сочетаемого с действиями, лишь внешне напоминающими похищение человека.

Отличие следует проводить по направленности умысла виновного и характеру совершаемых им действий. Если умысел виновного изначально был направлен на похищение человека, т.е. его захват, перемещение в другое место с последующим удержанием там, а затем потерпевшего умышленно лишили жизни, то содеянное в этих случаях, как уже отмечалось, должно квалифицироваться по совокупности преступлений по п. "в" ч. 2 ст. 105 и соответствующей части ст. 126 УК. Если же действия виновных были направлены не на удержание потерпевшего в другом месте, а на его убийство, то состав похищения человека здесь отсутствует.

По делу установлено, что осужденные, избив М., решили его убить. С этой целью они поместили потерпевшего в багажник автомобиля, вывезли на пустырь, где убили. Затем, желая скрыть совершенное в присутствии К. преступление, они отвезли последнего в лес, где также убили. Поскольку действия осужденных были направлены не на удержание потерпевших в другом месте, а на их убийство, Президиум Верховного Суда РФ удовлетворил протест заместителя Председателя Верховного Суда, отменил судебные решения в части осуждения виновных по ч. 3 ст. 126 УК и дело в этой части прекратил за отсутствием состава преступления.

Убийство женщины, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности. К числу обстоятельств, отягчающих убийство, закон обоснованно относит убийство беременной женщины (п. "г" ч. 2 ст. 105 УК).

Это убийство отнесено к числу совершаемых при отягчающих обстоятельствах в связи с тем, что виновный, причиняя смерть беременной женщине, посягает и на жизнь плода человека. Однако существует следующий момент, влияющий на данную квалификацию убийства. Состояние беременности, особенно в последних ее месяцах, делает женщину менее подвижной, менее сильной, менее способной к тому, чтобы уклониться от нападения. Такое положение беременной сближает ее с положением лица, находящегося в беспомощном состоянии.

Устанавливая повышенную уголовную ответственность за такое убийство, закон выдвигает в качестве обязательного условия, необходимого для квалификации действий виновного по п. "г" ч. 2 ст. 105 УК, его заведомую и достоверную осведомленность, которая выражается в сознании виновным, что он посягает на жизнь беременной женщины. При наличии явных признаков беременности решение этого вопроса затруднений не вызывает. В тех случаях, когда речь идет об убийстве женщины в первые месяцы беременности, его решение зависит от доказательств, свидетельствующих о том, что виновный знал о беременности от самой потерпевшей либо от других лиц.

Приговором Тюменского областного суда Б. признан виновным в убийстве жены, находившейся в состоянии беременности.

Виновным себя Б. признал, однако пояснил, что о беременности жены он знал предположительно, со слов потерпевшей, которая сама достоверно не знала об этом. Убийство он совершил из-за ревности.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного суда РСФСР нашла приговор подлежащим изменению по следующим основаниям.

Согласно выводам судебно-медицинской экспертизы у жены Б. имелась беременность сроком 10 - 15 дней.

Как видно из показаний свидетелей П. и Ч., потерпевшая с достоверностью не знала о наличии у нее беременности, а лишь предполагала о ней.

В судебном заседании Б. показал, что жена сообщила ему о своей беременности предположительно. Следовательно, Б. заведомо не знал о том, что жена находилась в состоянии беременности. По изложенным основаниям Судебная коллегия признала, что осужденный не может нести ответственность за квалифицированное убийство.

В судебной практике возникают аналогичные вопросы о том, подлежит ли применению п. "г" ч. 2 ст. 105 УК, когда виновный, совершая убийство, ошибочно полагает, что потерпевшая находится в состоянии беременности.

Верховным Судом РФ в кассационном порядке было рассмотрено дело по обвинению Л., совершившего убийство Ш., с которой он состоял в интимной связи. Потерпевшая Ш., желая, чтобы Л. ушел из семьи, однажды заявила ему, что она беременна. Л., опасаясь неприятностей дома, решил совершить убийство. С этой целью он пригласил ее в лес за ягодами и убил. Вскрытие трупа показало, что беременной потерпевшая не была.

Суд первой инстанции квалифицировал действия виновного по п. "г" ч. 2 ст. 105 УК РФ.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ изменила приговор и переквалифицировала действия осужденного на ч. 1 ст. 105 УК РФ, указав, что закон, устанавливая более тяжкую ответственность за убийство беременной женщины, стоит на страже особого объекта этого преступления, квалифицируя действия осужденного как убийство беременной женщины, которая фактически беременной не была. Суд первой инстанции допустил объективное вменение.

Аналогичное решение было принято и Президиумом Верховного Суда РФ по делу в отношении К.

Установлено, что после того, как потерпевшая сообщила К. о своей беременности и потребовала деньги, угрожая в противном случае обвинить К. в изнасиловании, последний ударил потерпевшую бутылкой по голове и несколько раз ногой по лицу. Когда потерпевшая потеряла сознание, К. накинул ей на шею петлю и привязал к ручке створки печи. В результате механической асфиксии потерпевшая скончалась на месте происшествия.

Судебно-медицинской экспертизой установлено, что в состоянии беременности потерпевшая не находилась. Суд первой инстанции квалифицировал эти действия Ка. по ч. 3 ст. 30, п. "г" ч. 2 ст. 105 и ч. 1 ст. 105 УК, т.е. как покушение на причинение смерти потерпевшей, заведомо для него находящейся в состоянии беременности, и умышленное причинение смерти потерпевшей.

Изменяя приговор, надзорная инстанция указала, что, согласно ч. 2 ст. 17 УК, совокупностью преступлений может быть признано одно действие (бездействие), содержащее признаки преступлений, предусмотренных двумя или более статьями УК. Суд первой инстанции одни и те же действия К. квалифицировал и как убийство, и как покушение на убийство, т.е. по различным частям одной статьи УК.

Президиум Верховного Суда РФ исключил из судебных решений осуждение К. по ч. 3 ст. 30, п. "г" ч. 2 ст. 105 УК, поскольку умысел К. на лишение жизни потерпевшей был полностью реализован и в результате его действий наступила смерть потерпевшей. Квалификация действий К. как покушение на убийство была признана излишней.

Убийство, совершенное с особой жестокостью. Каждое убийство свидетельствует об известной жестокости преступника. Однако для убийства, предусмотренного п. "д" ч. 2 ст. 105 УК, требуется особая жестокость.

Признавая особую жестокость обстоятельством, отягчающим убийство, закон, вместе с тем, не называет критерия, на основании которого убийство должно быть признано совершенным с особой жестокостью. Этим в какой-то степени объясняются трудности, встречающиеся на практике при определении круга убийств, которые должны признаваться совершенными с особой жестокостью.

Особая жестокость убийства часто характеризуется применением способа, особо мучительного для убитого, который сопровождается причинением потерпевшему тяжких мучений и страданий, прежде чем он оказывается лишенным жизни.

Убийство способом, особо мучительным для убитого, имеет место в тех случаях, когда потерпевшему непосредственно перед лишением жизни либо в процессе совершения убийства заведомо для виновного причинялись особые мучения или страдания путем нанесения большого количества прижизненных ран и повреждений; путем сожжения; путем дачи мучительно действующего яда или кислоты, когда смерть потерпевшего наступила не сразу; путем пытки, истязания; путем постепенного задушения, утопления посредством удержания потерпевшего под водой либо привязывания к нему тяжелых предметов; когда потерпевшего лишают жизни путем голода.

Под особыми мучениями понимаются не только физические, но в некоторых случаях и психические страдания потерпевшего. Если на глазах у убиваемого насилуют жену, убивают детей, он, естественно, испытывает тяжелые нравственные мучения, и это дает основание квалифицировать его убийство как совершенное с особой жестокостью. Сюда же относятся различные издевательства психического характера над жертвой, т.е. предшествующие убийству унижение чувства ее собственного достоинства, причинение ей особых моральных страданий.

Однако особая жестокость при убийстве характеризуется способом, особо мучительным не только для убитого, но и для других лиц. В частности, особая жестокость может выражаться в совершении убийства в присутствии близких потерпевшему лиц, когда виновный сознавал, что своими действиями причиняет им особые страдания.

Чаще всего признание убийства совершенным с особой жестокостью суды ставят в зависимость от количества ранений или иных телесных повреждений, нанесенных потерпевшему при убийстве.

Количество нанесенных потерпевшему ранений, несомненно, имеет важное значение для решения вопроса о том, было ли совершено убийство с особой жестокостью. Однако было бы неправильно в данном случае исходить лишь из одного этого факта.

По приговору суда Е. был признан виновным в убийстве, совершенном с особой жестокостью, группой лиц.

В процессе совместного с присутствовавшими распития спиртных напитков Е. отвел Б. в соседнюю комнату, где начал с ним драку и жестоко избил его руками и сковородой по голове и лицу. Прибежавший на шум М. присоединился к Е. и нанес Б. не менее семи ударов ножом в область груди и бедер. Когда Б. попытался встать, Е. вновь нанес ему не менее двух ударов сковородой по голове, в то время как М. три раза ударил ножом в область спины. В результате массивной кровопотери, развившейся вследствие проникающих колото-резаных ран груди с повреждением обоих легких и аорты, Б. скончался.

Президиум Верховного Суда РФ, изменяя приговор, указал, что при решении вопроса о наличии в действиях виновного особой жестокости надлежит исходить из того, что это понятие связывается как со способом убийства, так и с другими обстоятельствами, свидетельствующими о проявлении виновным особой жестокости, имея в виду, что умыслом виновного охватывалось совершение убийства с особой жестокостью.

Однако в материалах уголовного дела не содержится доказательств того, что Е. при совершении убийства Б. имел умысел на причинение потерпевшему особых страданий и мучений.

Само по себе причинение множества телесных повреждений при отсутствии других доказательств не может служить основанием для признания убийства совершенным с особой жестокостью.

Каких-либо других доказательств проявления осужденным особой жестокости при убийстве потерпевшего в приговоре и материалах дела не имелось.

Для признания убийства совершенным с особой жестокостью необязательно нанесение виновным значительного количества телесных повреждений. В некоторых случаях виновный наносит одно ранение, но последующие его действия до наступления смерти потерпевшего свидетельствуют об особой жестокости. Например, когда виновный не дает оказать потерпевшему медицинскую помощь, в результате чего наступает смерть последнего. Встречаются случаи, когда глумление, надругательство над трупом расцениваются как особая жестокость.

Об ошибочности таких выводов свидетельствует Постановление Пленума Верховного Суда РФ "О судебной практике по делам об убийстве", указавшего на то, что глумление над трупом само по себе не может расцениваться в качестве обстоятельства, свидетельствующего о совершении убийства с особой жестокостью. Содеянное в таких случаях, если не имеется других данных о проявлении виновным особой жестокости перед лишением потерпевшего жизни или в процессе совершения убийства, следует квалифицировать по соответствующей части ст. 105 и по ст. 244 УК, предусматривающей ответственность за надругательство над телами умерших.

Здесь требуется уточнение - в тех случаях, когда расчленение трупа совершается в целях сокрытия следов преступления, действия виновных находятся за пределами состава уголовного преступления.

Установление "особой жестокости преступления" закон не относит к компетенции судебно-медицинского эксперта.

Во всяком случае, особая жестокость - не медицинское, а юридическое понятие.

Убийство, совершенное общеопасным способом. Способом, опасным для жизни многих людей, следует считать любой способ убийства, который создает опасность наступления смерти многих лиц, хотя умысел виновного может быть направлен на лишение жизни определенного лица.

Изучение следственной и судебной практики показывает, что для установления способа убийства зачастую имеют значение орудия и средства, при помощи которых оно совершается. Такое убийство становится опасным для жизни многих людей при применении огнестрельного оружия, транспортных средств, взрывчатых, ядовитых веществ и иных источников повышенной опасности.

Убийство способом, опасным для жизни многих людей, имеет место в следующих случаях:

Зачастую опасность способа для жизни многих людей не вызывает сомнения. Это относится, например, к тем случаям, когда убийство совершается путем взрыва. Однако опасность способа должна оцениваться не абстрактно, а в конкретной обстановке совершения преступления. То же применение взрывного устройства, например, в безлюдном месте, где находится только один потерпевший, нельзя квалифицировать по п. "е" ч. 2 ст. 105 УК.

Президиум Верховного Суда РФ признал неправильной квалификацию действий К. по п. "е" ч. 2 ст. 105 УК, который тремя выстрелами из пистолета на одной из улиц г. Калуги убил Ш. Суд мотивировал указанную квалификацию тем, что в направлении выстрелов, произведенных К., как правило, происходит большое движение пешеходов и транспорта. Этот довод Президиум признал неубедительным и указал, что основанием для признания убийства совершенным общеопасным способом в данном случае мог бы быть лишь факт пребывания других людей в месте, в направлении которого велась стрельба.

Для квалификации убийства по этому признаку необходимо, чтобы виновный сознавал, что он действует в конкретной обстановке способом, опасным для жизни многих людей. Если виновный не сознавал того, что избранный им способ опасен для жизни многих людей, то возможность вменения ему в вину данного квалифицирующего признака исключается.

При убийстве общеопасным способом нередко наряду с лишением жизни одного человека другие лица получают те или иные телесные повреждения. На практике подобные случаи иногда квалифицируются лишь по п. "е" ч. 2 ст. 105 УК, без самостоятельной юридической оценки наступивших кроме смерти потерпевшего последствий.

На ошибочность такой позиции указал Пленум Верховного Суда РФ, разъяснив, что, если в результате примененного виновным общеопасного способа убийства наступила смерть не только определенного лица, но и других лиц, содеянное надлежит квалифицировать, помимо п. "е" ч. 2 ст. 105 УК, по п. "а" ч. 2 ст. 105 УК, а в случае причинения другим лицам вреда здоровью - по п. "е" ч. 2 ст. 105 УК и по статьям УК, предусматривающим ответственность за умышленное причинение вреда здоровью.

Судебная практика относит к убийству, совершенному общеопасным способом, убийство путем поджога дома или другого строения, в котором находилось много людей. Этот вид преступления следует отличать от умышленного уничтожения или повреждения имущества, повлекшего человеческие жертвы (ч. 2 ст. 167 УК). Указанные преступления отличаются друг от друга по своей субъективной стороне, по направленности умысла. Если субъект поджигает дом или иное строение, в котором находятся люди, в целях лишения жизни кого-либо из них и при этом возникает угроза для жизни других лиц, деяние должно квалифицироваться по п. "е" ч. 2 ст. 105 УК.

Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 5 июня 2002 г. N 14 "О судебной практике по делам о нарушении правил пожарной безопасности, уничтожении или повреждении имущества путем поджога либо в результате неосторожного обращения с огнем" по этому поводу содержит следующее разъяснение: если при уничтожении или повреждении чужого имущества путем поджога или иным общеопасным способом виновный предвидел и желал либо не желал, но сознательно допускал наступление таких последствий своего деяния, как смерть человека либо причинение вреда здоровью потерпевшего, содеянное представляет собой совокупность преступлений, предусмотренных ч. 2 ст. 167 УК и в зависимости от умысла и наступивших последствий п. "е" ч. 2 ст. 105 или п. "в" ч. 2 ст. 111 либо ст. ст. 112, 115 УК.

Таким образом, несмотря на то что поджог дома является способом совершения убийства, факт уничтожения или повреждения имущества должен получить самостоятельную юридическую оценку.

Суд первой инстанции вынес обвинительный приговор по п. п. "в", "д", "з" ч. 2 ст. 105 и ч. 3 ст. 30, п. п. "а", "д", "з", "е" ч. 2 ст. 105 УК, а по ч. 2 ст. 167 УК - оправдательный.

Президиум Верховного Суда РФ по протесту прокурора отменил приговор и определение, а дело передал на новое судебное рассмотрение.

Принимая решение об оправдании К., суд в приговоре указал, что поджог дома был способом убийства потерпевшей, и посчитал обвинение по ч. 2 ст. 167 УК излишним.

Между тем по смыслу уголовного закона убийство, совершенное путем поджога и сопряженное с уничтожением или повреждением чужого имущества, подпадает под признаки составов преступлений, предусмотренных п. "д" ч. 2 ст. 105 и ч. 2 ст. 167 УК.

Совершая убийство общеопасным способом, виновный чаще всего преследует цель лишения жизни какого-то определенного лица и безразлично относится к тому, что он ставит в опасность жизнь других людей, т.е. в отношении потерпевшего действует с прямым, а в отношении других лиц - с косвенным умыслом.

Типичным примером совершения ошибок при квалификации действий виновного без учета субъективной стороны данного преступления является следующее дело.

По приговору Воронежского областного суда С. осужден за убийство Ш., совершенное общеопасным способом.

По делу установлено, что из личных неприязненных отношений С. в целях убийства произвел с берега два выстрела из охотничьего ружья патронами, снаряженными картечью, по плывущим в лодке Ш. и А.

В результате выстрелов здоровью Ш. был причинен тяжкий вред, повлекший его смерть, а здоровью А. - легкий вред с кратковременным расстройством здоровья.

Кассационная инстанция указала, что суд обязан был выяснить субъективную сторону совершенного убийства, установить характер умысла С. как в отношении Ш., так и в отношении А., для которого действия осужденного, по мнению суда, представляли реальную угрозу.

Выясняя этот вопрос, суд в приговоре указал, что С. мог и должен был предвидеть реальную опасность и для жизни А.

Однако с такой формой вины, как предвидение возможности наступления общественно опасных последствий своих действий, ч. 3 ст. 26 УК связывает совершение преступления по неосторожности в форме небрежности.

При таких обстоятельствах умыслом осужденного не охватывалось, что используемый им способ убийства представляет заведомую опасность для жизни А., в связи с чем действия С. не могли быть квалифицированы по п. "е" ч. 2 ст. 105 УК и Судебная коллегия переквалифицировала их на ч. 1 ст. 105 УК.

Поскольку квалифицирующим обстоятельством рассматриваемого вида убийства является сам по себе способ совершения преступления, то наступление фактического результата не имеет значения для квалификации содеянного по п. "е" ч. 2 ст. 105 УК. Действия виновного должны квалифицироваться по п. "е" ч. 2 ст. 105 УК и в том случае, когда от них пострадал только один человек.

Также вполне допустима квалификация как покушение на убийство, совершенное общеопасным способом, действий виновного, которые вообще не привели к наступлению преступного результата.

Например, когда умысел на убийство конкретного человека с применением взрывного устройства в многолюдном месте не был реализован по обстоятельствам, не зависящим от воли преступника.

Убийство, совершенное группой лиц, группой лиц по предварительному сговору или организованной группой. Наиболее часто встречающимся в судебной практике квалифицированным видом убийства является убийство, совершенное группой лиц, группой лиц по предварительному сговору или организованной группой (п. "ж" ч. 2 ст. 105 УК).

Несмотря на то что конструкция данной нормы состоит из квалифицирующих признаков, которые подробно раскрываются в ст. 35 Общей части УК, количество судебных ошибок, допускаемых судами при применении такой квалификации, невероятно велико.

Наиболее значимым вопросом является соисполнительство участников группы лиц, в том числе совершающих рассматриваемое преступление по предварительному сговору между собой.

М. и Пан., распределив между собой роли, договорились совершить убийство П. и Г. С этой целью они зашли на кухню, где спали потерпевшие, и М. стал душить П., а Пан. в это время душил Г. Суд первой инстанции квалифицировал действия М. и П. по п. п. "а", "ж" ч. 2 ст. 105 УК.

Надзорная инстанция переквалифицировала действия осужденных с п. п. "а", "ж" ч. 2 ст. 105 УК на ч. 1 ст. 105 УК, сославшись на следующие основания.

Согласно ч. 2 ст. 35 УК преступление признается совершенным группой лиц по предварительному сговору, если в нем участвовали лица, заранее договорившиеся о совместном совершении преступления. В соответствии с ч. 2 ст. 33 УК исполнителем признается лицо, непосредственно совершившее преступление либо непосредственно участвовавшее в его совершении совместно с другими лицами.

Как установлено судом, М. один убил П., а Пан. в это время совершил убийство Г., что исключает квалификацию их действий по п. п. "а", "ж" ч. 2 ст. 105 УК. Поскольку каждый из осужденных совершил убийство потерпевшего на почве личных неприязненных отношений, их действия должны квалифицироваться по ч. 1 ст. 105 УК как умышленное причинение смерти другому человеку.

Во избежание подобных ошибок следует:

С. и П. Восточно-Сибирским окружным военным судом были признаны виновными в подстрекательстве к убийству по найму группой лиц по предварительному сговору, а первый из них и в пособничестве этому преступлению.

Как установил суд, предприниматель П., желая избавиться от компаньона Б., обратился к С. с просьбой найти лицо, которое за вознаграждение убило бы Б., и передал ему для этого 6 тыс. долларов США. С. путем уговоров склонил своего знакомого Г. непосредственно совершить убийство за вознаграждение в сумме 3 тыс. долларов США, передал ему фотографии потерпевшего и сообщил необходимые данные.

Г. привлек к совершению преступления своего знакомого М., пообещав при этом простить тому долг в 1 тыс. долларов США, и они вместе убили Б.

Военная коллегия, исключив из обвинения С. и П. квалифицирующий признак убийства "совершенное группой лиц по предварительному сговору", указала, что каждый из них подстрекал к убийству только одного человека: П. - С., а С. - Г..

По другому делу братья Б., Дмитрий и Станислав, а также А., вступив в сговор на завладение чужим имуществом, решили ограбить квартиру Р. С этой целью они решили убить несовершеннолетнюю Р., завладеть ключами от квартиры и совершить кражу денег и драгоценностей. А. и Дмитрий Б. обманным путем вызвали несовершеннолетнюю Р. из квартиры и доставили на старый автодром, где их ждал Станислав Б. А. выстрелил Р. в шею, а когда потерпевшая упала, два раза ударил ее арматурой по голове. От полученных травм Р. скончалась на месте. Похитив у потерпевшей золотую цепь и ключи от квартиры, А. и братья Б. закопали труп Р. и с места происшествия скрылись. На следующий день они проникли в квартиру Р. и похитили оттуда деньги, вещи и другие ценности. Действия виновных квалифицированы судом по п. п. "ж", "з", "к" ч. 2 ст. 105, п. п. "а", "б", "г" ч. 2 ст. 158 УК РФ.

Президиум Верховного Суда РФ изменил судебные решения, исключил из приговора осуждение А. по п. п. "ж", "з" ч. 2 ст. 105 УК, а действия Б. Станислава и Дмитрия переквалифицировал на ч. 5 ст. 33 и п. "к" ч. 2 ст. 105 УК.

В постановлении Президиума указано, что преступление, совершенное группой лиц, предполагает не менее двух исполнителей, соучастие в форме пособничества группы не образует и этот квалифицирующий признак подлежит исключению из обвинения.

Между тем обстоятельства дела, установленные судом, свидетельствуют о том, что братья Б. непосредственного участия в лишении жизни потерпевшей не принимали. Исполнителем убийства был один А., а братья Б. оказывали содействие, создавали условия, способствующие совершению убийства, т.е. являлись пособниками.

Таким образом, убийство признается совершенным группой лиц, когда два или более лиц, действуя совместно с умыслом, направленным на совершение убийства, непосредственно участвовали в процессе лишения жизни потерпевшего, применяя к нему насилие, причем необязательно, чтобы повреждения, повлекшие смерть, были причинены каждым из них.

По делу было установлено, что П. совершил убийство потерпевшего совместно с Б. При этом П. удерживал потерпевшего за руки, а Б. по предложению последнего наносил потерпевшему удары ножом.

Действия П. квалифицированы судом по п. "ж" ч. 2 ст. 105 УК как убийство, совершенное группой лиц.

В надзорном представлении заместитель Генерального прокурора РФ указал на необходимость переквалификации действий П. с п. "ж" ч. 2 ст. 105 УК на ч. 1 ст. 105 УК, мотивируя свое решение тем, что органы следствия и суд, квалифицируя действия осужденного как совершение убийства группой лиц, не учли, что преступление П. совершил совместно с лицом, которое признано невменяемым в отношении к инкриминированному ему деянию.

Президиум Верховного Суда РФ оставил надзорное представление без удовлетворения, указав, что по смыслу закона (ст. 35 УК) убийство признается совершенным группой лиц, когда два или более лиц, действуя совместно с умыслом, направленным на совершение убийства, непосредственно участвовали в процессе лишения жизни потерпевшего, применяя к нему насилие, причем необязательно, чтобы повреждения, повлекшие смерть, были причинены каждым из них.

При изложенных обстоятельствах Президиум Верховного Суда РФ посчитал, что действия П. квалифицированы правильно.

Помимо прочего, приведенное дело, рассмотренное высшей надзорной инстанцией, раз и навсегда разрешает затянувшийся спор о соучастии в преступлении, совершенном в группе с лицом, не являющимся надлежащим субъектом преступления.

Предварительный сговор на убийство предполагает выраженную в любой форме договоренность двух или более лиц, состоявшуюся до начала совершения действий, непосредственно направленных на лишение жизни потерпевшего.

По делу установлено, что А. и П. сначала избили потерпевшего ударами рук и ног в различные части тела, затем А. нанес потерпевшему множественные удары ножом в грудь, а П. - удар ножом в шею. В этот момент к ним подошел К., который отнес потерпевшего к контейнерам, где нанес удары обломками досок по голове и туловищу. Суд первой инстанции квалифицировал действия осужденных помимо прочего по п. "ж" ч. 2 ст. 105 УК.

Президиум Верховного Суда РФ исключил из осуждения К. п. "ж" ч. 2 ст. 105 УК, указав следующее.

Как установлено по данному делу, осужденный К. принял участие в лишении жизни потерпевшего уже после совершения иными лицами, предварительно договорившимися об убийстве, действий, непосредственно направленных на лишение жизни потерпевшего, т.е. участия в предварительном сговоре на убийство потерпевшего осужденный К. не принимал. Он лишь присоединился к остальным осужденным в процессе совершения ими действий, направленных на умышленное причинение смерти потерпевшему. Его действия выразились в том, что, отнеся потерпевшего к контейнерам, он в целях убийства нанес тому удары обломками досок по голове и туловищу. Смерть потерпевшего наступила в результате совместных действий всех осужденных. Таким образом, участия К. в предварительном сговоре на убийство потерпевшего суд не установил.

Наряду с соисполнителями преступления другие участники преступной группы могут выступать в роли организаторов, подстрекателей или пособников убийства, и их действия надлежит квалифицировать по соответствующей части ст. 33 и п. "ж" ч. 2 ст. 105 УК.

Иначе обстоит дело с убийством, совершенным организованной группой. Организованная группа - это группа из двух и более лиц, объединенных умыслом на совершение одного или нескольких убийств. Как правило, такая группа тщательно планирует преступление, заранее подготавливает орудия убийства, распределяет роли между участниками группы. Поэтому при признании убийства совершенным организованной группой действия всех участников независимо от их роли в преступлении следует квалифицировать как соисполнительство без ссылки на ст. 33 УК.

Убийство из корыстных побуждений или по найму, а равно сопряженное с разбоем, вымогательством или бандитизмом. Другим наиболее часто встречающимся квалифицированным составом убийства является убийство из корыстных побуждений или по найму, а равно сопряженное с разбоем, вымогательством или бандитизмом (п. "з" ч. 2 ст. 105 УК). Все перечисленные квалифицирующие признаки свидетельствуют о том, что такое преступление совершается с корыстным мотивом.

Корыстное убийство имеется во всех случаях, когда мотивом совершенного преступления являлось стремление получить какую-либо материальную выгоду. Поэтому к случаям корыстного убийства следует отнести убийство кого-либо за полученное или обещанное вознаграждение, убийство с целью овладеть тем имуществом, которое находится у потерпевшего, убийство в расчете занять должность убитого, убийство с целью избавиться от платежа алиментов, всякого долга (в том числе карточного) или оказанные услуги.

Е-в осужден по п. п. "а", "г" ст. 102 УК. Он признан виновным в умышленном убийстве с особой жестокостью и из корыстных побуждений своей четырехлетней дочери и в угрозе убийством своей жене Е-вой. В середине февраля 1993 г. Е-в, узнав, что жена обратилась в суд с заявлением о расторжении брака и взыскании алиментов на дочь, и желая освободиться от материальных затрат и отомстить жене, решил убить свою дочь. С этой целью он забрал ребенка из детского сада и в туннеле под железнодорожным полотном задушил ее. Для уничтожения он облил труп заранее приготовленным горючим веществом и поджег, после чего скрылся и домой не возвратился.

Как пояснила потерпевшая Е-ва, когда родилась дочь, она предупредила мужа, что, если он будет пьянствовать, она подаст на развод. В ответ муж заявил, что алиментов она от него не получит, лучше он убьет дочь.

Незадолго до рассмотрения в суде дела о расторжении брака Е-в сказал ей, что алименты на ребенка он платить не будет. О том, что Е-ва действительно обращалась в суд с иском о расторжении брака, свидетельствовало ее исковое заявление.

Для признания наличия корыстного убийства не требуется, чтобы корысть была в результате убийства удовлетворена. Достаточно, чтобы она была движущим мотивом. Поэтому корыстное убийство будет налицо и тогда, когда у убитого не оказалось тех ценностей, в расчете на завладение которыми было совершено убийство; когда обещанная плата не была внесена за совершение убийства и т.д. Наоборот, не могут считаться корыстным убийством те случаи, когда убийство было совершено не по мотиву корысти, но после совершения убийства виновный решил воспользоваться тем или иным имуществом убитого и похитил его. Эти случаи следует рассматривать как реальную совокупность убийства и кражи. Корыстное убийство с целью овладеть тем имуществом, которое находится при потерпевшем, является одновременно посягательством на личность и имущество. Тем самым оно близко соприкасается с составом разбоя, при котором похищение имущества, находящегося при потерпевшем, может сопровождаться убийством. Однако лишение жизни не может охватываться менее тяжким преступлением - разбоем. Поэтому умышленное убийство, совершенное при разбойном нападении, надлежит квалифицировать по совокупности статей УК, предусматривающих ответственность за убийство (п. "з" ч. 2 ст. 105 УК) и разбой (ст. 162 УК).

Корыстным признается убийство независимо от того, кто оказывается потерпевшим: владелец имущества или лицо, у которого оно находилось в пользовании либо которому его передали на хранение. Потерпевшим может оказаться лицо, со смертью которого виновный надеется получить какие-то права имущественного характера.

Для признания убийства совершенным из корыстных побуждений не имеет значения, кто может получить материальную выгоду: сам виновный или его близкие, например члены семьи, иные лица, в судьбе которых он заинтересован.

Таким образом, корыстные побуждения при убийстве характеризуются стремлением виновного извлечь в результате преступления материальную выгоду, в том числе освободиться от материальных затрат, для себя или других лиц, в судьбе которых он заинтересован.

Корыстным признается убийство, когда виновный лишает жизни престарелого, малолетнего или больного человека в целях избавления от ухода за ним и от расходов на его содержание.

Корыстным является также убийство, совершенное по найму. В подобных случаях убийца лишает жизни человека по указанию лица, уплатившего или обязавшегося уплатить ему определенное вознаграждение (так называемое заказное убийство). В течение последних 10 лет такой вид убийства по найму начал прогрессировать.

По приговору Хабаровского краевого суда от 19 февраля 1999 г. С. была осуждена по ч. 3 ст. 33 и п. п. "ж", "з" ч. 2 ст. 105 УК. По данному делу осуждены также К. и Ш.

С. признана виновной в организации убийства своего мужа из корыстных побуждений - с целью воспрепятствовать расторжению брака и разделу имущества, в том числе квартиры, по предварительному сговору группой лиц, по найму, за денежное вознаграждение.

Президиум Верховного Суда РФ 26 февраля 2003 г. надзорную жалобу осужденной С. удовлетворил частично: исключил из приговора и кассационного определения квалифицирующий признак убийства - из корыстных побуждений, в остальном (в части квалификации преступления) судебные постановления оставил без изменения, указав следующее.

Поскольку организация С. убийства мужа была обусловлена получением исполнителями преступления материального вознаграждения, действия осужденной правильно квалифицированы по ч. 3 ст. 33 и п. п. "ж", "з" ч. 2 ст. 105 УК как организация убийства по найму, по предварительному сговору группой лиц.

Как сопряженное с разбоем, вымогательством или бандитизмом следует квалифицировать убийство в процессе совершения указанных преступлений. Содеянное в таких случаях квалифицируется по соответствующим признакам п. "з" ч. 2 ст. 105 УК в совокупности со статьями УК, предусматривающими ответственность за разбой, вымогательство или бандитизм.

Убийство из хулиганских побуждений. К числу особо опасных видов убийства закон относит убийство из хулиганских побуждений (п. "и" ч. 2 ст. 105 УК).

Хулиганство представляет собой умышленные действия, грубо нарушающие общественный порядок и выражающие явное неуважение к обществу.

Убийство из хулиганских побуждений вовсе не обязательно должно совершаться в общественных местах, оно может иметь место и в лесу, и в поле, и в изолированной квартире. Место совершения убийства для применения п. "и" ч. 2 ст. 105 УК не имеет значения.

Убийство из хулиганских побуждений зачастую является продолжением ранее совершенных хулиганских действий. Потерпевшими нередко оказываются граждане, указавшие хулигану на его недостойное поведение.

В других случаях совершение убийства из хулиганских побуждений служит как бы ответом на такое действие потерпевшего, которое по общему правилу не должно вызывать агрессивной реакции.

Б. был осужден по п. "и" ч. 2 ст. 105 УК.

Б. и К. (уголовное дело в отношении которого органами предварительного следствия прекращено) встретили ранее незнакомого им С. В ответ на отказ С. дать им сигарет они, грубо нарушая общественный порядок, стали избивать его, в результате чего причинили множественные кровоподтеки и ссадины на лице и теле, не повлекшие вреда здоровью. Продолжая хулиганские действия, Б. взял с насыпи обломок шлакоблока и с размаха нанес им С., лежавшему головой на рельсе, 11 ударов по голове. Затем они оттащили его с дороги на обочину и ушли. Потерпевший, которому действиями Б. была причинена черепно-мозговая травма, вскоре скончался на месте происшествия.

В отдельных случаях к убийствам из хулиганских побуждений суды ошибочно относят убийства, мотивы которых ввиду допущенной неполноты остались не выяснены ни в стадии предварительного расследования, ни в ходе судебного разбирательства.

К. был осужден по ч. 3 ст. 30, п. "и" ч. 2 ст. 105 и ч. 3 ст. 213 УК.

Согласно описательной части приговора 31 октября 1997 г. К. в нетрезвом состоянии после незначительного конфликта с Б. взял двуствольное охотничье ружье и около 19 ч пришел к его дому. Увидев Б., он из хулиганских побуждений в целях убийства произвел в него два выстрела сквозь окно, после чего ушел домой. В результате К. причинил легкий вред здоровью Б. и З., которая находилась в доме вне пределов видимости К. и пострадала в связи с рассеиванием дробовых зарядов.

Президиум Верховного Суда РФ изменил состоявшиеся судебные решения, признав вывод суда о совершении К. преступлений из хулиганских побуждений ошибочным.

Надзорная инстанция указала, что вывод о таком мотиве К. суд сделал исходя из того, что он после конфликта с Б. в темное время суток тайком пробрался к его дому и дважды произвел выстрелы в потерпевшего из ружья, когда тот появился в окне.

Однако согласно показаниям осужденного он совершил эти действия в связи с тем, что Б. в ходе конфликта нанес ему удары по лицу.

Судом установлено, что в день совершения преступления у К. с потерпевшим Б. дважды возникали конфликты, очевидцев того, как он произвел выстрелы в Б., не было, виновный принес извинения за содеянное, потерпевший на следствии просил никого не привлекать к ответственности.

Изложенное свидетельствует о том, что в действиях К. отсутствуют признаки грубого нарушения общественного порядка, явного неуважения к обществу и пренебрежения к общественным интересам. Поэтому содеянное им было квалифицировано по ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 105 УК как покушение на причинение смерти другому человеку.

В связи с отсутствием у К. хулиганских побуждений к совершению преступлений его действия в отношении потерпевшей З. были переквалифицированы с ч. 3 ст. 213 УК на ст. 115 УК, а с учетом того, что она простила его и просила в отношении его дела не возбуждать, приговор в этой части был отменен, а производство по делу прекращено за примирением с потерпевшей.

Нередко высказывается мнение о том, что если убийству предшествовали хулиганские действия, то содеянное виновным подлежит квалификации только по статье, предусматривающей ответственность за убийство. Однако в п. "и" ч. 2 ст. 105 УК установлена ответственность за убийство из хулиганских побуждений, а не за хулиганские действия, сопровождающие убийство, или убийство, сопровождающееся хулиганскими действиями. Хулиганские действия, совершенные наряду с убийством из хулиганских побуждений до убийства или после него, образуют самостоятельный состав преступления - хулиганства и должны квалифицироваться по соответствующей части ст. 213 или ч. 2 ст. 115 и ст. 116 УК.

Если же хулиганские действия не образуют самостоятельного состава преступления, когда они непосредственно связаны с действиями, направленными на лишение потерпевшего жизни, содеянное следует квалифицировать только по п. "и" ч. 2 ст. 105 УК.

В тех случаях, когда хулиганские побуждения выступают в качестве единственного мотива убийства, их установление вызывает меньше затруднений. Но они в принципе совместимы с другими мотивами при совершении убийства, вполне уживаясь с ревностью, местью, личной неприязнью и др. Важно не только разграничить эти мотивы, но и выявить, каким из них руководствовался виновный, совершая преступление. При отграничении хулиганских побуждений от ревности и мести должна учитываться различная природа этих мотивов. Если хулиганские побуждения напрямую направлены против общественного порядка и характеризуются циничным отношением виновного к потерпевшему, то ревность и месть являются мотивами, при которых отношения между обвиняемым и потерпевшим, предшествующие убийству, носят личный характер.

Так, А. Наумовым высказано правильное мнение о том, что нельзя считать убийство совершенным из хулиганских побуждений, а не по мотиву ревности только на том основании, что не было действительного повода к ревности. Но данный вопрос должен решаться и в иной плоскости. Ревность и обвинения в измене могут послужить лишь предлогом для скандалов и издевательств над потерпевшей.

При таких обстоятельствах, например, было совершено убийство Л. своей жены, описанное в литературе. Суд установил, что Л. в течение ряда лет систематически пьянствовал, устраивал скандалы, выгонял жену, детей, родителей жены из дома, избивал жену и тещу. За эти действия он неоднократно привлекался к ответственности за мелкое хулиганство. Однажды, вернувшись ночью домой в пьяном виде, Л. разбудил жену и дочь, нанес им побои, от жены требовал "объяснений", а затем, когда жена и дочь хотели уйти из дома, он выстрелом из охотничьего ружья убил супругу. Суд признал, что убийство было совершено из хулиганских побуждений, и отверг утверждения Л. о мотиве ревности.

По другому делу суд признал установленным, что командир отделения ст. матрос С., подняв спавшего на постели в рабочей одежде подчиненного И., нанес ему несколько ударов рукой по лицу и приказал следовать в машинное отделение корабля. Поскольку у И. болела нога и он передвигался на костылях, а также боясь дальнейшего избиения, он отказался туда идти. Тогда С. ударами кулаков в спину затолкал И. в машинное отделение и там продолжил наносить ему удары. Защищаясь, И. стал размахивать перед собой костылем и задел им С., после чего последний схватил И. за горло, стал его душить, а затем ударил по голове оказавшимся под рукой клапаном весом 7 кг и убил.

Органы следствия и суд указанные действия С. квалифицировали по п. "б" ст. 102 УК РСФСР как совершенные из хулиганских побуждений.

Между тем из материалов дела усматривалось, что С. на протяжении всего производства по делу заявлял об иных мотивах своих действий. Он, в частности, утверждал, что длительное время служил на корабле без замечаний и характеризовался только положительно, но с приходом И., который стал его подчиненным и плохо относился к исполнению служебных обязанностей, положение его изменилось - из-за плохого поведения последнего командование стало предъявлять к нему претензии. Оказавшись в такой ситуации бессильным, он возненавидел И. и, увидев его спавшим на постели в рабочей одежде, не сдержался и стал избивать, а когда И. оказал сопротивление, в гневе стал душить и ударил клапаном.

При таких обстоятельствах Военная коллегия Верховного Суда РФ признала, что С. совершил убийство не из хулиганских побуждений, а на почве личных неприязненных отношений, возникших в связи с нерадивым отношением к службе И., и переквалифицировала его действия в этой части с п. "б" ст. 102 УК РСФСР на ст. 103 УК РСФСР.

Таким образом, при отграничении ревности или мести, возникшей на почве личных отношений, от хулиганских побуждений при убийстве подлежат тщательному выяснению действия потерпевшего, которые виновный счел основанием для совершения этого преступления. По общему правилу убийство должно признаваться совершенным из хулиганских побуждений в тех случаях, когда действия самого потерпевшего оказываются малозначительными, а виновный использовал их лишь как предлог для совершения преступления.

Особую сложность на практике представляет отграничение убийства из хулиганских побуждений от убийства в драке и ссоре.

К. был осужден по ч. 3 ст. 206, п. "б" ст. 102, ст. 15, п. "и" ст. 102 УК РСФСР за особо злостное хулиганство и умышленное убийство М. из хулиганских побуждений.

Но, как указано в деле, К. и М-ы в доме последних длительное время распивали спиртное и все находились в состоянии алкогольного опьянения, затем между подсудимым и хозяевами дома возникла ссора, перешедшая в драку.

При таких данных в действиях К. отсутствовали хулиганские побуждения, поэтому содеянное им было квалифицировано по ст. 103 УК РСФСР и ст. ст. 115, 116 УК РФ.

"Ссора или драка при убийстве, - отмечает С.В. Бородин, - сами по себе без учета конкретных обстоятельств дела не являются решающими признаками для квалификации преступления". Ссора и драка - это обстоятельства, при которых совершается убийство, а мотивы его могут быть самыми различными.

Для отграничения убийства из хулиганских побуждений, совершенного в ссоре или драке, от простого убийства в ссоре или драке важное значение приобретает установление следующих обстоятельств:

Так, если зачинщиком и активной стороной в ссоре или драке являлся потерпевший, спровоцировавший столкновение, если поводом для ссоры или драки послужили его неправомерные или аморальные действия, виновный в его убийстве не может отвечать за убийство из хулиганских побуждений.

В заключение стоит охарактеризовать субъективную сторону данного квалифицированного состава преступления. Убийство, предусмотренное п. "и" ч. 2 ст. 105 УК, может быть совершено не только с прямым, но и с косвенным умыслом. Совершая убийство из хулиганских побуждений с косвенным умыслом, виновный хотя и не ставит перед собой цели убийства, которая имеется при прямом умысле, но и не исключает, что смерть потерпевшего все же может наступить. Вместе с тем это не значит, что действия виновного в убийстве из хулиганских побуждений с косвенным умыслом являются бесцельными. Цель имеется - она состоит в совершении самого действия, направленного против личности потерпевшего, при безразличном отношении к возможному наступлению его смерти.

Убийство с целью скрыть другое преступление или облегчить его совершение, а равно сопряженное с изнасилованием или насильственными действиями сексуального характера. К квалифицированным видам убийства по обстоятельствам, относящимся к субъективной стороне, УК относит убийство с целью скрыть другое преступление или облегчить его совершение, а равно сопряженное с изнасилованием или насильственными действиями сексуального характера (п. "к" ч. 2 ст. 105 УК). Цель скрыть убийством другое преступление или облегчить его совершение, а также совершение убийства, сопряженного с преступлением против половой неприкосновенности, не только свидетельствует о повышенной общественной опасности личности преступника, но и определяет повышенную опасность объективной стороны преступления, поскольку характеризует взаимосвязь двух или большего числа преступных деяний.

Пункт "к" ч. 2 ст. 105 УК предусматривает различные мотивы совершения умышленного убийства, каждый из которых представляется рассмотреть в отдельности.

Первый мотив убийства, который предусматривает цель скрыть другое преступление, может охватывать как уже совершенное преступление или покушение на него, так и преступление, только еще намеченное к исполнению. Так, например, цель скрыть задуманное преступление будет при убийстве лица, которое заведомо не может воспрепятствовать совершению этого преступления, но может быть его свидетелем. Однако чаще всего убийство по указанному мотиву имеет место в целях сокрытия уже совершенного преступления. При квалификации данного вида убийства необходимо учитывать, что оно может быть совершено только с прямым умыслом, поскольку в законе указывается на специальную цель совершения преступления.

Изучение следственной и судебной практики показывает, что чаще всего убийства квалифицируются по п. "к" ч. 2 ст. 105 УК, когда они направлены на сокрытие или облегчение такого преступления, как завладение чужим имуществом путем разбойного нападения.

Нередко в этих случаях убийство ошибочно признается сопряженным с разбоем и совершенным из корыстных побуждений.

Аналогичный вопрос возникает при квалификации убийства в процессе изнасилования с целью скрыть факт его совершения. При этом суды вменяют виновному либо два квалифицирующих обстоятельства п. "к" ч. 2 ст. 105 УК - "с целью скрыть другое преступление" и "сопряженное с изнасилованием", либо одно - "сопряженное с изнасилованием".

При решении этого вопроса следует иметь в виду, что убийство, сопряженное с изнасилованием, выделено из числа убийств с целью скрыть другое преступление, является их "специальной нормой" и в связи с этим подлежит применению в указанном случае. Такое толкование закона содержится и в п. 13 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 января 1999 г. N 1 "О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)": "Под убийством, сопряженным с изнасилованием или насильственными действиями сексуального характера, следует понимать убийство в процессе совершения указанных преступлений или с целью их сокрытия, а также совершенное, например, по мотивам мести за оказанное сопротивление при совершении этих преступлений".

Исходя из изложенного, совершение убийства в процессе изнасилования с целью скрыть данное преступление необходимо квалифицировать по п. "к" ч. 2 ст. 105 УК как убийство, сопряженное с изнасилованием.

По уголовному делу П., Н. и др. Военная коллегия изменила приговор суда. Судом первой инстанции действия П., выразившиеся в умышленном убийстве С., были квалифицированы по п. п. "е", "и" ст. 102 УК РСФСР как убийство, сопряженное с изнасилованием и совершенное с целью скрыть другое преступление лицом, ранее совершившим умышленное убийство. В кассационном порядке квалифицирующий признак "с целью скрыть другое преступление" был исключен.

Такое же правило действует и в отношении квалификации убийства в процессе разбойного нападения. По существу, оно сформулировано в п. 13 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 января 1999 г. N 1 "О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)". В нем говорится, что по смыслу закона квалификация по п. "к" ч. 2 ст. 105 УК совершенного виновным убийства определенного лица с целью скрыть другое преступление или облегчить его совершение исключает возможность квалификации этого же убийства, помимо указанного пункта, по какому-либо другому пункту ч. 2 ст. 105 УК, предусматривающему иные цель или мотив убийства. Поэтому, если установлено, что убийство потерпевшего сопряжено с разбоем, оно не может одновременно квалифицироваться по п. "к" ч. 2 ст. 105 УК.

Тяжесть совершенного или намеченного преступления не имеет никакого значения. Убийство в целях сокрытия любого преступления должно квалифицироваться по п. "к" ч. 2 ст. 105 УК.

На практике может возникнуть вопрос о квалификации того преступления, которое виновный стремился убийством скрыть или облегчить его совершение. В подобных случаях должны применяться общие правила о совокупности. Если речь идет о сокрытии уже совершенного преступления, то действия виновного квалифицируются по статьям УК, предусматривающим убийство при отягчающих обстоятельствах и преступление, которое виновный пытался скрыть, совершая убийство.

Если виновный, совершив убийство, тем самым намеревался облегчить совершение другого преступления, но не успел совершить его, то эти действия, помимо убийства, образуют состав приготовления к совершению другого преступления.

Если же преступник, совершивший убийство в целях сокрытия другого преступления, отказался от совершения последнего, действуют общие правила освобождения от уголовной ответственности при добровольном отказе от совершения преступления. При таких обстоятельствах виновный будет нести ответственность только за убийство, но мотив его действий тем не менее должен получить юридическую оценку по п. "к" ч. 2 ст. 105 УК.

Для оконченного состава убийства, предусмотренного п. "к" ч. 2 ст. 105 УК, закон не требует, чтобы виновный в результате убийства достиг цели - облегчил совершение или сокрытие другого преступления, достаточно установить сам факт совершения убийства с этой целью.

В некоторых случаях преступники совершают убийства с тем, чтобы избежать наказания за ранее совершенные преступления.

В таких случаях необходимо учитывать, что по п. "к" ч. 2 ст. 105 УК действия виновного могут быть квалифицированы только при условии, если еще не заявлено органу власти о совершенном или готовящемся преступлении. Если же такое заявление сделано потерпевшим и виновный, совершая убийство, знает об этом, его действия при наличии определенных обстоятельств должны быть квалифицированы только по п. "б" ч. 2 ст. 105 УК как убийство из мести в связи с выполнением потерпевшим своего общественного долга.

Убийца подлежит ответственности по п. "к" ч. 2 ст. 105 УК как в тех случаях, когда он путем убийства стремился скрыть им же совершенное преступление, так и тогда, когда он указанным путем желал скрыть преступление, совершенное каким-либо другим лицом (например, убийство отцом лица, располагающего доказательствами, изобличающими его сына в совершении преступления).

Жертвой рассматриваемого убийства могут быть сам потерпевший от ранее совершенного преступления, свидетели этого преступления, лица, которым убийца рассказал о совершенном преступлении, либо соучастники преступления, в отношении которых у него возникло подозрение, что они могут его выдать.

Второй квалифицирующий признак п. "к" ч. 2 ст. 105 УК - это убийство, сопряженное с изнасилованием или насильственными действиями сексуального характера.

Оно может быть совершено и при таких условиях, когда виновный причинением смерти не стремится скрыть факта изнасилования, а лишает потерпевшую жизни в процессе изнасилования, чтобы парализовать сопротивление своей жертвы и тем самым облегчить совершение преступления.

Согласно приговору С. и Е. осуждены за покушение на изнасилование Б. группой лиц, а Е. и за убийство Б., сопряженное с покушением на изнасилование.

С. и Е., распивая спиртные напитки возле садоводческого товарищества, увидели проходившую мимо незнакомую им Б. Заговорив с женщиной, С. решил ее изнасиловать. С этой целью он повалил потерпевшую и, преодолевая ее сопротивление, пытался совершить насильственный половой акт. В это время Е., помогая С. преодолеть сопротивление Б., стал с угрозами убийством в ее адрес наносить ей удары ногой по голове, имея при этом косвенный умысел на убийство, и в результате убил ее, причинив смертельную черепно-мозговую травму.

Убийством, сопряженным с изнасилованием, по смыслу п. "к" ч. 2 ст. 105 УК является и убийство с целью отомстить женщине, предотвратившей попытку изнасилования. Причем время, прошедшее между изнасилованием или покушением на него и совершенным убийством, не имеет значения.

В практике возможны также случаи, когда насильник сначала убивает свою жертву, а совершает половой акт уже с трупом убитой. Ответственность за совершение такого убийства также должна наступать по п. "к" ч. 2 ст. 105 УК, поскольку мотивом этого преступления является удовлетворение половой страсти.

Устанавливая повышенное наказание за убийство, сопряженное с изнасилованием, закон имеет в виду только умышленное причинение смерти. При этом умысел может быть и прямым, и косвенным. При убийстве в целях сокрытия совершенного изнасилования либо покушения на него умысел на причинение смерти может быть только прямым. В тех случаях, когда преступник путем насильственных действий пытается парализовать сопротивление жертвы и тем самым облегчить совершение преступления, умысел на причинение смерти может быть и косвенным.

Убийство, совершенное по мотиву национальной, расовой, религиозной ненависти или вражды либо кровной мести. Доминирующим мотивом убийства, совершенного из национальной, расовой или религиозной ненависти, выступает стремление виновного подчеркнуть неполноценность потерпевшего в силу принадлежности его к той или иной национальности (расе) или конфессии либо, наоборот, пропагандировать исключительность своей национальной (расовой, религиозной) принадлежности. Сюда же относится желание возбудить, спровоцировать соответствующую вражду или рознь (например, вызвать массовые беспорядки, дать повод для репрессий). Так называемые ритуальные убийства, мотивом которых явились национальная, расовая или религиозная ненависть, также квалифицируются по п. "л" ч. 2 ст. 105 УК.

Убийством данного вида охватывается лишение жизни потерпевшего другой национальности (расы) или вероисповедания, нежели виновный, а также принадлежащего к той же этнической группе или концессии. В последнем случае виновный стремится спровоцировать обострение межнациональных (религиозных) отношений на определенной территории или мстит потерпевшему за несогласие поддержать националистическую (религиозную) дискриминацию. В таких случаях кроме п. "л" ч. 2 ст. 105 содеянное квалифицируется по совокупности со ст. 282 УК (возбуждение национальной, расовой или религиозной вражды).

Основанием для кровной мести всегда выступает "кровная обида". Обычай кровной мести зародился еще при первобытно-общинном строе.

Основания для возникновения кровной мести определяются в различных местах по-разному, в зависимости от исторически сложившихся воззрений тех или иных народов, преимущественно Кавказа и Средней Азии. В. Даль, описывая обычаи степных народов, писал: "Месть за кровь убитого есть доблесть столь свято в степи чтимая, что доселе не было еще, как говорят примеры, где бы наследники и родичи убитого забывали выместить хотя бы то и в десятом поколении позорную смерть пращура".

В качестве обстоятельства, отягчающего убийство, кровная месть выделена в связи с особой опасностью для общества этого преступления. Она состоит не только в самом факте убийства, но и в том, что второе убийство, совершенное на почве кровной мести, как правило, не изменяет его характера и может побудить родственников второго потерпевшего к мести за его смерть, а следовательно, привести к убийству нескольких человек.

Общественная опасность убийства на почве кровной мести усиливается тем, что, как видно из дел этой категории, осуждение лица, виновного в убийстве, не исключает в дальнейшем в связи с этим же убийством применения данного обычая.

"О том, насколько живуч в отдельных местностях в сознании людей обычай кровной мести, - пишет С.В. Бородин, - свидетельствуют факты поступления в Верховный Суд РФ жалоб и заявлений родственников убитого, которые, требуя применения в отношении виновного смертной казни, утверждают, что в противном случае будет объявлена кровная месть и они не успокоятся, пока "невинная кровь убитого не смоется кровью убийцы".

Мотивом такого убийства является стремление отомстить обидчику или членам его семьи или рода за подлинную или мнимую обиду, нанесенную убийце или членам его семьи или рода.

Кровная месть может возникнуть не только в связи с убийством родича, но и в случаях нанесения ранений, увечий, тяжких оскорблений, прелюбодеяний, лишения девушки чести и т.п.

По адатам кумыков, населяющих равнинную часть Дагестана, кровником (канлы) объявлялось лицо, совершившее убийство, изнасилование, похищение девушки без ее согласия, а также отрезавшее хвост лошади.

Из обычаев народов, населявших Россию, видно, что кровная месть возникала вследствие того, что потерпевший когда-то топтал ногами шапку убийцы, либо нанес ему удар по лицу тыльной стороной ладони, либо пинал его ногой, либо ударил плетью и т.д.

Обычай кровной мести представляет большую общественную опасность еще и потому, что согласно родоплеменным обычаям "обязанность" мстить кровью не знает давности и убийство может быть совершено спустя много лет после возникновения повода.

В литературе описан интересный случай из судебной практики.

25 декабря 1961 г. в селе Агишбатой Веденского р-на Чеченской АССР некий Т. выстрелом из малокалиберной винтовки убил гр-на Д. Убийство было совершено на почве кровной мести. Д. в 1937 г. был свидетелем по делу братьев Доки и Ваузи, осужденных за бандитизм. В то время Т. было девять лет. Считая Д. повинным в аресте и осуждении братьев, Т. через 24 года совершил акт кровной мести.

Кровная месть грозит нередко не только обидчику, но и членам его семьи или рода. По чеченским обычаям, при смерти обидчика, в отношении которого должен быть осуществлен акт кровной мести, месть переходит на его брата, на отца и других родственников по мужской линии. Если потерпевший смертельно ранен, но еще жив, похищают ребенка из рода потерпевшего, для того чтобы в случае смерти раненного совершить акт кровной мести над ребенком.

Женщина вне кровной мести. Если женщина сама совершает убийство, то за нее отвечает ее брат, отец и т.д. В некоторых случаях месть может перейти на мужа и детей по мужской линии.

При выяснении признаков субъективной стороны для квалификации действий виновного по п. "л" ч. 2 ст. 105 УК необходимо установить характер умысла виновного. Представляется, что убийство на почве кровной мести не может быть совершено с косвенным умыслом, необходимо установить прямой умысел.

Убийство в целях использования органов или тканей потерпевшего. Пунктом "м" ч. 2 ст. 105 УК предусматривается ответственность за совершение убийства в целях использования органов и тканей потерпевшего.

Стоит сразу обратить внимание на то, что данный состав преступления является "мертвой" нормой, о чем свидетельствуют и данные судебной статистики за последние годы.

Необходимость его включения была вызвана теми качественными изменениями в медицине, которые произошли в ней за последние годы, а именно расширением возможностей успешного осуществления пересадки ряда жизненно важных органов и тканей человеческого организма. В связи с этим появилась потребность в соответствующем донорском материале, что, в свою очередь, может спровоцировать совершение убийств в целях использования органов и тканей потерпевшего непосредственно для пересадки нуждающемуся лицу либо в целях их последующей продажи заинтересованным организациям или лицам.

Такое убийство является результатом нарушения виновным требований Закона РФ от 22 декабря 1992 г. N 4180-1 (ред. от 20 июня 2000 г.) "О трансплантации органов и (или) тканей человека". Например, убийство, связанное с изъятием органов и тканей для трансплантации у лица, смерть которого неизбежна, но еще не наступила и не зафиксирована в порядке, установленном законом.

В соответствии со ст. 2 Закона РФ "О трансплантации органов и (или) тканей человека" к органам и тканям человека относятся: сердце, легкие, почки, печень, костный мозг и другие органы и ткани, перечень которых устанавливается Минздравом России совместно с РАМН.

Перечисленные органы и ткани названы законом только в качестве объектов трансплантации, использование которых регулируется указанным Законом. Как сказано в Законе, его действие не распространяется на органы, их части и ткани, имеющие отношение к процессу воспроизводства человека, включающие в себя репродуктивные ткани (яйцеклетку, сперму, яичники, яички или эмбрионы), а также на кровь и ее компоненты.

По обоснованному мнению, высказанному О.В. Белокуровым, завкафедрой уголовного права и криминологии Института права и госслужбы Ульяновского государственного университета, это обстоятельство не исключает, что эти органы и ткани могут быть предметом убийства в целях их использования. По существу, любая внешняя или внутренняя часть человеческого организма, участвующая в обеспечении его жизнедеятельности, может быть предметом рассматриваемого убийства.

Субъектом данного преступления могут быть любые лица, в том числе и медицинские работники, без которых совершение такого преступления маловероятно. С другой стороны, субъектами преступления могут быть и представители различных сектантских течений, использующие ткани и органы человека для совершения культовых обрядов.

Цель указанного преступления - использование органов и тканей потерпевшего свидетельствует о возможности его совершения исключительно с прямым умыслом.

Всякое отсутствие судебной практики лишает возможности выявить какие-либо затруднения в применении данной нормы.

Убийство матерью новорожденного ребенка

Основанием отнесения данного состава преступления к привилегированным видам убийств прежде всего является то обстоятельство, что беременность и физиологические роды оказывают весьма неблагоприятное воздействие на психику женщины. Патологическое состояние роженицы в момент совершения данного преступления дает основание рассматривать его как убийство, совершенное при смягчающих обстоятельствах.

С этой точки зрения позиция законодателя, таким образом оценившего степень общественной опасности данного преступления, является вполне взвешенной.

Однако с сожалением стоит признать, что действующий закон не совершенен, поскольку он не связывает квалификацию действий виновной по ст. 106 УК с психофизическими процессами, происходящими у роженицы.

Поэтому по данной статье подлежат квалификации действия виновной и в том случае, когда умысел на убийство новорожденного ребенка возникает еще до его зачатия или сразу после этого в течение незначительного времени, не дающего основания к возникновению патологических процессов в организме женщины.

Мотивом подобного убийства может являться необходимость совершения какого-либо ритуала с телом новорожденного или трансплантация его органов.

Важнейшим вопросом для данного состава преступления является определение начала человеческой жизни. Проблема заключается в том, что рождение представляет собой не мгновенный акт, а длительный процесс.

К рассматриваемому виду убийства следует относить не только убийство новорожденного после отделения плода от тела матери и начала самостоятельной жизни, но и убийство ребенка, не начавшего самостоятельной внеутробной жизни, например нанесение смертельной раны в голову рождающемуся ребенку еще до момента начала дыхания. В данном случае мать, причиняя смерть рождающемуся ребенку, осознает, что ее действия направлены на лишение жизни человека, а не на прерывание беременности.

Наличие какого-либо уродства у новорожденного, а также всякого заболевания, в том числе не совместимого с его жизнью, не влияет на состав данного преступления. Возраст преждевременно родившегося ребенка также значение не имеет.

Следует также обратить внимание на то, что субъектом данного преступления является исключительно сама роженица, поскольку достижения в медицине могут ошибочно позволить считать субъектом данного преступления и женщину, предоставившую свою яйцеклетку так называемой суррогатной матери. Любые иные лица, явившиеся соисполнителями такого убийства, несут ответственность по ст. 105 УК.

С объективной стороны рассматриваемое преступление может совершаться путем как осуществления активных действий, так и бездействия.

Диспозиция статьи содержит три самостоятельные модели субъективной стороны преступления, которые дают основания для квалификации действий роженицы по ст. 106 УК:

Как уже отмечалось, убийство новорожденного во время или сразу же после родов дает основание для квалификации действия виновной по ст. 106 УК вне зависимости от момента возникновения у нее умысла на убийство, целей и мотивов преступления.

Соответственно, два последующих обстоятельства не связаны с кратковременным сроком, исчисляемым с момента родов, и могут иметь место и в течение некоторого промежутка времени, позволяющего считать ребенка новорожденным.

С медицинской точки зрения, новорожденным считается ребенок с момента рождения и до четырехнедельного возраста.

Таким образом, за убийство ребенка более взрослого возраста вне зависимости от наличия условий, приведенных в диспозиции ст. 106 УК, наступает ответственность по ст. 105 УК.

При этом совокупность преступления со ст. 156 УК, предусматривающей ответственность за неисполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего, при наличии умысла на убийство ребенка отсутствует.

Б. была осуждена по п. п. "в", "д" ч. 2 ст. 105 и ст. 156 УК за то, что в целях убийства своего двухмесячного ребенка на несколько дней оставила его в закрытой квартире без воды и пищи.

Соглашаясь с выводами суда в части квалификации действий Б. по п. п. "в", "д" ч. 2 ст. 105 УК, Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ посчитала излишним обвинение в преступлении, предусмотренном ст. 156 УК.

Коллегия указала, что, признав Б. виновной в совершении преступления, предусмотренного ст. 156 УК, суд в обоснование своих выводов в этой части сослался в приговоре на совершение ею действий, которые повлекли смерть ребенка и за которые она уже осуждена по ст. 105 УК. Поэтому приговор в части осуждения Б. по ст. 156 УК был отменен с прекращением производства по делу за отсутствием в ее действиях состава преступления.

Убийство, совершенное в состоянии аффекта

Основанием смягчения ответственности за данное деяние является прежде всего неправомерное либо аморальное поведение потерпевшего и вызванное им психологическое состояние виновного. В психологии и психиатрии состояние внезапно возникшего сильного душевного волнения имеет название - физиологический аффект.

Он характеризуется эмоциональной вспышкой высокой степени и взрывного характера, тормозит сознательную интеллектуальную деятельность, в известной степени нарушает избирательный момент в мотивации поведения, затрудняет самоконтроль и критическую оценку своих поступков.

От физиологического аффекта следует отличать так называемый патологический аффект, представляющий собой временное расстройство психики, когда наступает глубокое помрачение сознания и человек утрачивает способность отдавать себе отчет в своих действиях и руководить ими, что свидетельствует о его невменяемости.

Вопрос о том, совершено ли деяние в состоянии физиологического или патологического аффекта, относится к компетенции комплексной психолого-психиатрической экспертизы.

В соответствии с диспозицией статьи аффектированное убийство признается совершенным при смягчающих обстоятельствах при наличии прямо предусмотренных в законе условий:

Внезапность сильного душевного волнения по общему правилу состоит в том, что оно возникает немедленно, как ответная реакция на противоправное или аморальное поведение потерпевшего. Однако возможно возникновение аффекта и спустя определенное время, например когда виновный случайно узнает о противоправном поведении потерпевшего.

С. была осуждена по п. "в" ч. 2 ст. 105 УК за совершение убийства спящего мужа из личных неприязненных отношений.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ приговор изменила, указав следующее.

Суд первой инстанции, квалифицируя содеянное С. по п. "в" ч. 2 ст. 105 УК, в обоснование своего решения сослался на то, что она знала о неправомерном поведении мужа в отношении детей, и с учетом характера их взаимоотношений оно не могло послужить причиной для внезапного возникновения у нее сильного душевного волнения.

Материалы дела свидетельствовали о том, что С. систематически пьянствовал, лечился от алкоголизма в лечебно-трудовом профилактории, состоял на учете в областном наркологическом диспансере с 1995 г. с диагнозом "хронический алкоголизм второй стадии", был судим.

Между тем в ходе предварительного следствия было установлено, что в действиях С. содержались признаки преступлений, предусмотренные п. "в" ч. 3 ст. 131 УК, в отношении дочерей, и уголовные дела были прекращены в связи с его смертью.

Как видно из показаний С., а также ряда свидетелей, потерпевший умышленно спаивал своего сына, чтобы тот был не в состоянии противостоять ему, когда он издевался над дочерьми и женой, а впоследствии довел сына до самоубийства.

Сама осужденная показала, что перед убийством узнала от старшей дочери о том, что 10 лет назад отец попытался ее изнасиловать, а пять лет назад изнасиловал младшую дочь, 1986 г. рождения. Она в состоянии потрясения, испугавшись вновь потерять кого-либо из детей, схватила топор, находившийся в прихожей, и нанесла мужу, лежавшему на кровати лицом к стене, несколько ударов по шее.

Указанные обстоятельства послужили основанием для вывода, что систематические противоправные и аморальные поступки потерпевшего обусловили длительную психотравмирующую ситуацию в семье, где постепенно накапливалась психическая напряженность во взаимоотношениях в результате поведения потерпевшего, и последнее известие о совершенном им изнасиловании младшей дочери переполнило "чашу терпения" С. и внезапно вызвало у нее сильное душевное волнение.

Поведение потерпевшего может выражаться в следующем:

Степень насилия может быть различной и выражаться как в физическом, так и в психическом виде. При убийстве в состоянии аффекта, вызванном насильственными действиями потерпевшего, виновный не должен находиться в ситуации необходимой обороны. В противном случае квалификация содеянного должна оцениваться по правилам о необходимой обороне, ответственность за превышение пределов которой является менее строгой.

Издевательство, могущее вызвать состояние аффекта, представляет собой злую насмешку, глумление над виновным. В отличие от тяжкого оскорбления, которое всегда выражается в неприличной форме, издевательство может осуществляться в пристойном виде, хотя по своему содержанию является столь же циничным и оскорбительным, глубоко ранящим психику человека.

Под тяжким оскорблением, которое может вызывать состояние аффекта, понимается грубое, циничное, глубокое унижение чести и достоинства личности, выраженное в неприличной форме. Вопрос о том, какое оскорбление считать тяжким, - это вопрос факта, решаемый в каждом отдельном случае с учетом всех конкретных обстоятельств дела.

Примером аффектированного убийства, вызванного тяжким оскорблением со стороны потерпевшего, может служить следующее дело.

Ученик 10-го класса одной из средних школ А. дружил со своей одноклассницей М. В семье последней сложилась крайне неблагоприятная обстановка, связанная с тем, что ее отчим - К., ранее неоднократно судимый, нигде не работал, систематически пьянствовал, учинял дома дебоши, избивал мать М., оскорблял ее и дочь нецензурной бранью.

Однажды, когда А. пришел на квартиру к М., пьяный К. беспричинно набросился на него, стал угрожать убийством, исключительно цинично оскорбил его. Это так взволновало А., что он частично утратил контроль над своими действиями, схватил перочинный нож и стал наносить К. удары в различные части тела. От полученных множественных ранений потерпевший скончался на месте происшествия. А. был осужден Ростовским областным судом по ч. 1 ст. 107 УК.

Под аморальными действиями (бездействием) потерпевшего понимаются противоречащие нормам морали поступки, могущие оказаться поводом для возникновения аффекта. Например, очевидный факт супружеской измены.

К. и К-ва состояли в браке и имели малолетнего ребенка. К-ва обратилась в суд с заявлением о расторжении брака, однако К. не давал согласия на развод. Суд дважды предоставлял супругам трехмесячный срок для примирения. Супружеские отношения между ними не прекращались. Однажды К-ва заявила, что сожительствует с другим мужчиной, и потребовала, чтобы муж забрал свои вещи и ушел от нее. Поздно вечером вернувшись домой, К. через окно спальни увидел, что в постели вместе с женой находится Ч. Взволнованный увиденным, он схватил в сарае заряженное двуствольное ружье, выставил стекло в окне, быстро проник в квартиру и на кухне произвел выстрел в Ч., который от ранения в шею сразу же скончался, а затем выстрелил в убегавшую К-ву, но не попал. По словам К. и потерпевшей К-ой, подкрепленным другими фактическими данными, действовал он "как в тумане", "был бледен, весь трясся". Хотя жена и говорила, что изменяет ему, однако он не верил ей, полагая, что она шутит. Застав жену с любовником при указанных обстоятельствах, К., несомненно, действовал в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения, вызванного аморальным поведением потерпевших. К такому выводу пришел Президиум Верховного Суда РФ, рассмотревший дело в порядке надзора.

Примером совершения убийства в состоянии аффекта, вызванном длительной психотравмирующей ситуацией, является дело, рассмотренное Московским городским судом.

К. была осуждена по п. "г" ст. 102 УК РСФСР за убийство Г. с особой жестокостью. К., не имея средств к существованию и возможности найти работу, в конце июля 1995 г. приехала из Владимирской области в г. Москву. 6 августа 1995 г. она вместе со своей подругой в целях занятия проституцией сняла квартиру у Г., который забрал у нее паспорт, в обращении с ней был груб и жесток, подвергал частым побоям, понуждал к действиям сексуального характера против ее воли. Испытывая постоянный страх перед Г., который угрожал убить ее, мать и сестру, К. ощущала себя незащищенной, а сложившуюся для нее ситуацию считала безвыходной.

Вечером 13 августа 1995 г. К. и Г. находились в квартире вдвоем. Узнав о том, что ее разыскивают работники милиции, Г. разозлился и стал ее избивать, затем снял с себя и с нее одежду, порвав на ней нижнее белье, ударил головой о шкаф и, не обращая внимания на ее крик, совершил насильственные действия сексуального характера. К. выбежала на кухню, взяла кухонный нож и из мести, с умыслом на убийство Г., сознавая, что своими действиями причиняет особые мучения и страдания, нанесла ему множественные удары двумя кухонными ножами и двумя вилками, причинив 78 колото-резаных ран лица, шеи, груди, живота, рук и ног, 28 из которых были проникающими в брюшную и грудную полость с повреждением сердца, легких, печени и правой почки, относящимися к тяжким телесным повреждениям по признаку опасности для жизни. От полученных ранений Г. скончался на месте происшествия.

Президиум Верховного Суда РФ действия К. переквалифицировал с п. "г" ст. 102 УК РСФСР на ч. 1 ст. 107 УК РФ, указав следующее. Вывод суда о совершении К. убийства Г. с особой жестокостью не соответствует им же установленным обстоятельствам преступления. Так, по делу видно, что Г. в период с 6 по 13 августа 1995 г., запугивая К. угрозами и побоями и лишая ее тем самым возможности оказать ему реальное сопротивление, неоднократно совершал насильственные действия сексуального характера. Днем 13 августа 1995 г. К. вновь подверглась циничному насилию со стороны Г., что привело ее в состояние внезапно возникшего сильного душевного волнения. Это подтверждается заключением экспертов, проводивших стационарную комплексную психолого-психиатрическую экспертизу и установивших, что в результате агрессивного насилия, побоев, унижений и грубых оскорблений К. оказалась в состоянии эмоционального напряжения, которое в сочетании со свойственными ей личностными особенностями характеризовалось возникновением субъективных переживаний, чувства страха, тревоги, обиды, несправедливости, оскорбленного достоинства, а также физической боли. Острое ощущение страха и безысходности с большим нарастанием напряжения привело К. к нехарактерным для нее агрессивным действиям с достаточно хаотичной сменой орудия нанесения ударов, снижению способности осмысления возможных последствий своих действий.

Установленные судом мотивы, обстоятельства совершения преступления, психологическое состояние К. непосредственно в момент совершения преступления позволили сделать вывод о совершении ею убийства Г. в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения, вызванного насилием, издевательством со стороны потерпевшего, а также длительной психотравмирующей ситуацией, возникшей в связи с систематическим противоправным и аморальным поведением потерпевшего, т.е. о совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 107 УК РФ.

Указание экспертов на то, что состояние К. не носило характера "физиологического аффекта", не может в конкретном случае повлиять на объективную правовую оценку состояния осужденной в момент преступления, учитывая при этом характер поведения потерпевшего, внезапность реализации умысла на убийство. Внезапность действий К., наносившей ранения потерпевшему в короткий промежуток времени, непосредственно после того, как она подверглась насилию с его стороны, подтверждается, кроме того, случайностью выбора ею орудий преступления (кухонные ножи, вилки), хаотичностью наносимых ударов.

В заключение необходимо отметить, что субъективная сторона рассматриваемого преступления характеризуется прямым или косвенным умыслом. Мотивы преступления могут быть различными.

Убийство, совершенное при превышении пределов необходимой обороны или при превышении мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление

Понятие необходимой обороны дано в ст. 37 УК. Превышением ее пределов является совершение умышленных действий, явно не соответствующих характеру и опасности посягательства.

Поскольку причинение любого вреда нападающему является правомерным, если посягательство было сопряжено с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, либо с непосредственной угрозой применения такого насилия, при превышении пределов необходимой обороны характер действий нападающего не может представлять угрозу, опасную для жизни.

М. был признал виновным в убийстве в ходе ссоры своего знакомого К.

Однако такой вывод был сделан судом без учета того, что К. вместе с другими лицами вымогал у М., занимавшегося коммерческой деятельностью, деньги, угрожая применением насилия к членам его семьи. В день убийства К. вновь требовал у М. деньги, угрожая в случае отказа захватом в качестве заложницы его малолетней дочери. По требованию К. М. был вынужден привезти его к себе в квартиру, где К. продолжал вымогательство и угрозы, разбил М. нос и завладел его золотой цепочкой. Затем К. вышел из квартиры, но тут же вернулся.

Опасаясь продолжения противоправных действий, М., достав из сейфа охотничий карабин, выстрелил в К.

С учетом обстоятельств, предшествовавших преступлению, Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ признала, что убийство совершено М. при превышении пределов необходимой обороны, в связи с чем его действия переквалифицировала со ст. 103 УК РСФСР на ст. 105 УК РСФСР.

Большое практическое значение для правильного применения рассматриваемой нормы продолжает иметь Постановление Пленума Верховного Суда СССР от 16 августа 1984 г. "О применении судами законодательства, обеспечивающего право на необходимую оборону от общественно опасных посягательств". В п. 8 Постановления Пленум указал следующее: "Решая вопрос о наличии или отсутствии признаков превышения пределов необходимой обороны, суды должны учитывать не только соответствие или несоответствие средств защиты и нападения, но и характер опасности, угрожавшей оборонявшемуся, его силы и возможности по отражению посягательства, а также все иные обстоятельства, которые могли повлиять на реальное соотношение сил посягавшего и защищавшегося (количество посягавших и оборонявшихся, их возраст, физическое развитие, наличие оружия, место и время посягательства и т.д.). При совершении посягательства группой лиц обороняющийся вправе применить к любому из нападающих такие меры защиты, которые определяются опасностью и характером действий всей группы".

Это разъяснение актуально и сегодня.

К. был признан виновным в убийстве Д. и умышленном причинении тяжкого вреда здоровью Т., совершенных при превышении пределов необходимой обороны при следующих обстоятельствах.

Т. и Д., находившиеся в состоянии алкогольного опьянения, заметив проходившего мимо незнакомого К., решили его ограбить. Т. и Д. зашли вслед за К. в подъезд дома. К. присел на корточки в тамбуре и закурил. Д. подошел к нему и попытался снять с его руки кольцо и часы. Оказавшего сопротивление К. он стал бить руками и ногами по лицу. Видя, что между К. и Д. происходит драка, Т. замахнулся на К. кулаком. Тогда К., пресекая преступные действия нападающих и осознавая, что явно превышает пределы необходимой обороны и его оборонительные действия не соответствуют действиям нападающих, имевшимся у него в куртке складным ножом умышленно нанес удары Д. в живот, чем причинил ему ножевое ранение брюшной полости, повлекшее его смерть, а Т. - в голову и в живот, в результате чего причинил ему ножевое ранение паховой области, соответствующее тяжкому вреду здоровью.

Президиум Астраханского областного суда приговор отменил, указав, что анализ доказательств не дает оснований прийти к выводу о наличии в действиях К. уголовно наказуемого деяния.

Как показал К. в судебном заседании, 16 марта 2001 г. около 23 ч в подъезде его дома два парня сбили его с ног, пытались сорвать с его руки перстень и часы и продолжали избивать руками и ногами по телу и лицу. Он в целях самозащиты вытащил из кармана складной нож и стал им отмахиваться, опираясь другой рукой о пол. Специально удары ножом он не наносил, но в ходе самообороны, когда размахивал ножом, почувствовал, что задевает их. После этого парни убежали.

Суд в приговоре указал, что К. действовал в состоянии необходимой обороны, но превысил ее пределы. На него напали двое. К., находившийся в состоянии алкогольного опьянения, не имел возможности встать на ноги, нападавшие стояли над ним. Поскольку соотношение сил нападавших и оборонявшегося было неравным, К. применил нож, осознавая, что в его руках находится именно нож, а не какой-либо иной предмет, у потерпевших никаких предметов не имелось. Установлено, что Д. хотел похитить имущество, принадлежавшее К. Факт нанесения К. телесных повреждений подтверждается заключением эксперта, показаниями жены осужденного. Как считал суд, в данной ситуации К., имея цель пресечь преступные действия нападающих, не используя возможности избрать иной, менее опасный способ защиты и осознавая, что его действия явно не соответствуют действиям нападавших, умышленно причинил тяжкий вред здоровью Т. и смерть Д.

Надзорная инстанция указала, что, решая вопрос о наличии или отсутствии признаков превышения пределов необходимой обороны, суду следовало учитывать не только соответствие или несоответствие средств защиты и нападения, но и характер опасности, угрожавшей оборонявшемуся, его силы и возможности по отражению посягательства, а также все иные обстоятельства, которые могли повлиять на реальное соотношение сил посягавшего и защищавшегося. При совершении посягательства группой лиц обороняющийся вправе применить к любому из нападавших такие меры защиты, которые определяются опасностью и характером действий всей группы.

Усмотрев в действиях К. превышение пределов необходимой обороны, суд не дал оценки характеру опасности, угрожавшей К., интенсивности нападения и, кроме того, обстановке, при которой оно было совершено.

Некоторые суды ошибочно исходят из того, что лицо, подвергшееся нападению, не вправе активно защищаться, если имеет возможность спастись бегством или обратиться за помощью к гражданам, представителям власти или избрать какие-либо иные способы избежать нападения, не носящие характера активного противодействия напавшему.

По приговору К. была признана виновной в убийстве Г.

Как указано в приговоре, 20 августа 2001 г. к К. пришел ее сожитель Г. в состоянии алкогольного опьянения и начал ссору, перешедшую в драку. При этом К. в целях умышленного причинения смерти Г. из личной неприязни, возникшей в ходе ссоры и драки, нанесла ему множественные удары кухонным ножом и причинила телесные повреждения, от которых он в этот же день скончался в больнице.

Президиум Верховного Суда РФ отменил приговор, а уголовное дело прекратил за отсутствием в ее деянии состава преступления, указав следующее.

Из показаний К. усматривается, что днем 20 августа 2001 г. она находилась дома и примеряла одежду, которую собиралась купить. Забежавший в квартиру ее малолетний сын сообщил, что идет Г., с которым она проживала четыре месяца. Зайдя в комнату, он начал ее оскорблять, сказал, что эту одежду она носить не будет. В ответ на возражения Г., взяв на кухне нож, стал резать ее шляпу и плащ. Когда она сказала, что за испорченную одежду ему придется заплатить, Г. разозлился и с ножом в руке направился к ней. Чтобы избежать нанесения ударов в лицо, она легла на кровать и пыталась обороняться ногами. Однако Г. сел на нее, приставил нож к горлу, угрожая зарезать, а затем стал бить рукой по лицу. Она крикнула сыну, чтобы он позвал на помощь людей. Оставив нож на кровати, Г. ушел в коридор. Взяв нож, она вышла на балкон и позвала людей на помощь, затем побежала на кухню с целью спрятать все ножи и вилки. В это время сын закричал, что Г. снова идет к ней. Зайдя на кухню, он вновь стал оскорблять ее, сына и ее мать, угрожал изнасиловать ее сына и опять начал ее избивать. Защищаясь, она нанесла ему удары ножом.

У К. были обнаружены многочисленные кровоподтеки на голове, груди, руках и ногах, ссадины, ушибы мягких тканей головы, нижней челюсти, поясницы, что подтверждает ее показания об избиении ее Г.

По словам соседей К., Г. постоянно устраивал скандалы, избивал ее, оскорблял ее родственников.

Выводы суда о том, что скандал между К. и Г. перерос в драку и они обоюдно наносили друг другу удары, не соответствуют фактическим обстоятельствам.

Исследованные по делу доказательства позволили прийти к выводу, что К. действовала в состоянии необходимой обороны.

Содержащиеся в надзорном представлении, послужившем поводом к пересмотру судебных решений, доводы о том, что К. могла предотвратить наступление тяжких для себя последствий другими способами и в ее действиях усматривается состав преступления - убийства, совершенного при превышении пределов необходимой обороны, были признаны не соответствующими закону.

Следует обратить внимание, что закон освобождает от уголовной ответственности в случае причинения смерти нападавшему в условиях осуществления защиты гражданином своих законных интересов, прав и свобод.

Если же находившееся в состоянии необходимой обороны лицо намеренно вызвало нападение, чтобы использовать его как повод для совершения противоправных действий (развязывание драки, учинение расправы, совершение акта мести и т.п.), содеянное должно квалифицироваться по ст. 105 УК.

И. в составе группы в целях выяснения отношений с другой группой лиц участвовал в подготовке драки: ездил к будущим потерпевшим домой, заранее расставил автомашины таким образом, чтобы свет их фар затруднял видимость поджидаемым людям, принес оружие, которое затем применил при нападении. В результате произведенных И. выстрелов был смертельно ранен один человек из противостоящей стороны, а трое получили телесные повреждения с причинением различного вреда здоровью.

Суд первой инстанции квалифицировал действия И. по п. "е" ч. 2 ст. 105, ч. 3 ст. 30, п. п. "е", "н" ч. 2 ст. 105 и ч. 1 ст. 112 УК.

Президиум Верховного Суда РФ согласился с выводами суда первой инстанции о том, что при изложенных обстоятельствах действия И. не содержат признаков необходимой обороны, и оставил без удовлетворения протест о переквалификации его действий на ч. 1 ст. 108 и ч. 3 ст. 118 УК.

Необходимо также различать состояние необходимой обороны и так называемой мнимой обороны, когда отсутствует реальное общественно опасное посягательство и лицо лишь ошибочно предполагает наличие такого посягательства.

В тех случаях, когда обстановка происшествия давала основания полагать, что совершается реальное посягательство, и лицо, применившее средства защиты, не сознавало и не могло сознавать ошибочность своего предположения, его действия следует рассматривать как совершенные в состоянии необходимой обороны. Если при этом лицо превысило пределы защиты, допустимой в условиях соответствующего реального посягательства, оно подлежит ответственности как за превышение пределов необходимой обороны.

Для ответственности по ч. 2 ст. 108 УК необходимо, чтобы убийство было совершено при задержании лица, совершившего преступление. Важное значение для квалификации имеет цель задержания - доставление органам власти и пресечение совершения новых преступлений.

Если мотивом задержания выступает месть или желание расправы, "самосуда", содеянное подлежит квалификации по ст. 105 УК.

Не могут быть квалифицированы по ч. 2 ст. 108 УК действия, направленные на задержание лица, совершившего преступное деяние, если последнее формально и содержит признаки какого-либо деяния, предусмотренного уголовным законом, но заведомо для причинившего вред не представляет в силу малозначительности большой общественной опасности. Например, лицо задерживает гражданина, публично оскорбившего его, при этом умышленно причиняет ему смерть. В таком случае лицо, причинившее вред, подлежит ответственности по ст. 105 УК.

Субъектом преступления является любое физическое лицо.

Работники правоохранительных органов, а также другие должностные лица, несущие обязанность по пресечению общественно опасных посягательств, охране общественного порядка, причинившие смерть задерживаемому при превышении служебных полномочий, несут уголовную ответственность по совокупности ст. ст. 108 и 286 УК.

Причинение смерти по неосторожности

Смерть по неосторожности может быть причинена как по легкомыслию, когда лицо предвидело возможность наступления общественно опасных последствий своих действий (бездействия), но без достаточных к тому оснований рассчитывало на их предотвращение, так и по небрежности, когда лицо не предвидело возможности наступления общественно опасных последствий своих действий (бездействия), но при необходимой внимательности и предусмотрительности должно было и могло их предвидеть.

Судебная практика свидетельствует о том, что суды не всегда разграничивают умышленное убийство и причинение смерти по неосторожности. Чаще других необоснованно признается убийством причинение смерти по неосторожности, причем сознание виновным фактической стороны своих действий ошибочно признается свидетельством предвидения смерти потерпевшего. Эти выводы делаются без глубокого анализа субъективной стороны преступления, без учета конкретных обстоятельств дела, взаимоотношений потерпевшего и виновного, их намерений и всей обстановки происшедшего.

Х. был признан виновным в убийстве Д.

Согласно описательной части приговора ночью в доме Х. находились Б., В., П., А. и Д. Х. стал оказывать знаки внимания Д., с которой он находился в дружеских отношениях. Д. ответила ему, что ей это надоело, и села рядом с Б., продолжая разговор. Х., видя, что его ухаживания отвергаются, с целью обратить на себя внимание принес из соседней комнаты в разобранном виде двуствольное охотничье ружье 12-го калибра, собрал его, зарядил ружье и из неприязни умышленно произвел выстрел в Д. В результате выстрела потерпевшей причинены телесные повреждения в виде слепого огнестрельного дробового ранения головы с множественными переломами костей основания черепа, что повлекло ее смерть.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ приговор изменила, указав следующее.

Х. вину в убийстве Д. не признал. В судебном заседании он пояснил, что решил похвастаться охотничьим ружьем 12-го калибра, достал и собрал его. Кто-то из присутствовавших сказал, что ружье есть, а патронов нет. Тогда он взял два патрона 16-го калибра и зарядил ружье. Курки ружья взводятся автоматически. Он стал демонстрировать ружье, водя им горизонтально, хотел пошутить, попугать присутствовавших. Убивать Д. у него умысла не было. По его мнению, выстрела произойти не могло, поскольку патроны он "утопил" в стволы. Неожиданно для него произошел выстрел и заряд попал в Д. Возможно, он и нажал на курок, но как это было - не помнит.

Как пояснил свидетель Б., Х. во время происшедшего с Д. не ссорился, ревности у него не могло возникнуть из-за того, что Д. пересела к нему. Они были друзьями, и Д. общалась со всеми присутствовавшими. Х. показывал им ружье, по горизонтали водил стволами на уровне его лица. Потом раздался выстрел. Он не понял, как это произошло. Х. крикнул, чтобы вызвали "скорую помощь". Вместе с Х. Б. отвез Д. в больницу, а оттуда они поехали в милицию.

Свидетель А. также показал, что то обстоятельство, что у Х. появилось ружье, никого не испугало, угроз он не высказывал и специально ни в кого не целился. Х. держал ружье на уровне головы Д., что-то говорил ей, и неожиданно произошел выстрел. Х. сразу отбросил ружье, стал биться головой о печь и кричать, что он не хотел убивать, просил вызвать "скорую помощь".

Приведенные доказательства свидетельствуют, что между Д. и Х. были дружеские отношения. В день происшедшего между ними также не возникло конфликта.

Поведение Х. после выстрела: растерянность, переживание, принятие мер к оказанию медицинской помощи - свидетельствует о том, что выстрел был для Х. и всех присутствовавших неожиданным.

Тем не менее Х. грубо нарушил правила обращения с оружием, вследствие чего произошел выстрел и была убита Д. Нарушая правила обращения с оружием, Х. мог и должен был предвидеть возможность выстрела и убийства кого-либо из присутствовавших. Поэтому его действия были квалифицирована как неосторожное убийство.

Причинение смерти потерпевшему путем нанесения побоев или телесных повреждений, а равно наступление смерти потерпевшего в результате удара его о твердый предмет при падении от толчка или побоев, нанесенных виновным, квалифицируется как причинение смерти по неосторожности при условии, если действия совершены виновным без умысла на убийство или на причинение тяжкого телесного повреждения, когда установлено, что он по обстоятельствам дела мог и должен был предвидеть наступившие последствия.

К. был осужден по ч. 2 ст. 108 и ч. 1 ст. 206 УК РСФСР.

Он признан виновным в том, что, находясь в нетрезвом состоянии вблизи ресторана, из хулиганских побуждений, проявляя особую дерзость, с силой нанес удар В. кулаком в лицо, отчего тот упал навзничь на бетонные плиты и получил телесные повреждения, от которых скончался в больнице 9 марта 1991 г.

Президиум Воронежского областного суда изменил приговор суда, указав, что вывод суда о причинении К. умышленного тяжкого телесного повреждения, повлекшего за собой смерть потерпевшего, необоснован.

К. нанес потерпевшему только один удар кулаком в лицо, причинив ему ушибленную рану и кровоподтек на губе. Указанные повреждения относятся к легким, повлекшим за собой кратковременное расстройство здоровья. При падении в результате удара о бетонную поверхность у потерпевшего образовался перелом костей свода и основания черепа с ушибом головного мозга, что и явилось причиной его смерти.

На предварительном следствии и в суде К. виновным себя не признал и показал, что умысла на причинение телесных повреждений или смерти потерпевшему не имел. Нанося В. один удар по лицу, К. не желал и не предвидел тяжких последствий и смерти потерпевшего, хотя должен был и мог это предвидеть. Поэтому его действия с ч. 2 ст. 108 УК РСФСР были переквалифицированы на ст. 106 УК РСФСР.

Причинение смерти по неосторожности необходимо отграничивать от случайного причинения смерти. Ответственность за причинение смерти исключается:

В случае, когда причинение смерти по неосторожности сопряжено с умышленным причинением вреда здоровью, незаконным производством аборта, неоказанием помощи больному, похищением человека, незаконным лишением свободы и др., ответственность наступает по специальной норме, преступление по которой, как правило, посягает на несколько объектов, при этом совокупность преступления отсутствует.

Профессиональные обязанности, о которых идет речь в ч. 2 ст. 109 УК, могут исходить из закона, другого нормативного акта, всякого рода правил и инструкций, утвержденных работодателем, установлены государственным стандартом (типовые правила техники безопасности) и т.п.

При привлечении лица к уголовной ответственности за причинение смерти человеку по неосторожности в результате нарушения профессиональных обязанностей должно быть установлено, что данное лицо было ознакомлено со своими обязанностями в установленной форме и было предупреждено об опасности их нарушения.

Доведение до самоубийства

В отличие от ст. 107 УК РСФСР в новом законе отсутствует такое условие уголовной ответственности, как нахождение лица, покончившего с собой, в материальной или иной зависимости от виновного, что само по себе расширяет круг субъектов преступления.

Способ совершения данного преступления содержится в самом законе - это угрозы, жестокое обращение и систематическое унижение человеческого достоинства потерпевших.

Угроза может касаться физической расправы, лишения жилья, материальной или медицинской помощи, разглашения каких-либо сведений, которые потерпевший хочет сохранить в тайне.

Жестокое обращение может выражаться в нанесении побоев, истязании, лишении воды, пищи, одежды, жилища.

Систематическое унижение человеческого достоинства может выражаться в глумлении, оскорблении, особенно в присутствии третьих лиц, распространении ложных слухов, систематических явно необоснованных придирках в быту, учебе, работе.

Основанием для наступления уголовной ответственности по ст. 110 УК является совершение потерпевшим самоубийства или покушение на него. Действия потерпевшего, которые ограничились приготовлением к самоубийству или высказыванием намерения совершить самоубийство, не имеют самостоятельного уголовно-правового значения.

Для правильной квалификации содеянного важно установить причинную связь между действиями виновного и последовавшим самоубийством или покушением на него. Если самоубийство явилось результатом других событий или их совокупности, например смерть близкого человека, о которой не знал виновный, но которая создала основу для психотравмирующей ситуации, состав преступления отсутствует.

Субъективная сторона доведения до самоубийства характеризуется неосторожностью или косвенным умыслом по отношению к преступному результату.

Если же умыслом лица не охватывалось доведение потерпевшего до самоубийства, в его действиях отсутствует данный состав преступления.

К. был осужден по ст. 110 и ч. 1 ст. 163 УК и признан виновным в вымогательстве и в доведении лица до самоубийства путем угроз.

К., узнав от своей знакомой об интимных отношениях между нею и военнослужащим Х., потребовал от последнего 1 тыс. руб. и назначил срок передачи денег. В случае невыполнения данного требования К. угрожал рассказать его девушке, а также третьим лицам позорящие сведения о его, Х., прежней интимной стороне жизни.

В день передачи денег Х., находясь на боевой службе, покончил жизнь самоубийством.

Президиум Московского городского суда отменил приговор суда в части осуждения по ст. 110 УК, указав следующее.

Согласно закону уголовной ответственности за доведение до самоубийства подлежит лицо, совершившее это преступление с прямым или косвенным умыслом. Виновный сознает, что указанным в законе способом принуждает потерпевшего к самоубийству, предвидит возможность или неизбежность лишения им себя жизни и желает (прямой умысел) или сознательно допускает наступление этих последствий либо относится к ним безразлично (косвенный умысел).

Как видно из материалов дела, К. угрожал распространить сведения, позорящие Х., для подкрепления своих требований о вымогательстве его имущества, умысел осужденного был направлен на завладение имуществом потерпевшего.

По делу не установлено, что К., угрожая потерпевшему, желал наступления его смерти либо предвидел и сознательно допускал наступление таких последствий.

При таких обстоятельствах состав преступления, предусмотренный ст. 110 УК, в действиях К. отсутствовал и судебные решения в этой части были отменены, а дело прекращено на основании п. 2 ч. 1 ст. 5 УПК РСФСР.

Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью

В ст. 111 УК существенно расширен перечень признаков тяжкого вреда здоровью.

Под вредом здоровью понимают либо телесные повреждения, т.е. нарушение анатомической целостности органов и тканей или их физиологических функций, либо заболевания или патологические состояния, возникшие в результате воздействия различных факторов внешней среды:

Признаком тяжкого вреда здоровью является опасный для жизни вред здоровью, а при отсутствии этого признака - последствия причинения вреда здоровью:

Опасным для жизни является вред здоровью, вызывающий состояние, угрожающее жизни, которое может закончиться смертью. Предотвращение смертельного исхода в результате оказания медицинской помощи не изменяет оценку вреда здоровью как опасного для жизни.

Установление неизгладимого обезображивания лица относится к компетенции суда.

Стойкой с судебно-медицинской точки зрения следует считать утрату общей трудоспособности либо при определившемся исходе, либо при длительности расстройства здоровья свыше 120 дней.

Ухудшение состояния здоровья потерпевшего в результате оказания неквалифицированной медицинской помощи по поводу причиненных ему повреждений не является основанием для увеличения степени тяжести вреда здоровью, вызванного травмой.

Вред здоровью оценивают как тяжкий, если:

Правила квалификации по признакам ст. 111 УК приведены в гл. "Убийство".

Умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью

Каких-либо особенностей квалификации по ст. 112 УК не имеется. Признаки состава данного преступления, а также его квалифицирующие признаки в целом корреспондируются со ст. 105 УК.

В соответствии с Правилами судебно-медицинской экспертизы тяжести вреда здоровью признаками вреда здоровью средней тяжести являются:

Под длительным расстройством здоровья следует понимать временную утрату трудоспособности продолжительностью свыше трех недель (более 21 дня).

Под значительной стойкой утратой трудоспособности менее чем на одну треть следует понимать стойкую утрату трудоспособности от 10 до 30% включительно.

Причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью в состоянии аффекта

Особенности наступления уголовной ответственности по данной статье аналогичны преступлению, предусмотренному ст. 107 УК.

Действия виновного, выразившиеся в причинении тяжкого или средней тяжести вреда здоровью в состоянии аффекта, повлекшие по неосторожности смерть потерпевшего, полностью охватываются данным составом преступления.

Причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью при превышении пределов необходимой обороны или при превышении мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление

Признаки данного состава преступления корреспондируются с составом преступления, предусмотренного ст. 108 УК, и имеют отличие лишь в части наступивших последствий.

Здесь необходимо учитывать, что причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью является менее опасным последствием самообороны или мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление. Поэтому причинение вреда здоровью допустимо в более широких пределах в сравнении с убийством.

Умышленное причинение легкого вреда здоровью

Основаниями наступления уголовной ответственности по ст. 115 УК являются перечисленные в законе последствия, наступившие от действия виновного:

Под кратковременным расстройством здоровья следует понимать временную утрату трудоспособности продолжительностью не свыше трех недель (21 день).

Под незначительной стойкой утратой трудоспособности следует понимать стойкую утрату общей трудоспособности, равную 5%.

Степень утраты трудоспособности определяется экспертным путем на основании приложения к Правилам судебно-медицинской экспертизы тяжести вреда здоровью - Таблицы процентов утраты трудоспособности в результате различных травм.

Субъективная сторона данного преступления характеризуется умыслом, как прямым, так и косвенным. Неосторожное причинение легкого вреда здоровью потерпевшего исключает уголовную ответственность по ст. 115 УК.

М. был осужден по ст. 115 УК и признан виновным в умышленном причинении легкого вреда здоровью Б.

Согласно приговору М. нанес удар Б. по лицу. Падая, она ударилась головой о стену, из-за чего получила телесные повреждения в виде гематомы затылочной области, сотрясения головного мозга, повлекшие легкий вред здоровью по признаку кратковременного расстройства здоровья продолжительностью не свыше трех недель.

Президиум Московского городского суда приговор изменил, действия М. переквалифицировал на ст. 116 УК, указав следующее.

Как видно из материалов дела и акта судебно-медицинской экспертизы, телесные повреждения Б. причинены в результате того, что она ударилась затылком о стену.

При этих обстоятельствах не имеется оснований для признания, что умыслом М. охватывалось причинение таких повреждений. Данные последствия наступили по его неосторожности.

Уголовная ответственность за неосторожное причинение легкого вреда здоровью УК не предусмотрена.

Побои

В ст. 116 УК предусмотрена ответственность за нанесение побоев или совершение иных насильственных действий, причинивших физическую боль, не повлекших кратковременного расстройства здоровья или незначительную стойкую утрату общей трудоспособности.

Для определения понятия "побои" следует руководствоваться Правилами судебно-медицинской экспертизы тяжести вреда здоровью. В Правилах под побоями понимаются действия, характеризующиеся многократным нанесением ударов, в результате которых могут возникать телесные повреждения (которые не расценивают как вред здоровью и тяжесть их не определяется), а также которые могут и не оставлять после себя никаких объективно выявляемых повреждений.

Иные насильственные действия, причинившие физическую боль, наказываются по данной статье наравне с побоями и могут выражаться в однократном воздействии на организм человека.

Согласно Правилам установление побоев не входит в компетенцию судебно-медицинского эксперта.

Истязание

Под истязанием понимается причинение физических или психических страданий путем систематического нанесения побоев либо иными насильственными действиями, если такими действиями не причинен тяжкий вред здоровью либо вред здоровью средней тяжести.

Таким образом, в самом законе предусмотрено два самостоятельных способа совершения данного преступления:

Побои представляют собой нанесение потерпевшему множества ударов, а равно любые иные насильственные действия, причинившие физическую боль, при условии отсутствия вреда для его здоровья.

Систематическим считается совершение трех тождественных преступлений.

Такое разъяснение ранее содержалось в Постановлении Пленума Верховного Суда РСФСР от 25 сентября 1979 г. "О практике рассмотрения судами жалоб и дел о преступлениях, предусмотренных ст. 112, ч. 1 ст. 130 и ст. 131 Уголовного кодекса РСФСР": истязание состоит в умышленном систематическом (более двух раз) нанесении потерпевшему побоев либо совершении иных насильственных действий, характер которых свидетельствует об умысле на причинение потерпевшему особой мучительной боли или страданий.

С учетом сложившейся судебной практики для привлечения виновного к уголовной ответственности по ст. 117 УК необходимо установить, что за каждое преступление, входящее в совокупность систематического нанесения побоев, не истекли сроки давности привлечения к уголовной ответственности, установленные за данное конкретное преступление.

М. был осужден за истязание своей бывшей супруги М-вой, выразившееся в причинении ей физических страданий путем систематического нанесения побоев, а именно 13 февраля 1996 г., 14 ноября 1997 г., 23 июля и 28 августа 1998 г.

Президиум Верховного Суда РФ, отменяя приговор, указал, что двухгодичный срок давности уголовного преследования, установленный п. "а" ч. 1 ст. 78 УК за деяния, совершенные 13 февраля 1996 г., 14 ноября 1997 г. и 23 июля 1998 г., которыми потерпевшей причинены побои, и за деяние, совершенное 28 августа 1998 г., которым причинен легкий вред здоровью, истек до вступления приговора в законную силу, т.е. до 15 декабря 2000 г.

В связи с этим приговор по ч. 1 ст. 117 УК был отменен, а производство по делу в этой части прекращено на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК за отсутствием в деянии состава преступления.

Новшество рассматриваемого уголовного закона заключается в том, что общественно опасные последствия могут выражаться в причинении не только физических, но и психических страданий, которые характеризуются проявлением стрессового состояния потерпевшего и причинением ему других психических травм, не носящих характер психических расстройств.

К насильственным действиям Правила судебно-медицинской экспертизы тяжести вреда здоровью относят длительное причинение боли щипанием, сечением, нанесением множественных, в том числе небольших, повреждений, другие аналогичные действия. Поскольку закон не связывает систематичность с насильственными действиями, однократное их совершение может также образовывать состав истязания.

Квалифицирующие признаки данного преступления рассмотрены в предыдущих разделах настоящей главы. Понятие пытки дано в примечании к статье.

Идеальная совокупность данного преступления с преступлениями, предусматривающими и другие объекты посягательства и являющиеся более тяжкими, отсутствует.

Военная коллегия Верховного Суда РФ, рассматривая в кассационном порядке дело Щ. и других, исключила из приговора квалификацию действий виновных по п. п. "а", "г", "д" и "е" ч. 2 ст. 117 УК, которые были вменены осужденному наряду с п. п. "а" и "в" ч. 3 ст. 286 УК, сославшись на то, что всякое насилие, в том числе и истязание, если это не образует состава более тяжкого преступления, охватывается ч. 3 ст. 286 УК.

Причинение тяжкого вреда здоровью по неосторожности

Признаки данного состава преступления полностью корреспондируются с составом преступления, предусмотренного ст. 109 УК, и имеют отличие лишь в части наступивших последствий.

Статья 118 УК является общей нормой. В случае, когда в действиях виновного имеется состав преступления, предусмотренный специальной нормой, по которой факт причинения тяжкого вреда здоровью выступает в качестве условия уголовной ответственности, например ч. 1 ст. 264 УК, деяние квалифицируется по специальной норме и совокупность преступлений отсутствует.

Причинение менее тяжкого вреда здоровью по неосторожности не является преступным.

Угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровью

Несмотря на то что данный состав преступления включен в главу "Преступления против жизни и здоровья", его признаки несколько отличны.

Данное преступление посягает на нормальные условия жизни потерпевшего, его близких, их психическое и психологическое состояние. Нередко факт совершения данного преступления предшествует посягательству на жизнь и здоровье потерпевшего, его имущественные или неимущественные права.

Чаще всего угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровью сопровождается совершением других более тяжких преступлений, в которых рассматриваемый состав преступления является частью объективной стороны. В этом случае идеальная совокупность преступлений отсутствует.

Ш. был признан виновным в вымогательстве и угрозе убийством.

В 1995 г. супруги Щ., образовав частное предприятие "Ирга", стали строить на арендованном участке торговый павильон. Ш., желая приобрести права на эту территорию, пытался заставить Щ. согласиться на его условия, для чего приезжал к ним и требовал прекратить строительство, угрожал убийством и уничтожением имущества.

В частности, в период с 29 октября 1995 г. по март 1996 г. Ш. препятствовал осуществлению торговли, путем вымогательства неоднократно получал от Щ. спиртное, товары и деньги.

Президиум Верховного суда Республики Татарстан, не согласившись с юридической оценкой действий Ш., приговор изменил, указав следующее.

Согласно выводам суда осужденный, преследуя собственные интересы, желая заставить Щ. отказаться от завершения строительства павильона, угрожал им убийством и уничтожением имущества путем поджога, а также требовал закрыть павильон, препятствуя торговле, т.е. совершил угрозу убийством.

Между тем установлено, что указанные действия были объединены единым умыслом, направленным на вымогательство имущества у Щ. Это нашло свое отражение в описательной части приговора суда и при мотивировке квалификации содеянного по ч. 3 ст. 148 УК РСФСР.

Таким образом, угрозы убийством получили свою правовую оценку при квалификации действий осужденного по ч. 3 ст. 148 УК РСФСР. Самостоятельная квалификация была признана надзорной инстанцией излишней.

Угроза убийством или причинение тяжкого вреда здоровью могут быть совершены в различных формах. Основным условием наступления уголовной ответственности является отношение жертвы к действиям виновного. При этом в каждом случае должны учитываться как конкретные обстоятельства личностей потерпевшего и виновного, так и обстановка совершения преступления. Объективная реальность осуществления угрозы не всегда имеет решающее значение для признания наличия данного состава преступления.

Например, отсутствие у виновного возможности использовать огнестрельное оружие само по себе не является достаточным основанием считать высказанную угрозу, например "отстрелить голову", не достаточной для квалификации по ст. 119 УК. Определяющим является конкретная обстановка совершения преступления.

Преступление совершается только с прямым умыслом - виновный высказывает угрозу с тем, чтобы она была воспринята как реальная.

Принуждение к изъятию органов или тканей человека для трансплантации

Общественная опасность данного преступления возросла в последнее время в связи с имеющимися достижениями в области трансплантологии в условиях отсутствия достаточного донорского материала и ненадлежащего контроля за данным видом деятельности. Целью этого преступления является использование донорских органов и тканей для пересадки другому человеку. Использование донорского материала в иных целях влечет уголовную ответственность по другим статьям уголовного закона.

Нормативным документом, регулирующим правоотношения в области трансплантологии, является Закон "О трансплантации органов и (или) тканей человека".

Субъект преступления - физическое лицо, вне зависимости от рода его деятельности.

Объективная сторона преступления выражается в понуждении потерпевшего к изъятию у него органов или тканей с применением или угрозой применения как физического, так и психического, психологического насилия. Преступление считается оконченным с момента начала принуждения к изъятию органов или тканей.

Одним из важнейших условий наступления ответственности по данной норме является отношение виновного к содеянному - в случае, если он сознает, что состояние потерпевшего после изъятия у него органов или тканей будет не совместимо с жизнью, его действия подлежат квалификации как соучастника преступления, предусмотренного п. "м" ч. 2 ст. 105 УК.

Заражение венерической болезнью

В отличие от ранее действующего уголовного закона субъектом данного преступления является исключительно лицо, страдающее венерической болезнью и знающее о наличии у него этого заболевания.

Способ заражения может быть самым различным, например половая связь и сознательное нарушение инфицированным лицом гигиенических правил поведения в быту, в семье и т.п., которое заведомо ставит другие лицо в опасность заражения венерической болезнью.

Согласие потерпевшего на поставление его в опасность заражения венерической болезнью не является основанием освобождения от уголовной ответственности.

Преступление считается совершенным, когда заражение венерическим заболеванием фактически произошло.

Заражение ВИЧ-инфекцией

Особенностью уголовной ответственности по ст. 122 УК является то обстоятельство, что оба состава преступления являются оконченными. В соответствии с ч. 1 статьи преступными считаются действия, выразившиеся в умышленном создании опасности заражения ВИЧ-инфекцией для другого лица, по ч. ч. 2 - 4 статьи - действия, в результате которых другое лицо было заражено ВИЧ-инфекцией.

Субъектом преступления, предусмотренного ч. 1 статьи, является любое лицо, способное поставить потерпевшего в опасное состояние, вследствие которого последний может быть заражен ВИЧ-инфекцией. Таким лицом, например, может быть так называемый наркодилер, распространяющий наркотическое средство, инфицированное ВИЧ-инфекцией.

Субъектом преступлений, предусмотренных ч. ч. 2 и 3 статьи, является только вирусоноситель. По ч. 4 статьи субъект - любое лицо, несущее служебную обязанность по надлежащему хранению биологического материала, зараженного вирусом иммунодефицита, а также лицо, не соблюдающее обязанности по надлежащему использованию медицинского оборудования, которое может служить в качестве предмета, способного передать ВИЧ-инфекцию.

Субъективная сторона преступлений, предусмотренных ч. ч. 1 - 3, характеризуется как прямым, так и косвенным умыслом, по ч. 4 статьи - неосторожной виной.

Незаконное производство аборта

С введением в действие нового уголовного закона существенно изменилось понятие незаконного производства аборта в его уголовно-правовом смысле. В соответствии со ст. 123 УК незаконным считается производство аборта лицом, не имеющим высшего медицинского образования соответствующего профиля.

Таким образом, производство аборта врачом-гинекологом, например, в ненадлежащих санитарных условиях или вне стационарного лечебного заведения, в отсутствие необходимого медицинского оборудования по действующему УК не является преступным.

Неоказание помощи больному

Основанием для уголовной ответственности по ст. 124 УК является фактическое наступление последствий для потерпевшего - причинение средней тяжести и тяжкого вреда здоровью, а также его смерть.

Субъектом данного преступления является лицо, обязанное оказывать помощь больному в соответствии с законом или со специальным правилом. Обращает на себя внимание и то обстоятельство, что в диспозиции статьи, совершение необходимых действий в отношении больного не связывается исключительно с медицинской помощью, что дает основание для признания субъектом преступления самого широкого круга лиц - сотрудника вытрезвителя, спасателя и т.д.

Преступление совершается путем бездействия. Важнейшим обстоятельством является установление причинной связи между бездействием виновного и наступившими последствиями.

Наличие в законе такого основания наступления уголовной ответственности, как отсутствие уважительных причин, свидетельствует о том, что всякого рода врачебная ошибка в диагностировании заболевания больного сама по себе не может явиться достаточным основанием для уголовного преследования медицинского работника по ст. 124 УК. Неоказание помощи больному должно быть обусловлено халатным отношением субъекта преступления к служебным обязанностям.

Субъективная сторона по отношению к последствиям характеризуется неосторожной формой вины.

В случае, когда виновный бездействует умышленно в целях наступления смерти потерпевшего, например врач не оказывает больному медицинскую помощь, которая ему жизненно необходима, по просьбе заинтересованных в смерти потерпевшего лиц содеянное им подлежит квалификации по ст. 105 УК.

Оставление в опасности

Преступление, предусмотренное ст. 125 УК, совершается исключительно путем бездействия, которое выражается в умышленном оставлении без помощи лица, находящегося в опасном для жизни и здоровья состоянии и лишенного возможности принять меры к самосохранению.

Состояние потерпевшего характеризуется малолетним возрастом, старостью, болезнью, а равно иным беспомощным состоянием, понятие которого в законе не определено исчерпывающим перечнем. Поэтому беспомощное состояние может быть обусловлено, например, беременностью, физическим недоразвитием, очевидным отсутствием навыков выживания в конкретных условиях (в горах, на дрейфующем судне и т.д.).

Обязательным условием наступления уголовной ответственности по данной статье являются следующие обстоятельства:

Соединительный союз между двумя обстоятельствами, изложенными в первом пункте, позволяет утверждать, что для наличия данного состава преступления необходимо установить как возможность оказания помощи лицу, находящемуся в опасности, так и факт, свидетельствующий об обязанности иметь о данном лице заботу.

Соответственно, в случае, если предполагаемый виновный мог оказать помощь лицу, находящемуся в опасности, но не был обременен заботой о нем, он не может быть признан субъектом данного преступления.

Жители поселка Г., П. и Т. выехали на автомашине ГАЗ-53 в лес за дровами. Машина забуксовала в глубоком снегу, не сумев ее вытащить, они решили идти домой пешком. При ходьбе у Т. заболела нога, и он не смог идти дальше самостоятельно. Некоторое расстояние Г. и П. тащили Т. на себе, но также выбились из сил. На привале решили, что Г. пойдет в поселок и отправит за П. и Т. машину, а они тем временем разожгут костер и будут ожидать.

Далее в приговоре суда указано, что Г., дойдя до поселка, не смог найти машину, не предпринял до конца мер к спасению П. и Т., пришел домой и лег спать.

П. не смог разжечь костер, и они вместе с Т. вышли на дорогу. Услышав шум двигателя работающей машины, П. пошел ей навстречу, но, не обнаружив машины, дошел до поселка и дома лег спать, оставив беспомощного Т. на дороге, который в 30-градусный мороз находясь на улице, умер от переохлаждения организма.

Надзорная инстанция сочла осуждение Г. по ст. 125 УК незаконным, сославшись, в частности, на следующее основание.

По смыслу закона уголовная ответственность по ст. 125 УК наступает только при наличии прямого умысла и трех обязательных условий:

Г. не был обязан заботиться о Т., и последний оказался в опасном для жизни и здоровья состоянии не по его вине. Кроме того, у Г. были все основания думать, что П. разожжет костер и будет с потерпевшим, т.е. добросовестно заблуждался относительно наличия опасности для жизни Т.

При изложенных обстоятельствах надзорная инстанция отменила приговор и дело производством прекратила за отсутствием в действиях Г. состава преступления.

Отсутствует данный состав преступления и при наличии таких обстоятельств, при которых виновный умышленно ставит потерпевшего в опасное для жизни состояние. Ответственность за такие действия наступает в зависимости от последствий.

Ж. и Щ. были осуждены за умышленное причинение тяжкого вреда здоровью Н., опасного для жизни, совершенное группой лиц из хулиганских побуждений, а также за заведомое оставление Н. в опасности. Отменяя приговор в части осуждения по ст. 125 УК, надзорная инстанция указала, что ответственность за оставление потерпевшего в опасности наступает в случае неоказания помощи лицу, находившемуся в беспомощном состоянии вследствие неосторожных действий виновного, либо в результате иных не зависящих от него причин. По данному делу установлено, что в беспомощное состояние Н. привели Ж. и Щ. своими умышленными преступными действиями, за что обоснованно осуждены по п. "а" ч. 3 ст. 111 УК. Лицо, причинившее потерпевшему умышленно тяжкий вред здоровью, не может нести ответственность за оставление потерпевшего в опасности.

Состав данного преступления формальный. Преступление считается совершенным независимо от наступивших последствий.

Глава 15.2 УК РФ с комментариями
 
Глава 17 УК РФ с комментариями